Все дома

Глава 3. Ваня номер три - Как ты? - спросила Лив, когда они выехали их аэропорта. - Нормально, - немного соврал Ваня. - Устал от перелета. - Я тоже. Эта смена часовых поясов полное дерьмо, - ответила Оливия, присаживаясь к нему поближе. Ваня приобнял её за талию, притягивая к себе. Но при этом старался не смотреть на неё. Он закрыл лицо рукой, отворачиваясь к окну. Ему снова хотелось плакать, нервное напряжение копилось в уголках глаз. Но он так устал быть в этом состоянии, это стало уже просто невозможно, ему уже надоело оказываться тем человеком в паре, которому нужна помощь. Невозможно брать у партнёра что-то постоянно. После того, как ему исполнилось 20 лет в начале марта, все начало медленно идти по пизде. Во время скачка роста у него разбушевались гормоны, потом финансовые проблемы, что ощущалось предательством со стороны родителей, и породило кучу трудностей, которые включали себя материальную зависимость от своей девушки, что было унизительно, и заставляло его в панике искать новые варианты доходов (Оливия ела отговорила его от рискованных поступков). А потом появились братья. Такие похожие, особенно они с Crispy, И теперь он может заменить брата на концерте. Ваня ухмыльнулся этой мысли. Даже при всей очевидной любви и расположении, которую испытывал к нему старший брат, он не позволит выйти на сцену вместо него. Он слишком ответственно относился к своей работе. Да и самому Ване, если честно, не хотелось исполнять большую часть репертуара брата. Нет, у Crispy были хорошие песни, и ещё больше хорошей музыки, которая в том числе, расходилась не под его псевдонимам в разные стороны. Например Крисп показал ему музыку, которую продали для саундтрека в какой-то китайский сериал. Она была красивая, очень лиричная и нежная. Брат сказал, что написал её после встречи с Олей. Но все равно, основной блок на концертах брата состоял из песен вроде: "Моя сучка на коленях/Скинула сиськи в понедельник/Во вторник я ебу её". На этот комментарий брат не обиделся, а рассмеялся: - Но смотри, ты ее пару раз услышал и запомнил. В точности может повторить, да даже тот, кто глух в музыке, повторит её ритм. А ты попробуй "Разговор" с наскока повторить! Да и в целом, слушая такие песни надо расслабиться и ловить вайб. Это хулиганство. Потом он сказал про коммерцию, про продажи, как такие песни поднимают ратации. И ещё к ним присоединилась Оля, тогда они вдвоем с Криспи ещё напихали ему за постмодернизм и метамодерн. Ваня надулся, и как обычно в таких случаях, подключил математику, чтобы подкрепить свою интеллектуальную состоятельность. Но эти двое отреагировали похвалой и искренними вопросами. То есть повели себя как функциональные взрослые. Это заставило Ваню ещё больше надуться. Но их взрослое поведение легимитизировало его детское поведение, что дарило облегчение и снимало часть груза. "Разговор" у брата, кстати, был очень сложным. Изначально и музыка, и текст звучат немного похоже на звучание Касты: "Я беру стул, сажусь, смотрю в зеркало. Кто передо мной? Не знаю честно я, этот человек давно пропал без вести. Как дела братан? Все по кайфу ли? - Знаешь, кайфа за жизнь натерпелся я. Больше мочи нет на разрыв играть. Мне бы перца с солью, да на рану класть". Это звучало мрачновато - маскулинно, но потом текст и мелодика менялась. Crispy проводил своего лирического героя от почти пацанского разговора с зеркалом, до артхауса, детской непосредственности образов, или наркотрипа. Трек завершался соло на ксилофоне. Сама же музыка жутко закручивалась, шла в рваном, хаотичном ритме, создавая одновременно тревожное настроение, которое сочеталась с удивительной гармоничностью композиции в целом. Ваня долго бился на клавишной партией, которая и создавала эту удивительную гармонию в этом жуткой, борящейся самой с собой музыке. "Разговор" не зря стал темой спорой у музыковедов. В итоге они вместе с братом оказались у фортепиано и в четыре руки разбирали партию. Ваня потом показал эту музыку одному из своих преподавателей в Berklee. И сказал что это написал его старший брат. Преподаватель сказал, что его брат сумасшедший и не хочет ли он поучиться у них. Ваня рассмеялся и сказал, что брат уже активно занимается карьерой и не нуждается в образовании. Вообще, это был интересный вопрос, хотя Ваня действительно сомневался в том, что Crispy нужен Berklee. Особенно после одного их разговора. - Откуда ты... Так хорошо это знаешь? - Ваня спросил это и сразу же устыдился вопроса. - Я понимаю, что не заканчивал ни частную школу, ни BU, ни Berklee. Мои достижения скромнее. Но я все же и обычную школу закончил с отличием, и музыкальную. Так что кое-что умею, - брат подмигнул ему. А потом наиграл и спел удивительно чистым голосом песенку из детства - "Крылатые качели". Ваня был заворажен, но Crispy сам немного нахмурился. - Эх, все же вокал не моя сильная сторона. У Алисы голос гораздо лучше. - У Алисы? - Ваня не понял, кто это. - У Лесли, - пояснил брат, называя псевдоним одной из поп-артисток. - Мы недавно сидели с ней, и я пытался выжать из неё хоть что-то. Алиса в тупике. Пока она выходит на стагнацию, но это уже плохо. Её имидж надо перезагружать, и она сама не справляется. Пришлось немного придать ей направление. - Разве другие артисты имеют к тебе отношение? - Конечно, мы же в одном лейбле, - ответил брат, наигрывая что-то на фортепиано. - Я предпочитаю, если к чему-то относится, то это должно быть качественным. Я во многих проектах участвую. Клипы часто обсуждаю, музыку чужую редачу. С попсовыми текстами и без меня справятся. Ваня присвистнул. Вообще маленький процент артистов участвовал в жизни лейбла. Это заставляло задаться вопросами о его отношениях с Андреем Прокофьевичем. Ваня вообще не ожидал найти это всё в Crispy. Типо да, конечно, Ваня знал про этого артиста, избежать некоторых треков было невозможно. Его даже на концерт как-то пытались затащить одноклассники. Но Ваня гордо не поддался. Конечно, Ваня понимал, что в любом случае за лицом с билбордов и миллионных клипов на ютубе есть человек. Он просто никогда не задумывался, какой. И уж точно не думал, что Crispy окажется таким эмоционально щедрым по отношению к нему. В момент, когда весь его мир рушился, брат оказался неожиданной опорой, готовый помочь и поддержать. Ваня сначала относится к нему немного настороженно, больше доверяя второму брату, или даже скорее Андрею Прокофьевичу. Но достаточно быстро картина поменялась. И брат стал действительно братом, заняв особое место в его сердце. Особенно это все закрепилось после их последней встречи в сентябре. До этого момента он все никак не мог осознать, что же так злило братьев в отце. Нет, это все было понятно на рациональном уровне, но Ваня был как-то отчужден. Братья существовали где-то там, в далеком прошлом отца, он просто не мог разделить их боль и обиду. Старался в основном держать нейтралитет, потому что…ему хотелось братьев? Наверное да, он никогда всерьез не думал о пополнении семьи, но неожиданно двое чужих людей оказались не чужими. На фоне конфликтов с родителями, ему нужно было почувствовать себя не таким болезненно одиноким. Но прошлая встреча во многом стала эмоциональным ударом и заставила пересмотреть своё отношение к отцу. Был вечер, поздно, и если честно, они бахнули травы. Девушки все вместе уехали в СПА до ночи, махнув на них рукой. Идея зародилась спонтанно. И реализовалась, хотя от этого Ваня предпочел отстраниться. Он то курил до этого всего один раз курил траву. Это открытие, конечно, вызывало насмешки: "Ты же в Америке живешь!". Ваня от них отмахнулся. Он и в Америке не знал, как достать траву. Его единственный раз случился, потому что ему было интересно, и потому, что травкой барыжил его друг Трев. Да, это было клишированные клише - чернокожий парень из гетто, читающий реп и иногда толкающий травку. В любом случае, Ваню это не интересовало. Но в тот раз за компанию решил попробовать. Фоном по телеку шел какой-то современный сериал про эскорт. Что-то таких сериалов стало очень много в последнее время. - Блять, я уверен, вот это, вот она да, настоящая эскортница. По-моему я её трахал, - вдруг среагировал на какую-то девушку на экране Crispy. - Был бы ты таким смелым, будь здесь Оля? - подстебнул его средний, на что получил недовольный взгляд и легкий пинок ногой. Crispy сидел на спинке дивана, тогда как средний брат развалился на нем самом. Сам же Ваня предпочел устроится на полу, прижимая ноги к груди. - И вообще, откуда ты помнишь, кого трахал? Спорю, что это просто актриса, которую ты путаешь с кем-то. - Ни с кем я её не путаю! - возмутился Crispy. - И я помню, с кем спал! - Ой, да ладно! - усмехнулся средний брат. - Ты вообще сосчитать их можешь? - Кто вообще подсчитывает сколько у него было девушек девушек? Это уже как раз пахнет чем-то нездоровым. - Обычно люди не считают, - со снисходительной ленью продолжал второй, - они просто помнят. Считать надо, когда имена в пору записывать в блокнот. - И чо, ты помнишь, сколько у тебя было? - Да, - уверено и самодовольно ответил средний. - Ксюша четвертая, надеюсь, так и останется. Crispy замер, недовольно обдумывая эту информацию. - А ты что думаешь? Ваня сначала даже не понял, что обращаются к нему. - О чем? Этот вопрос вызвал смех, но потом Crispy пояснил: - О том, помнишь ли ты, сколько у тебя было партнерш и считаешь ли ты, что та девица реально эскортница, а не просто актриса? Ваня решил проигнорировать первый вопрос, потому что ему не нравилась тема. Он помнил, что у него было шесть женщин, если считать Оливию. Но не всех он помнил хорошо, и вообще воспоминание о них сталкивались либо с неудачей в попытки построить отношения, либо с неприятием одноразового опыта. Ему также не нравилось, что средний брат вдруг оказался "чище" его. И Ване не хотелось оказаться против Crispy, доказывая то, что его опыт избыточен. Поэтому он предпочел ответить на второй вопрос: - Я не знаю, эскортница она или нет. Я никогда вживую эскортниц не видел. Crispy этим удовлетворился и отвернулся к экрану, но это неожиданно стриггерило среднего брата. - Подожди, о чем ты? Что значит никогда эскортниц не видел? - То и значит! - неожиданно для себя резко отреагировал Ваня. - Почему я вообще их должен видеть? - Ну ты же сын Алексея Рогова! И вообще, при встречах таких мужчин, даже если они официальные, всегда есть эскортницы! Я так девственности лишился. - Ты лишился девственности с эскортницей? - Ну да. Она была рядом, немного крутилась, а мне было 17, хотелось уже секса. Да и она была поебабельнее всех моих одноклассниц. Ну и одноклассницы все были из приличных семей, с ними надо было в отношения вступать, а мне никто всерьез не нравился. Ваня сложно переваривал этот опыт. Он как раз лишился девственности с одноклассницей. И это был грустное воспоминание, потому что он то как раз хотел отношений, а Настя хотела секса, и они фундаментально на этом разошлись. - И ты не включаешь этот опыт в свои четыре? - усмехнулся на откровение второго брата Crispy. - Включаю, - с достоинством ответил тот. - Первый раз с Юлей-эскортницей, потом я полтора года встречался с Аней, мы расстались, там был ещё один случайный секс с эскортницей Машей, а потом я встретил Ксюшу. - Ты чо, ебался раз в пол года? - А ты без постоянной партнерши ебешься каждый день? Их взгляды столкнулись, Crispy первый решил сгладить напряжение: - Ну секса то хочется. - Весь в отца, - фыркнул Ваня номер два. - У того тоже, любовницы, эскортницы бесчетным числом. Иди, проверь, вдруг где-то ещё есть сыновья без папочки. Crispy нахмурился и хотел уже что-то ответить, но его прервал Ваня, в мгновение севшим голосом: - У отца не было никаких любовниц. Никаких эскортниц. Братья переглянулись.ю, только что ссорившиеся они в мгновение стали единым фронтом. Он увидел жалость в их глазах, и это было невыносимо. - Отец любит маму и не изменял ей, - отчеканил Ваня. А потом вскочил с места и убежал из комнаты. Ваня добежал до ванной и разрыдался, опираясь на раковину. Он вдруг с пугающей ясностью осознал, что мать знала. Или догадывалась и была почти уверена. Ваня знал, что её родители умерли, что у неё не было своих квартир и машин, он никогда не придавал этому значения. Отношения родителей казались сказкой, но теперь он видел, что это был спектакль для него одного. Мама никогда не спорила с отцом, никогда не ругалась, никогда не была недовольной. Ваня думал это от гармонии, но сейчас пазл начал складываться. И как же Ваня сейчас злился, злился даже не на родителей, а на второго своего брата, который в своей небрежно циничной манере разбил его иллюзии. Crispy показался в зеркале ванной. Ваня развернулся. - Зачем он так? - сквозь слезы спросил он у старшего брата. - Зачем? Это неправда, неправда, неправда. Crispy не стал ему отвечать, а лишь утянул в объятия. Ваня прижался к нему, рыдая в плечо. Он знал, что это правда. Что его второй старший брат не врет, не играет, и вероятно не хотел сделать больно. Но Ваня было так неясно плохо сейчас, слезы накатывали волнами, поэтому он цеплялся за Crispy. - Ну хочешь, мы его побьем? Это наивное, полу-искренее предложение старшего вызвало истерический смех. Ваня ещё крепче вжался в него, чувствуя утешение в том, что Crispy тоже крепче сжал руки. - Он не виноват в том, что отец такой... - это хриплое признание снова вызвало новую порцию рыданий. Они ещё какое-то время стояли так. Ваня начал успокаиваться. - С кем ты лишился девственности? Это был почти случайный вопрос. Ване хотелось поговорить, услышать голос брата. Но он почувствовал, как ладони Crispy сжались в кулаки. - Со своей женой. Это был пустой, ровный, безжизненный голос. Ваня невольно сжал брата крепче, а сам думал какой же он дурак! Все знали, что Crispy не говорил о своей жене. Старший брат щедро делился любым опытом, но эту тему никогда не поднимал. А им хватало такта не спрашивать. У Crispy не было ни одного интервью о ней, ни одного комментария. Эта тема была табу. - Прости, - искренне пробормотал Ваня. - Не за что прощать. Старший попытался ответить небрежно, но за этой небрежностью очень явно прослеживалась сталь. Они опять замерли в молчании. Ваня уже думал отстранится, это становилось неловким, особенно после того, как он наступил на больную мозоль брата. - Это неправда, - вдруг хрипло, очень болезненно начал Crispy. - Я знаю, как об этом писали. "Crispy трахнул журналистку, и его жена из-за измены прыгнула с моста". Но я не делал этого, не делал... - его голос наполнился чистым страданием. На моменте заголовке он попытался покривляться, но не смог. - Меня подставили. Та женщина, она сама полезла ко мне. Мне было 19, я не ожидал, что она будет такой... Я оттолкнул её. Но оказалось, нас снимали. Мне надо было ехать в тур, я думал это будет частное дело, а потом эти заголовки... Эля она... Нет, я не могу, - со слезами в голосе ответил Crispy, опираясь на Ваню. Сглотнув, он продолжил. - Я не хотел, всех этих девчонок потом. Я думал, мы с Элей вместе до конца жизни. Но она.... Потом все это было уже не важно. Я просто трахался, девочек много доступных... Я никогда им ничего не обещал, и не делал ничего без их согласия... Хотя, мы недавно обсуждали это с Олей, и она сказала, как можно считать согласие согласием, если второй выбор это остаться без средств а существованию. Не знаю... - его тон стал растерянным, но менее больным. Одно упоминание Оли его успокоило. - Ладно, наверное я действительно в отца. Я вел беспорядочную половую жизнь, я распутник, может быть я насильник. Я трус, я не смог сказать Эле сразу о том уебском поцелуе. Но я не предатель. На последней фразе в голос брата вернулась твердость. Ваня снова начал плакать, правда эти слезы были тихими. Так несправедливо, зачем, за что... - Я люблю тебя. Это была неосознанная фраза, но очень правильная, Ваня сразу жто понял. Это действительно было так. Он любил Crispy, своего старшего брата, всем своим существом. Он хотел, чтобы эта безнадега в его голосе хоть немного отступила. Он любил его. Мир был так невыносимо неправилен и жесток. - Не уходи. Говоря это он не имел ввиду ничего конкретного, и одновременно с этим вкладывал в эти два слова все смыслы, которые только можно. Crispy прижал его покрепче. - Я никуда не уйду, малыш, - его рука скользнула в волосы. - Будь во мне достаточно стойкости и смелости, я бы ушел уже давно. А сейчас у меня есть вы и Оля, зачем мне уходить... Ваня с новой порцией слез проглотил смысл того, что сказал ему брат. Он предпочел не думать об этом сейчас, а в перспективе никогда. Так что он сосредоточился на самом конце фразы, думая о том, что да, теперь они есть друг у друга.