Служебная тайна

      Горизонт медленно сменяет краски, когда солнце то скрывается за облаками, то опускается ниже. Жёлтые листья проносятся мимо окна, прогнозируя наступившую осень, которая просыпаеться лишь в середине периода. С улицы звучит далёкий разговор жителей, а совсем рядом — пение птиц. Но в комнате, увы, не почувствовать прохладу ветерка, лишь нагретое пространство. Юный механик перестарался с пополнением энергии.       Наконец-то от подоконника отлипает принцесса Найтонии, в который раз вздохнув. Постукивает, всё же отойдя от тёплых лучей дня. Только солнце приглаживает её выбившиеся пряди, когда направляется к выходу.       Коридоры пустуют. Они тихие, будто слушают гул базы. Можно было уловить и другие звуки, но сейчас они не кажутся такими важными.       Девушка ходит кругами. Исследует проходы и мигающие лампочки. Переставляет оружие, подслушивает уставших сокомандников, смотрится в зеркало и сбегает, будто её увидит главный модник Фортрекса. Делать нечего. Теперь нет.       Почти с самого утра были задачи: от разборки бумаг и до всё тех же бумаг, словно не кончаются. Сейчас же причина работы исчезла — затерялась в стенах Академии. Хотя бы начал выходить за пределы комнаты — уже радует. Правда ни к королю, ни на собственное празднование не приходит — чудо, что вообще взялся за что-то.       Мурингтон словно потерял чувство принадлежности.       Утром и днём, вечером и даже ночью — сплошные бумаги. Только они. После победы оказалось множество нерешённых документов, и для него, кажется, это стало неким спасением. Если не меч, значит ручка. Правда есть и минус: он занялся всем чем можно и не нужно. Даже в моменты, когда его вытягивают на какие-то советы или просто прогуляться — при любом раскладе находит себе занятие.       Это бесит. А Хальберт — особенно.       От чего не может найти покой в безжизненных путях, ведь что-то сломалось. Нечто, что трещит статикой, заполняя пространство электричеством. Так ещё и перегружает себя, беря всё больше и больше работы.       Так и продолжает шагать, погружаясь в этот омут подсознания. Что всё расплывается, что всё кажется нереальным. Ведь вроде позади месяц, а никакие её действия не облегчают ему положение. Ни то, что предлагает поговорить, ни то, что конфискует бумажки и прячет. Ничего не помогает довести его до состояния сонливости — попросту выбить опору, чтобы вывести на эмоции, желательно самые сокровенные. Для большей мягкости, конечно.       С нижних этажей звучит щелчок, а после протяжный гладкий скрип. И, рванув с места, уносится в темень под писк камеры.

———

      В гараже пропахло машинным маслом и сожжёными проводами. Транспорт останавливается, а после дверь открывается. Не успев осмотреть сумку, которая свисает с плеча, Клэй кивает в сторону машушего Робина. Тот, перепачканый в саже, возвращается к устройсту. Только надумав идти в комнату — замирает, заметив особу в проёме.       Оперевшись на косяк, Мэйси возвращает свою улыбку. С развивающимися волосами подбегает к капитану — он и не замечает её рук. Как едва касается пальцев, и только потянув за документы — он одёргивается. Она складывает руки за спину, перекатываясь с носков на пятки. Он же безнадёжно осматривает, кто перед ним, хотя уголки губ едва вздрагивают.       — Как Академия? — на фоне шума её голос кажется слегка сонным.       Или это его мозг уже плавится.       — Ещё хуже, — мотает головой. — Пришлось разнимать студентов, а Бриклэнд дал ещё несколько задач. И стоит проверить проекты, дабы разработать новые.       Рыцарша еле улыбается, хотя не перестаёт выводить носком узоры. Лишь сводит брови.       — Не волнуйся, мы быстренько всё сделаем, — не прекращает покачиваться.       — Спасибо, но на этот раз мне стоит самому этому заняться, — стеклянно втыкает в руки.       — Ну ты чего, вдвоём же проще, — перебирает пальцы.       Тот кивает, поджав губы.       Гаечный ключ вылетает из рук Андервуда, звоном разнесясь во все стороны. Сокомандница жмуриться — командир даже не моргает.       — И всё же я сам, — и не слышал грохота. — А ты бы занялась чем-то своим.       Кивнув вместо неё, продолжает изучать файл. Во время разговора даже не смотрел. И, всё же оклемавшись, обращает на неё внимание. Как-то растерянно, а после, извиняясь, обходит и уходит. Скрывается в проёме.       Падает очередной инструмент — на этот раз она не реагирует. Застыла, глядя в коридор, который скрыл напряжённую фигуру. Всего-то фыркает.       Теперь мысли о том, как бы ему помочь расслабиться, горят особым красным.

———

      Комната была тихая. Слишком для всегда безумного Фортрекса. Был слышен лишь лёгкий стук где-то за дверью. Больше — ничего.       Девушка лежит на кровати, разглядывая потолок. Переворачивается на живот. Болтает ногами и смотрит куда-то в окно. Почти вечер, а Мэйси так и ничего ненадумала. Сжимает кулак, а после утыкается лицом в мягкость.       «Бесит» — таков ставит вердикт, ударив по одеялу.       В стену летит подушка. Рыцарша садится и складывает руки на колени, сгорбившись. Хмуро смотря на подушку, та, потрёпанная и избитая, плачет перьевыми слезами. Да и она сама могла бы сейчас заплакать от каши в голове.       — Вот почему он такой упёртый? — вскакивает. — Я тут стараюсь, переживаю, а он только о своих бумажках и думает!       Начинает ходить. Пересекает пространство, будто без оружия разбивает воздух. Дышит ароматом постиранного постельного, когда пинает подушку.       — Ну как это понимать?! — ступает твёрже. — Что бы не делала, а он продолжает ходить таким же... таким!       Напоминая генерала, у которого солдаты — белые прямоугольники и квадраты, рвано дёргает руками. Подхватив булаву со свистом, выставляет шипы на подушки. Одна из них падает. Поэтому потирает тяжёлый шар, хмурясь.       — Я ему и так, и сяк, а он... — сдерживает гадости от возмущения. — Никак! Вообще!       Закинув оружие на кровать, сама ложится возле. Как старые подруги — смотрят в потолок. Стены краснеют, превращая всё в острые углы.       Осматривая шрамы на булаве, проводит по ним пальцем. Под рёбрами что-то ёкает, от того одёргивается.       — Да что б тебя! — трясёт кулаки.       Но всё же вскакивает. Комиксы напротив тихо лежат, пока она без остановки клипает. Подскакивает, забрав на тумбочке телефон. И заваливается обратно, пока в глазах отражаются иконки.       «Какая же глупость...» — клацает в приложение.       Пальцы сами набирают слова. Уже и не вникает, ведь зачитывает название сайтов без остановки. И статьи, и чужие ситуации... Агрессивно тыкая, листает страницу за страницей.       Мычит, поджав губы. Румянец прокрадывается под кожу.       — Докатилась...       Время течёт, а полезной информации не прибавляется. В глазах отражается белый экран и буквы, в котороых нет никакого смысла. Сплошная мораль, которая застряла комом в горле.       Хальберт использует последнюю попытку найти что-то толковое, иначе от отчаяния пойдёт к маме за советами, в худшем случае — к Мерлоку. Но ни тот, ни этот вариант её не устраивает — яростней всматривается в сайты. Но взгляд всё-таки кое-что цепляет.       — Ну не-е-ет... — откидывает телефон.       И замолкает. Лежит, лежит... Не прекращает нагревается от возникших мыслей. И чем дальше думает, тем сильнее жмётся в кровать. Нервозно хихикает, но когда встаёт — меняется в лице.       — Ну, нет, это же слишком... — трёт рот. — И он не позволит, и...       Машет рукой перед лицом.       — Да почему я об этом думаю, — шепчет.       Проблема — любопытство всегда было слабостью. И начинает расхаживать, задевать коврик, кусать губы... Крутит локон, наматывая не только огонь.       — Я даже не знаю, чувствует ли он тоже, а тут... — останавливается, закатив глаза: — Дракон на щите, какой же...       Опять садится, отбивая ритм ногой. Тупится в пол.       — Если так подумать... — вяло начинает. — Это же как помощь, и это не прям это, и...       Хлопает в ладоши.       — Я же рыцарь! Чего мне это стоит? — стирает влагу с лика. — Да что ж это такое...       Только вот Мэйси уже подходит к выходу. Мнётся, глубоко дыша. Щелчок — идёт по коридору. Не долго — чужая дверь.       Не из робких же. И в рыцарство ради опасностей, и в помощь ради покоя... Или так она оправдывает жжение внутри, которое не стихает, стуча по вискам. К тому же она не ради себя, а для сброса стресса.       Хотя насколько стрессовым это будет для него самого?

———

      Дверь. Прямо перед ней. Почти касается, но застыла. Руки ослабли без возможности подняться. Но, тем не менее — она здесь.       Стук.       Из комнаты слышно «Войдите», а она не спешит. Кажется, что не старается. Ещё одного разрешение, на который девушка так же не отвечает. За металлом — шаги и бормотание. А она прожигает пол. Вскоре его нужно будет заменить, ведь расплатится.       Двери глухо отворяются, а перед ней стоит уже он. Непривычное молчание.       — Ты что-то хотела? — хрипло, отходя и давая возможность войти.       Мэйси не отвечает, кроме как короткий угук. Перебирает пальцы и поспешно входит, всё так же не поднимая зелёных глаз. Помещение вновь заполнилняется тишиной и запахом бумаг.       Клэй делает несколько шагов и останавливается возле стола. Рыцарша же собирается с силами, словно настраивает весь свой дух на то, что должно произойти. Несколько секунд был слышен шорох файлов.       Глубокий вдох.       — Клэй?..       Выдохнуть не вышло.       — Да?       Он оборачивается, наклонив голову. В глазах вопрос. Неловкая пауза.       — Я просто... — перебирает пальцы, — ...помочь хотела.       — Спасибо,— возвращается в документ, — но я сам как нибудь.       Но не успевает он отвернутся, как она сокращает дистанцию. Вынуждает его повернуться, взяв за плечи. Тот сводит брови, дрожащими зрачками осматривая её безумство. Как сжимает пальцы, натягивая его футболку. И заглядывает настолько пронзительно, что тот отводит взгляд.       — Ты же понимаешь, что так нельзя? — тихо мыслит.       — Что именно? — приподнимает бумаги.       — Убивать себя работой, — буркает, сильнее сжав. — И я хочу тебе помочь.       — Но... — смолкает.       Она ведёт ниже, держась уже за бицепс. Ноготочками колет, и капитан вздрагивает. Прижимает листик к груди. А Хальберт почти нежно чего-то выжидает, если бы не дрожала.       — Я... волнуюсь, понимаешь?       Он кивает. Как-то быстро.       — И если ты так и продолжишь, то ничем хорошим это не закончится.       Кивает. Снова. Она уже и не смотрит на него, осматривая складки футболки.       — И ты...       — Может, уже скажешь? — хрипло перебивает, но не смотрит.       Мэйси вздёргивается, настойчиво посмотрев в ответ. Тот повторяет. Что-то трещит, как и багрянец на её щеках. Он скользит по её веснушкам, всего на миг замерев, так же быстро передёрнувшись. Это её напрягло, но не останавливает от слов:       — Ну, ты же мне доверишься? — с предыханием, подступив на шаг. — Ты бы мне...       Но Клэй оставляет бумагу где-то позади, азяв её под локти. И вроде она открывает рот, часто моргая, и что только и надеялась, чтобы он запросто согласился, только вот... Он держит уверенно, слишком, а подняв взгляд — и растерянный, и будто действия не его.       — Я верю тебе, — тихо, и даже кактус на полке краснеет от его слов, не то что она.       Та издаёт смешок, заёрзав. А реплик про то, что она вообще задумала, не находится. Хотя капитан, понимает того или нет, пропускает её. И вот женские руки хватается за ремень. Со звяком он её перехватывает.       — Мэйси! — сам краснеет. — Я всё понимаю, но..!       — Ну так если ты всё понимаешь... — шепчет, — ...то почему бы не позволить себе помочь?..       Если бы она знала, что он готов был ей позволить — испугался себя же.       Клэй едва отворачивается. Убирает руки за спину, пытается дышать тише, голову в сторону... будто даже не хочет смотреть, что с ним сделают. И так и замирает. Это как сигнал, но какой-то...       Она тянет руки ниже. И не сводит с него взгляд — что-то странное ощущает. Как-то... слишком просто? Почему он так позволяет, не противится, ничего... это почти как её сны, где он намного смелее... почти как сейчас. И всё же руки Хальберт перебирают футболку на командире, не осмеливаясь сразу пойти ниже.       Так и водит, щупает мышцы, поглядывает на него, а тот как статуя. Румяность прокрадывается на её личико, хотя обстановка вполне спокойная. Если не учитывать, как тот фонит магией, разогревая пространство — то действительно спокойно. А она кусает губы, решившись пойти дальше.       Ремень звякает. Принцесса цепляется уверенней. Это заставляет Клэя распахнуть глаза и повернуть голову в её сторону.       Она дёргает, как в нетерпении. Пытается расстегнуть, забыв о том, как это делать. Затяжно выдыхает, а пальцев словно нет, ведь не находит способа снять элемент защиты.       Щелчёк. Звон. Шарпанье.       Далее ткань. Пуговица, которая скрепляет два конца. Послышался звук молнии – резко дёрнули вниз, что, кажется, можно было вырвать.       Слегка кочнувшись, он на мгновение отлипает от столешницы, и она смогла стянуть первый слой преграды. Опустила на уровень ниже ягодиц — считает, будто бы больше и не нужно.       А в глаза бросилась ещё одна ткань. На этот раз — последняя.       Держит в руках два конца, не в силах разжать руки. Биение под рёбрами пульсом отбивается в сознании, которое всё ещё кричит остановится.       — Ты можешь не... — мямлит над ней.       Но она как и не слышит, замечая иное — реакцию. Натянутая ткань чуть приподнимается на каждый вдох. А потому Мурингтон вздрагивает, когда девушка цепляется за резинку.       Его поведение... всё ещё "не то".       Вдох. Выдох. А лицо становится всё краснее. Даже мысли исчезли, сжавшись куда-то в уголок мозга.       Хальберт воинственно набирает в лёгкие воздух, да так, что в глазах зарябило. Она тянет, и ткань поддаётся. От чего, ахнув, ее глаза похожи на монетки.       Его кожа покрывается мурашками.       «Ничего такого, ничего такого...» — повторяет она сама себе. — «Ты никогда не видела этого, что ли? Ну, так-то нет, и он это другое...»       Так и смотрит, иногда ловя себя не на самых красивых мыслях. Да и к тому же: что тут может прити в голову, когда перед самим носом человек, о ком грёзы совместимости появились слишком давно? Интересно, ощущает ли он что-то подобное?..       Она медленно опускается, не сводя взгляд.       Орган подрагивает, заливаясь предэякулянтом. Как оттенок кожи, но чуть темнее. Ровный и, кажется, без каких либо изъянов. Такой вот... стандарт, который часто надумывала, и всё оказалось правдой.       Опустившись на колени, ракурс меняется настолько же, как и бушующие эмоции в ней. Мэйси делает вдох глубже, пытаясь успокоить рябь, однако появляется улыбочка.       — Ты успел принять душ? — она глядит вверх.       — Конечно... — еле как отвечает. — Тренировки же в Академии... провёл...       Рыцарша слегка щурится. Чувствуется мыло, в котором запах — чистота, а не аромат.       Кое-как приподняв руку — у него исчезает пульс.       Клэй замирает с открытым ртом, только она прикоснулась. Между пальцами влажно. Ведя сверху вниз, липкость перетекает к основанию. И опять поднимается вслед за её движением. Её тёплая рука начинает обнимать ствол крепче, от чего тот напрягает плечи. На каждые её вздох мужское тело едва откликается вздрагиванием, будто по нему бьют кувалдой.       Комната непривычно тесная. То ли свет лампы так разделяет помещение, то ли девушка всё ближе и ближе. Всё оказывается... не таким уж и страшным.       Она томно поднимает взгляд, пряча где-то внутри переживание. Изучает его "невозмутимое" лицо, которое на грани крика.       На ещё одно движение, которое он сдавленно прокомментировал стоном неожиданности, она замедляет движение.       — Что, у меня неплохо получается? — довольно улыбается.       — Та... па... та... ты... — его язык вяжется настолько, что не выходит даже слова сказать.       Его прошибает собственная магия, когда девушка принялась наращивать темп.       — Тебе нравится? — смотрит на него огромными глазёнками.       — Че-го... — он пытался что-то отвечать ей, правда, но открыв рот – подвергает себя звукам. — А-хааа...       От удивления распахнул глаза шире, тут же прикрыв рот тыльной стороной руки. В последствие давится хрипом, словно хочет подать признак удовольствия, но слишком боится.       Мэйси, заметив его растерянность, лишь продолжает мило хлопать глазками. Вновь провёв до конца — замирает. В её зрачках пляшут огоньки — задумала что-то такое, от чего лидер точно лишится дара речи.       Открывает рот и выдыхает, прикрыв глаза.       По ощущениям у Клэя прошёлся озноб. Губы задрожали в жалкой попытке глотнуть воздух. Но в лёгкие и глубже проникает жар, оставляя после себя глубокий ожог. Мышцы сжимаются.       — Мэй... — с его волос стекает влага, а голос звучит как из-за стен.       Её мягкие, влажные уста касаются его головки.       Мимолётно целует. Но осторожно, чтобы его это окончательно ввело в бред. Отстраняется, а на губах остаётся тонкий слой липкости. Тихо хихикает. Она вся красная, как поляна в закате.       — ...си, — еле как сумел договорить.       — Да? — демонстративно облизывая губы, вскидывает брови.       Но он молчит.       Можно было услышать жужжание настольной лампы. Как волосы девушки шуршат, когда в очередной раз откидывает прядь с лица. Как его сердце бьётся с такой силой, что даже не нужно напрягать слух.       По телу прошлась волна мурашек. Будто бы шторм его накрыл с головой. Но конечности не ледянеют, наоборот – жгут.       Хальберт вновь проводит кончиком языка. Ведёт кругами по колечку, изредка полностью облизывая. Украдкой целует, любя.       Причмокнув, она наклоняет голову. По-лисьи щурится, ловя на себе его, некогда острый, взгляд.       — Знаешь, какой ты на вкус?       Клэй поперхнулся воздухом.       — От-ткуда... — хотел было завершить «Откуда мне знать?», но знатно удивляется.       Девушка, в свою очередь, посылает сигнал сжатием ладони, что мужчина на миг даже приподнимает ступню.       — Немного горьковато, но это даже вкусно, — как профессиональный дегустатор, отвечает себе же на вопрос. — Как крепкий отвар. Из Кодекса.       В груди Клэя застрял короткий смешок, но удалось лишь промычать.       — Ммм... вкус паладинной морали... — мурчит что-то под нос. — Концентрат дисциплины...       Стреляет в него глазками, ловя эмоции.       — Вегетерианцы тебя разорвали бы на части, — всё так же продолжает вести мысль.       Но ответить он не мог, лишь вопросительно смотрел.       — Ты же по режиму живёшь. Ни одной вредной привычки. Спорт-энергия на ножках. Ты как... ммм... — рисуя ноготком узор, чуть нахмурилась. — Протеиновый батончик.       Не успевает он стыдливо скривится в улыбке...       — Я такие пачками ем.       ...как тут же вжимается мягким местом в столешницу.       От неожиданности он выпускает из лёгких весь накопившийся воздух. Всё внутри него подпрыгивает и переворачивается несколько раз, после чего голова, гудением музыкальных тарелок, раскалыватся надвое. Зрачки дрожат, а он безсильно прикрывает глаза, прерывая идею закатить их. Коленки отозываются дрожью, а ниже живота сладостно тянет.       Чувствительный орган мельком трясётся.       Мэйси берёт в рот головку, исследуя её языком. Танцует в неумелом плясе, и только его вздрагивание говорит о том, что она делает всё правильно. Крепче сжимает его бёдра, начиная помалу качать головой.       Берёт немного, будто бы боится пойти дальше. Тщательно изучает территорию. Оттягивает кожу на пенисе, и целует, словно извиняется. Иногда косо погладывает на Клэя — открывает рот, как рыба, задыхается, прерывает собственные стоны, которые безконтрольно льются из-под рёбер. Это забавляет, а она с усмешкой возвращается к делу. Ведёт влажную дорожку, от чего его опять передёргивает.       Настольная лампа замигала, скрывая принцессу во тьме. В эти короткие мгновения, когда она исчезает из виду, всё внутри него сжимается. Остаются только чувства.       Поцелуй. Тепло. Влага...       Он ненароком зойкает, когда та еле использует зубки.       Облизывает. Слегка оттягивает. Горячо выдыхает...       Он ягодицами уже ощущает покраснение от того, как сильно вжимается в стол. Край мог бы треснуть от давления.       Ещё один сдавленный её звук. В моменте вжимается в него сильнее, беря за щёку его пульсирующий фаллос. Со стороны в сторону, не прекращая играться.       Темнота на мгновения поглощала комнату, но в моменты темноты — всё казалось слишком. Очень.       Настольная лампа выравнивает свет. Клэй же беспомощно довит воздух ртом, словно умирает.       — Мэйси... — проговаривает быстро.       Ещё одно движение её рук — из него вылетает стон намного громче предыдущих. Выгибается и замирает. Напряжение в теле отдаётся сильной пульсацией.       Он мигом сгибается. В глазах рябит. Вокруг летают точки, и он их ощущает, не касаясь.       Девушка-дракон резко встаёт. Почти касается его носа своим. Лица в нескольких сантиметрах, и рыцарша щурится. Взгляд капитана как стеклянным, а она словно играет с ним, не приближаясь ближе.       — Тише... — шепчет ему в губы, но улыбка мягко тянется уголками.       Не дав возможности ему насладится ароматом своих волос — хватает за край футболки.       — Открой ротик, — тихо нашёптывает ему.       Челюсть приоткрывается с дрожью, а после — сжимается с такой силой, что можно сравнить лишь с тисками.       Дёрнув его за ткань, край футболки теперь во рту. Мужчина мычит, но скорее удивившись, чем протестуя. Она же пальцем провела по губам, шипя.       — Будь хорошим мальчиком – молчи, — бессовестно прижимается к нему, как к любимой игрушке, с которой дети обычно спят.       И он не двигается. Почти не дышит. Выполняет то ли приказ, то ли просьбу.       А девушка обводит его член языком. Водит рукой и тянет. Заглатывает глубже. Тревога где-то там на дне; разум уже как в тумане.       Надрачивает рукой, второй рисуя линии по его бедру. Поглядывает на него мимолётом, а тот кусает ткань. Грызёт. Подавляет звуки.       Она замедляется, причмокнув. Тот было открыл глаза, косясь вниз, но её взъерошенный вид заставил его сильнее сжать край стола.       Предэкулянт стекает с её губ на подбородок. Слюнь, казалось, было слишком много. Тем не менее, она раз по раз глотаеи её, продолжая мучать командира.       Вынув из рта горячий орган, по новой прошлась вдоль ствола. Слегка лишь касается зубами, но в какой-то момент...       Клэй вздрогнул, замычав. Хальберт тут же отстранилась от него, обеспокоенно заморгав.       — Больно? — тут же поцеловала место укуса. — Прости...       Он что-то в ответ пытался сказать, да не мог. Вроде отрицательно кивает, вроде и мычит что-то на подобии «Нет».       — Ах, не больно, да? — тут же фыркает, на этот раз явно оставив след ногтей на бёдрах.       Ещё один лёгкий укус. Потом дальше, почти за выступающую вену. После — по линии, добравшись до основания. Оставляет мимолетные засосы на коже, как клеймит.       С очередным приглушенным стоном он вдимается в стол — она снова бросает взгляд, беря за щёку его вибрирующее достоинство.       — Почему ты сдерживаешься? — глотает звуки. — Ты до утра хочешь?       Но в ответ он дёргает плечами. Попросту не может расслабится до конца, илитнечто иное растягивает момент. Эти несчастные десять, или пятнадцать минут кажутся вечностью.       Он слышит её стон. Чувствует дрожь девичьих губ, как язык подрагивает. Та вновь ёрзает, неумело покусывая за бок.       Её румяное лицо как часть образа: смущение стало оружием, а дрожь — словами. Заметно быстрее двигает рукой, на что тот жмурится. Тело предательски колет, будто бы его в провод обернули.       От её упорства напряжение в нёс резко скатывается в одну точку. Так, словно на рычаг нажали.       Любимая сокомандница в одно движение заглатывает его полностью, задержавшись на несколько секунд. Может, сама не знает, сколько надо, но почти сразу отстраняется. Привстаёт и дёргает рукой, оттягивая кожу пениса. В последствие прижимает пульс к его прессу, плотно вдавливая.       Внизу тяжесть, будто он опять превращается в камень. Ещё несколько движений — сдавленный стон. Не будь ткани, он бы точно звучал на всю каюту. Ёрзает, пока та продолжает ласкать. Дёргается, ощутив сильную пульсацию. Сжимает челюсть до помутнения зрения. Ток магии глубоким ударом отбивается в тесном пространстве.       Мурингтон протяжно мычит. Искусывает ткань футболки, по ощущениям, до дыр.       Распахнув глаза, смотрит в потолок. Вяло шевелится. И через несколько мгновений прлностью ослаб.       Она заботливо поправляет ткань.       Тепепь он ощущает, как и она — видит.       С подрагивающих мышц пресса стекает липкость. Вязкая жидкость. Слегка беловатая, почти прозрачная.       В зубах всё ещё сжат шёлк футболки. Она, видимо, пропиталась его слюнями и стонами, которые застряли между нитями.       Образ девушки сейчас казался невинным. Таким же, когда она только пришла к нему в комнату. Не было дерзости и страстных огоньков в глазках. Не было тех фраз, которые заставляли трястись, не хуже рубящих ударов.       — Что ж, а теперь отдыхай, — произносит она робя.       Мимолётно на её лице появляется та самая полуулыбка, которая тут же превращается в стыдливую игривость.       Она, резко развернувшись, отталкиваться от него. Не видит, что тот начинает делать, потому что уже выскальзывает за двери. А Хальберт стоит в коридоре. Шум возвращается неприятно громко, как и прохлада, ведь только недавно был жар. Почти не думая — ступает в уборную. Хотя оглядывается на его двери, чем-то встревоженная.       Потому что... почему так просто?       Она вскакивает, когда по базе проносится тревога. Глаза округляются, а дыхание становится поверхностным. Почти начинает бег, но сигнал не мигает красным, а звук... трещит звоном. Таким противным, и таким знакомым, что...

***

      — Да заткнись ты! — она кричит в пустоту.       Открыв глаза, обнаруживает себя в комнате. Оглядывается. А потом ещё раз, словно мерещится.       На тумбочке вибрирует телефон. Она кое-как тянется к нему, отключая будильник. И сидит... точнее падает лицом, в подушку.       — Меня перенесли сюда? Сознание потеряла? — размышляет в слух.       Вскочив, пытается увидеть то, что лежит на письменном столе, и, кажется... бумаги. Просто бумаги. Именно те файлы, которые только недавно она закончила. Точнее уверенна, что именно так.       Ощупывая голову, будто травмирована, начинает расплетать волосы. Неприятно дёргает, но сидит как ошпаренная. Повышенная температура присутствует, как и жжение в груди. Ещё... Только ёрзает, как ощущает под собой влагу. Для уверенности повторяет, но лишь сильнее скользит.       Прикладывает руки к щекам, краснея по-новой.       — Это был сон... — шепчет с полной потерей пространства.       Тут же улыбается во все свои тридцать один зуб, вскинув ладони над головой.       — Это был сон! — довольно посмеивается.       И опять в состояние ужаса. Несколько минут назад она любила и знала, что это взаимно, что нет преград — теперь же они опять здесь.       — Это был сон, — почти спокойно, если бы не завалилась обратно в подушки.

———

      Зато на кухне сидит так, будто она недавно сбежала из лечебницы. У всех всё хорошо, кроме того, что Мэйси выводит узоры в тарелке. Экран на кухне тихо говорит о погоде, какой октябрь прохладный, что произошло за сутки и прочую ерунду. Правда она этого не слышит и вряд ли хочет — взгляд постоянно соскальзывает.       Слева от неё Мурингтон. Он уже не выглядит так, как неделю, или две назад: нет мешков под глазами, лёгкой щетины и абсолютно истощённого вида. Помешивает гречку, иногда закусывая салатом, и тоже не встревает в диалог команды. Сколько те общаются — не ясно, потому что всё её внимание прикованно к командиру.       Булавщица пытается тихо выдохнуть, но похоже на лёгкий стон, а потому сразу перекрывает кашлем. У неё интересуются здоровьем, а она отмахивается. Принцесса то и дело думает... насколько подобное реально.       Она ему так и не помогла. Он опять занят, в работе, не чувствует лёгкости и утешения. Сегодня опять бумаги и преподавание Академии, завтра техосмотр и проверка оружия, послезавтра... стоит посмотреть список, который тот составлял большую часть ночи.       А во сне не было тех мелочей, которые сейчас при нём: ни складок на футболке, ни лишних волос, ни пугающего холода, которое сейчас излучает. Там действительно он был как искусственный. Её мозгу надоело, что он больше не тот идеал, следящий за собой?       Воительница смотрит на его локоть. Его перчатки опять скрывают синее свечение. Нет, во сне он был идеальный... и теперь это раздражает не меньше.       Её багряное лицо спрятало все веснушки, оставив усталый вид. Может, она слишком зациклилась на работе, перейняв эту тревогу от него.       — Булавушки... — тихо вздыхает.       — Всё хорошо?       — Да! Да, отлично! — выкрикивает.       На подобную резкость Клэй лишь хмурится. Он возвращается к еде, предпочёв не расспрашивать, хотя после всё равно поинтересуйся дважды. И пока он в спокойствие тянется к соли, девушка быстро начинает пережовывать одну из котлет... конечно, подавившись.