РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

Загородный дом Мироновых утопал в прозрачной зимней тишине. Свежевыпавший снег лежал ровным, почти нетронутым покрывалом. Только редкие следы вели к крыльцу. Внутри было тепло, но лишь от каминов. Атмосфера между дамами установилась прохладно- сдержанная. Вернее, это Олимпиада Тимофеевна стала так себя вести. Уехать- не уехала, но дистанцию установила. Анна чувствовала, переживала, понимала причины… и втайне надеялась, что рано или поздно тетка смягчится. Ведь невозможно было долго сердиться на Якова Платоновича и на его поступки… Для Анны это было важнее, а они с тетушкой- родственницы, помирятся… Эти мысли помогали справиться с тревожностью предсвадебных дней…. За два дня до назначенной даты слуга сообщил о приезде барона Штольмана. Дамы удивились. Тетка едва заметно, Анна открыто. Новая волна беспокойства затопила сердце- они не договаривались о встрече перед свадьбой. Что то случилось? Яков Платонович появился в гостиной как всегда одетый с иголочки, статный, румяный от мороза, занося его свежесть на своих плечах… Олимпиада Тимофеевна встретила барона сдержанно. Без прежней сердечности, но и без холодной учтивости. Она кивнула, распорядилась подать чай и, сославшись на легкую усталость, вскоре удалилась в свою комнату. Барон проводил ее с вежливым поклоном. Анна поднялась, доверчиво протягивая руки. В ее глазах светилась радость, но покрытая взволнованным напряжением. - Яков Платонович, Вы без обычного письма-предупреждения. Все ли в порядке? По лицу Штольмана промелькнула тень. Он нежно сжимая маленькие ладошки увлек невесту к дивану. - Не считаю это грозящим нам чем то опасным, но нервы немного потреплет… Анна с возрастающим напряжением выжидательно заглядывала в глаза барона. - Что случилось?- дрогнувшим голосом поинтересовалась барышня. Яков Платонович достал из внутреннего кармана сложенный лист. - В ваш приход, где мы планируем венчаться, поступило анонимное письмо,- заговорил он спокойным голосом, но жесткие нотки проскальзывали. - Священника из благих намерений заблаговременно предупреждают о «недопустимом» для церкви браке. Напоминают о наших прежних родственных узах. Намекают на «соблазн» для паствы в случае узаконивания такого греховного союза…. Анна побледнела, слушая жениха. Ее пальцы нервно сомкнулись в замок, врезаясь ногтями в кожу.. - Неужели, уже началось?- еле слышно вопросила она. Яков склонился к ее лицу: - Это всего лишь бумага, Анна. Кляуза, трусливая без подписи. Но она ничего не изменит…. - Бумага… - задумчиво повторила Анна и вскинула на барона блестящий взгляд.- Но кто то же озаботился написать ее? - Мы ведь с Вами ожидали нечто подобное, верно?- заглянул ей в глаза Штольман, пытаясь ироничной улыбкой разрядить напряжение. Анна под действием его ласкового взгляда слегка погасив тревожные эмоции выдохнула: - И… что же теперь будет? - Ничего, что нельзя уладить,- пожал плечами Штольман, глядя уверенно в голубые обеспокоенные глаза и придавая своему голосу обнадеживающий тон.- Отец Василий письмом пригласил меня для предварительных разъяснений, чтобы избежать этого в день венчания. Я предоставлю ему все доказательства отсутствия препятствий. Поэтому и заехал к Вам за Синодальным извещением… - Вы решили и священника поставить в известность…- качнула головой девушка, соглашаясь. Барон доверительно заглянул в любимые глаза и мягко пояснил: - Я не хочу, чтобы нам испортили праздник, а Вам донесли чужие люди… Анна несколько секунд задумчиво смотрела в лицо Якова. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. - Вы решительный человек,- грустно улыбнулась, наконец, ему девушка. - Я Вас люблю.- просто произнес Штольман, поднося ее руку к губам. Барышня смотрела на него с нежностью, но с затаенной болью. Он ее чувствовал.- Пожалуйста, принесите мне извещение и… ждите моего возвращения. Я обязательно заеду и все расскажу… Анна проводила барона тревожным взглядом. Это чувство помимо воли сидело в душе и не давало расслабиться. В комнате тихо появилась тетка: - Господин барон уехали уже?- равнодушно поинтересовалась она у племянницы. Анна обернулась и грустно вздохнула: - Да, но скоро снова вернется… У него здесь дела… - А ты что же? Грустишь уже, что мужчины мало времени уделяют дамам?- усмехнулась Олимпиада, проходя в комнату. Анна покачала головой, задумчиво разглаживая подол юбки: - Нет… просто… - Что то случилось?- обеспокоенно заглянула в лицо племянницы Олимпиада.- Ты бледнее обычного, Аннушка… Девушка подняла грустные глаза на родственницу и не удержалась от тяжелого вздоха: - Представляете, тетя… кто то не поленился написать донос на нас в местный приход! И что же им не живется спокойно?! Олимпиада Тимофеевна застыла с каменным лицом, глядя на племянницу: - Я предупреждала, душенька…. Добра не ждите… - печально качнула она головой и направилась из гостиной.- Бог все видит… Анна смотрела ей в след и в душе по новой завязывался тяжелый узел: «А если это знак?». Она машинально поднялась в свою спальню. Там было сумрачно. Девушка прошлась до окна, понаблюдала за кружившимися снежинками, что застилали вокруг все белым покрывалом и обернулась на свое подвенечное платье, висевшее на вешалке. Серебристо жемчужный муар мягко мерцал в приглушенном свете. В нем было что то благородно- торжественное…. Анна вспомнила, как сразу предпочла ткань этой расцветки, лишь заметив среди рулонов. Это идеальное решение для повторного подвенечного платья. Скромное, не кричащее, но очень достойное. Анна подошла ближе и провела ладонью по ткани. К ней вдруг вернулась мысль: повторные! И платье, и брак! И вдруг ощутила, как родившийся внутри узел сжимается тугой, болезненной пружиной. Что же так ее жгло? Страх ли перед общественным порицанием? Стыд за не смирение? Или сожаление?.. Нет! Пуще всего свербил душу вопрос: «А что, если тетка права? Вдруг память о прошлом не просто формальность? Вдруг их желание счастья зиждется лишь на плотском стремлении? А как же душа?» Она вспомнила как стояла в церкви. Свечи... Молитвы… Речи священника, призывающие к праведной жизни… Анна ощутила мороз на коже и обернулась, как будто наяву услышав шепот за спиной… А там лишь белело заснеженное пространство пред окнами ее спальни… Анна устремила задумчивый взгляд в окно, а сердце вновь позволило ожить сомнению. Имеет ли она право начать все заново, так открыто попирая нравственные устои общества, в котором выросла и живет? Анна сложила руки в молитвенной позе и обратилась к богу: - Господи… Помоги нам! Ежели не правы, то наставь на путь истинный! Слез не было. Только тишина… Вокруг и в душе… И вдруг пришло осознание: если сейчас они позволят помешать им, то это будет как отказ от любви… Уже не смирение, а бегство…. Мысль эта была такой ясной, что сомнение постепенно отступало… Девушка перевела взгляд на свои руки. Голубой аквамарин помолвочного кольца блеснул своими гранями. Как будто подмигнул- ты не одна. Если им суждено отвечать за свой выбор, то она предпочтет это рядом с Яковом…. Анна вернулась к платью и расправила складку на подоле, словно тем самым приводя в порядок и свои мысли… Яков Платонович приехал к сельской церкви в назначенный час. Деревянные стены встретили его настороженно, над колокольней лениво поднимался дымок. Отец Василий обнаружился в притворе. Это был высокий сухощавый старик с внимательным, изучающим взглядом. Письмо лежало на столе. Без подписи, без имени, лишь строки с обвинениями…. Священник долго рассматривал синодальные бумаги, проверял печати, задавал прямые, почти суровые вопросы: не о документах, а о намерениях. - Вы осознаете, господин барон, -тихо говорил служитель, - что люди могут говорить? - Осознаю.- без пафоса, просто, но уверенно подтвердил тот. - И все же настаиваете?- приподнял бровь священник. - Не настаиваю, - спокойно возразил Штольман.- Прошу совершить таинство, которое церковь сочла возможным…. Отец Василий задумчиво смотрел на него: - Это брак по любви?- задал еще один вопрос он. В тоне священника не слышалось ни иронии, ни праздного любопытства. Поэтому Яков Платонович не стал скрывать сердечности и коротко, но емко подтвердил: - Да. Отец Василий степенно кивнул и поднялся: - Тогда я не стану препятствовать. Господь судит сердца, а не слухи…. Он сложил бумаги и вернул барону. Анна ждала возвращения жениха и не в силах усидеть прохаживалась по гостиной от двери к окну… Когда в холле послышались голоса, девушка не дожидаясь вышла сама навстречу. Барон Штольман скинул пальто и перчатки слуге и встретился с ней взглядом. - Все в порядке,- ответил он тихо на немой вопрос, застывший в голубых глазах. Анна невольно перевела дух. - Он сомневался? - Он проверял,- качнул головой Яков. - И имел на то право…. Он шагнул ближе: - Венчание состоится… как назначено…. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Анна в порыве подалась вперед и уткнулась лицом в мужскую грудь… Она так нуждалась в его тепле, в этом физическом ощущении сопричастности… близости, единения. Теперь они вместе- рядом! - Значит… это действительно случится,- тихо выдохнула девушка. Ее голову обняли холодные с мороза, но такие нежные руки: - Да…- ласково коснулись ее макушки губы… В голосе Якова Платоновича не было торжества. Лишь спокойная уверенность, а именно она Анне и требовалась… Утро перед венчанием выдалось ясным и тихим. Мороз бережно расписал стекла спальни кружевным узором, и через эти ледяные цветы пробивался мягкий голубоватый свет. Дом еще спал, но Анна проснулась на рассвете. Она лежала в теплой кровати и в полудреме смаковала ощущение, что это случится сегодня! Нужно запомнить этот день. Потому что завтра уже будет все по другому! А сейчас она стояла на пороге чего то нового, но очень светлого. Анна в это верила! Она станет женой! Не по чьему то наказу, а по своей воле. Она добровольно и искренне скажет «да», с уверенностью вручит свою руку и сердце надежному мужчине и… с радостью переступит с ним порог спальни… О последнем моменте думать казалось особенно волнительно и немного страшно… Как там все будет? Щеки барышни невольно зарделись, а сердце застучало… Анна много читала. И книги приоткрывали ей некоторые секреты телесных отношений между мужчиной и женщиной. Но то в книгах! А как будет в жизни? Девушка мысленно представила своего жениха. Его фигуру она помнила прекрасно. Различных эпизодов в памяти хранилось немало. И ни один не оставлял ее в равнодушии. Яков Платонович Анне нравился и как человек, и как мужчина… Оказываясь в его объятиях она испытывала трепет… Физический… Мурашки по спине бежали от его прикосновений, взглядов, голоса…. Поэтому так легко ей сейчас казалось переступить порог семейной жизни и … спальни… Представив этот момент у Анны под ложечкой засосало и в голове поплыло. Уши и щеки зажглись пожаром… но не от страха, а предвкушения… Не в силах выдержать таких ощущений она отбросила одеяло и вскочила с кровати… Первым ей на глаза попалось подвенечное платье. Светлый с разводами муар в утреннем свете мерцал серебристым. Пальцы Анны с удовольствием коснулись ткани, а в душе теплом разливалась мысль: «Сегодня я стану Его женой! По-настоящему.» Она представила их будущие вечера, тишину и уют общего дома, его шаги за дверью спальни, его руки… От этих фантазий внутри вновь сладко и тревожно задрожало.. Анна рассердилась на себя за настырные мысли: «Что это с ней?» Тут ее отвлек стук в дверь: - Барышня… можно к Вам?- это оказалась Домна, что приехала собирать свою любимую хозяйку в такой ответственный день. Служанка вошла осторожно, но с сияющими глазами. Анна обо всем забыла и с радостью приветствовала ту. Они давно не виделись и много о чем могли поболтать. - Ну, вот и настал этот день,- радостно щебетала служанка, готовя на зеркальном столике необходимое для будущей прически невесты и ласково глядя на хозяйку в отражение.- Слава тебе, Господи… Уж как мы все молились за Вас, барышня… За Ваше счастье… Бог услышал наши молитвы… - И бог… и Яков Платонович,- со счастливой улыбкой вздыхала Анна, избавляясь от ночной сорочки.- Во многом это его заслуга… Домна ей помогала одеваться… - Да, Аннушка Викторовна, молодой барин хороший человек. Вам очень повезло, ей богу. Он и хозяйственный, и требовательный, но справедливый… А внимательный какой! - продолжала ведать служанка, застегивая ряд мелких пуговиц на спинке платья.- Представляете, барышня. Яков Платонович ведь согласился быть крестным нашему сынишке. Анна удивленно обернулась: - Правда? - Истинная правда, барышня.- сияла глазами Домна.- Сам сказал моему Ульяшину…. А уж я-то как рада…- голос служанки дрогнул от комка слез благодарности…. Анна смотрела на свою служанку с задумчивостью и теплом. - У вашего мальчика будет достойный крестный,- заверила она тихо.- И очень добрый…. Домна улыбнулась и не удержавшись, ласково коснулась плеча хозяйки: - А у вас будет любимый муж... Наконец-то…. Женщины обменялись понимающими взглядами через зеркало, вспоминая их жизнь в имении Штольманов. Еще не забылись те тоскливые вечера в спальне барышни и ее метания, и слезы, и попытки уйти от судьбы… - Я так счастлива за Вас, Аннушка Викторовна,- проникновенно прошептала Домна, разглаживая рукава платья. Ее хозяйка смотрела на нее с благодарностью и нежностью. Ее взгляд замечал изменения: фигура Домны раздобрела, а в глазах таилось новое знание, что приобретают женщины с момента счастливого замужества и материнства…. - А я за тебя, милая,- улыбнулась Анна. Домна сморгнула слезы и засуетилась с прической… - Ну, все!- удовлетворенно вздохнула горничная, оправляя на светлой шляпке длинную вуаль, - А, ну- ка, барышня, пройдитесь… Анна поднялась и отошла подальше от зеркала, чтобы видеть себя целиком. Служанка расправила складки подола, поправила пояс и с восхищением выдохнула: - Ох, и красавица Вы, барышня! Краше нету! Барину с такой женой еще пуще повезло… Анна невольно засмеялась. Ее тихий, но впервые счастливый смех рассыпался колокольчиком по спальне. Домна давно не видела такой свою барышню. И умилилась этим переменам. - Как вам цвет то идет,- тихо восхитилась она.- Словно под Ваши глаза соткан…. Анна снова глянула в зеркало и задумчиво кивнула: - Это Господь бог ведет… Домна окинула ее внимательным взглядом. Перед ней стояла невеста. Но не девочка, как два года назад. Женщина, которая долго и трудно шла к своему счастью… Тут в дверь вновь постучали. Олимпиада Тимофеевна медленно вошла и окинула племянницу внимательным взглядом. Анна выжидательно замерла. Так хотелось обнять единственную родственницу. Помириться, но она не решалась. А взгляд тетки вдруг смягчился и стал влажным. Ее племянница в муаровом наряде и изящной шляпке, что добавляла строгости и достоинства. выглядела великолепно. Намного лучше, чем два года назад… И главные изменения сосредоточились в голубых глазах девушки. Они светились счастьем. Может это цвет дорогой ткани так их оттенял, но пожилой даме понравилось… - Красавица…- констатировала Олимпиада Тимофеевна.- Настоящая баронесса. Анна склонила голову: - Благодарю Вас, тетушка. - Подойди ко мне, деточка.- попросила та. Девушка послушно приблизилась. Олимпиада внимательно всмотрелась в глаза племянницы: - Не сердись на меня, Нюшенька. Я всегда тревожилась… и буду… за тебя... Но если ты видишь свое счастье в этом союзе …да будет так. Бог да поддержит вас…. Анна почувствовала, как внутри отпускает. На глаза накатила слеза: - Спасибо, тетя.- приобняла она старушку с нежностью. Та похлопала ее по плечу, сама едва сдерживая слезы. - Ты уж извинись за меня перед господином бароном, но в церковь не поеду. Здоровье шалит. Помолюсь за вас дома…- кивнула Олимпиада, осенила крестным знамением племянницу и вышла.