РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

Они сидели вдвоем в гостиной… Вернее, сидел в основном барон старший. Яков Платонович нервно вышагивал по комнате, от окна к двери и обратно. Нога от долгой и непривычно большой нагрузки уже вся горела огнем, но он не чувствовал. Потому что в груди жгло от новой боли. «Где она?» Платон сохранял, может и видимое, но спокойствие. Новости не радовали, но он был уверен, что ничего страшного не произошло. Еще такого не было в их окрестностях, чтобы люди пропадали. Тем более- барыня. Поэтому он ждал новостей от посланных на осмотр местности мальчишек. Отец с сыном молчали. Старший нарочно игнорировал своего отпрыска. В душе кипела злость, но пока хотелось разобраться с супругой. Вот еще моду взяли- бегать! Проблемы надо решать, а не бежать от них! Пусть теперь посмотрит ему в глаза и скажет правду! О чувствах, об измене, если таковая была, обо всем! А он уж будет решать! Но Анны Викторовны не было. С сыном, вообще, не хотелось разговаривать, поэтому он отыгрывался на часах, что вертел в руках. Щелк- крышечка открылась. Щелк-закрылась… На глаза то и дело попадался Яков. Его походке отец вопреки злости был приятно удивлен. Яков хромал, но то была другая хромота- скорее оберегающая. Но ноги ступали ровно и прямо… Платон вспомнил их разговор, случившийся почти мимоходом. Он, когда первая волна гнева прошла, заметил и невольно удивился изменениям, что произошли во внешности сына. Тот коротко, обрывками поведал про свое неудачное падение, о вправлении сустава, о колодке, что носил месяц и ходил на костылях. Его сын говорил спокойно, без жалоб, даже с оттенком насмешки, в привычной своей манере. На недоуменный вопрос отца кто это сделал, Яков после паузы сухо бросил- врач… Платон Генрихович испытывал двойное чувство: сердитости на мужское поведение сына и… тихой радости, что его наследник возвращался в свое прежнее состояние… Красавца мужчины. Но свое обаяние он не имел права направлять на свою мачеху! Это просто недопустимо! Снова в душе закипела обида и злость… Тут вбежал слуга и доложил, что барыни не найдено ни в поле, ни у пруда… Платон Генихович с каменным лицом кивнул. Штольман младший хуже владел собой. Второй раз терять любимую женщину за сутки казалось невыносимо. Но он продолжал еще надеяться, что ее найдут где нибудь в стогу соломы, как он когда то… Пусть рыдающей, но невредимой… Или в слободке, помогающей новому ветеринару… Он уже все бы ей простил… Лишь бы нашлась! Еще через полчаса привели мальчишек из слободки. Те мялись, переглядывались, отвечали сбивчиво, но в итоге не сказали ничего определённого. Вроде видели, когда- не помнят… Барон старший слушал молча, все больше хмурясь. Лицо его наливалось тяжелой, багровой тенью. В душе мешались злость и унижение, которые медленно отравляли мозг. «Скандал внутри семьи сам по себе был отвратителен. Но выносить сор из избы он точно не намерен! Теперь же, видимо, придется поднимать на ноги всех… Но не могла же женщина одна сбежать пешком никем не замеченной? Куда? И как далеко? «Наверняка, не везде еще посмотрели! Никому нельзя доверять! Придется самому!» -Вели подать коляску! В слободку поеду!- приказал слуге Платон, поднимаясь. Яков Платонович тут же подхватился: -Вы правы, отец! Давно нужно было искать самим!- он опередил родителя и открыл дверь. -Вы куда?- осадил его позади строгий голос старшего барона. -Я с Вами,- заявил Яков. Платон окинул его сердитым взглядом и отрезал: -Нет! Оставайтесь дома… Штольман младший встал у двери и стараясь говорить спокойно качнул головой: -Вам нужна будет помощь. Мало ли что… -Без Вас обойдусь!- буркнул барон старший… - Не Ваше это дело… - Мое!- холодно отчеканил Яков. Его окатили с ног до головы ледяным презрительным взглядом: -Это моя жена! Мои заботы! Мои проблемы! Без Вас справлюсь! Вы уже однажды помогли! Платон задев сына плечом прошел мимо в коридор и на выход. Штольман младший дышал ему в затылок: -Если не желаете, чтобы я ехал с Вами, я поеду один… Но все равно поеду!- сухо, показно равнодушно произнес он в спину родителю, выходя на крыльцо. Барон старший устроился в коляске. Яков с трудом, скрипя зубами от боли, но выдерживая лицо забрался на своего Грома. Платон наблюдал за ним исподтишка, но молчал. Душа уже рвалась от раздражения, боли, бессилия и страха потерять и его…. Ульяшин по распоряжению барина поехал с ними. Ему надлежало расспрашивать всех… Они объехали поля, дорогу к пруду, осмотрели ближайшую слободку. Денщик осторожно задавал вопросы: не видели ли, может проходила, проезжала. Может интересовалась дорогой дальше? Нет... Никто ничего не видел и не знал… или делал вид. Старостам и смотрителям были розданы монеты и поручено сообщать о любых новостях. Платон Генрихович с каждым часом становился все мрачнее. До последнего хотелось избежать ненужных сплетен, а, следовательно, позора семьи… Уставшие, но с пустыми руками они вернулись домой. У каждого в душе еще сидела маленькая надежда, что барыня опередила их и обнаружится там… Но, увы… Тревожные лица слуг и заплаканное - Домны лишили и этого… -Анна Викторовна не могла просто так сбежать…- сердито ворчал, как будто сам с собой Платон, заходя в гостиную. Яков следовал за ним и надеялся, что обращаются и к нему тоже.- Это не похоже на нее. Она всегда казалась достаточно разумной… А такой поступок не имеет смысла! Просто глупо или… совесть не чиста! Штольман старший не удержался от хмурого взгляда в сторону сына и отвернулся. -Анне Викторовне не за что стыдиться,- сухо, как будто равнодушно, парировал Яков. Хотя в душе все сильнее переживал. Баронесса обладала разными способностями, импульсивностью, кажется, тоже. Он сам чувствовал себя разбитым и измученным после суток на ногах. Так что говорить о хрупкой девушке, недавно лишь перенесшей тяжелую болезнь. А потом стресс с первым побегом. Затем их такое бурное объяснение… Вообщем, он бы уже ничему не удивился… Анна просто могла не выдержать и… снова сбежать? Но, действительно, смысла в этом и ему не виделось… Но Яков пока молчал, не желая делиться с отцом предыдущими событиями. С него и этого исчезновения хватит. -Тогда куда она могла деться?- вернул барона младшего в реальность сердитый голос отца. -Я очень надеюсь, что Анна Викторовна находясь еще в слабом здоровье после болезни просто захотела тишины и уединения…- как можно спокойнее заговорил Яков.- И где то затаилась… Платон нахмурился: -Где еще можно затаиться? Мы все объехали… Якову вдруг пришла идея и он стараясь выглядеть спокойным предложил отправить горничную в еще одно место. Штольман старший пожал неверя плечами и приказал отправить посыльных в имения Мироновых. По его предположениям это было самое разумное решение барыни: если и уезжать отсюда, то к себе домой… Смущал лишь факт, что никто не видел ее отъезда. Но Платон цеплялся за эту мысль, не желая думать о плохом… Яков Платонович отозвал плачущую служанку Анны в сторонку и заглянул в глаза: -Домна, ты и правда ничего не знаешь? Обещаю, что не стану ругаться… Просто, если что то вспомнила, скажи…- тихо заговорил он. Горничная замотала головой, смело глядя в глаза хозяина: -Вот Вам крест, барин! Не ведаю ничего. Я и видела барышню лишь когда она с Вами в кабинет пошла… Потом я поднялась наверх, приготовить ей одежду на смену и постель… Думала, она отдохнуть захочет с дороги.. Ведь по лицу видела, что устала, голубка моя… Но не дождалась… пошла искать…. Мне слуги сказали, что видели барыню убегавшей в сад… Я за ней… Сердце прям как чувствовало- что то случилось! Домна снова заплакала, утираясь платком… -Так, успокойся и ступай к знахарке!- строго велел ей Штольман. Девушка вскинула на него мокрые глаза, в которых блеснула надежда: -Ой, и то верно, барин! Как же я сама не подумала! -Ульяшина возьми!- кивнул Яков и отправился в кабинет к отцу. А у самого на сердце потеплело. «Ну, конечно! Наверняка, там спряталась их беглянка. Может знахарка ее травками успокоительными напоила и баронесса от усталости уснула… А ты что, уже веришь в действие трав?»- сам над собой подрунил Яков Платонович. Да, сейчас он был готов проверить всему! Лишь бы с Анной ничего не случилось плохого… Платон Генрихович до последнего не хотел извещать власти и околоточных об исчезновении своей супруги. Сплетни казались страшней самой пропажи. Начнутся вопросы: как ушла, почему одна? Что стало поводом? Но каждый прошедший час добавлял тревоги. Домна вернулась с мокрыми глазами. Знахарка ничего не знала и барыня к ней не приходила. Это стало большим разочарованием для Якова. Больше идей где искать Анну не было. Приближающиеся сумерки в душе рисовали страшные картины. -Я собираю мужиков и еду прочесывать лес.- заявил Штольман младший. -Что она там могла делать?- возмутился Платон. - Никто ее не видел поблизости… -Больше других предложений у меня нет.- возмутился Яков.- Сидеть сложа руки тоже невозможно! -Анна поехала к себе!- настаивал старший барон. -Да услышит Вас бог, отец! А я отправляюсь в лес… Все равно мне здесь не усидеть…- как то устало и впервые с искренней болью произнес Яков и вышел из гостиной. Платон проводил его внимательным, задумчивым взглядом… Полина терла полы возле кухни. Там обычно было людно и натоптано. Готовка еды была как всегда в процессе, но ели сегодня очень мало. Бары, кажется, и вовсе не притронулись. Слуга все вернул обратно. «Переживают,- понимающе рассуждала про себя Полина.- Еще бы! Барыня пропала! Старшего барона было немного жаль. В его то возрасте уже хотелось, наверно, покоя.. Со смиренной женой в уютной гостиной, подле теплого камина, косточки греть, да музыку слушать… А не носится по округе в поисках. Но, что ж поделать, если ему попалась такая супруга… Тихоня, да с гнилым нутром… Никому житья от нее нет! Ни старому барону, ни молодому!» Полина, конечно, могла подглядывать, как бары переживали. Вид Якова Платоновича сильно задевал, но девушка как будто устранилась. Вроде наблюдала со стороны за чужой жизнью. «Она скоро закончится, эта жизнь, где барыня была главной. Потом начнется другая полоса, светлая, где молодой барин останется без нее и тогда наступит ее время- Полины. Она дождется. Немного осталось…»- губы девушки то и дело кривились в довольной усмешке. Она утешит барина, а если и нет… то, все равно…. Главное, что голубоглазой барыни больше не будет в их жизни! Полина драя полы утонула в воспоминаниях… Все таки тогда рука провидения ее вела. Эта случайная встреча с красивой нарядной дамой на дороге не была простой. Это перст судьбы! Не иначе! И стараться то особо не пришлось! Лишь подкараулить барыню и с наигранной тревогой напеть песню про больного мальчика. Уж дальше Анна Викторовна (будь она трижды неладна) все сделала сама. Побежала… ну и… пропала… Что там и как происходило служанку не интересовало…. В ушах лишь звучали слова красивой дамы… Почему Полина столь быстро смогла довериться этой заезжей барыне она до сих пор удивлялась, но выложила той все, что наболело за последние несколько месяцев. Нет, не про свою любовь. А о том, как душа болит за старого барона. Ведь не видит и не знает, что у него в доме делается, пока сам в отъезде. Да начинала то женушка крутить хвостом перед пасынком при муже… Вот и пожалуйста, разврат под крышей некогда уважаемого семейства! А дама вроде сразу все поняла и поддержала негодование служанки. Конечно, негоже слугам господ обсуждать. Но коли те во грехе погрязли, то молчать уж нету сил… Вот как управу найти на такое недопустимое поведение молодой барыньки, да так чтоб не навредить барам? Тут то Полина и почувствовала поддержку от заезжей гостьи. Их интересы неожиданно совпали… Если Анна Викторовна исчезнет из дома баронов Штольманов, то лучше будет всем! Зачем этой даме была нужна баронесса, служанка не стала интересоваться. Ей посулили награду- красивую брошь в виде бабочки, что привлекла ее внимание. Но настоящая награда виделась Полине в другом- наконец- то, исполниться ее давнишняя мечта. Змеюка покинет этот дом! И рук пачкать не придется! Девушка улыбнулась, не осознавая силу с которой проводила тряпкой по полу, будто стирая не грязь, а барыньку из самой жизни. Сердце билось ровно, в душе впервые за долгое время поселилось удовлетворение. Всё шло так, как должно…. Вдруг за окном послышались голоса и цокот копыт. Служанка по привычке прдскочила и заглянула в приоткрытую щель. Она должна была знать обо всем, что делается вокруг. Вглядевшись в сумерки и навострив слух лужанка поняла, что молодой барин вместе со своим денщиком и несколькими мужиками собрался прочесывать лес. Полина хмыкнув, вернулась к своей работе, но мысли по инерции продолжали плыть в том направлении. Лес… барин отправляется туда.. Сторожка! Ее глаза невольно распахнулись в тревоге от воспоминания их разговора с дамой… Она и ее спутник между делом интересовались каким нибудь неприметным жильем поблизости… И Полина проникнувшись к этим господам рассказала про заброшенную егерскую сторожку, которой давно не пользовались… По распоряжению лесника сделали новую… А та так и осталась стоять полуразрушенной в глухой чаще, куда пробираться было неудобно… Служанка отбросила тряпку и задумчиво уставилась в окно. Как исчезновение барыни и заброшенная лачуга могли быть связаны, она начала догадываться… И поход барина в лес теперь показался очень неприятным событием. «Он своей прытью мог испортить так удачно начатое дело! Срочно нужно что то придумать и помешать! Но что?» Полина подскочила и рванула на улицу. Яков Платонович верхом со своей подмогой уже удалялись через парк в сторону выезда в поля. Служанка нервно кусала губы, пытаясь по быстрому что то предпринять.. На глаза попался мальчишка, сын печника. Проворный, болтливый, за медяк готовый бежать хоть к чёрту на кулички. Служанка махнула ему рукой: -Слышь, малец! Поди сюда! Тот сплюнул и подскочил. Девушка изобразив озабоченность заговорила скороговоркой: - Слушай внимательно. Мне только что кухарка рассказала, что вроде сынок ее видел женщину в темной накидке, идущую в сторону реки, через пролесок… Я вот хотела барину доложить да не успела. Так ты уж поспеши, беги через поле напрямки, там догонишь барина и сообщишь, что тебе мальчишки передали… Понял? Тот кивнул. Служанка сунула ему в руку медяк и добавила: - Ой, чуть не забыла… Еще сказали, что поодаль вроде как телега стояла, да люди чужие крутились… Беги скорей, все передай… Глядишь от барина благодарность получишь… Пацан блеснул глазами и сорвался с места. Только пятки засверкали… Полина проводила его взглядом и позволила себе выдохнуть. «Пусть ищет…Только чем дальше от правды, тем лучше». Она вернулась в дом тихо, как тень и снова взялась за работу, но губы её подрагивали в едва заметной усмешке. Сегодня ночью каждый пойдёт своей дорогой…