В твоих глазах я видел солнце

В настоящей журналистике есть и четко разделены: 1) факт, 2) комментарий, 3) мнение. Когда всё это «в одном флаконе» — это не журналистика, а пропаганда. Александр Сергеевич Запесоцкий (1954) Ты уверен, что всё это правда? — Я уверен, что всё это журналистика. — И что это значит? — Это значит, что в данный момент это правда. Терри Пратчетт. «Правда» В наши дни обеление совершается преимуществен­но с помощью чернил. Джордж Прентис Дуглас после долгого разговора с политологами напрягся — и было отчего: эта передача, точнее цикл передач, могли или вознести его на вершину карьеры… или уничтожить. Но ему позвонил редактор, Даниэль Альварес, и очень нецензурно объяснил, что такой шанс даётся только один раз. — Да, это риски, Дэн, и большие! Я рискую карьерой! Меня могут выкинуть с телевидения с волчьим билетом, и я не найду работу даже на фермерском радио где-то в Айове! — Не только ты рискуешь, но оно того стоит. Пойми, такой шанс выпадает очень редко! Так что отставить слёзы — и за работу. Я поручился перед руководством канала, что всё пройдёт отлично. Да и Маргрьет Гримсдоуттир тут, так что интерес уже есть. Дуглас набрал воздуха для ответа… и выдохнул. — Что там с руководством? Не выкинут ли меня на улицу? — Вот об этом можешь не волноваться, им позвонили с самого верха, так что тут ты прикрыт. — О? И кто позвонил? — Министр обороны. Я не знаю, о чём говорили, но потом Джим Уолтон позвонил в Конгресс, в администрацию президента… Долго матерился, но дал добро на цикл передач. — Ладно, рискнём.

***

В день эфира первого шоу цикла Дуглас нервничал, тогда как все трое приглашённых политологов, сидя на диване, весело разговаривали и словно вообще не переживали. — Мистер Карпентер, — с сильным акцентом окликнула его Маргрьет Гримсдоуттир, — сядьте вы и перестаньте нервничать. Всё уже решено. Мы тут, до начала осталось пятнадцать минут. Вы только накручиваете себя и ни к чему хорошему это не приведёт. — Госпожа Гримсдоуттир права, — начал Лайз ван Грахам, а Байрон Дарвелл добавил: — Вы себя доведёте сейчас до того, что просто не сможете вести передачу. Сядьте, выпейте кофе, выдохните и отпустите. Дуглас растрепал волосы и рухнул в жалобно пискнувшее кресло: — Я действительно нервничаю. А это и правда не очень хорошо для ведущего шоу в прямом эфире. Он подозвал ассистента и попросил кофе. После чашки кофе и посещения уборной ему слегка полегчало. Не до конца — до конца его отпустит после того, как он увидит рейтинги и прочтёт отчёты критиков. Ну и с комментариями ознакомится. Дуглас расслабленно растёкся в кресле и растёр лицо. — Поздно давать задний ход. Остаётся идти вперёд. — Правильный подход, — спокойно кивнула Маргрьет. — Тема передачи интересная, вопросы серьёзные, интерес к этой теме сейчас растёт. Вошедшая ассистентка Дугласа, Маргарита Санчес, позвала шефа: — Сэр, вам пора. Эфир начнётся через пару минут. Миз Гримсдоуттир, мистер Дарвелл, мистер ван Грахам, вас пригласят чуть позже. — Иду. Дуглас встал, отряхнул пиджак и брюки, поправил галстук и воротник, улыбнулся и пошёл за ассистенткой. Он оставил всё волнение в коридоре. И в прямой эфир вышел уверенный ведущий Дуглас Карпентер. — Добрый вечер, Америка! С вами Дуглас Карпентер и очередной выпуск «За пределами власти»! — расплылся он в дежурной улыбке, отрепетированной до автоматизма. — Сегодня тема нашей передачи будет серьёзной. И в какой-то степени даже нетривиальной. — На экране появился магазин в Остине, штат Техас. На витрине магазина висел ковёр. — Сегодня мы поговорим… Да. Об этой организации. О Гидре. — Зрители в зале зашумели, обсуждая нетривиальную тему. — О Гидре, о её планах на мирный приход к власти. — Зал взорвался возмущёнными криками. — Да, дамы и господа. Именно про Гидру. И да, именно что про мирный путь. На экране высветились те тезисы Гидры, что нашёл Дуглас. — Как вы можете видеть, изначально планы у этой организации были вполне мирные. Для начала я хочу пригласить наших сегодняшних гостей. Итак, знакомьтесь: одна из самых уважаемых политологов в мире — госпожа Маргрьет Гримсдоуттир! Зал зааплодировал статной, совершенно седой даме, одетой в дорогой брючный костюм и туфли-лодочки. Маргрьет помахала зрителям рукой и села в удобное гостевое кресло. — А так же ещё двое тоже очень уважаемых политологов — Лайз ван Грахам и Байрон Дарвелл. В зал бодро вошли два сухеньких, бодреньких, совсем седых старичка. Ван Грахам был в тёмно-синем костюме с белым джемпером, а Дарвелл был в классическом чёрном с белой рубашкой и с галстуком-боло. Помахав руками зрителям, они сели на диван для гостей. — Всем добрый вечер, — с акцентом улыбнулась Маргрьет Гримсдоуттир, — рада быть тут. Тема передачи очень уж… — она пошевелила пальцами, — неоднозначная. И да, судя по этим тезисам, в своё время руководство Гидры действительно хотело прийти к власти мирно. — Интересный тезис, — заговорил ван Грахам. — «Власть надо брать мирным путём, ибо насилие приводит к ещё большему насилию». Давайте поговорим об этом. Итак, приход к власти через революцию, например, Великая французская революция или Февральская буржуазно-демократическая революция тысяча девятьсот семнадцатого года в Российской Империи. Обе эти революции привели к гибели большого количества людей, к разрухе в стране и к голоду. — Приход же к власти мирным путём, — заговорил Дарвелл, — зачастую не несёт за собой массовых разрушений. Разумеется, это также зависит от того, какое правительство пришло к власти и на кого оно опирается. — Но, увы, — заговорила Маргрьет Гримсдоуттир, — мы все знаем пример того, что даже пришедшее к власти вроде как «мирным путём», — эти слова она явно выделила кавычками, — правительство может негласно… или гласно санкционировать резню тех, кто этой власти неугоден. Пример — события в Германии накануне Второй мировой войны, или события в России после прихода к власти большевиков. — А что касаемо тезиса «Расизм обоснован. Но скрытый, а не явный»? — перевёл тему Дуглас. — Что вы можете сказать? — Скрытый расизм — это расовая дискриминация, которая скрыта или едва заметна, а не очевидна или публична, — поморщилась Маргрьет Гримсдоуттир. — Я лично глубоко осуждаю любые виды расизма или дискриминации. Действия, направленные на подрыв, искажение, ограничение и лишение расовых меньшинств доступа к общественным привилегиям и благам характеризуют правительство не с лучшей стороны. — С другой стороны, — заговорил Байрон Дарвелл, — если такой расизм скрыт и не выставляется напоказ, то граждане могут его и не замечать. Точнее, они замечают, но он подаётся как забота о гражданах под видом того, что интеграция в общество граждан с иным цветом кожи или с иной религией не принесёт ничего хорошего. Дуглас понял, что от этих тем надо уходить. — А как насчёт «Карать и награждать надо по заслугам» и «Суд должен быть справедливым для всех, независимо от статуса, количества денег и заслуг»? Все трое переглянулись. — Очень трудная тема. Увы, очень часто всё зависит от толщины кошелька и связей. Если денег хватает, а связи есть на самом верху, или у тебя дорогой адвокат, то или ты отделаешься штрафом, или наказание будет минимальным, — горько улыбнулся Лайз ван Грахам. — И в этом у Гидры действительно был правильный подход. — Как и в отношении того, что «Медицина и образование должны быть доступны всем», — подхватила Маргрьет Гримсдоуттир.

***

После того как погасли софиты, а зрители ушли, Дуглас содрал галстук, швырнул пиджак куда-то в сторону и просто растёкся по полу: — Меня не трогать. Я сдох. Чёрт… Я вымотан так, словно пробежал весь нью-йоркский марафон в полной боевой выкладке и с тактическим рюкзаком за спиной! Политологи устало отозвались: — Сложная, неоднозначная, но очень интересная тема, — вздохнула Маргрьет Гримсдоуттир. Вошедшая ассистентка Дугласа, Маргарита Санчес, была удивлена: — Сэр… предварительные оценки показали рост интереса к поднятой сегодня теме. Да и в целом прогнозы пока благоприятные. — Поверю завтра. Или послезавтра. — Дугласу было плевать. — А сейчас я хочу жрать, душ и туалет! Можно всё сразу, но сначала жрать.