Начать сначала

Ки Хун вышел из комнаты только ближе к вечеру. После разговора с Ин Хо уснуть получилось лишь под утро. Сон приходил рывками, беспокойный, наполненный обрывками лиц и голосов. А потом поднялась температура, и тянущая боль в боку вновь напомнила о себе, как будто тело мстило за то что-то. Он медленно дошёл до гостиной. Там на диване с планшетом в руках сидел Джун Хо. Заметив Ки Хуна, он поднялся. — Добрый день. Неважно выглядите. Всё в порядке? — голос прозвучал сдержанно, но в нём чувствовалось тепло. — Хотите, я подогрею еду? Осталось кимчи-ччиге и рис. Ки Хун кивнул, не возражая. — Спасибо. Шов тянет. Но я привык. На кухне Джун Хо включил плиту, достал контейнер с супом и стал аккуратно перекладывать в кастрюлю. Ки Хун сел за стол, глядя в окно, где на стекле мягко отражался вечерний свет. — Вам нужно больше отдыхать, — тихо сказал Джун Хо, размешивая суп. Потом, словно вспомнив что-то, добавил: — Кстати, Ин Хо сегодня помог У Соку. Вытащил его из-под ареста. Ки Хун ничего не ответил. Он чувствовал вину перед ростовщиком. Ведь это из-за него он полез в чужой дом, причинил вред животному и попался полицейским. Разбираться с арестом тоже должен был Ки Хун, а не Ин Хо. Джун Хо поставил перед мужчиной тарелку, и тот поблагодарил его сдержанным кивком. Сон ел медленно, чувствуя, как тепло разливается по телу, возвращая силы. Шаги в коридоре заставили его поднять голову. В кухню вошёл Ин Хо. В пальто, со взъерошенными от ветра волосами. Он подошёл к бывшему игроку и поставил перед ним бумажный пакет. — Вам, — коротко сказал он. Ки Хун замер, потом кивнул, догадавшись о содержимом. — Спасибо. Ин Хо не ответил. Подошёл к кофемашине, молча включил её. Ки Хун наблюдал за его движениями: точными, отточенными, будто он привык к этой рутине, как к способу держать себя в руках. Когда Ин Хо сел за другой конец стола с чашкой кофе, он заговорил спокойно, без нажима: — Нужно будет съездить в мотель. Забрать ваши вещи. И деньги. — Хорошо. — Съездить действительно было нужно. Возвращаться туда Ки Хун не планировал, но оставлять вещи на произвол судьбы было не лучшим решением. — Когда? — Через час. В голове промелькнула мысль по поводу Ха Ын. Нельзя было откладывать разговор. Некоторое время они сидели молча. Ин Хо, делая редкие глотки кофе, украдкой наблюдал за Ки Хуном. Эти взгляды были изучающими, и Ки Хуна это раздражало. Когда Ин Хо поднялся и вышел, Сон молча доел и, убрав за собой, взял сигареты и вышел на улицу. Он закурил, и с первой затяжкой в груди разлилось странное ощущение облегчения.

***

На улице уже стемнело, когда Ки Хун, переодевшийся в тёплую одежду, вышел в коридор. Возле входной двери стоял Джун Хо. На улице шумел дождь. Каменная дорожка блестела под декоративными фонарями, отражая размытые пятна света. — Вы уверены, что вам стоит ехать сегодня? — спросил Джун Хо, глядя в окно. — Да, — тихо ответил Ки Хун. — Лучше сейчас, чтобы не затягивать. Выдохнув, мужчина накинул капюшон и поспешил к ждущей машине. Выскользнув за ворота, помедлил, прежде чем сесть внутрь. В мыслях проскольнуло, что на заднем сидении можно было быть хоть в какой-то, но безопасности. Потом пришла другая, которая начала настойчиво твердить, что от Ин Хо не стоит ждать опасности. Если бы он хотел причинить вред, то сделал бы это давно. В конце концов, Сон открыл переднюю дверь и опустился на пассажирское сиденье, чувствуя лёгкое раздражение от того, что эта нерешительность вообще возникла. Ин Хо кинул на него взгляд, будто понимал причину заминки, но ничего не сказав, молча завёл двигатель. Некоторое время ехали в тишине, прерываемой лишь скрипом дворников о стекло. Ки Хун кидал на Хвана взгляды, пытаясь понять, в каком тот настроении и настроен ли вообще на диалог. В конце концов Ин Хо не выдержал и с едва заметным раздражением произнёс: — Если хотите что-то сказать, то говорите. Ки Хун отвёл взгляд, застигнутый врасплох. — Мы могли бы попробовать обойтись без няни. Хван бросил на него короткий взгляд. — Это плохая идея. Вы ещё не восстановились. К тому же ребёнку нужна стабильность. — А няня — это стабильность?! — раздражённо бросил Ки Хун. — Посторонний человек, который приходит и уходит! Я не могу доверять ребёнка незнакомому человеку. Мне будет намного спокойнее, если я сам буду заботиться о ней. — Посторонний человек может оказаться тем, кто лучше всех знает, как ухаживать за ребёнком. Это не вопрос доверия, а вопрос ответственности. — Ответственности? — Ки Хун повернулся к нему. — Ты взял на себя роль отца, Ин Хо. Значит, должен быть с ней, а не перекладывать заботу на кого-то другого. Уголки губ Ин Хо дрогнули от усмешки. — Забавно. Напоминаю, это вы настояли, чтобы я взял опеку над Ха Ын. Это ваше предложение, помните? — Да. Потому что в тот момент мне казалось это разумным решением. А теперь не могу понять, зачем ты вообще согласился, если теперь перекладываешь ответственность и нанимаешь чужих людей, чтобы они делали то, что должны делать мы. Я. Ин Хо сжал губы, глядя на дорогу. На его лице мелькнула тень раздражения. — Ребёнку нужен покой. А вы просыпаетесь от кошмаров, Ки Хун. Врач сообщал мне, что у вас были приступы панической атаки. А если это повторится? Как вы собираетесь справиться с младенцем в таком состоянии? Ки Хун замолчал. Несколько секунд он просто слушал, как дождь хлещет по лобовому стеклу. Потом выдохнул: — Я предлагаю компромисс: няня может приходить несколько раз в неделю. В остальное время я сам буду заботиться о ребёнке. — Ладно. Пусть будет так. Оставшийся путь прошёл в молчании. Когда машина остановилась у мотеля, Ки Хун вышел из машины первым, подняв взгляд на тёмную вывеску. В груди неприятно сжалось от ощущения, что прошлое будто смотрело на него из-за этих потускневших лампочек. И только сейчас дошло, что ключ остался в одежде, которая была на нём в тот день, когда он снова решил отправиться на проклятый остров. Ин Хо, выйдя из машины, некоторое время молча наблюдал, как Ки Хун стоит под дождём. Потом негромко спросил: — В чём дело? Выслушав объяснения, мужчина предложил: — Можно попробовать найти что-то на подобии отмычки в машине. Он открыл багажник, проверил бардачок. Но, увы, всё, что могло бы пригодиться, будто растворилось. — Нет, ничего нет. — Знаю, где может быть что-то, — тихо ответил Ки Хун. — В моей машине. Она припаркована за углом. — Ключ? Ки Хун качнул головой. — Нет. Тоже остался там. Придётся выбить стекло. Хван на секунду задумался, глядя на него. — Это не лучший вариант. — Лучше, чем стоять тут под дождём, — ответил Ки Хун. — Эта машина мне всё равно больше не нужна. Они обошли здание. Улица за углом была пустой и темнее, лишь редкие блики отражались на мокром асфальте. Ин Хо подошёл к водительской двери, закатал рукав и, прежде чем ударить, бросил короткий взгляд на Ки Хуна. Тот едва заметно кивнул. Стекло треснуло и рассыпалось мелкими осколками, упавшими на мокрый рукав и землю. Протянув руку в салон, Ин Хо открыл дверцу изнутри и стал рыться в бардачке. Металлический лязг, шелест старых бумаг и, наконец, в его пальцах мелькнула тонкая отвёртка и кусок гибкой проволоки. — Подойдёт, — сказал он и, выпрямившись, взглянул на Ки Хуна. — Пойдём, — произнёс Сон, не глядя. Они вернулись к входной двери. Вокруг по-прежнему шумел дождь, фонари мерцали, и всё вокруг казалось не настоящим, как во сне. Ки Хун стоял, держа в руках инструмент, который ещё недавно служил простым куском металла, а теперь должен был вернуть ему доступ к тому, что осталось от прошлого. Ин Хо подсвечивал фонариком, стоя чуть сбоку. Сон наклонился, вслушиваясь в едва слышные звуки замка. Через минуту раздался тихий щелчок: дверь поддалась. Он медленно выпрямился, толкнул её плечом и на мгновение замер на пороге, словно не решаясь переступить. Ин Хо ничего не сказал, просто стоял рядом, глядя на него. Ки Хун шагнул внутрь. В запахе старого мотеля было что-то до боли знакомое. Всё будто застыло, ожидая его возвращения. Всё здесь казалось вымершим, застывшим в том самом моменте, когда он уходил, не зная, вернётся ли вообще. — Возьми вещи из моего старого номера. Я поднимусь наверх, заберу остальное. Ин Хо кивнул, не задавая вопросов. Он понимал, что сейчас Ки Хуну лучше дать пространство. Когда шаги Хвана стихли в дальнем коридоре, Ки Хун направился на второй этаж. С каждым шагом сердце билось всё сильнее. На втором этаже было темно. Он включил фонарик на телефоне, и свет выхватил из темноты знакомую дверь. Ки Хун нашёл банковскую карту, с которой снял выигрыш и положил в карман. Достав из-под кровати сумки, стал перекладывать деньги. Каждый звук шелеста купюр отзывался внутри неприятной дрожью. Ки Хун почувствовал, как в груди поднимается волна отвращения. Эти деньги пахли кровью, потом, отчаянием, телами тех, кого он видел мёртвыми. Мужчина механически продолжал перекладывать пачки. Руки начали дрожать, взгляд расфокусировался. В номере внезапно стало душно. Он настолько глубоко ушёл в свои мысли, что когда на улице прогремел гром, дёрнулся, будто от удара. Сердце ухнуло вниз. Воздуха стало не хватать. Он сделал короткий вдох, но выдох не последовал. Грудь сжалась, будто кто-то сжал руки на его шее. Мужчина попытался сосредоточиться на дыхании, как учил врач: Вдох… выдох. Но вместо воздуха в лёгкие будто врывался шум: гул, нарастающий изнутри. Голоса. Лица. Они обвиняли его. Кричали. Просили пощадить. Ки Хун зажал уши руками. Бесполезно. Голоса не стихали. Они звучали изнутри, сливаясь в какофонию. Вспышки перед глазами: зелёные костюмы, кровь на полу, выстрелы. И вдруг момент, от которого он не мог избавиться. Он всегда возвращался в ночных кошмарах. Ведущий. Взгляд Чон Бэ. Выстрел. Чон Бэ падает. Ки Хун кричит. Ин Хо опускает оружие, разворачивается и уходит. Мир вокруг Ки Хуна рушился, как карточный домик. Он закрыл глаза, но картинка осталась. Голоса стали громче. Громче. ГРОМЧЕ. Ки Хун попятился назад, натыкаясь на стену, и медленно сполз на пол, сжав голову руками. — Хватит… пожалуйста, — вырвался сиплый шёпот. — Оставьте меня. Он качнулся, будто пытаясь вытрясти из себя звуки, но они только усилились. Сердце билось где-то в горле. Мужчина сдавленно закричал. Крик, в котором не просьба, а чистое бессилие. Он уже не различал, где гром, где реальность, а где воспоминания. Всё сливалось в один сплошной поток, рвущий голову изнутри. Слёзы текли по щекам. В какой-то момент он подумал, что это конец.

***

Войдя в нужный номер, Ин Хо обвёл комнату взглядом: на стене, чуть выше спинки кресла остались разводы крови: напоминание о том, что именно здесь вербовщик проиграл в русскую рулетку. Его взгляд наткнулся на календарь, отметка которого застыла на 31-м октября. Он замер, некоторое время прожигая дату взглядом. Потом выдохнул и достал из-под кровати дорожную сумку. Подошёл к шкафу и начал складывать вещи, аккуратно размещая документы, личные вещи, чтобы ничего не потерялось. Всё шло спокойно, пока вдруг сверху не раздался крик. Ин Хо мгновенно замер, сердце сжалось. Ему могло послышаться. Кто-то мог кричать снаружи, но когда это повторилось, Хван бросил сумку и ринулся в номер, где находился Ки Хун. Войдя, он увидел, что Сон сжался в углу. Он дрожал, руки были плотно прижаты к ушам. Ин Хо сразу понял, в чём дело. На секунду ему показалось, что время замедлилось. Его собственное дыхание ускорилось. Потом без суеты, он опустился на колени напротив Ки Хуна, держа дистанцию, но при этом был достаточно близко, чтобы Сон почувствовал его присутствие. — Ки Хун, посмотри на меня. Ты уже не там. Ты в безопасности. — Ин Хо говорил медленно, будто выстраивая дорожку через шум в голове Ки Хуна. Мужчина осторожно положил ладонь на руку Ки Хуна: просто касание, без попытки разжать пальцы, просто тепло. Затем нежно, но уверенно взял его за запястья и отвёл руки от головы, чтобы тот перестал защищаться от внешнего мира. — Посмотри на меня. Сон поднял голову, но его глаза смотрели будто сквозь Ин Хо. Хван осторожно положил обе ладони на щёки Ки Хуна. Это действие было целенаправленным: удержать взгляд, привлечь внимание, уменьшить пространство пугающих образов. Он говорил одно слово за другим медленно: — Посмотри на меня. Дыши со мной. Вдох, выдох. Ин Хо прислонился лбом ко лбу Ки Хуна, создавая физический якорь безопасности и продолжил шёпотом: — Вдох… выдох. Вместе: один… два… три. Ки Хун вцепился в ворот пальто Ин Хо, словно пытаясь удержаться на плаву, его тело дрожало, дыхание было рваным. Ин Хо ощущал как дрожит. — Всё в порядке, Ки Хун. Я рядом. Один… два… три. Медленно, вдох за вдохом, дыхание Ки Хуна становилось ровнее, руки ослабили хватку. Дрожь не исчезла мгновенно, но стала реже. Когда Ки Хун приподнял голову, их взгляды встретились. Ин Хо не отпустил, не отстранился. Он смотрел в глаза напротив и видел, как постепенно возвращается осмысленность. Молчание растянулось на несколько долгих секунд: страх отступил, но близость стала ощутимие. Они сидели почти неподвижно. Лбы всё ещё соприкасались, дыхание смешивалось. Ки Хун чувствовал, как ладони Ин Хо, всё ещё удерживавшие его лицо, немного дрожали. Он выдохнул, ощутив сухость во рту. — Спасибо. Благодарность прозвучала так, будто далась ему с усилием. Признаться в собственной слабости перед этим человеком было во сто раз тяжелее, чем ощутить боль от воспоминаний. Ин Хо медленно отстранился и, поднявшись на ноги, протянул Ки Хуну руку. Тот смотрел на неё и медлил, словно не был уверен, что готов принять помощь. Их пальцы сомкнулись сначала неуверенно, потом крепче. Ки Хун поднялся, чувствуя шум в голове. — Я сам закончу. Ки Хун хотел возразить, но слова застряли в горле. Он сжал дрожащие ладони в кулак и поспешил уйти из душного номера на свежий воздух. Оказавшись на улице, прислонился затылком к влажному фасаду мотеля и закрыл глаза, выравнивая дыхание. Достав из кармана пачку сигарет и зажигалку, Ки Хун глубоко затянулся, чувствуя, как на мгновение становится легче. Шум шагов вывел бывшего игрока из оцепенения. Ин Хо вышел из здания с двумя сумками. Молча прошёл мимо Ки Хуна, не задавая вопросов, но кинув в его сторону взгляд. Открыв багажник, положил вещи и снова скрылся внутри. Ки Хун проводил его взглядом. Через несколько минут дверь снова открылась. Ин Хо вышел, держа ещё две сумки. Ки Хун затушил окурок о бетон и выкинул его в сторону. Хотелось что-то сказать, но слова не приходили. В итоге он просто остался стоять у стены, вдыхая запах мокрого асфальта. — Если это всё, то можем ехать. — Нужно разобраться с видеонаблюдением. И стереть сегодняшние записи. На всякий случай. — Нужна помощь? — Сам справлюсь, — Ки Хуну показалось, что его ответ прозвучал немного грубовато, но он не стал придавать этому большого значения и поспешил скрыться внутри мотеля. Поднявшись в номер, не стал тянуть время. Введя пароль, нашёл записи за сегодня и стёр их, после чего отключил все камеры. Вернувшись в холл, на мгновение застыл на пороге, прощаясь с этим местом уже навсегда.

***

Ки Хун лежал, уставившись в потолок, чувствуя, как по телу прокатываются волны усталости, но сна не было. Он перевернулся на другой бок, потом снова на спину. Веки тяжелели, но в голове всё время всплывали тревожные обрывки. Он выдохнул, сел, провёл ладонью по лицу и понял, что всё это бессмысленно. Взяв пачку сигарет, накинул тёплую одежду и тихо вышел в коридор. На веранде пахло влажным деревом и прохладой. Ки Хун сел на нижнюю ступеньку, закурил. Красный огонёк на конце сигареты вспыхнул в темноте. Мужчина затянулся глубже, почувствовал горечь во рту и медленно выдохнул дым в ночной воздух. Докурив, Ки Хун затушил окурок о край ступеньки и, облокотившись локтями о колени, опустил голову. Его ладони сомкнулись на затылке. Сон понятия не имел, сколько просидел вот так. Когда за спиной послышались тихие шаги, он не стал поднимать голову. Ин Хо устало выдохнул и откинувшись на спинку кресла, потёр пальцами переносицу. На часах было далеко за полночь. Уснуть у него не вышло и мужчина решил, что лучше ещё раз проверит сервера базы данных игр, прежде чем навсегда избавится от этого тёмного этапа своей жизни. Не должно было остаться никаких пробелов. Поднявшись, направился на кухню, закинув капсулу, включил кофемашину. И машинально отошёл к окну. На веранде заметил Сона. Ки Хун сидел неподвижно, опустив голову, локти на коленях, ладони сомкнуты на затылке. Он будто пытался удержать собственные мысли, чтобы они не рассыпались. Ин Хо долго смотрел. Он знал это состояние. Сам когда-то был таким. Пожалуй, Ки Хун боролся не с бессонницей, а с самим собой. Кофемашина тихо щёлкнула, сигнализируя, что напиток готов. Ин Хо вздрогнул, будто вернувшись в реальность. Постоял ещё несколько секунд у окна, потом опустил взгляд, забрал кофе и вернулся к кабинету, застыв перед дверью. Несколько секунд стоял неподвижно, пытаясь убедить себя, что должен вернуться к ноутбуку. Затем раздражённо выдохнул. Он не знал, на кого злится больше: на Ки Хуна, который снова не спит и не даёт покоя собственным мыслям, или на себя за то, что его тянет вмешаться, хотя не должен. Хван вернулся на кухню и включил чайник. Открыл шкаф и пробежался взглядом по полкам. Пачка чая с юйчха мёдом и цитрусом стояла на заднем плане, почти забытая. Дождавшись, когда вода закипит, заварил чай и, взяв кружку, направился на веранду. Ки Хун всё ещё сидел на тех же ступеньках, словно время для него застыло. Ин Хо подошёл, ставя рядом с мужчиной кружку. Ки Хун поднял на него взгляд. — Это юйчха, — тихо сказал, не глядя на Ки Хуна. Ин Хо постоял ещё несколько секунд, после чего ушёл. Ки Хун проводил его задумчивым взглядом.