Начать сначала

Ин Хо медленно открыл глаза, раздражённо выдыхая. Ещё несколько секунд он лежал, пытаясь понять, где он и что за звук разрывает утреннюю тишину. Настойчивый звонок телефона гремел в комнате, прерывая последние остатки сна. Он потянулся к своему мобильному, но вдруг пришло осознание: звонит рабочий. Сердце слегка сжалось. Звонок означал только одно: по этому номеру связывались последователи Иль Нама или спонсоры. Они звонили ему только перед новым сезоном, чтобы внести свои пожелания. Ин Хо напрягся, внутренняя бдительность проснулась мгновенно. Сон как рукой сняло. Хван выдохнул и потянулся к прикроватной тумбочке. В верхнем ящике лежало небольшое устройство: плоский чёрный модуль с тонким кабелем, заканчивающимся миниатюрным наушником и выносным микрофоном. С крошечным переключателем на корпусе, который регулировал тембр и глубину голоса. Он использовал его для того, чтобы скрывать личность при подобных звонках. Ин Хо подключил провод к телефону, вставил наушник, привычным движением проверил уровень сигнала и принял вызов. — Слушаю. — Рад слышать вас, господин Ведущий. Как продвигаются дела? — голос звучал легко, почти непринуждённо. — Мне интересно, что вы собираетесь делать дальше, раз острова больше нет? Ин Хо нахмурился. Этот вопрос не должен был адресоваться ему. Решения подобного уровня принимались далеко не здесь, не им. А вышестоящими людьми. Мужчина открыл рот, чтобы ответить, но собеседник будто и не ждал этого. — Когда найдётся новый остров и начнётся стройка? — послышался короткий смешок. — Деньги лежат мёртвым грузом, а мне, знаете ли, скучно и некуда их тратить. Ин Хо сжал челюсти. Губы едва заметно дрогнули. Ему стало противно от этого беззаботного, сыто-звучащего смеха, от самой манеры, с которой тот говорил. Но голос его остался холодно-вежливым. — Думаю, с этим нужно повременить, пока не уляжется шум. Возвращение сейчас будет ошибкой. На другом конце повисла короткая пауза. Потом последовал раздражённый выдох. — Американские игры — скука, — процедил ВИП уже без тени веселья. — А на последние, ваши, корейские, я так и не попал. Коллеги рассказывали, что это было... зрелищно. 456-й дал жару. Жаль, что так глупо умер. Спонсор резко, не прощаясь, оборвал связь. Ин Хо медленно снял наушник, положил устройство на тумбочку и закрыл глаза, давая себе мгновение на передышку. После чего поднялся с постели и направился в душ. Мужчина чувствовал себя разбитым. Сон длился всего час. Раньше, когда он ещё был полицейским, краткий сон между дежурствами не вызывал такого дискомфорта. Сейчас же он отвык от подобного, стараясь поддерживать режим. Прохладная вода помогла немного придти в себя. Выйдя из ванной, Ин Хо переоделся и направился на кухню. В доме, как и всегда, было тихо. С кухни тянуло запахом кофе. Вернувшийся с ночного дежурства Джун Хо, заметив брата, только кивнул ему. Судя по всему, Хван старший своим появлением прервал разговор между ним Ки Хуном, который сидел за столом, погружённый в свои мысли. Рядом с бывшим игроком стояла кружка с остывшим кофе. Он машинально помешивал напиток ложкой, не поднимая взгляда. Подойдя к кофемашине, Ин Хо услышал, как Джун Хо тихо порекомендовал Ки Хуну записаться к хорошему психотерапевту. В его голосе слышалось беспокойство. Ин Хо прислушался к этому разговору, чувствуя, как в груди загорается лёгкий интерес. Он бросил быстрый взгляд на обоих мужчин: на брата, на его внимательное, заботливое лицо, на Ки Хуна, погружённого в свои мысли. Ин Хо не вмешивался, не произносил ни слова, просто наблюдал. Его глаза слегка сузились, отражая смесь любопытства. — Я не уверен, что это что-то изменит. О том, что происходило на острове, открыто говорить нельзя. Специалисту нужна полная картина событий, а не часть. Джун Хо кивнул, понимая, но в его взгляде сквозила тревога. Он не знал, как убедить Ки Хуна сделать шаг, который сам считал необходимым. Ки Хун продолжал бессмысленно водить ложкой по дну кружки, словно это была единственная точка опоры, удерживающая его в настоящем. Ин Хо, наконец, решил вмешаться: — Советую прислушаться к Джун Хо, — Хван забрал готовый напиток и направился к выходу. — Квалифицированному специалисту не обязательно знать полную картину. Даже частичная информация может помочь. Ки Хун проводил Ин Хо взглядом и снова уставился в чашку. Джун Хо тоже поднялся со своего места, ставя кружку в мойку. Детектив остановился на мгновение, окинув Ки Хуна взглядом. Сделав несколько шагов к выходу, он ещё раз мягко произнёс: — Ки Хун, вам нужен отдых и спокойный сон. А пока вы мучаетесь от кошмаров, это невозможно. Подумайте о сеансах. Даже если сейчас кажется, что это не поможет, это важно. Оставшись в одиночестве, Ки Хун опустил голову на ладони и устало выдохнул. Тишина кухни теперь давила. Оперевшись на спинку стула и закрыв глаза, мужчина попытался найти в себе силы хоть на что-то. Мысли снова упорно возвращались к прошлому и раздражённо выдохнув, Ки Хун встал из-за стола, направляясь в сторону веранды. Мгновение он просто стоял, глядя на сад, потом достал сигарету и закурил. Выдохнул дым, достал из кармана телефон. В месенджере открыл пустой диалог с Ка Ён и долго смотрел на экран. С фото профиля на него смотрела улыбающаяся девушка. Не ребёнок, не та малышка, которая когда-то бежала к нему навстречу, а уже взрослая, уверенная в себе. Ки Хун провёл большим пальцем по экрану, будто мог стереть расстояние между ними, но только почувствовал холод стекла. — Прости, — прошептал он едва слышно. Он затушил сигарету, снова взглянул на телефон. Курсор всё ещё мигал, упрямо ожидая первого слова, но он так и не написал. Экран погас, оставив его одного с тяжестью в груди, которая не давала сделать нормальный вдох. Мужчина задумался о словах Джун Хо. Парень был прав, ему действительно стоило посетить специалиста, чтобы проработать свои травмы. Мысли скользнули к Ха Ын, к его обещанию Чжун Хи защищать её дочь. Сон с горечью усмехнулся. — Защитник, — произнёс вполголоса, будто издеваясь над собой. — Себя бы сначала научился спасать. Как он собирается заботиться о ней, если сам по ночам просыпается от собственных криков? Он сжал окурок между пальцами и замер, глядя в никуда. Каждый раз, когда он думал о прошлом, о лицах тех, кто не вернулся, о крови, о страхе, в нём что-то сворачивалось. Он понимал, что живёт только потому, что другие погибли. Пошёл во второй раз, чтобы всех спаси. И что в итоге? Вздохнув, вернулся в дом в надежде, что получится немного поспать, чтобы избавиться от усталости, сковавшей всё тело.

***

Ин Хо неподвижно сидел перед открытым ноутбуком, свет которого не скрывал бледность кожи и лёгкие тени под глазами. Стук в дверь заставил Хвана поднять голову. В проёме показался отдохнувший Джун Хо. Ин Хо кивнул, разрешая войти. По глазам брата было видно, что разговор будет непростым. Закрыв за собой дверь, он прошёл вглубь кабинета и сел на диван, сцепив руки перед собой. — Хён, — начал он после короткой паузы, подбирая слова. — Мне сегодня звонила мама. Слова повисли в воздухе. Ин Хо откинулся в кресле, устремив взгляд куда-то в пространство между ними. Сердце на мгновение сжалось. Мачеха… женщина, которая заменила ему мать. — И? — Спросила, как ты. Сказала, что беспокоится. Что всё ещё ждёт, когда ты приедешь. Ин Хо отвёл взгляд в сторону, машинально потянулся к чашке, стоявшей рядом, но та оказалась пустой. Его губы едва заметно дрогнули, и он сдавленно выдохнул. Он понимал, что поступает неправильно. Что долгие годы молчания и избегания семьи — это не просто защита, а бегство. От вопросов, от взглядов, от боли, которую невозможно объяснить. Как рассказать женщине, что девять лет он был не просто «пропавшим», а частью системы, где смерть стала развлечением? Что он сам стоял среди тех, кто выбирал, кто умрёт, а кто выживет? Он поднял глаза на Джун Хо, и в них мелькнула едва заметная тень сожаления. — Я не знаю, что ей сказать, — признался он тихо. Джун Хо вздохнул, но не стал спорить. Между ними повисла тяжёлая, давящая тишина. — Хён, можно ведь рассказать хотя бы часть правды. — Он сделал короткую паузу, пытаясь подобрать слова. — Просто... объяснить, что ты был вынужден исчезнуть. Что не мог связаться. Ин Хо не отреагировал сразу, лишь чуть напряг плечи. Он знал, что разговор неизбежен, но хотел отложить его хоть на минуту. Джун Хо продолжил: — Ты ведь знаешь, она примет и такой ответ. Не станет лезть в душу. Главное, что ты приедешь. Я больше не могу смотреть, как она живёт ожиданием. Голос младшего дрогнул, и Ин Хо, наконец, перевёл взгляд на него. — Однажды ты, наконец, решишься придти, но будет уже поздно. Она не молодеет, Ин Хо. Хван закрыл глаза, опустив голову. Слова Джун Хо будто пробили ту стену, за которой он столько лет прятался. Сердце болезненно сжалось. Перед внутренним взором всплыл образ женщины: её добрые, немного уставшие глаза, привычное движение рук, когда она поправляла ему воротник перед выходом. Он резко выдохнул, словно пытаясь вытолкнуть из себя эту боль. Долго молчал, взвешивая каждое слово, боролся с чем-то внутри себя. Страхом, виной, воспоминаниями, которые не давали покоя уже много лет. Наконец медленно поднял взгляд на брата и тихо сказал: — Мы навестим её в Соллаль. Джун Хо, замерев, нахмурился и изучающе посмотрел на брата. — Обещаю. Джун Хо медленно кивнул. В его взгляде на миг мелькнуло облегчение, но и настороженность осталась, будто он всё ещё не до конца верил, что брат действительно выполнит сказанное. Он поднялся с дивана, прошёл к двери и задержался на секунду. — Она будет рада тебя видеть, — произнёс он тихо. Оставшись в одиночестве, Ин Хо закрыл ноутбук и откинулся в кресле. Какое-то время сидел неподвижно, глядя в точку, будто не до конца осознавая, что разговор закончился. Поднявшись с кресла, подошёл к шкафу у стены, доставая оттуда бутылку виски и бокал. Выпил всё залпом, чувствуя, как горло обжигает знакомая горечь, а внутри будто на мгновение становится теплее. Это тепло не утешало. Оно просто глушило мысли. Ин Хо поставил пустой бокал на край шкафа, и взгляд его упал на фотографию в рамке. На снимке улыбающаяся Ха Ныль. В её глазах была теплота, которую Ин Хо раньше видел ещё у одного человека. Сейчас в тех глазах потух тот огонёк. Чаще всего в них теперь была боль. Он провёл пальцем по стеклу, словно боялся, что память о жене растворится, если не прикоснуться. Губы дрогнули, но слов не последовало. Лишь тихий вздох. Всё, что осталось от прошлой жизни, умещалось в этой фотографии. Выключив свет, Ин Хо тихо закрыл дверь и направился на кухню. Он не ел со вчера, а выпитый виски не мог утолить чувство голода. Тем более завтра предстоял важный день, требующий ясной головы. На кухне он увидел Ки Хуна, который ждал, пока приготовится кофе. Мужчины обменялись короткими кивками: молчаливый ритуал, которым они подтверждали присутствие друг друга. Ин Хо задумался: ел ли Ки Хун сегодня что-то, кроме утреннего бутерброда, лежавшего у него на тарелке? Открыв холодильник, Хван обвёл взглядом контейнеры с остатками еды. Он достал пульгоги и, включив сковороду, дождался, пока она достаточно разогреется, после чего выложил мясо. — Вы ужинали сегодня? Ки Хун, не поднимая глаз от кофемашины, ответил: — Нет. — Вы нормально не ели со вчерашнего дня. Организму нужны силы. Если вы сами не можете позаботиться о себе, это придётся делать мне. Ки Хун кинул на Ин Хо недовольный взгляд. Его раздражало, что Хван... заботился о нём. Будто он сам не в состоянии решить, что ему нужно. Вчера успокаивающий чай, сегодня ужин. Дальше что? Проигнорировав в свою сторону недовольство, мужчина спокойно произнёс: — Садитесь за стол, — Ин Хо переложил готовое мясо на тарелки. Ки Хун не стал спорить. Отставив готовый кофе, молча сел за стол. Они ели в тишине. Ин Хо время от времени отвлекался на телефон, что-то проверяя. Ки Хун ловил себя на мысли, что, несмотря на всё напряжение между ними, несмотря на прошлое и пережитое, ужинать в компании с Ин Хо ему комфортно. И он даже не чувствовал за эти мысли вину. Почти. От размышлений его отвлёк зашедший на кухню Джун Хо. Детектив собирался взять газировку из холодильника, но остановился на пороге, удивлённый: он никогда не видел мужчин рядом без напряжённой дистанции. Ин Хо мельком взглянул на него, и тихо сказал: — Если хочешь, для тебя тоже осталось. Джун Хо покачал головой, слегка улыбнувшись: — Спасибо, но я уже перекусил. Пришёл за водой. Он сделал шаг к холодильнику и на мгновение снова задержался, наблюдая за ними. В глазах у него мелькнуло любопытство. И всё же: отношения старших мужчин были до ужаса странными.

***

Утро выдалось напряжённым и тихим. Ки Хун стоял у окна и наблюдал, как в саду редкие птицы прыгают с ветки на ветку по ели. Пальцы мужчины дрожали от нервов. Мысль о том, что сегодня Ха Ын, наконец, окажется дома, должна была вызвать облегчение, но вместо этого внутри Ки Хуна клубилась тревога. Он боялся радоваться. Как будто любое проявление надежды могло обернуться бедой, потому что лишком уж часто всё рушилось, когда он позволял себе верить. Сзади послышались шаги. Ин Хо вошёл в гостиную, застёгивая пальто, и кивнул, будто подтверждая: пора. Его лицо оставалось непроницаемым, и было невозможно понять, о чём он думает. Изначально, Ки Хун должен был остаться дома, но передумал в последний момент и решил поехать с Ин Хо, который возражать не стал. — Можем ехать, — сказал Ин Хо, направляясь к выходу. Ки Хун только кивнул. На крыльце мужчин обдало холодным ветром, и Ки Хун поднял воротник, машинально сжавшись. По дороге к машине оба молчали. Каждый думал о чём-то своём. Весь путь в машине прошёл в такой же атмосфере. Царившую тишину нарушал бьющий по лобовому дождь. Ки Хун перевёл взгляд в окно. Деревья за стеклом, облетевшие и чернеющие на фоне неба, казались чем-то призрачным. Мимо проплывали вывески аптек, магазинов, кофейни. Всё это сливалось в один сплошной поток. Когда они подъехали к больничному комплексу, Ин Хо припарковался, выключил двигатель и некоторое время просто сидел, глядя перед собой. Сон видел, что мужчина выглядит устало, но предпочитает это скрывать. Вздохнув, Ки Хун открыл дверь, и холодный воздух ударил в лицо. Мужчины шли к больничным дверям молча. Внутри Ин Хо необходимо было сначала заглянуть к лечащему врачу, а уже после забрать ребёнка. — Подождите здесь. Ки Хун лишь кивнул и остался у двери, облокотившись о стену. Через некоторое время дверь открылась и Ин Хо вышел, держа в руках папку с документами. — Всё готово, — произнёс он. Не задерживаясь, мужчины направились к нужной палате. Ин Хо вошёл без стука. Возле кроватки суетилась медсестра, собирая ребёнка. У окна стояла молодая женщина в светло-бежевом костюме с телефоном в руках. Услышав шаги, она быстро убрала его в сумку и выпрямилась, расправив плечи. — Господин Хван, — с улыбкой произнесла она. — Рада вас видеть. Ин Хо коротко кивнул. — Госпожа Чо. Он сделал шаг в сторону, давая Ки Хуну возможность войти. Тот замешкался у двери, словно не знал, стоит ли вообще приближаться. Его взгляд на секунду остановился на крошечном лице Ха Ын, после чего он обратил внимание на няню. — Это Ли Джон Сок, — представил его Ин Хо. — Мой близкий друг. Ки Хун едва заметно напрягся и на короткий миг опустил глаза, сдерживая раздражение. — Рад знакомству. — Я тоже, — ответила Ын Гён, чуть склонив голову и осмотрев его с головы до ног. Её взгляд скользнул небрежно, но цепко, с той же уверенностью, с какой охотник оценивает добычу. Сначала настороженность, потом интерес и, наконец, лёгкая насмешка, спрятанная за внешней учтивостью. — Вы давно знакомы с господином Хваном? — спросила она, будто между делом, но в голосе скользнуло любопытство, от которого Ин Хо поморщился. — Достаточно, — процедил Ки Хун. Ын Гён чуть прищурилась, будто взвешивая ответ. В её взгляде скользнуло недоверие: «близкий друг» — звучало слишком двусмысленно. Она перевела внимание обратно на Ин Хо, её улыбка вновь стала мягкой. — Господин Хван, вам не нужна моя помощь сегодня? — девушка сделала шаг ближе. — Нет, спасибо. Как и договаривались, вы будете приезжать дважды в неделю. Я пришлю вам расписание. — Поняла. Тогда не буду мешать. До свидания. Когда Ын Гён проходила мимо Ки Хуна к двери, её взгляд ещё раз скользнул по нему: холодный, оценивающий, как у человека, мысленно вычёркивающего лишнего из уравнения. Ки Хун почувствовал раздражение. Ин Хо перевёл взгляд на Ки Хуна. — Вы её не одобряете? — тихо спросил он, будто заранее зная ответ. Ки Хун пожал плечами, избегая прямого взгляда. — Не знаю. Просто… что-то в ней не так. — Возможно. Но она отлично справляется с обязанностями. Если всё же меня что-то будет не устраивать, то мы поменяем няню. Ки Хун не ответил. Он подошёл ближе к кроватке, опустив взгляд на спящую Ха Ын. На секунду тишина вновь заполнила палату, и только тогда он произнёс: — Главное, чтобы ей было комфортно. Закончив, медсестра бережно передала завёрнутую в мягкое одеяло Ха Ын Ин Хо. — Удачи вам, господин Хван. Ин Хо кивнул и вместе с Ки Хуном, забравшим немногочисленные вещи, вышел из палаты. Сон шёл чуть позади, украдкой глядя на спину Ин Хо и на то, как тот осторожно держит Ха Ын. В этих движениях было что-то чуждое его привычному холодному облику. Слишком бережное, почти трепетное. Когда они вышли на улицу, прохладный воздух сразу окутал их дыханием ноября. Ки Хун шагнул вперёд и молча открыл заднюю дверь машины. Ин Хо склонился, укладывая ребёнка в детское кресло. Сначала аккуратно уложил Ха Ын, придерживая её голову ладонью, потом проверил, чтобы ремни не давили на грудь, и защёлкнул пряжку. Ха Ын чуть шевельнулась, издав тихий звук, и Ин Хо машинально, почти незаметно, коснулся её одеяла, будто успокаивая. Ки Хун наблюдал за ним, стоя рядом. Закончив, Ин Хо выпрямился и кивнул Ки Хуну. Сон сел на заднее сиденье рядом с ребёнком.

***

Дорога домой прошла достаточно спокойно. Когда машина, наконец, свернула к дому, Ин Хо припарковался у ворот, Ки Хун вышел первым и достал детскую переноску. Воздух был холоднее, чем утром, и мужчина поспешил к дому. На пороге его встретил Джун Хо. Ки Хун не обратил внимания на встревоженный вид детектива, а вот зашедший следом Ин Хо уловил, что что-то не так. Хван старший решил чуть позже поинтересоваться у брата, в чём дело, а пока уделить время ребёнку. Комната, которую Ин Хо решил выделить под детскую, находилась рядом со спальней Ки Хуна. Но что-то подсказывало, что теперь Сон будет чаще находиться рядом с Ха Ын, чем в своей комнате. Ин Хо не стал вмешиваться, позволив Ки Хуну самостоятельно позаботиться о девочке, наблюдая за всем со стороны. Время для кормления ещё не пришло, поэтому Сон сменил ей только одежду и переложил с пеленального столика в кроватку, на мгновение застыв. Его взгляд улавливал каждое движение ресниц, каждый вдох и выдох. Внутри разлилось спокойствие оттого, что этот маленький человек находится в безопасности и ей больше ничего не угрожает. Это уединение прервал Джун Хо, тихо заглянувший в комнату. — Нам нужно поговорить, — произнёс он почти шёпотом. — Это важно. Ин Хо чуть приподнял бровь, пытаясь понять, насколько всё серьёзно. Ки Хун выпрямился, и в его позе мгновенно появилось напряжение. — Что случилось? — Это касается острова. В груди Ки Хуна всё болезненно сжалось. Он машинально провёл рукой по затылку, словно пытаясь стряхнуть нарастающее напряжение. Ин Хо спокойно ответил: — Здесь говорить не стоит. Пойдём в кабинет. Хван настроил радионяню и направился к выходу. Обернувшись, увидел, что Ки Хун всё ещё стоит у кроватки, глядя на Ха Ын, будто та могла хоть как-то удержать его в спокойствии. — Ки Хун, с ней всё будет в порядке. Сон молча кивнул, бросил последний взгляд на спящую девочку и, тихо закрыв за собой дверь, последовал за братьями. В кабинете стояла тяжёлая давящая тишина. Ин Хо машинально поправил стопку бумаг, прежде чем сесть в кресло. Ки Хун остался у двери, прислонившись плечом к стене. Его руки были скрещены на груди, но пальцы невольно подрагивали, выдавая напряжение. Джун Хо сел на диван, наклонившись вперёд и оперевшись локтями на колени. Он какое-то время молчал, будто собираясь с мыслями, потом тихо сказал: — Мне сегодня сообщили, что обследование острова закончено. Ки Хун поднял голову. Его взгляд сразу потемнел от настороженности и воспоминаний. — И? — Несмотря на то, взрыв уничтожил почти всё, кое-что осталось. Они всё равно кое-что нашли. Этого достаточно, чтобы доказать: игры действительно существовали. Ин Хо не шелохнулся. — Дальше, — спокойно произнёс он. — В понедельник, двадцать пятого ноября, по разрешению правительства СМИ собираются опубликовать материалы. Всё, что успели собрать. Ки Хун выдохнул, проведя ладонью по лицу. — Разве не разумно всё это скрыть, чтобы в общественности не было шума и паники? — В первую очередь это делается для того, чтобы подобного не повторилось. Теперь каждый остров, принадлежащий частным инвесторам или безымянный, будут обследоваться дважды в год. Он замолчал. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным тиканьем настенных часов. Ки Хун кинул взгляд на Ин Хо. Тот медленно откинулся на спинку кресла. — Во всём этом есть один плюс: если правительство действительно очень серьёзно подойдёт к этой проблеме, то ни о каком восстановлении корейских игр со стороны последователей Иль Нама и речи быть не может. Джун Хо смотрел на него внимательно. — Хён, а если хоть кто-то узнает, кем ты был? — Это уже не имеет значения. Все данные о себе я стёр. Мою настоящую личность никто не знает. Поэтому я надеюсь, что ни ты, ни Маль Сун не пострадаете. Тебе уж точно не пойдёт на пользу то, что ты скрываешь преступника. — Это коснётся американских игр? — подал голос Ки Хун. — Скорее всего, нет. Но на некоторое время все причастные должны залечь на дно. Они знают, что никакой информации и имён не осталось, но всё равно рисковать не станут.

***

Два месяца спустя

После огласки первые недели в стране стоял шум. Обсуждения, споры, попытки разобраться, что было правдой, а что слухами. Люди делились мнениями, эксперты спорили о том, как подобное могло происходить незаметно. Для Ин Хо это время прошло напряжённо: он следил за новостями, проверял каналы связи, ожидая, что кто-то выйдет на него. Но вскоре понял: последователи Иль Нама и спонсоры не собираются связываться с ним, и уничтожил последнюю нить, связывающую его с играми. Ки Хун же не мог понять, что чувствует. В один миг его накрывала смесь облегчения, а уже в другой — вина за то, что правда раскрыта, но он так почти никого и не спас. Он всё это время старался не отходить от Ха Ын. Готовил смеси, менял пелёнки, укачивал девочку, когда та плакала по ночам. Когда приезжала Ын Гён, он старался держаться в стороне, почти не пересекаться с ней, избегая разговоров и взглядов. Ин Хо и Джун Хо после нескольких бесед всё же уговорили Ки Хуна записаться к психотерапевту. Сеансы помогли не сразу, но постепенно начали улучшать сон, уменьшать панические приступы и тревожность. Ки Хун стал реже просыпаться от кошмаров. В Новый год Ки Хун долго сидел перед телефоном, набирая и стирая одно и то же сообщение. В конце концов, он написал короткое поздравление и отправил его за несколько минут до полуночи в Лос-Анджелесе. Сообщение было прочитано, но ответ так и не пришёл. Но первый шаг с его стороны был, наконец, сделан. В начале января Ха Ын заболела: высокая температура и капризы не давали покоя. В ту неделю Ын Гён ушла в отпуск, и Ки Хун сам заботился о ребёнке. Он не спал, менял подгузники, грел смеси, сбивал жар, укачивал. Ин Хо приходилось чуть ли не силой выталкивать Сона из детской и отправлять спать, заверяя, что он со всем справится. Ин Хо не ожидал, что привяжется к ребёнку. Но постепенно он всё чаще выходил с Ха Ын на прогулки днём, грел смесь, менял подгузники, разговаривал с ней тихим голосом. Ки Хун всё видел, но никогда не комментировал. Замечал, что при сильных истериках Ха Ын успокаивается только тогда, когда её берёт Ин Хо, и это вызывало в нём лёгкую зависть, которую он тут же старался отогнать. Отношения между Ин Хо и Ки Хуном становились теплее, но настороженность со стороны Сона никуда не делась. Иногда мужчины проводили совместное время с ребёнком. В такие моменты Ки Хун не мог полностью расслабиться из-за присутствия Хвана, когда тот чувствовал себя прекрасно. Иногда Ки Хун ловил на себе его взгляды и Ин Хо тут же отворачивался. Джун Хо в первые недели после огласки опасался, что его привлекут как главного свидетеля, но обошлось. Он стал чаще пропадать на работе, забирая нераскрытые дела и полностью погружаясь в расследования. Иногда он возвращался домой поздно, усталый, но сдержанно радовался переменам в отношениях брата и Ки Хуна. Он наблюдал со стороны, как они ухаживают за Ха Ын и как выстраивают новые привычки. Время с Ха Ын он проводил редко, больше наблюдая со стороны и иногда помогая с мелкими делами, но не больше.