В твоих глазах я видел солнце

      Политический обозреватель — это тот, кто способен сформулировать интересы власть имущих. Генри Киссинджер       В наши дни обеление совершается преимущественно с помощью чернил. Джордж Прентис       Две основные задачи журналиста: «О чём говорить» и «Почём говорить». Шер       Аналитики Гидры решили, что надо брать дело в руки, и сначала Лорин пригласила Дугласа Карпентера, Гленна Гринвальда и Дэвида Леттермана на обед.       Дорогой, очень дорогой ресторан The Meadow Gate на Уолл-Стрит, только для своих, с отдельными кабинетами, стал отличным выбором.       — Добрый день, господа, — улыбнулась им Лорин. — Спасибо, что вы нашли время и согласились на встречу.       — Миз Хортон, — степенно кивнул ей Гринвальд, — когда зовут такие люди, отказываться как-то не принято. Могу ошибаться, но вы пригласили нас не просто для дружеского обеда?       — Совершенно верно, мистер Гринвальд, — кивнула она. — Начну с того, что мистер Стивен Грант Роджерс, более известный как Капитан Америка, был найден.       Все трое журналистов распахнули глаза.       — Но почему… — Леттерман пошевелил пальцами.       — Почему об этом молчат? — Лорин улыбнулась. — Потому что мистер Роджерс сказал так: «Пока не настанет глобальная опасность для всего человечества, Капитан Америка будет в запасе». Сейчас он живёт обычной, подчеркну, обычной жизнью обычного гражданина США. Попрошу понять и не пытаться найти его. Он тщательно оберегает свою приватность.       — Разумеется! — кивнули все трое — когда об этом настоятельно просит представитель министерства обороны, остаётся только выполнить распоряжение.       — Но это же ещё не всё? — спросил её Карпентер.       — Разумеется. — Лорин вытащила из сумочки глушилку в виде пирамидки, и нажала на верхушку. — Вопрос очень и очень серьёзный. И трудный.       Журналисты напряглись — они буквально чуяли: то, что им предложат, может стать как вершиной карьеры, так и её концом.       — Не тяните вы…       — Ну, раз не тянуть… Мистер Роджерс, во-первых, является частью ЛГБТ-сообщества. Да, — кивнула она, видя их удивлённые лица. — И первая задача — аккуратно развернуть общественное мнение в сторону хотя бы нейтрального отношения.       — Будет… сложно, — почесал подбородок Карпентер. — Но интересно.       — А что во-вторых? — задал вопрос Леттерман. — Должно ж быть что-то во-вторых.       Вместо ответа она разложила веером несколько фотографий. Лицо и многие детали были заретушированы, но основное — и ковры с символикой Гидры, и украшения — были видны хорошо.       — Это во-вторых. И вот это проблема. Ибо мистер Роджерс активно интересуется Гидрой.       — Проблема? — нервно хохотнул Гринвальд. — Вы большая оптимистка, миз Хортон… Это не проблема, это масса проблем. По-видимому, требуется отбелить репутацию Гидры?       — Ну не совсем. Отбелить репутацию Гидры невозможно, — покачал головой Карпентер. — Но такая задача и не стоит? Нам надо реабилитировать некоторые идеи Гидры, так?       — Верно. — Она кивнула. — Именно что некоторые идеи. Мистер Роджерс планирует — пока планирует! — идти в политику. И ему интересны некоторые идеи Гидры. Разумеется, не все — уж очень много там…       — Расизма, — буркнул Леттерман. — Но я вас понял. Тут действительно предстоит много работы. Но мне уже интересно попробовать. Это действительно вызов.       — Поддерживаем, — кивнули Дуглас и Гленн.       — Сложный вызов — это то, что нужно, чтобы не потерять хватку, — добавил Гленн. — К тому же это и очень неожиданно. Но зачем Министерству это понадобилось?       — Потому что господин министр думает на перспективу. И если мистер Роджерс действительно захочет строить политическую карьеру, то у него должна быть платформа, основанная не на расистских идеях.       В Гидре были в шоке, когда Кэтрин передала им информацию о том, что хочет Роджерс. Пирс вообще от радости ходил и работал навеселе, но, слава богу, это продолжилось недолго.        Журналисты переглянулись.       — Мы берёмся, но это работа не одного дня, даже не одного года, — высказался за всех Леттерман.       — Разумеется, — кивнула она. — Господин Пирс это понимает. Время есть, не завтра же мистер Роджерс баллотируется в мэры Нью-Йорка. Пока он живёт для себя.       После отличного обеда журналисты ушли, а миз Хортон отправилась на доклад к Пирсу.       — Как прошла встреча?       — Удивительно продуктивно. Они, конечно, потрясены, но задачей заинтересовались, вызов сложный, но они его приняли. — Хортон покачала головой. — Я думала, они откажутся.       — И даже не спросили про оплату? — поднял бровь Пирс.       — Вопрос об оплате я не поднимала.       — Что с подготовкой к интервью?       — Всё готово, сэр. Смею заметить, что к этому интервью приковано много внимания. Вопросы про отмену закона «Не спрашивай, не говори» поднимаются в обществе всё чаще, а движение ЛГБТ набирает и силу, и влияние, и популярность. Да и опрос общественного мнения показывает, что даже те, кто к ЛГБТ никакого отношения не имеют, согласны, что это один из видов дискриминации. А вы знаете, как в США к ней относятся.       Пирс хмыкнул: что общественность относится к ЛГБТ более нейтрально, чем собственно старые консерваторы из Конгресса и Белого дома, он знал, но донести это до правительства… Легче стену сдвинуть.       Гидра таких людей не приветствовала, но и не притесняла. Неважно, с кем ты, главное, на работе не выпячивай. Это ЩИТ как сугубо государственная структура вышвыривал таких людей с волчьим билетом.       Пирс уже неоднократно ругался и с Конгрессом, и Сенатом, и с администрацией президента по этому поводу, объяснял, что министерство обороны тратит миллионы — сотни миллионов! — на подготовку новых людей взамен уволенных.       Настало время для действительно тяжёлой артиллерии — в бой вступит его интервью. А уж что и, главное, как подать, он знает. Роджерс гей — результат наблюдений, где они с Рамлоу провели вечер и откуда поехали на службу, ему на стол положили. Хорошо, что информация шла от наблюдателей от Гидры, а не министерства обороны.       — Мне надоело тратить деньги на подготовку замены уволенным, — буркнул он, — особенно в войсках специального назначения и на флоте. Да и Роджерс….       — А вы не опасаетесь, что президент может инициировать создание сенатской комиссии и расследование?       — Нет, — хмыкнул Пирс. — Ему это не с руки — выборы скоро, и он не захочет терять голоса. А если он поддержит мою инициативу, то голоса ЛГБТ будут ему в плюс.       - Тогда напомню: интервью у вас завтра в вечерний прайм-тайм, начало в восемь часов по восточному времени. Прямой эфир. Леттерман уже готовится вцепиться в вас.       — Знаю. Он вообще зубастый, — ответил Пирс. — Что с Роджерсом?       — Работает, учится готовить. К стилисту ходит. В салон красоты. Живёт. Пригласил соседку на свидание, но на этом пока всё. Ну и с Рамлоу провёл ночь.       — Ну и пусть, — пожал Александр плечами, — ему надо репутацию нарабатывать. Чтобы в политику не с пустыми руками. — Он вздохнул. — Ему бы пару лет тихой жизни, но что-то мне подсказывает, что эта тишина ненадолго.

***

      Утром Александр Пирс занялся делами — времени до вечера было много, а дела сами себя не сделают.       Он до поры выкинул интервью из головы — сколько их было и сколько ещё будет? Сейчас у него на повестке дня армия и флот.       Он работал, пока его помощник, Мэделин МакКан не подняла его из кресла:       — Сэр, вам пора ехать на студию. Машина ждёт. Опаздывать к Дэвиду Леттерману не следует.       Пирс застонал, но МакКанн была неумолима и буквально впихнула его в автомобиль и села рядом.       — Леттерман очень не любит республиканцев. Он независимый, но симпатизирует демократам. Так что в вас он вцепится как бульдог. Список вопросов он предоставил, но сами знаете, он может легко изменить сценарий.       Александр хмыкнул.       — Ничего страшного. И не с такими общался, и, как видишь, меня ещё не сожрали. Мэделин покачала головой, но с мистером Пирсом она работала уже лет двадцать, так что промолчала.       Когда они приехали к зданию CBS, Пирс выдохнул — не первое его интервью и не последнее. Сколько уже таких леттерманов он видел за свою карьеру? Много. И сколько раз его пытались сожрать? Уже и не счесть. И этого переживёт.       В офисе «Позднее шоу с Дэвидом Леттерманом» его взяли в оборот закулисные работники шоу — грим, причёска, другой костюм — все эти мелочи требовали внимания и времени, благо по давней привычке он приехал раньше.

***

      Сидя напротив Леттермана, Пирс отбросил все посторонние мысли.       — Добро пожаловать на «Позднее шоу с Дэвидом Леттерманом», мистер Пирс. И мой первый вопрос — ваше заявление, что увольнять из армии и флота людей, которые откровенно заявляют о своей принадлежности к ЛГБТ+ — это дискриминация, идёт вразрез с официальной политикой правительства. Что вы на это скажете?       Пирс откинулся на спинку дивана. — Да, я так считаю. Причина — мы вынуждены тратить огромные деньги на подготовку новых людей взамен уволенных. Флот. Учить приходится дольше. Войска специального назначения — не легче. Там нужен особый боевой опыт, а где его взять? Я считаю так: плевать, с кем ты в постели — это твоё личное дело. А в армии и на флоте важны твои навыки.       — Хорошо. Второй вопрос. — Дэвид переложил бумаги. — Что насчёт законодательства?       — Привести законы, угнетающие ЛГБТ, в соответствие с обычным — разрешить браки, удочерение-усыновление, допуск в больницы и так далее. Дискриминировать людей только потому, что они предпочитают свой пол, в наше время — верх идиотизма.       Леттерман явно удивился.       — Следующий вопрос: ходят слухи, что был найден Капитан Америка. — Леттерман уставился на Пирса. — Что вы на это скажете?       — Чушь и бред, — фыркнул тот. — Найди мы Капитана, он сейчас сидел бы у вас на шоу. И уж тем более мы бы не стали этот факт скрывать. Так что ложь с первого слова.       Интервью продолжилось, Леттерман пытался его утопить, а Пирс отбивался от его нападок. Но с шоу Пирс буквально выполз — хватка у ведущего была стальной.       Мэделин МакКанн была довольна.       — Шоу прошло отлично. Рейтинги тоже высокие.       — Я хочу есть и спать, — пробурчал Пирс, — и в душ. Завтра у меня выходной.       — Спокойной ночи, мистер Пирс