Начать сначала

Ин Хо понимал, что дальше откладывать нельзя — время играло против него. Поэтому накануне вечером он коротко написал Юн Со, договорился о встрече и заранее приготовился к раннему выезду. Утро выдалось прохладным, солнце только поднималось, когда Ин Хо тихо вышел из дома. Днём были планы, и он не мог их отменить. Возникли бы вопросы, на которые Хван не готов был отвечать. Город, как всегда, внёс свои коррективы. Стоило въехать в центр Сеула, как дороги превратились в неподвижное море машин. Ин Хо застрял в пробке на целых сорок минут, рывками двигаясь вперёд. Он смотрел на часы, раздражение нарастало. Юн Со не любил опозданий, и Ин Хо тоже. Но повернуть назад было невозможно. Когда он, наконец, добрался до нужного района, высокие стеклянные здания окружили его со всех сторон. Лим Юн Со жил в тридцатиэтажной высотке. Ин Хо поднялся на последний этаж. Дверь открылась быстро, словно Юн Со стоял за ней и ждал. — Ты опоздал, — без упрёка отметил он, отступая в сторону, чтобы впустить гостя. Ин Хо только коротко кивнул. Юн Со выглядел так же, как всегда: аккуратный костюм, идеально выглаженная рубашка, внимательные глаза. И тот же холодный порядок в квартире: минимум вещей, строгие линии, никаких лишних деталей. Их можно было назвать друзьями, но не лучшими. В прошлой жизни их связывали работа и вечера в баре, где под соджу обсуждали расследования и мечты. Именно там Юн Со однажды сказал, что попадёт в NIS — и Ин Хо верил. Этот человек двигался к цели так же уверенно, как разрезал пространство своим прямым резким взглядом. Когда он поступил в Национальную разведывательную службу и занял высокую должность, Ин Хо даже не удивился. Хван прошёл внутрь, огляделся и почувствовал привычную уверенность: если кому-то и можно доверить информацию, то только этому человеку. — Ну что ж, — сказал Лим, жестом предлагая присесть. — Рассказывай. Зачем я тебе понадобился спустя столько лет? Ин Хо внимательно посмотрел на Юн Со. Сидевший напротив мужчина устроился на диване в расслабленной, почти ленивой позе. Хван прекрасно понимал: стоит Юн Со захотеть, и уже через несколько минут в эту квартиру войдут люди в форме. Он рисковал не только свободой. Но и домом, Ки Хуном, ребёнком, которому он почти стал отцом. И всё же выбора не было. Амбиции, принципиальность, ненависть к коррупции были почти легендой среди тех, кто работал с Юн Со когда-либо. Ин Хо тихо хмыкнул, пытаясь снять напряжение. — Сейчас я, наверное, рискну своей жизнью, — бросил он вполголоса, иронично. Он начал с самого начала — с момента, когда впервые попал в систему, когда стал частью игры. Как собирал компромат по крупицам, год за годом, зажимая страх в кулаке. Как скрывался, как наблюдал, как терял себя. И закончил Аланом Дрейком. Когда слова иссякли, в комнате повисла тяжёлая тишина. Юн Со не издал ни звука. Его лицо казалось высеченным из камня. Полностью непроницаемым. Прошло несколько мучительно долгих секунд, прежде чем Юн Со медленно выдохнул, опустил локти на колени и чуть наклонился вперёд. На его лице появилась хищная ухмылка, совершенно не сочетающаяся с тем холодным выражением, что было секунду назад. — Ты действительно только что рискнул, — произнёс он спокойно. — Я могу прямо сейчас сдать тебя властям. Это очень, очень заманчиво. Он выдержал паузу, словно смакуя эффект. — Но я не стану этого делать, — голос был твёрдым, почти деловым, но в нём слышалась азартная искра, будто перед ним открылся новый уровень, куда интереснее тех, что были до этого — Потому что, Хван Ин Хо, — Юн Со прищурился. — Мне любопытно, почему человек, который столько лет работал в этой системе, пришёл именно ко мне. Он наклонился вперёд, оценивая Хвана долгим внимательным взглядом. — Давай начнём с этого. Ин Хо чувствовал, как в комнате сгущается напряжение, почти осязаемое. Как воздух перед грозой. Юн Со играл роль хозяина положения безупречно: расслабленная поза, расставленные ловушки в словах, неподвижный взгляд хищника, который следит за каждым движением добычи. Но Ин Хо не дрогнул. — Ты единственный, кому я могу доверять сейчас, — спокойно сказал Ин Хо, не сводя взгляда с мужчины напротив. — Потому что я знаю твои принципы. На это Лим лениво усмехнулся. Скользящая, почти опасная улыбка. — Уверен? — протянул он. — А что, если я уже давно продался? А что, если я сам прикрывал дела острова? Ты ведь не проверял, верно? Он говорил это слишком легко, слишком провоцирующе, и Ин Хо сразу понял: Юн Со умело играет. Лим был всё тем же. Принципиальным, но желающим увидеть, зачем ему доверились. Ин Хо слегка наклонился вперёд и, повторив позу Лима, опёрся локтями о колени. Теперь они сидели зеркально, словно противники на переговорах, которые давно понимают друг друга без слов. — Уверен, — произнёс он твёрдо. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Тишина между ними звенела. И, наконец, Юн Со медленно кивнул, будто удовлетворённый услышанным. Он откинулся на спинку дивана, скрестил руки и коротко рассмеялся. — Ладно, — сказал он наконец. — Я помогу тебе. Он поднял взгляд, серьёзный, внимательный. — Но мне нужно подумать, как всё провернуть. Он встал, прошёлся по комнате, словно обдумывая уже с десяток планов. — Я просмотрю весь собранный тобой компромат, подумаю над стратегией. Соберу людей, которым можно доверять. Тебя проведу в этом деле, как внедрённого в систему человека, который должен был на протяжении многих лет собирать информацию. Это не вопрос одного дня. И когда всё будет готово, я позвоню. Юн Со обернулся через плечо и, чуть хищно ухмыляясь, добавил: — Надеюсь, ты понимаешь, во что втягиваешь меня.

***

Ки Хун устало выдохнул, прикрыв глаза, и прислонился виском к лестничному проёму. Он больше не пытался прятаться от себя. Не пытался выстраивать нелепые оправдания. Он признал то чувство, что проросло в груди и больше не умещалось внутри. Сзади раздались лёгкие, почти неуловимые шаги. Ки Хун, даже не поднимая головы, знал, кто это. Ка Ён тихо опустилась рядом на ступеньку. Секунду посидела молча, будто пытаясь поймать его настроение. — Итак. — Ки Хун медленно повернул голову в её сторону и прищурился. — Зачем ты испортила кресло? Ка Ён издала тихий смешок, но тут же попыталась изобразить недоумение. — С чего это ты взял? Ки Хун хмыкнул. — Ин Хо сказал. У девушки опустились плечи. Она вздохнула и виновато прикусила губу, не зная, куда деть руки. — Пап? — она решила, что стоит сместить фокус на Ки Хуна. — М? — Тебе нравится Ин Хо? Сон замер. Он почувствовал, как кровь прилила к лицу, и отвёл взгляд в сторону сада, чтобы скрыть это. Он взрослый мужчина, многое переживший. Он умел отвечать на вопросы. Он умел держать лицо. Но сейчас не нашёл в себе ни одного слова. — Я не знаю, что тебе ответить. И это было единственным правдивым ответом, который он сейчас мог дать. — Значит, нравится, — уверенно заключила она и толкнула его плечом, хитро улыбаясь. Ки Хун дёрнулся, будто его поймали на чём-то запретном. — Ка Ён… — предупреждающе начал он. Но она только шире улыбнулась, глаза блеснули: — И ты ему тоже. Он выдохнул, закрыл лицо ладонью. Обсуждать с собственной дочерью свои чувства к мужчине? Да ещё и к мужчине, который был его врагом? Этого не было ни в одном сценарии его жизни. — Перестань, — пробурчал он, отмахнувшись. — Это глупо. Да ещё и в моём возрасте. Да ещё с человеком своего пола. И вообще, что люди подумают? — Пап. — Ка Ён перебила мягко, но уверенно. Она сжала его руку и посмотрела прямо в глаза, без тени сомнений. — Неважно, кто что подумает. Главное, чтобы ты был счастлив. Правда. Если чувства взаимны, разве нельзя просто позволить себе быть счастливым? Ки Хун замолчал. И впервые за долгое время ему стало по-настоящему нечего возразить. Он посмотрел на дочь и увидел в её глазах принятие. Вздохнул и, наклонившись, поцеловал Ка Ён в лоб и почувствовал, как остро его кольнуло удивление. Она выросла. Быстрее, чем он успел заметить. И жаль, что он это пропустил. Как только Ин Хо вернулся домой, дом ожил лёгкой домашней суетой. По просьбе отца Ка Ён собирала сумку со всем необходимым для Ха Ын. В это время Ки Хун пытался вместе с Ин Хо одеть Ха Ын. Девочка упрямо пыталась избежать этого. Начинала кричать, когда кто-то пытался собрать её. А когда кто-нибудь подходил, уползла со смехом. Мужчины переглянулись и вместо того, чтобы сразу поймать беглянку, позволили ей ещё немного похулиганить. Через пару минут Ин Хо всё таки перехватил её, несмотря на недовольные визги. Жаркий день идеально подходил для прогулки, и парк развлечений манил яркими афишами фестиваля. Ка Ён горела идеей, а Ки Хун устоять перед ней не смог. Когда они добрались, Ха Ын моментально решила, что сидеть в коляске не желает и что единственный человек на земле, который может нести её на руках — это Джун Хо. Ин Хо с Ки Хуном остались позади, и Ка Ён, прищурившись, подумала: «А вот и шанс». Думать долго не пришлось. Заметив фотокабинку, Ка Ён замедлила шаг и сделала вид, что только что увидела что-то невероятное. — О! Фотокабинка! — она вскинула руки, изобразив неподдельный восторг. — Папа, господин Хван, ну, пожалуйста! Оба мужчины одновременно нахмурились. — Ка Ён… — начал было Ки Хун. — Нужно сделать серию фото, — перебила она. — На память! Это же фестиваль, пап! Пожалуйста! Давайте просто одно фото! Все вместе не влезем, а я хочу, чтобы у вас было… — она замялась, делая вид, что подбирает слова. — Совместное фото. На память. Вдвоём. — Вдвоём?! Зачем?! Ка Ён демонстративно закатила глаза, словно он задаёт самый глупый вопрос на свете. — На память, говорю же. Рядом тихо и очень выразительно вздохнул Джун Хо. — Каждый сделает со всеми совместное фото по очереди. Сначала вы вдвоём, а потом, например, я с Оппа Джун Хо. Вот и честно! Ин Хо чуть приподнял бровь и усмехнулся уголком губ. — Не упрямьтесь, господин Сон. В этом нет ничего криминального. И, не дожидаясь ответа, Хван спокойно направился к фотокабинке. Шёл он медленно, но уверенно, будто давая понять, что выхода у Ки Хуна больше нет. Мужчина повернулся к дочери с укоризненным взглядом, но она и глазом не моргнула. Поняв, что отступать поздно, Сон с тяжёлым вздохом направился вслед за Ин Хо. К тесной кабине, где смущение было неизбежным. Скамейка оказалась узкой, и вдвоём поместиться на ней было невозможно. Поэтому Ки Хун, более высокий и гораздо менее широкоплечий, остановился сбоку от Ин Хо, чуть наклонившись. Ин Хо лениво наблюдал за попытками Ки Хуна не удариться головой о потолок. — Интересно, что нашло на вашу дочь, господин Сон? Голос прозвучал буднично, но в тесноте кабинки он казался слишком глубоким. Ки Хун даже не вздрогнул. Лишь опёрся ладонью о стену кабинки, чтобы было удобнее стоять, и посмотрел сверху вниз, прямо в глаза Хвану. — Понятия не имею, — спокойно ответил он. Через некоторое время Ин Хо покачал головой и поднялся, оказываясь лицом к лицу к Ки Хуну. Расстояние сократилось до пары сантиметров. Воздух в кабинке внезапно стал слишком спёртым. Ки Хун невольно вжался спиной в стенку, глядя на Ин Хо во все глаза. Неловкость была почти осязаемой — та самая, когда не знаешь, стоит ли извиниться, отшутиться или просто провалиться сквозь землю. Ин Хо замер. Он посмотрел на Ки Хуна: взъерошенного, нелепо прижатого к пластиковой панели, — и вместо того, чтобы продолжить нависать, вдруг коротко усмехнулся и вышел прочь. Сон вздрогнул от щелчка. Фотоавтомат выдал готовую серию кадров в маленьком лотке. Он наклонился, взял снимки и сунул их в карман, после чего последовал наружу. Ин Хо стоял чуть в стороне от кабинки. Ка Ён и Джун Хо с Ха Ын нигде не было видно. Хван обернулся. — Кажется, кое-кто передумал делать совместные фотографии. Идёмте, найдём их. По дороге Ки Хун остановился у ларька, чтобы купить холодный лимонад, и поспешил нагнать Ин Хо, который собирался набрать Джун Хо. Но Хван неожиданно застыл. — Всё в порядке? — поинтересовался Сон. Ин Хо не сразу ответил. Он стоял неподвижно, с лёгким прищуром глядя куда-то вперёд, будто его внимание зацепилось за что-то важное. Ки Хун сделал шаг ближе, готовый повторить вопрос, но Ин Хо тихо выдохнул и едва заметно кивнул в сторону аттракционов. — Смотрите, — тихо прошептал он. Ки Хун проследил за его взглядом. На фоне разноцветных гирлянд под громкую музыку фестиваля, стоял Гён Сок. На его лице сияла улыбка. Рядом, бегала его дочь, звонко смеясь и пытаясь поймать мыльный пузырь. Чуть сбоку стояла женщина с девочкой постарше. Ин Хо шепнул: — Кан Но Ыль. Ки Хун понял: та самая, чья жизнь когда-то висела на волоске по вине и по решению Ин Хо. Решению, которое Ки Хун заставил его пересмотреть. У Ки Хуна дрогнули губы, будто он хотел улыбнуться этой сцене, но что-то удержало. Он осторожно коснулся плеча Ин Хо. — Что ты чувствуешь? — тихо спросил он. — От того, что оставил её в живых? От того, что тогда послушал меня и дал ей шанс? Ин Хо всё ещё смотрел на Но Ыль, на её дочь, на Гён Сока, который что-то сказал На Ён, а та радостно захохотала. Он медленно повернул голову к Ки Хуну. — Чувствую, — начал он, подбирая слова, — что сделал правильный выбор не потому, что так требовала должность. Не потому, что должен был. Не потому, что об этом меня попросили вы. А потому, что… сам этого хотел. Он коротко выдохнул, будто сбрасывая остатки тяжести прошлых месяцев. — Хотел дать шанс кому-то, кто был загнан в угол не меньше меня. — Его взгляд вновь скользнул к Но Ыль. — И теперь вижу, что это было не слабостью. Он чуть усмехнулся, но без сарказма. — Если бы я тогда настоял на своём, — продолжил он, — этой сцены бы не было. Ки Хун слушал, затаив дыхание. В этих словах было больше честности, чем он когда-либо слышал от Ин Хо. — Так что, — тихо сказал он. — Спасибо, что тогда остановили меня, господин Сон. — Я... В этот момент вернулись Ка Ён с Джун Хо, словно специально выжидали момент, чтобы подкрасться незаметно. — Мы тоже сделали фото! — радостно заявила Ка Ён и моментально сунула отцу снимок. — Хорошо получилось, — искренне сказал Ки Хун. Но дочь уже прицеливалась к следующей цели. — А вы? — она перевела взгляд с отца на Ин Хо, — покажете, что вышло у вас? Ки Хун достал карточки и протянул дочери. Та недовольно поморщилась, увидев результат. Мужчины даже не пытались позировать, всем своим видом на фото показывая, что им это было неинтересно.

***

По телевизору шла какая-то дорама, в сюжет которой Ин Хо особо не вникал. Звук для него был больше фоном. Мужчина сидел на диване и проверял отчёты на планшете, иногда машинально проводя пальцем по экрану, когда задерживался на какой-то строке дольше обычного. Уловив боковым зрением движение со стороны, где сидел Ки Хун, Ин Хо оторвал взгляд от гаджета. Сон, до этого сидевший в кресле, неожиданно поднялся. Осторожно, чтобы не привлечь внимания и не мешать просмотру, он тихо направился к веранде. Хван проводил его задумчивым взглядом. И всё таки решившись, выдохнул, отложил планшет в сторону, тихо встал и бесшумно ускользнул вслед за мужчиной. Ка Ён на секунду оторвала взгляд от экрана телевизора и проводила мужчину глазами. Как бы ей ни было любопытно, идти следом она не собиралась. Всё, что могло произойти там — не её дело. Стеклянная дверь на веранду была приоткрыта. Ки Хун стоял у перил, облокотившись на них руками, словно пытаясь собраться с мыслями. Он не услышал Ин Хо, или услышал, но не повернулся. Несколько секунд Ин Хо просто наблюдал за ним, а потом подошёл и остановился рядом, прислонившись поясницей к перилам. — Всё в порядке? Ки Хун неопределённо мотнул головой. Выдохнул и всё-таки посмотрел на Ин Хо. — Всё слишком запутанно, — произнёс он тихо. — Иногда мне кажется, что я уже сам себя не понимаю. Ин Хо понял, о чём он. Слова требовали быть, наконец, сказанными, и Хван нервно выдохнул, собираясь с мыслями. Один раз он сегодня уже рискнул. Так может стоит и сейчас? Мужчина внимательно посмотрел на Сона, словно пытаясь прочитать каждую эмоцию на его лице, убедиться, что не сделает лишнего шага, что не причинит боли. — Ки Хун, — голос его был тихим и немного хриплым. — Я не хочу давить на тебя. Не хочу заставлять чувствовать что-то или делать шаг, к которому ты не готов. Если я хотя бы на секунду причиню тебе дискомфорт, ты скажи, и я отступлю. Он резко провел рукой по затылку и развернулся к мужчине. — Ты важен мне. Настолько, что я сам не заметил, когда это вышло из-под контроля. Я пытался, правда, пытался запретить себе. Говорил, что это неправильно, что нельзя. Что у тебя и так хватает боли, что ты едва начал приходить в себя. Он снова поднял глаза. В них было что-то открытое, уязвимое и от этого у Ки Хуна перехватило дыхание. — Но чем больше было сопротивление, тем сильнее меня тянуло обратно, — признался Ин Хо. — И я ненавидел себя за это. Потому что боялся разрушить то, что у нас есть. Боялся, что если ты узнаешь, то оттолкнёшь. Тишина снова легла между ними, но теперь она дрожала от близости, от напряжения, от слов, которые уже невозможно было забрать обратно. Ки Хун почувствовал, как сердце забилось слишком быстро, слишком громко. В горле пересохло, и он сделал маленький шаг вперёд, даже не осознавая этого. — Я… — выдохнул Ки Хун, пытаясь собрать собственные мысли. — То, что я чувствую, меня всё ещё пугает. Я не знаю, что будет дальше. Я боюсь ошибиться. Боюсь, что если позволю себе… — он замолчал, не находя нужных слов. Но в следующую секунду, глядя в глаза Ин Хо, он понял, что бежать уже действительно бессмысленно. — Но я больше не хочу делать вид, будто между нами ничего не происходит. Он не дотронулся, но и не отступил. Ин Хо всмотрелся в него, будто в последний раз убеждаясь: не жалеет ли Ки Хун о своих словах? А затем сделал ещё один, совсем маленький шаг, ровно настолько, чтобы расстояние исчезло окончательно. Несколько долгих секунд они просто стояли так. Ин Хо поднял руку, пальцы его дрожали едва заметно, и он кончиками коснулся щеки Ки Хуна. Так мягко, будто боялся, что тот рассыплется от слишком резкого прикосновения. Потом ладонь уверенно легла на шею и медленно притянула его ближе, будто спрашивая разрешения, хотя взгляд Ки Хуна уже давно дал ответ. Они остановились, когда между ними не осталось и миллиметра, только тепло кожи и тяжёлый, сбивчивый вдох. Глаза Ки Хуна задержались на губах Ин Хо, потом снова встретились с его взглядом… и что-то внутри просто сорвалось с цепи. Сон первым убрал эту последнюю преграду, едва склоняя голову вперёд. Его губы мягко коснулись губ Ин Хо. Тот ответил сразу: нежно, сдержанно, будто опасаясь, что Ки Хун испугается и отступит. Первые мгновения были такими деликатными, что казались почти хрупкими, но секунды текли, дыхание учащалось, и нежность быстро переполнилась чем-то более тёмным. Свободная рука Ин Хо скользнула к талии Ки Хуна и замерла на ней: крепко, уверенно, полностью лишая его возможности отстраниться, даже если бы он захотел. Ки Хун тихо втянул воздух и ухватился за руку Ин Хо на своей талии, будто нуждался в опоре. Его вторая рука сама нашла путь в волосы Ин Хо: пальцы вцепились в них на затылке, сжали, чуть потянули назад, заставляя его голову наклониться. От этого движения у Ин Хо вырвался выдох прямо в поцелуй. И вместе с этим поцелуй стал другим. Глубже. Гораздо более требовательным. Ин Хо перехватил инициативу, прижимаясь сильнее, чувствуя, как Ки Хун отвечает ему без единого слова сомнения. Он шагнул вперёд, толкнув его корпусом, заставляя Сона отступить на полшага: спиной он наткнулся на ближайшую поверхность — то ли стену, то ли край колонны, но в этот момент ни один из них уже не задумывался, что это было. Ладонь на талии Ки Хуна скользнула чуть ниже, забираясь под футболку, и пальцы сжали горячую кожу. Но этого ему показалось мало, и он скользнул к пояснице, притягивая Сона ближе. Хотя ближе уже было некуда. Ки Хун резко выдохнул, прикусив его нижнюю губу: не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы в теле Ин Хо что-то болезненно-сладко дёрнулось. Пальцы Ки Хуна, сжимающие волосы на затылке, помимо его воли сомкнулись ещё сильнее. Он потянул Ин Хо к себе, заставляя того чуть запрокинуть голову и открыться глубже. Он чуть раздвинул ему губы языком, словно отбирая у Ин Хо право на ответ, но тот не уступил: ответил так же жёстко, так же настойчиво, будто именно этого и ждал. Их ритм быстро стал общим. Резким, горячим, нарастающим. Они цеплялись друг за друга, как будто боялись снова оказаться по разные стороны той стены, за которой прятались столько времени. Но нужно было остановиться. Это понимание ворвалось в сознание Ки Хуна резко. Он чувствовал, как всё внутри тянет дальше, сильнее, глубже, туда, где не осталось бы ни мыслей, ни сомнений. Но он также ясно понимал: к этому «дальше» сегодня он ещё не готов. Его трясло не только от желания, но и от страха потерять контроль, себя, границы. Сон осторожно, но настойчиво положил ладони на плечи Ин Хо. — Подожди, — выдохнул Ки Хун, сбившись, слова давались с усилием. — Нам нужно... остановиться. Ин Хо замер. — Остановиться, — повторил он хрипло. — Как скажешь, Ки Хун. Затем резко отстранился. Развернулся, провёл рукой по волосам, пытаясь вернуть себе контроль, и шагнул к дверям. Ки Хун остался на веранде один. Прохладный ночной воздух ничуть не помог: лицо и шея всё ещё горели так, будто на них оставили огненные метки. Он пытался глубоко вдохнуть, затем ещё раз, но дыхание только сбивалось сильнее. Он никак не мог вернуть контроль, будто Ин Хо унёс его с собой, оставив Ки Хуна разорванным между страхом и облегчением. Мужчина провёл ладонью по шее и быстро, почти нервно огляделся по сторонам. Дом за стеклянной стеной был погружён в полумрак, сад перед верандой был тихий, безмолвный. Только он, холодный воздух и остатки чужого тепла на теле. Мужчина выдохнул сквозь зубы, нащупал пачку сигарет на столике, дрожащими пальцами вытащил одну. Зажигалка вспыхнула с первого раза, и яркое пламя на миг выхватило из темноты его встревоженное покрасневшее лицо. Он жадно втянул дым. Глубоко. Грубее, чем стоило бы. Тепло сигареты заполнило лёгкие, смешавшись с остатками дыхания Ин Хо на его коже. Первые секунды казалось, что помогает, что нервная дрожь отступает, что мысли, наконец, собираются в одну кучу. Он выдохнул облако дыма в сторону сада, медленно, почти облегчённо. На душе стало легче. Реально легче. От того, что слова, наконец, были сказаны вслух. От того, что всё это больше не пряталось в тишине и взглядах. Ин Хо вошёл в кабинет и захлопнул дверь сильнее, чем собирался. В тишине комнаты этот звук прозвучал как выстрел. Хван прошёл к углу, где стоял небольшой барный шкаф, открыл его почти автоматически. Налил себе виски и выпил залпом, даже не моргнув. Горячая жидкость обожгла горло, но не дала того охлаждающего удара, на который он рассчитывал. Он налил второй стакан. Выпил так же быстро. Пустота от этого не наступила. Наоборот, казалось, что только стало ярче всё то, что он так хотел заглушить. — Чёрт, — выдохнул он, проводя ладонью по лицу. Он хотел всего лишь поговорить. Дать Ки Хуну пространство. Сказать то, что мучило его месяцами. Он шёл туда с готовностью к тому, что Ки Хун отвернётся, отступит, испугается. Но… Ин Хо не ожидал, что всё закончится так и что он потеряет самообладание так стремительно. Поставил пустой стакан на край стола и наклонился, опираясь обеими ладонями о поверхность. Наклонив голову, шумно выдохнул, пытаясь выровнять дыхание. Этот вечер вышел совсем не таким, каким он его планировал. Но Ин Хо нисколько об этом не жалел.