РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

Анна медленно и тихо спускалась по лестнице и каждая ступень ощущалась ей как шаг к новой жизни. Яков Платонович стоял у камина и смотрел в зеркало сквозь свое отражение. Он выглядел спокойным, и лишь пальцы, мучавшие манжет, выдавали внутреннее напряжение и нервный трепет человека, который вот-вот приблизится к своей судьбе. Сквозь взволнованный стук сердца его слух уловил легкий шорох ткани. Барон тут же обернулся, забывая о сдержанности, и невольно застыл в восхищении. К нему спускалась ОНА. В своем подвенечном наряде Анна привиделась ему сказочной феей, вышедшей из снежного облака. Свет зимнего утра падал из высокого окна на ткань ее платья, и оно казалось сотканным не из материи, а из узоров, расписанных умелым сказочным Морозом- художником. Мерцающий серебристо- жемчужный оттенок подчеркивал прозрачность ее кожи, светлая шляпка с легкой длинной вуалью делала образ воздушным и трогательно женственным. Анна казалась сейчас не просто красивой, а предназначенной ему…. В груди сердце замерло и болезненно сжалось от счастья… Он так ждал этого часа. Долгие недели и месяцы отчаяния, запретов, сомнений, испытаний … и вот ОНА спускалась К НЕМУ, наконец, не как запретная мечта, и невозможное прошлое, а как ЖЕНЩИНА, что добровольно выбрала путь с ним. Барон Штольман очнулся и сделал шаг навстречу. - Анна… - в голосе его прозвучало и открытое восхищение, и трепет влюбленного мужчины.- Как бы я не представлял себе этот день, я все равно не сумел вообразить Вас такой…. Он протянул руку и с благоговением припал к ее ладони. Девушка с сильно бьющимся сердцем замерла, как будто кожей ощущая весь его восторг. Щеки ее тут же порозовели от удовольствия и смущения. А когда барон вновь взглянул на нее Анна и вовсе утонула в том море восторга, что заплескалось в серых глазах. Тепло разлилось по всему ее телу, заставляя зажигаться и светиться как будто изнутри… - Вы так красивы, Анна Викторовна.- тихо заговорил Яков Платонович, стараясь вернуть себе привычное ровное состояние в присутствии слуг,- Не перестаю восхищаться Вами и Вашими способностями. Уверен, это платье исключительно заслуга Вашей фантазии. Губы барона тронула иронично- добродушная усмешка. Хотя глаза ласкали и нежили ее лицо и фигуру. Анна пытаясь выбраться из смущения, куда вгоняли ее пылкие взгляды жениха прикрылась иронией: - Яков Платонович, а Вы, оказывается, большой мастер говорить комплименты… Я и не знала… - Скоро у Вас будет официальное дозволение узнать об этом как можно больше, сударыня.- не таясь пустился в откровенный флирт Штольман. (Ах, как же он был счастлив, наконец, открыто себе это позволить!) Анна молча смотрела на него и ласково улыбалась. Он тоже окутывал ее веселым, но откровенно влюбленным взглядом. Каждый почувствовал в эти мгновения, что счастлив. Просто от возможности больше ничего не скрывать!!! Яков Платонович, наконец, оторвался от созерцания своей прелестной невесты и вспомнил о времени. - Анна Викторовна,- он спешно взял букет, что оставил на каминной полке и протянул его девушке.- Если Вы не передумали составить мое счастье, то предлагаю собираться в дорогу. Анна бережно приняла свадебный букет из померанцев, и поднесла его к лицу, вдыхая нежный аромат. - Если Вы, Яков Платонович, не передумали связывать себя узами столь сомнительного брака, то едемте…- не осталась в долгу и барышня, сверкая на жениха озорным взглядом. Откуда в ней появилась вдруг эта смелость? Анна подозревала в том лишь одно чувство- счастье от скорой возможности! Барон Штольман приподнял бровь в ироничном удивлении. Из груди так и рвались признания, но он придержал их до более удобного случая. Позади барышни топталась служанка, держа в руках шубку. А у входа уже дожидался распоряжений и ее супруг- верный денщик барина Ульяшин. Поэтому Яков Платонович придал лицу соответствующую моменту мину и протягивая руку произнес: - Ради Вас, Анна Викторовна, я хоть в пекло, хоть к алтарю. Но предлагаю второе… - его губы все ж таки дрогнули в счастливой усмешке. Его невеста сверкнула радостным взглядом своих волшебных глаз и неприлично хихикая подхватила его локоть: - Я согласна, Яков Платонович… Они выехали двумя экипажами. Молодые в карете, их слуги позади в повозке. Церемония венчания планировалась очень скромной и уединенной. Без гостей. Обстоятельства не располагали. Их слуги- Ульяшин с супругой- были единственными, кого пригласили в церковь. Не только в качестве свидетелей этой церемонии, но и всей долгой дороги их хозяев к своему непростому, но искреннему счастью…. В карете было тепло, а для влюбленных и уютно от такого уединения. Мягкое покачивание экипажа расслабляло и создавало иллюзию беспечности. Анна сидела с откинутой вуалью, позволяя себе обходиться без этой легкой преграды. Свет из окна высвечивал нежное лицо и играл бликами в голубых глазах. Яков открыто любовался, не в силах больше скрывать своих чувств. Он завладел маленькими ручками, затянутыми в перчатки и ощущал прилив воодушевления даже от этого владения. Он не желал упускать ни единой минуты их близости. Его теплые пальцы поглаживали кожу перчаток, желая большего, но он не торопил. Волнения одолевали и его- взрослого опытного мужчину. Что уж говорить об его юной невесте. Лицо Анны красноречиво говорило о всех переживаниях. - Анна Викторовна, Вам очень идет быть невестой. Жаль, что это нельзя повторять ежедневно… Я бы не отказался лицезреть Вас в таком виде как можно чаще…- улыбнулся он ей своей неповторимой ироничной улыбкой. - Пожалуй, с меня хватит и этого… - с примесью грусти возразила девушка. - Простите,- тут же покаянно вздохнул Штольман, целуя ее пальцы.- Это я от эмоций говорю ерунду… От Вашей красоты голова кругом… - На Вас это мало похоже, Яков Платонович,- улыбнулась лукаво девушка, склоняясь невольно к макушке жениха.- Вы всегда умело держали себя в руках… Он поднял голову и заглянул в голубые веселые глаза: - Сейчас, слава Богу, мне это уже не нужно,- тихо возразил он. Анна утонула в его влюбленном взгляде и невольно стала серьезной. - Я… так долго ждал этого дня,- тихо заговорил барон, словно признаваясь.- Иногда мне казалось, что судьба нарочно проверяет меня… приучая ценить каждую минуту рядом с Вами… Анна завороженно слушала. Его ласковый взгляд скользнул по милому лицу, прочертил линии щеки, повторил изгиб нежных губ…. - Вы необыкновенно прекрасны сегодня. И дело вовсе не в наряде.- продолжил откровенно Яков.- В Вас появилось что то новое… тихая решимость... Вы как будто стали увереннее…. Анна смущенно опустила глаза, но улыбка невольно коснулась ее губ: - Я стараюсь думать о нашем будущем только хорошее, Яков Платонович.- призналась она тихо. - Не хочу больше бояться и переживать… Это утомляет… Штольман согласно сжал тонкие пальцы: - А я заглядывая в свое сердце, душу и голову,- мягко улыбнулся он ей.- и понимаю, что счастлив. Счастлив от того, что Вы со мной рядом… и что сегодня смогу назвать Вас своей женой… не только перед совестью, но и перед Богом…. Анна вскинула глаза и встретилась с его говорящим взглядом, который подтверждал каждое слово. Она все больше убеждалась, как много прежде мог скрывать под светской вежливостью владелец этих серых глаз. Он смотрел на нее как на редкую драгоценность и не мог наглядеться…. От столь красноречивых, хоть и молчаливых признаний барышня невольно все больше смущалась, не понимая как это украшает ее лицо… Барон Штольман чувствовал потребность припасть к ее губам в поцелуе, но держал себя в руках. Его невеста моментами впадала то в состояние озорной дерзости, то невинной скромности. Ей шло все, заставляло его сердце бешено стучать, отдаваясь в висках, но и останавливало в решительных действиях. Хотелось, чтобы его Анна Викторовна сама сделала шаг навстречу. Он подождет. Пусть привыкает его девочка… К мыслям, ощущениям, к состоянию… Кажется, все его рассуждения и мечты отражались во взгляде. - Не смотрите на меня так,- прошептала ему Анна, со смущенной улыбкой, как будто читая его по глазам.- Вы лишаете меня спокойствия… Он припав к ее рукам тихо рассмеялся, впервые за долгое время ощущая как его плечи освобождаются от груза лет и испытаний… Якову Платоновичу так захотелось жить… Не как нибудь, прикрывая сердечную боль, одиночество и тоску делами, а полной грудью и свободно…. Ведь впереди их ждала такая увлекательная и познавательная, полная неизведанных ощущений совместная жизнь!!! - Простите… - зашептал он, продолжая целовать ее пальцы.- я ничего не могу с собой поделать. Счастье так сложно скрывать, оказывается… Вы уж привыкайте, Анна Викторовна… Он с улыбкой поднял голову и поймал взгляд невесты, который робко скользнул по его губам. Его сердце екнуло в предчувствии долгожданного первого шага… И в эти мгновения им показалось, что все остальное перестало существовать… Но карета неожиданно замедлила ход, качнулась и остановилась… Яков вернулся в реальность, что помешала его планам, и невольно нахмурился. - Уже приехали? - удивилась Анна. Снаружи раздавались чьи то голоса, недовольные окрики, звуки скрипящего по снегу дерева. Яков Платонович открыл дверцу и выглянул. -Нет, но Вы оставайтесь здесь,- сухо попросил он и вышел. Оглянувшись Штольман убедился, что повозка со слугами стоит следом за его каретой, а ей перегородила дорогу другая карета. Одно колесо было перекошено, оглобля опасно съехала в сторону. Кучер виновато оправдываясь пытался как то это все вернуть в нормальное положение. А невысокий солидный мужчина в добротном дорожном пальто раздраженно ворчал, указывая на повреждение тростью. - Как же Вас так угораздило?- сочувственно вздохнул Яков Платонович, подходя ближе. У него за спиной в ожидании застыл денщик. Мужчина обернулся на голос. И хмурое лицо его оживилось: - Барон Штольман- младший, если не ошибаюсь? - удивленно уточнил он.- Вы меня помните? Вот так неожиданное место для встречи, не правда ли?!. Яков Платонович вгляделся в лицо пожилого человека и узнал архитектора, что по заказу отца занимался организацией пруда и сквера в их имении… - Да, действительно, пути Господни неисповедимы, господин Беккер,- легким кивком поприветствовал его барон.- В такую погоду предпочтительны полозья, а не колеса… - Да это не моя карета,- отмахнулся удрученно архитектор.- Я здесь был по приглашению местного помещика Лыкова. Весной он намерен перестраивать дом и закладывать оранжерею. А пока мы осмотрели территорию и просчитали смету... Да вот его карета подвела… Беккер вновь бросил сердитый взгляд на кучера, что пытался починить колесо и вернулся к собеседнику: - А Вы здесь по делам, господин барон?- учтиво поинтересовался он. Штольман уклончиво повел плечами. Но тут позади него послышался легкий хруст снега под чьими то шагами. Анна Викторовна встревоженная задержкой приблизилась к мужчинам и заглянула за их спины: - Все ли в порядке, господа? - Баронесса Штольман?- вскинул брови Беккер и склонил голову в приветствии.- Позвольте выразить удовольствие от столь неожиданной встречи. Мне неловко оказываться причиной вашей задержки, но моя карета, увы, сломалась…. Анна взглянула на мужчину и тоже узнала его: - Господин Беккер? Ну что Вы, не извиняйтесь, такое с каждым может случиться… - мягко улыбнулась она ему. - Благодарю, сударыня,- позволил и себе учтивую улыбку архитектор, невольно оглядывая девушку внимательным взглядом.- Могу ли я поинтересоваться здоровьем Вашего супруга, сударыня? Довольны ли Вы своим новым прудом? Наверняка уже опробовали и качели… Помнится, Вы так радовались ее установке у старой ивы…. Архитектор оживленно интересовался у барышни, еще не обращая внимания как ее щеки, несмотря на мороз, бледнели… А Анна не смогла удержать эмоции... Воспоминания помимо воли нахлынули. Еще слишком живые. Как будто не прошло этих полутора лет... а словно вчера... Ей показалось как душевность и тепло утра покрывается холодком. Взгляд ее невольно метнулся к жениху и там мелькнула растерянность. Яков подался корпусом к ней, как будто защищая и ответил вместо Анны: - Платон Генрихович… скончался прошлой осенью. Лицо Беккера стало сочувственно удрученным. - Прошлой осенью…- протянул он растерянно.- Простите… Я… не знал. Примите мои искренние соболезнования, сударыня. Господин барон… Архитектор окинул серьезным взглядом стоящих напротив молодых людей. И тут его внимание привлек белый померанцевый букет в руках девушки. Ее вуаль на шляпке и платье, выглядывающее из под шубы были светлыми. А распахнутая грудь барона демонстрировала белоснежную манишку и белую бутоньерку на лацкане черного сюртука. Беккер не успел проконтролировать эмоции и недоуменние всплыло на его холеном лице. Неприятная догадка настигла следом и мужчина едва заметно подался назад, словно опасаясь прикоснуться к чему-то неприличному. Он окинул их высокомерным взглядом и с легким поклоном сделал шаг назад. Анна застыла, пустыми глазами глядя сквозь него. Яков выдержал мужской взгляд без вызова, но и без оправданий. - Извините, мы торопимся. Нам необходимо быть в церкви вовремя,- ровным тоном произнес он и махнул Ульяшину.- Помоги освободить дорогу... Денщик бросился исполнять. Лошади зафыркали, мужчины с усилием пытались поднять оглоблю. Штольман убедился, что приказ будет выполнен и кивнул архитектору: - Хорошей дороги, господин Беккер…. Не дожидаясь ответа он осторожно подхватил невесту под локоть и направился к карете… Анна следовала рядом, чувствуя тепло его плеча и невольно поднимая голову…. Беккер поклонился и машинально проводил их взглядом, полным недоумения и непонимания увиденного. В голове не укладывалось то, что он заподозрил… Но его ли это дело?.. Когда дверца за ними закрылась и экипаж тронулся, морозный воздух остался снаружи, но тень неожиданной встречи проникла внутрь. Некоторое время они молчали. Радостная легкость исчезла. Анна смотрела в окно. Ее ладоней снова коснулись и осторожно сжали. Она обернулась и невольно с грустью улыбнулась: - Вот и первая ласточка… Яков внимательно смотрел в ее глаза. Там не заметно было ни слез, ни отчаяния… - Вторая…- машинально поправил он. Они снова обменялись долгими задумчивыми взглядами. Яков добавил с грустной иронией: - На третью совсем не отреагируем… Анна почувствовала как сердце отпускает. Она обожала способность барона младшего так легко во всем находить повод для шутки. Она расслабилась и с грустной улыбкой произнесла: - Мы ведь ожидали нечто подобного…. Яков Платонович вгляделся в ее глаза: их свет и тепло проникали в самую душу. Он склонился к ее руке и с благоговением коснулся губам. - Я Вам так благодарен за все… - За что?- осторожно, как будто пробуя, коснулась его волос девушка. - За то что не испугались… И рискнули пойти со мной этой нелегкой дорогой… - Просто я Вас люблю…- с робкой улыбкой изрекла его невеста. Яков Платонович вскинул глаза и утонул во взгляде голубых глаз… Как же его сердце сейчас ликовало. «Он любим! Этой женщиной!!» - Обещаю, что у Вас не будет поводов сожалеть об этом,- проникновенно заверил барон. Анна с мягкой благодарной улыбкой невольно потянулась к нему. Яков скользнул взглядом по ее приближающимся губам и нежно коснулся их своими. Этот поцелуй был столь же невинным как первый, но толи еще будет! Его сердце продолжало ликовать!! Небольшая местная церквушка стояла на пригорке: вся такая беленая, с темной кровлей, припорошенной свежим снегом. Зимнее солнце решило подглядеть за ними из за облаков и его скупые лучи бережно золотили крест над куполом. А воздух вокруг казался прозрачным и почти неподвижным…. Анна под руку со своим женихом медленно вошла внутрь. Помещение было небольшим, но показалось уютным. Теплый от свечей и ладана воздух дрожал золотистым светом. Скромный иконостас сиял мягко,почти по-домашнему. Отец Василий ждал молодых у аналоя и приветствовал сдержанным поклоном. За ними, немного в стороне, стояли свидетели- Ульяшин и Домна- смущенные и серьезные от ощущения ответственности за сопричастность к такому событию… Когда начался чин обручения, невеста почувствовала, как сердце ее наполняется удивительной ясностью. В словах молитв, которые Анна слышала однажды прежде, теперь звучал для нее иной смысл. Тогда, два года назад, венчали почти девочку, уверенную в почерпнутых из книг знаниях о мире и людях. Она доверяла благородству титулов, мужским обещаниям и правильным фразам. Той Анне казалось, что она понимает жизнь… Но реальность оказалась куда сложнее, чем на страницах романов. Люди и здесь носили маски, которые порой так срослись с лицами, что сложно было разобрать где настоящее. Благородные господа красиво рассуждали о чести, а поступали ей вопреки. Казались сильными, а оказывались бесконечно слабыми. Тогда пред алтарем находилась наивная, слепая девочка, которая как доверчивый кутенок тянулась к любой протянутой ладони, принимая внимание за искренность. Но жизнь преподала ей уроки… Теперь все было иначе. Она стояла сейчас пред ликами святых рядом с человеком, которого узнала в самых разных обстоятельствах. Видела его заботливым и гневным, сдержанным и больным, упрямым и нежным, ревнивым и сильным. Всяким! И всегда понимала. Этот мужчина не только говорил, но и совершал поступки. Пусть не всегда красиво, порой с ошибками, но честно. И сегодня она подавала ему руку с открытыми глазами, без иллюзий, но с полной уверенностью... Анна ее ощущала всем сердцем, когда венец коснулся головы. Ее нынешний выбор был сознательным, без горячности и мечтательной наивности. Лишь спокойная решимость любить и быть любимой ЭТИМ МУЖЧИНОЙ…. Яков Платонович в этим минуты, ощущая тяжесть венца, переживал не меньшее внутреннее волнение. Он также вспоминал первое венчание. Тогда он был свидетелем при отце и невольно украдкой наблюдал за Анной со стороны. Его удивило и задело, что невеста, и впрямь, оказалась красавицей, с наивным, светлым взглядом и юным лицом ангела, которой, к сожалению, готовили сюрприз. Тогда он отказался им стать. Из воспитания, из убеждений, из страха разрушить чужую судьбу. И сейчас слушая речь священника он вдруг отчетливо понял, что ни о чем не жалеет. Все должно было случиться именно так. Испытания упрочили их будущий союз. Иначе он так бы и остался случайностью, порожденной лишь чужими обстоятельствами, а не зрелым выбором. Барон Яков Штольман прошел долгий и сложный путь до осознания любви к этой женщине. Через сомнения, ревность и отчаяние, запреты, принятие собственной вины и собственных чувств. И именно этот путь сделал сегодняшний день особенно значимым... Вопрос священника вывел их из раздумий: - Имеешь ли ты, раб Божий Яков, произволение и твердое намерение взять себе в жены рабу Божию Анну? - Имею, честный отче,- ответил Штольман уверенно. - Имеешь ли ты, раба Божия Анна, произволение и твердое намерение быть женою раба Божия Якова? Анна глядя в глаза батюшки спокойно подтвердила: - Имею, честный отче…. Момент обмена кольцами стал для них особенно трепетным. Яков медленно коснулся маленькой ручки, затянутой в кружевную перчатку, и осторожно надел обручальное кольцо рядом с помолвочным. Анна наблюдала за лицом жениха и была тронута его серьезностью и ответственностью, что там читалась. Ну, а когда она слегка подрагивающими от волнения пальцами надела кольцо Якову, их взгляды встретились и искренних слов там обнаружилось больше, чем могла бы вместить любая клятва. Этим они скрепляли не только союз, но и всю историю их непростого пути со всеми поворотами…. После благословения они обменялись почти формальным поцелуем и направились к выходу, Но у столика перед Распятием Анна замедлила шаг и бросила взгляд на Якова, в котором он уловил просьбу. Поняв все без слов барон подвел супругу к кануну. Каждый молча зажег свечу и поставил ее за упокой Платона Генриховича… Молились супруги во многом об одном и том же. Оба просили прощения за то, что их нынешний союз строился на возможном нарушении воли барона старшего. За то, что по вынужденным обстоятельствам родовая честь семьи оказалась предметом чужих разговоров. Яков Платонович просил у отца прощения за дерзость- позволить чужим людям обсуждать фамилию Штольманов. Но лишь ради сохранения будущего их рода. В его мыслях, обращенных к родителю промелькнула горько ирония: «Вы так хотели видеть сына женатым и мечтали о наследниках. Так вот теперь Ваша воля исполнилась… хоть и путем, который Вы, возможно, не одобрили бы.» Но Яков верил, что не унизил имя отца. Их с Анной любовь достойная и, даст бог, принесет им потомство. Оба напоследок искренне поблагодарили Платона Генриховича за свой путь, который по воле покойного привел их к настоящему чувству. Лишь через его решения, ошибки и даже жизнь судьба свела их вместе… Они под руку покинули храм и с удовольствием вдохнули морозный воздух, который показался освежающим. Солнце блеснуло сквозь облака и снег радостно искрился. Молодоженов никто не встречал, лишь их слуги с почтением и искренними улыбками поздравили своих господ. Но душа Якова Платоновича ликовала и требовала праздника. Захотелось по мальчишески раскинуть руки и закричать: «Я женат!!!» Но он сделал другое. Окончательно стряхнув тень тяжелых мыслей после молитв и передав трость слуге он неожиданно подхватил Анну на руки и закружил. Она лишь успела ахнуть, инстинктивно обхватив мужскую шею. - Яков Платонович! Ваша нога!..- сквозь смех пыталась возмущаться барышня. Но ее новоиспеченный муж задорно смеялся.. Лицо барона в этот момент как будто помолодело: - Заверяю Вас, сударыня, я здоров как никогда!- улыбался он Анне. Девушка расслабилась и забыла обо всем. Чьи то взгляды, возможное осуждение, непростые решения остались позади. Сейчас они были счастливы! Как и их верные слуги, что стоя поодаль наблюдали за резвящимися как дети молодоженами. Домна не могла сдержать слез радости за свою обожаемую барышню. Наконец-то, и ей досталось счастье быть любимой и любить. Она утирая мокрые глаза платком осенила баров крестным знамением и прижалась к плечу дорогого мужа…. Уеденившись в карете они оставили весь мир за стеклом. Анна сидела рядом со своим мужем и мысленно пробовала это слово на вкус. В сердце разливалось тепло. Яков корпусом повернулся к ней и ласкал точеный профиль девушки взглядом. Анна его чувствовала и помимо воли смущалась. Она подняла на него глаза и улыбнулась своей неповторимой мягкой улыбкой. - Анна…- произнес Штольман, привыкая и смакуя свое законное право обращаться к ней по имени. - Баронесса Анна Штольман…. Его молодая супруга продолжала ему улыбаться. Так как умела только она. Яков скучал по этому радостному блеску ее глаз, по изгибам этих нежных губ, расплывающихся в нежной, смущенной, но такой искренней улыбке. Теперь так будет всегда! - Отныне… Вы… МОЯ супруга,- медленно отчеканил каждое слово Штольман, как будто закреплял печатями. А влюбленный взгляд его обжигал.- Какое же это счастье…. Анна смущалась, но позволила себе протянуть руку и осторожно коснуться лацкана на его сюртуке: - А мой муж- Вы, Яков Платонович Штольман,- розовея щеками медленно произнесла она. Под ее пальцами гулко стучало мужское сердце. «Этот всегда спокойный и уверенный человек, кажется, волновался сейчас не меньше, чем она.»- с умилением решила девушка и закончила.- Теперь это слово мне дается легко…. Барон накрыл ее ладонь своею, теснее прижимая к груди, и решился на признание: - Вы слышите, Анна, как бьется мое сердце? Это оно ликует. Отныне у него есть смысл жить, а не прозябать… Поверьте, мне есть с чем сравнивать. С Вашим появлением в моем доме… в моей судьбе мне открылось так много неизведанного… А впереди ожидает еще больше… Я уверен в этом… Только рядом с Вами моя жизнь окрасится яркими красками… Анна завороженно слушала эти тихие слова и таяла, сердце трепыхалось от такого искреннего признания. Не в силах сдержать себя она сделала движение навстречу, желая обнять и ответно признаться в том же… Яков осторожно коснулся ее щеки и взглядом скользнул по полуоткрытым розовый устам. Глаза Анны робко взглянули на губы мужа. И это послужило ему призывом. Он склонился к ее лицу и вопросительно выдохнул: «Анна?» Она прикрыла веки и подставила губы. Ими завладели с едва слышным стоном…. Этот поцелуй впервые был долгим. Тепло их дыхания смешалось. Сердце билось где-то в горле, в висках, в ладонях. Его напор стал глубже и откровенней. Там не было спешки, но ощущалась жажда после долгих месяцев ожидания и сдержанности. Анна тонула, теряя связь с реальностью. Все вокруг будто растворилось. Остался лишь этот теплый полумрак кареты, мягкое покачивание, обнимающие руки мужа и его губы…. Когда воздух в легких закончился они отстранились слегка друг от друга. В глазах Якова плавало удовольствие и волнение. Словно спрашивая без слов: не слишком ли? Но Анна смущаясь сама коснулась щекой его виска, и тихо прошептала: - Яков Платонович… я Вас люблю…