Аутоагрессия

       «Как же я так мог проколоться?» — парень нервно ходил из угла в угол в темноте. Нет, завтра он в школу не пойдёт. Желательно прийти в школу после Нового года. Но Ацуши же не забудет. Она наверняка будет лезть и душнить. Господи, как же он идиот. Рю сел на пол в позе страдальца, облокотившись на дверцу шкафа, и обдумывал произошедшее, как всегда, самокритично: «Почему именно сегодня мне приспичило в школе делать домашку? Почему не ушёл домой? Сконцентрироваться я дома не могу. Позорище убогое». Снова это жгучее чувство стыда, которое сжимает горло, не давая нормально дышать. Почему! Почему он не может не то что учиться, а держать себя в руках? Теперь и расхлёбывать последствия. Он вдохнул и плавно лёг на пол. Вдруг перед глазами стало всё белым. — Рю, чего ты на полу лежишь? — обеспокоенно спросила Гин. Это она включила люстру. Тьфу ты. Неудобно. Свет слишком яркий, а терзаться душевными муками приятней в темноте. Это Аку понял давно. — Э-эм… — замялся он, соображая, что нужно ответить. — Ты себя как чувствуешь? — Вот и выдалась шикарная возможность не пойти завтра. Прикинуться больным — и проблема решена. Только вот врёт он впервые в жизни. — Чего-то не очень. — Он приподнялся на локте. — Голова закружилась, вот я и лежу на полу. Может, давление поднялось. — В твоём возрасте-то! Всё, завтра идёшь к врачу. — Она подошла к брату, помогая ему подняться. — Не надо, я сам могу. — Но тут же сделал вид, что недомогание одержало верх. — Ой. — Младший схватился за Гин, пытаясь удержать равновесие. — Давай ложись, я сейчас принесу тебе воды. Не вставай, ещё не хватало, чтобы ты снова упал. «Ну вот я и соврал. Хотя это же хорошо: я вру для своего блага, чтобы сохранить остатки нервов. Или я трус?» Его размышления прервала вошедшая в комнату сестра. — На, пей. Лучше ложись раньше спать. — Хорошо. Девушка ушла. «Неужели я могу позволить себе отдохнуть? Если буду что-то делать, то спалюсь, что нормально себя чувствую», — подумал парень. Сначала он решил погреться под одеялом, так и заснул.       Следующее утро в украшенной к празднику школе проходило как обычно. Гудение учеников заполнило кабинеты и коридоры. У 11 «А» первым должен быть урок математики. Наверное, Куникида-сенсей заставит их прорешать ещё один вариантик ЕГЭ или устроит разбор заданий. Это первый урок, а в конце дня должно быть чаепитие. Но Ацуши не интересовало возможное празднование. Хотя вчера она точно была уверена, что останется. Её беспокоило, что Акутагава не пришёл. Потому что она повела себя вчера глупо, не как будущий психолог, а даже просто как человек. Конечно, всё можно списать на шок. Но в этой ситуации, как на экзамене, самое плохое — молчать.       «Эх, блин, как помочь другому, если сама собраться не можешь». — Она посмотрела на часы. — Хм. Акутагава редко опаздывает. Если сегодня не придёт, значит, его реакция на стресс понятна. Есть «бей, беги и замри». У него — «беги». Но как бы он ни убегал, мы по-любому должны поговорить». Пришёл Куникида-сенсей, и урок начался.

***

      Очередь к врачу тянулась со скоростью черепахи. Самой медленной черепахи. Разумеется, многие товарищи подросткового возраста тоже решили закосить последние деньки перед каникулами при помощи волшебной бумажки. А по другую сторону коридора сидели мамаши с детьми, скандаля, кто прошёл вне очереди. На фоне стена с табличкой «Зона комфортного ожидания». Мда, забавно.       Наконец, пройдя всю бюрократию, Аку дали больничный до пятницы. Как раз в последний учебный день. Впервые за несколько дней он почувствовал спокойствие и вышел из поликлиники. Проходя по улице мимо вывесок различных магазинов, располагающихся в полуподвальных помещениях: продуктового, парфюмерии, канцелярии и прочих точек торговли с продукцией сомнительного качества. Парень дышал свежим воздухом, который обжигал холодом лёгкие. Как вдруг лёгкое касание смыло всю умиротворённость. — Рюноске. — От тонкого голоска он подскочил от неожиданности. И догадывался, кому он принадлежит. — Ацуши! Что ты здесь делаешь? — таращился он на блондинку. — Прости меня за это. Я хотела с тобой поговорить. — Она смущённо посмотрела вниз. — Я занят. — отрезал брюнет. — Чем? — Домой иду. — Как ты себя чувствуешь? Давай я тебе помогу. Он остановился и посмотрел ей прямо в глаза. — Если ты хочешь мне помочь, то ответь на один вопрос. Ты никому не скажешь о том, что видела вчера? — Нет, я никому не скажу. Но эту проблему нужно решать… — Девушку перебили. — Со мной всё нормально! Вместо ответа она собрала снег и посыпала им руки парня. — Ай, блин, холодно же, дура! — Рюноске чуть ли не ругался от наглости этой девчонки. Ну как так можно! Даже с благими намерениями. — Раз ты всё равно пока не хочешь принимать помощь, даю бесплатный совет. Холод обеспечит тебе то же облегчение, что и порезы. И нет риска инфекции. А так, давай тебя моя мама примет. С тобой проведут психотерапию и выпишут таблетки. Думаю, всё будет хорошо. — Ты специально хочешь накачать меня антидепрессантами, чтобы я ничего не соображал совсем? — изогнул он бровь. — Хитрая плутовка. Специально хочешь, чтобы я плохо сдал, а тебе все лавры. — с прищуром посмотрел он. — У тебя ещё и травма доверия. — вздохнула она. — Пойми, с каждым разом ты будешь находить всё более опасные способы сбросить напряжение. Может, до серьёзной травмы дойти. — Со мной всё в порядке. И чужие люди просто так не помогают. — твёрдо произнёс парень. — Но нет ничего страшного в том, что есть ситуации, с которыми не справиться в одиночку. — Разговор окончен. Акутагава ускорил шаг и ушёл, хрустя снегом. «Хоть какой-то контакт есть», — подумала Накаджима.

***

      Незаметно на календарь опустилась дата 31 декабря. Гирлянда мягким тёплым светом освещала комнату, придавая ей уютный полумрак. Новогодний декор добавлял пространству волшебства.       Девушка сидела на диване и старательно вырезала картинку с людьми на пикнике. Если она поступит в МГУ (а она поступит, уж своих целей Ацуши привыкла добиваться), то заведёт себе новых друзей, а может, и отношения. Её проблема была в том, что в основном она была инициатором любых отношений. А ей хотелось, чтобы с ней дружили и её приглашали гулять. В новом классе дружбу за полгода удалось завести только с Кёкой. И то они были скорее знакомыми. Девушка в общении была немногословной и закрытой. Может, она чем-то спугнула? Или она просто слишком сосредоточена на ЕГЭ? Накаджима тоже засиживалась за подготовкой до четырёх утра, после чего особенно трудно просыпаться в семь и жить тоже. Однако хотя бы один вечер в неделю был для отдыха. Да и мотивацию необходимо подкреплять. Для этого она сейчас этим и занимается, казалось бы, детской забавой. Общий вид карты желаний представлял из себя яркие картинки из глянцевых журналов. На ней изображены башня МГУ, деньги, сердечко, компания весёлых друзей. Конечно, она считает, что добьётся хоть чего-то из этих ярких картинок. Вот только в голове иногда может просочиться мысль, которая всё испортит.       «Какой я будущий психолог, если Рю помочь не могу. Хотя бы убедить обратиться к врачу». — И настроение сразу улетучилось. Если гора не идёт к Магомеду, а Магомед — к горе. Если гора не пускает прямо, то можно подняться на неё с другой стороны. Для начала отправить нейтральное поздравление с Новым годом. Она взяла телефон и принялась печатать.

***

      В предновогодней суете как-то все свои проблемы забываешь. Искусственные ёлки, наряженные красными шариками, садовые гирлянды-статуи в виде оленей и Дедов Морозов и стеллажи со сладкими подарками придавали ощущение скорого чуда, даже если ты его совсем не ждёшь. Толпа людей суетилась у прилавка, загромождая проход ко всему ассортименту готовых салатов. — Ты хочешь селёдку под шубой? — спросила женщина. — Да не особо. — Тогда я сделаю оливье, и этого нам хватит. Гин селёдку не любит. Бросив эту стоянку в очереди, они отправились дальше бороздить пространство магазина с корзинкой на колёсиках, словно корабли в море.       Телефон завибрировал в кармане пуховика. Аку посмотрел на уведомление. «Накаджима? Да что ей от меня нужно?» — Он перешёл в Telegram. Сообщение было простым пожеланием наступающего Нового года. Он сухо ответил «спасибо». Ацуши сразу появилась в сети и продолжила печатать, отправив следующее: «Эм. Я ещё хотела попросить прощения за своё поведение. Я поняла, что мои попытки помочь неэтичны, и понимаю твою злость. Прости, что лезла не в своё дело, но я действительно боюсь, что ты себе серьёзно навредишь».       Рю задумался. В действительности она была единственным человеком, кто пытался ему помочь, случайно узнав о его привычке. При этом держа это в секрете. Да и она ушла с чаепития, чтобы подловить его в поликлинике. Он напечатал ответ: «Прости, что вчера нагрубил тебе. Твой совет со снегом — хороший». С другой стороны чата появилось сердечко и слова: «Рада, что помогла». Читая их переписку, Рюноске споткнулся об чужую полупустую корзинку. — Под ноги не смотрят. Все в телефонах. — пробурчала старушка — хозяйка корзинки. Мама поддержала её, говоря, что да, проблема, ну что делать, если поколение такое. И между ними завязалась беседа. Она умела разговорить человека. Особенно, когда мама дежурила по ночам в больнице и иногда беседовала с пациентами с бессонницей, тем самым успокаивая их. Вот и привычка говорить появилась.       Оплатив покупки, семья отправилась домой готовиться к новогодней ночи.       Дома спустя пару часов готовки стол был накрыт привычной новогодней едой: салаты, торт и прочие вкусняшки. Гин с Рю сидели за столом, только глава семейства задерживалась. — Ну мама, садись, до выступления президента полчаса осталось. — произнесла Гин, повернувшись к ней лицом на стуле. Мама стояла у ёлки в углу комнаты, пытаясь открыть шампанское. — Ну, ребята, сейчас как стрельнет! — бодро оповестила всех Екатерина. Аку на всякий случай спрятался под стол. — Да не бойся ты, Рю. — Сестра потрепала его по голове. Пробка с громким звуком выскользнула и упала в угол комнаты. — Ну всё, открыто. — Она подошла к столу и наполнила три бокала. — Я никогда не буду пить. — пробурчал Акутагава. — Надо. Лучше дома, чем на выпускном или за гаражами. Возьмут, тебя уговорят, а ещё хуже — подмешают, а ты даже не знаешь собственную реакцию на алкоголь. — произнесла мама. По телевизору показывали башню Кремля. — Ну, с Новым годом! Всем нам счастья, а главное — здоровья. — Женщина чокнулась с Аку. — И тебе поступить, мой дорогой. — И тебе успехов, мам. — Они чокнулись с бокалами с Гин.       Рю считал сам Новый год бесполезным праздником. Зачем сначала чего-то ожидать, если после боя курантов в душе каждый год дыра от пустоты? Выдумывают какие-то сказки для самообмана. Зачем каждый раз обещать себе то, что ты не исполнишь, хотя будешь надеяться, что в этом году будет всё по-другому? В этом году его ожидает продолжение стресса из-за экзаменов. Он думал, что хоть отдохнёт на этой неделе, но не получилось. Разучился он отдыхать. Кино, игры и интернет радости больше не приносили. Нужен новый способ. Он покосился на бокал шампанского.       «Может, допить? Говорят, алкоголь успокаивает». — Он маленькими глотками допил бокал шампанского. Спустя время хмель ударил в голову. Все тревоги пропали, и стало легче. Спокойнее. Он решил подремать и спустя время провалился в сон. Акутагава открыл глаза и на него испуганно и строго смотрела мама. — Зачем ты себя режешь? — Что? — Аку сразу проснулся. — Когда ты заснул вчера на столе и пролил на свой бокал, ты намочил рукава. Когда я укладывала тебя спать и закатывала рукава, то обнаружила много порезов. Мне знакомая с психоневрологического диспансера рассказывала, что у них много подростков приводят с такой проблемой. — Мама, это не то, что ты думаешь! — А что? Котов у нас нет. «Бесполезно врать, уже спалился. Да и особо не ругают», — подумал он. — Да нервничаю из-за экзаменов, вот так и успокаиваюсь. — Не учат совсем, только детей накручивают. Жалобу напишу на вашего классрука и остальных. Доводят вас. Этот ваш Дазай недавно институт окончил, а ему уже класс дали, где он только оскорбляет учеников. — Женщина вздохнула. — А с тобой, думаю, знакомая моя поможет: к хорошему психотерапевту попасть. Мама недовольно посмотрела на него и ушла. Хотя это недовольство направлено не на него, но репутацию нормального человека он себе испортил. «Какой кошмар, куда я скатился?» — Он зарылся в одеяло.