143

      — Харука! — Сакура едва успевает закатить глаза, как разноцветное чудовище оказывается у него на шее. Просить слезть и больше так не делать бесполезно, не первый год ведь дружат — сколько бы Сакура не ворчал, всё без толку. — Я так по тебе соскучился, радость моя. Прости, что уехал так на долго.       Кирю обсыпает лицо друга слюнявыми чмоками, удерживая за щёки и абсолютно игнорируя его вопли. Сакура шипит, как дикий кот, чертыхаясь на весь университетский двор.       — Да я только рад был, отцепись от меня, придурок.       Воюя с неугомонным первокурсником, Харука сталкивается взглядом с парнем у самого начала их сектора. Правый глаз его скрыт повязкой, а второй — рубиновый — с искрой интереса сканирует их пару, пока сам он, склонив голову к плечу и заведя руки за спину, стоит в нескольких метрах от них. Рядом стоит ещё один парень, блондин, увлечённо о чём-то болтает, сверкая энтузиазмом, пока подглядывает в маленький блокнотик с иероглифами на обложке. Сакура возвращает взгляд к одноглазому и ярко вспыхивает, увидев на его лице хитрую полуулыбку.       Когда с колонок раздаётся голос ректора, Мицуки всё же успокаивается и послушно встаёт рядом, переплетая пальцы с Сакурой и уже полушёпотом рассказывая, что же интересного у них на отдыхе было. А Харука не может выбросить из головы улыбку того парня, видимо, тоже первокурсника, раз стоит в одном с ним секторе. Чего это он улыбался? Тоже посчитал Сакуру странным? Надо было всё-таки перекрасить волосы.       Церемония приветствия проходит быстро, хотя Сакуре кажется, что длится она неприлично долго и пищащий под боком о планах на учебный год Кирю начинает щекотать нервы. Парень прикусывает язык, чтобы не наорать на друга и молча кивает на все его предложения — иначе не отстанет ведь. Поблагодарив всех за выбор университета и пожелав хорошей учёбы, ведущий закрывает церемонию и учтиво напоминает о вечеринке в честь первокурсников, рекомендуя не пропускать веселье.       Ага, как же, веселье. Старшим повод напиться, а младшим — побегать у них перед глазами, зарабатывая репутацию. Сакура наслышан о таких вечеринках — коллега на подработке объяснял — изобилие алкоголя и лицемерия.       Уверенно решив не идти, Сакура тянет друга в сторону аллеи, чтобы найти тихое место и отдохнуть от людей, но тот, видимо, принял за них другое решение, раз упёрся пятками в асфальт, цепляясь за кисть Сакуры обеими руками.       — Э-э-э, нет, — Мицуки мотает головой, после чего костяшкой указательного пальца щёлкает по лбу друга. Перезвон колец, когда Кирю стягивает с выкрашенных в мягкий розовый волос резинку, выпуская чёлку, не предвещает ничего хорошего. — Мы идём на вечеринку первокурсников, сладость моя.       — Даже не думай, — фыркает Сакура, дёргаясь, когда Кирю провокационно ведёт пальцем по внутренней стороне его ладони. — Эй, кому сказал: даже не пытайся! — Выдёргивает ладонь, сразу же прижимая её к груди, подальше от шаловливых ручонок друга. Чёрт бы побрал этого Кирю — знает его вдоль и поперёк. — Я видел, как старшекурсники на нас смотрели. Так и ждут, чтобы поглумиться над нами.       — Ну-ну, не будь таким пессимистом, — Кирю располагает ладони на плечах Сакуры и вкрадчиво заглядывает в разноцветные глаза. — Притрёмся к кому-нибудь адекватному, уверен, среди них есть хотя бы один такой. Да и с однокурсниками познакомимся. Разве тебе не интересно? — Сакура вскидывает тёмную бровь, пытаясь вспомнить, когда его вообще интересовали другие люди. Примерно, никогда? — Да ладно тебе, Харука! Ты не можешь всю жизнь провести в своей скорлупе.       — А вот и могу, — Сакура скрещивает руки на груди, блестнув вызовом в глазах. Кирю закатывает глаза — ещё немного и сможет описать состояние своего мозга. — К тому же, у меня есть ты. Поверь, мне и тебя одного с головой хватает.       — Я польщён, котёнок, — Мицуки довольно жмурится, по-дурацки горделиво вздёрнув подбородок, — но когда-нибудь мы найдём свои вторые половинки и должны будем пойти каждый своим путём.       Смущение молниеносно опаляет щёки, уши загораются сигнальным огнём. Сакура неуверенно поджимает губы, в глазах читается сомнение, когда он уводит взгляд, привычно прячась. Процесс идёт как по маслу.       — Стоп. — Он снова смотрит Кирю в глаза, выпытывающе щурится и жмёт губы, — с чего это ты вдруг заговорил об этом? Что у тебя произошло?       Мицуки сам вдруг вспыхивает, как спичка, отдёрнув руки с чужих плеч, прижимает к щекам и подозрительно по-идиотски скалится, отворачивая голову.       — Ну, всмысле «вдруг», ничего такого, просто к слову пришлось, — бормочет под нос с кошачьим мастерством пряча глаза.       — Выкладывай.       Кирю, не долго ломаясь, усаживает друга на ближайшую лавочку и погружает в повествование, начиная историю едва ли не со своего рождения. Когда дело доходит до части отдыха, где он встретил — дословно — очаровавшую его сердце и наполнившую душу светом девушку, Сакура давится смущением под истеричный топот чужих ног и писклявое верещание.       Успокоив воспевающего дифирамбы своей подружке Кирю, Сакура так-и соглашается сходить с ним на вечеринку. Ведь, как совершенно случайно оказалось, подруга его тоже в этом году поступила в их университет и на вечеринке она будет — а перевод Кирю в этот университет чуть ли не в последний момент, он клянётся, с этим весьма интересным совпадением никак не связан. Ага, вообще никак, как же. То-то же Сакура голову ломал, с чего бы Мицуки переводиться из своего первоклассного училища в этот, не постесняется сказать, клоповник. Гетерохромик, конечно, предполагал, что друг делает это наперекор отцу — юношеский максимализм, чтоб его — но это было более, чем просто странно. Теперь-то пазл сложился.       Взяв с друга клятву о том, что все траты за вечер с него, Сакура послушно залезает в такси, слушая наставления о том, как стоит вести себя рядом с его подругой.       Кирю с самого их знакомства приловчился к тому, чтобы «покупать» « время друга, будь то для обучения самообороне или прочих радостей жизни. Пользоваться другом в качестве кошелька ему хочется в последнюю очередь, но и Сакура сейчас мог бы не ехать на это весьма сомнительное мероприятие. Сакура выделяет своё время, Кирю — деньги, все довольны, всё в ажуре.       Уже на входе в шумный ресто-бар Сакура почти точно жалеет о своём решении. Все вокруг довольные и разодетые с иголочки, а уж на фоне своего яркого до ряби в глазах друга Сакура — в белой футболке и простых джинсах — выглядит как мешок с картошкой. Приглушённый жёлтый свет раздражает глаза, а громкая музыка со стороны танцпола давит на мозг. Хотя в заведении пахнет неплохо, Харука всё же морщится, улавливая нотки перегара, когда они проходят мимо пьяно дрыгающейся толпы.       У столиков по левый край танцпола их встречает второкурсник, представившийся помощником их куратора — узнаёт Кирю по аватарке в соц.сетях. Он вежливо уточняет имя Сакуры и, отчего-то снисходительно улыбнувшись, провожает их к дальнему столику, где музыка не так сильно ездит по ушам и можно не переживать за сохранность барабанных перепонок. Уходя, старший рекомендует Сакуре всё же поставить на аватарку свою фотографию, ведь так ему будет проще завести побольше друзей среди однокурсников.       Делать ему больше нечего.       Поглощённый своей внутренней истерией о том, как здесь шумно и неприятно, Сакура обходит стол, чтобы занять место у стены и только сейчас замечает сидящих напротив двух других парней. Одноглазый и блондин. Те самые, с университетского двора. Потрясающе.       — Привет, вы тоже с фил.фака? — Разгорается блондин, приветливо улыбаясь, держит в руке тот же самый блокнот с иероглифами и ручку, будто на интервью. Второй же снова насмешливо улыбается, заставляя загнанно вдохнуть от дискомфорта, хотя Сакура всё же зависает на его лице. Красивый, блин, зараза. — Меня зовут Нирэй Акихико, я с китайского.       — Как круто, Нирэй! — Кирю садится рядом, мельком пробегаясь глазами по уведомлениям на телефоне, закидывает ногу на ногу и улыбается в своей привычной манере — так широко, что глаза в полумесяцы превращаются — словно сундук с сокровищами увидел. — Я — Кирю Мицуки, с английского, как и Харука.       Мицуки скользит пальцами по плечу Сакуры, несильно сжимая в намёке на то, чтобы друг расслабился.       — А Харука это…, — Нирэй переводит растерянно-вопросительный взгляд на гетерохромика.       — Сакура Харука, — быстро отвечает владелец имени, нервно улыбаясь. С самого его появления у столика, спутник Нирэя не сводит с него глаза, словно экспонат в музее рассматривает. И щурится насмешливо, скрывая бордовый глаз под полуприкрытым веком. Выбить его, что ли.       — Ох, извини! Рад знакомству, Сакура-сан, Кирю-сан! А это …       — Леонардо Ди Каприо, — перебивает одноглазый, растягивая тонкие губы в придурковато-лукавой улыбке.       — Иностранец, что ли?       После этих слов Кирю, сидящий под боком, взрывается хохотом, тарабаня ладонью по стеклянной поверхности стола, а веснушчатые щёки Нирэя трогает румянец и он аккуратно пихает своего спутника локтём, бормоча что-то похожее на «Суо-сан!». Харука, едва уловив понимание произошедшего, краснеет ушами и рвано втягивает воздух ртом, смотря на собеседника такими преданными глазами, будто успел доверить ему свою жизнь.       — Ты…!       — Меня зовут Суо Хаято, — добродушно улыбается парень и Сакура перебирает в голове сотни и тысячи вариантов, в чём может быть подвох, пока раскрасневшийся Кирю хлопает его по бедру, задыхаясь от смеха. — Хоть я и японец, я действительно приехал из другой страны. Приятно познакомиться, Сакура-кун.       — Не беспокойся, Сакура-сан, мне он представился Джеймсом Бондом, — Нирэй миролюбиво улыбается, почёсывая затылок. В то же время Мицуки бросается на друга, подтирая костяшками пальцев слезинки, скопившиеся в уголках глаз — кажется, перестал ухахатываться с наивности друга, только изредка плечи подрагивают.       — Ты ж моя доверчивая кошечка, — щебечет Мицуки, поглаживая парня по двухцветным волосам. — Напоминаю, если взрослый дядя скажет, что у него дома есть омурайсу, не иди с ним, ладно?       — Да пошёл ты к чёрту, Мицуки. Оборжаться, как смешно!       Сакура обиженно бубнит, краснея щеками, пока сталкивает с себя хихикающего друга. Цепляет со стола солёные закуски к алкоголю и небрежно опрокидывает в рот, пытаясь скрыть смущение. Телефон на столе вибрирует и, поскольку это точно не телефон Сакуры — у него всего один контакт и тот хихикает под правым боком, точно гиена — Сакура даже не дёргается. Зато Кирю подрывается, как фейерверк, глазами-звёздами пялясь в экран.       — Ну, всё, малыш, я побежал, ко мне пришли, — Мицуки чмокает друга и недовольно хмурится, когда Харука брезгливо ведёт ладонью по виску, стирая влажный след от блеска. — Оставляю Харуку на вас, ребятки! — И ускакивает в сторону выхода окрылённый любовью.       Ну, да, конечно. Сакура и не ожидал, что друг будет с ним весь вечер — как бы он мог, когда Котоха здесь. Всё же, если Кирю найдёт в этой девушке своё счастье, Сакура будет только рад. Он и так слишком много должен другу и, хотя Мицуки абсолютно противоположного мнения, в голове гетерохромика счастье друга важнее собственного комфорта. Можно и потерпеть немного.       — А вы… довольно близки, — обращает на себя внимание Акихико, пока Суо задумчиво скользит взглядом по месту, где ранее сидел Кирю.       — А? Ну, так, со средней школы вместе. — Сакура тянет к себе меню и заинтересованно вглядывается в названия на глянцевых страницах. Те не совсем понятные — точно не японская кухня — состав странный, цены кусаются, но сегодня главное, чтобы было вкусно — платит ведь не он.       Спустя ещё какое-то время к ним подсаживают высокого патлатого парня, которого другой седовласый старшекурсник, бодро хлопнув по плечу, наставляет познакомиться с новыми друзьями. Нирэй осторожно здоровается с ним и представляется, не забывая о Сакуре и Суо, но тот отвечает однозначно, совсем незаинтересованно. Мда, навыков коммуникаций ему не занимать. В прочем, не Сакуре его судить — он сам молча жуёт свой жареный рис с курицей, принесённый улыбчивой официанткой не так давно. Алкоголь он не уважает ровно так же, как и его выдержка, поэтому мирно потягивает химозно-приторный сок.       — Кстати, Сакура-сан, твои волосы…       — Какие-то проблемы с ними? — Сакура стреляет в парня сердитым взглядом из-под чёлки, в двухцветных глазах скользит почти болезненная ярость.       — Сакура-кун, не переживай! Не думаю, что Нирэй-кун имел в виду что-то плохое. — Вступается Суо, похлопывая испуганного Акихико по плечу. — Я видел тебя ещё на церемонии приветствия и тоже подумал, что тебе очень идут твои волосы.       — Да, Сакура-сан! И-извини, если это было неуместно, я просто думал, что ты так покрасился, но сейчас увидел, что это настоящий цвет и очень удивился! — Нирэй тараторит, оправдываясь с поджатыми губами, а голос становится всё тише. Выглядит так, будто вот-вот расплачется. — Извини, правда.       — Кто бы стал так по-идиотски краситься, — вспыхивает Сакура, краснея. Залпом допивает свой напиток и замечает недоумение в глазах напротив. Хаято, явно с ним несогласный, ведёт бровью.       — Но у тебя очень красивые волосы, Сакура-кун. — Уверенно чеканит Суо. — И глаза. Ты очень красивый.       Сакура сильнее заливается румянцем, уши начинают гореть и он, растерянный, утыкается взглядом в свою тарелку с рисом, скребя ложкой по фарфору. Сердце неистово колотится в груди, едва не вылетая прямо со рта — то ли от того, что такой красивый парень, как Суо, говорит это, то ли от того, что он в принципе редко такое слышит.       — Ты и смущаешься красиво, Сакура-кун. — Сакуре кажется, что он сейчас треснет от неловкости, пока Хаято склоняет голову к плечу — прямо как тогда, возле университета — и улыбается.       — Да заткнись ты, — ещё секунда этой насмешливой ухмылки на лице одноглазого и Харука проехался бы ногой тому по морде, но их отвлекает группа парней, подошедших со стороны танцевальной площадки.       — Нам сказали, что перваки фил.фака интереснее, чем наши, но не сказали, что тут настоящее сокровище, — высокий, крупного телосложения парень падает на диван — туда, где совсем недавно сидел Кирю — вплотную к Харуке и сразу же несколько бесцеремонно закидывает руку на плечо первогодки. — Ну, привет, киса.       От парня так сильно пахнет алкоголем, что без сложностей можно угадать, сколько он выпил. Сакура морщится, когда его щеку опаляет горячее дыхание, а в ноздри врезается запах сигарет вперемешку со сладким парфюмом, глаза слезятся от резкости запаха. Из-под кудрявой, влажной чёлки выглядывают бирюзовые блестящие глаза с лисьим прищуром, а его губы растягиваются в оскале, когда он прижимается крупным носом к виску Сакуры.       — У тебя и глаза разноцветные, какая прелесть, — шелестит парень, прижимаясь теснее. Харука скидывает руку со своего плеча и отсаживается, вжимаясь бедром в подлокотник дивана. За кудрявым теснится ещё один, рыжий, лицо которого вопит о безразличии, а напротив, подхватив стулья, садятся ещё двое, вероятно, старшекурсников.       Пока Сакура щерится кошкой, желая исчезнуть с лица Земли — или отпинать Мицуки за то, что притащил сюда и бросил — с левой стороны подходит ещё один парень. Или девушка — в юбке, на каблуках и с длинными, выкрашенными в кричащий алый на кончиках, волосами.       — Правда настоящие? Не линзы? — Всё-таки парень, судя по голосу. Тот хватает Сакуру за щёки, стеклянными глазами вглядываясь в лицо. — Правда!       — Этот мой, Цубакино, съеби, — рявкает кудрявый и владелец имени, фыркнув, подхватывает свободный стул, занимая место по левую сторону Суо, который совсем не выглядит возмущённым.       Сакура отталкивает от себя татуированную руку и морщится.       — Я свой, это во-первых. — Кудрявый снова пьяно скалится, вглядываясь в двухцветные глаза. — Во-вторых, у меня имя есть.       — И как же тебя зовут, киса?       Сакура перехватывает руку, потянувшуюся к своим волосам, переплетает пальцы и с нажимом выворачивает их наружу, стиснув зубы. Кудрявый шипит, но руку не выдёргивает, только щурится, сильнее сжимая его пальцы в своих.       — А это тебе знать необязательно, придурок, но предупреждаю: я оторву тебе руку, если ещё раз сунешься ко мне. — Сакура поднимается с места и, обойдя чересчур наглых старшекурсников, хватает растёкшегося Нирэя за локоть. — Пойдём, дружище, нам пора. — В него уже успели влить пару рюмок крепкого алкоголя, пока Сакура проклинал весь мир, так что он поднимает на Сакуру остекленевшие глаза с раздутыми зрачками и пьяно улыбается. Румянец полностью покрыл щёки и шею, практически перекрывая россыпь солнечных веснушек, а губы поблёскивают в тусклом свете декоративной лампы. Старшие что-то бубнят, но под хищным оскалом того кудрявого ничего конкретного не говорят, пока Сакура, вспомнив, оставляет на столе несколько купюр. — Это за мой ужин и алкоголь, который вы дали моему другу. Давай, братец.       Сакура подхватывает Нирэя подмышками, помогая подняться со своего стула — тот путается в ножках, падает, впечатываясь лицом в грудь однокурсника, бормочет извинения и качает головой, пытаясь собраться. Закинув его руку к себе на плечо — что очень неудобно из-за разницы в росте — Сакура морщится от алкоголя, но уходит вперёд, не обращая на Суо внимания. Раз сидит довольный, значит, его всё устраивает — ну и пусть сидит себе.       Волоча с собой пьянющего Нирэя, Сакура успевает набрать сообщение Мицуки, предупреждает о своём уходе и выводит однокурсника на улицу, проходит несколько метров и помогает сесть на деревянную лавочку, устало выдыхая. Нирэй, который, казалось, не так много выпил, пыхтит, весь красный, дёргает головой, поднимает её и снова неаккуратно роняет к груди, как маленький ребёнок, который в принципе не умеет ровно держать голову. Сакура думал, что у него низкая толерантность к алкоголю, а тут его переиграли.       — Эй, пьянь, нормально себя чувствуешь? — Кивок. — Хорошо, ты сможешь тут посидеть, я тебе таблетку и воду принесу? — Снова кивок. Нирэй, кажется, даже не улавливает смысла его слов. — А где ты живёшь-то?       — Там, — рука, обтянутая тканью шёлковой рубашки фиолетового цвета указывает куда-то в сторону. Обернувшись, Сакура видит проход между зданиями, где с большой вероятностью свалка, ведущая в тупик.       — На свалке что ли? — Хмыкает Харука, скрещивая руки на груди. — Ну, пойдём, подброшу до дома.       Нирэй слишком резво для пьяного человека вздымает голову и упирается обиженным взглядом в глаза Сакуры, дует щёки и поджимает дрожащие губы.       — Извини меня, Сакура-сан, за то, что сказал о твоих волосах! — Нирэй вдруг разрывается рыданиями, цепляясь за подол чужой футболки. Сакура столбенеет, глаза с копейку, а рот приоткрывается в немом шоке. — Я правда не имел ничего плохого ввиду, так что не злись на меня, ладно? Прости, пожалуйста, Сакура-сан! Только не оставляй меня на свалке, пожалуйста, ладно?       Сакура пытается отодрать цепкие пальцы со своей растянутой футболки, а когда не получается — закрывает ладошкой рот парню, пока тот продолжает слюнявить его пальцы, причитая. Гетерохромик растерянной кошкой вертит головой по сторонам в поисках знакомых лиц или места, куда можно закопать этого шумного ребёнка — пока не уверен.       — Да не брошу я тебя, не ори, пожалуйста, — шипит Харука, обнажая острые клыки. — Я не злюсь на тебя, честно, только закрой рот. Я уже вообще забыл об этом, клянусь.       Нирэя разносит по самое «не хочу»: он обхватывает талию Сакуры руками и вжимается сопливым месивом — лицом — ему в живот, продолжая бормотать извинения. Сакуре хочется головой об столб приложиться, только бы это всё закончилось и он залез в свою тёплую кроватку и заснул до скончания веков.       Спасение приходит запоздалое. Но красивое.       На плечо парня ложится чья-то ладонь, заставляя шарахнуться, как от удара током. Рядом появляется Суо, виновато поджимая губы, тянет Нирэя на себя, оставляя Сакуру в полном недоумении, и вкладывает в ладошку блондина таблетку.       — Нирэй-кун, нельзя так вести себя с посторонними. И хотя Сакура-кун вытащил тебя из круга этих придурков, ему может быть неприятно, понимаешь? — Аккуратно гладит парня по волосам и протягивает открытую бутылку воды, подтирая подбородок, по которому стекают блестящие капли.       Сакура стоит рядом, скрестив руки на груди и не зная куда себя деть. То ли тоже притвориться пьяным и истерику закатить, то ли убежать.       — Там ты, кажется, не совсем против их компании был, — как бы невзначай шепчет Харука, дёргая плечом.       — Я привык держать своё недовольство при себе, — отвечает Суо, поправляя рукав танчжуана, с которого съехала ладонь Нирэя. Помогает другу встать и обхватывает его талию рукой, позволяя облокотиться на себя, чтобы не шатался из стороны в сторону. — Мы, пожалуй, пойдём. Добрых снов, Сакура-кун.       Тонкие розоватые губы растягиваются в улыбке, а щёки вздымаются выше: одно упирается в чёрную повязку, а второе превращает глаз в полумесяц. Сакуре отчего-то становится неловко и уши теплеют, рука непроизвольно трёт лоб, когда он пропускает пару вперёд.       — А где он живёт? Может, это… ну, помочь тебе?       — Его дедушка не обрадуется, если я приведу его в таком состоянии, так что повезу его к себе в общежитие. Благодарю, Сакура-кун, не задерживайся, отправляйся пораньше домой.       — А ты в каком общежитии живёшь?       Не обернувшийся ранее из-за неудобства парень, вдруг поворачивает голову и через плечо заглядывает Сакуре в глаза со знакомой насмешливой улыбкой. Рубиновый глаз отсвечивает неоновое название бара, а в глубине его плещется демон издёвок.       — А я могу доверить тебе эту информацию?       — Чего? — До Харуки доходит не сразу, но доходит и доводит. До немой истерики и полыхающих щёк. — Да я тоже в общаге живу! Может, вместе поедем.       — Во втором общежитии живу.       — Ну, значит, сади его обратно, щас такси вызову, — Сакура шарит в телефоне, по памяти нажимая на кнопки — как его Кирю учил — выбирает ближайшее и всовывает телефон в задний карман, морщась, когда мокрая футболка липнет к животу. — Я тоже из второй общаги.       Домой они едут в тишине. Нирэй сопит по центру, навалившись всем телом на правое плечо Суо, который безучастно смотрит в окно, то и дело поправляя голову блондина. Сакура упрямо пытается рассматривать здания за окном, хотя до последней клеточки своего тела желает рассмотреть красивое лицо Суо. Краснеет от собственных мыслей и благодарит всех богов за то, что в темноте ничего не видно. Хотя блеснувшие глаза водителя в зеркале заднего вида заставляют его усомниться в этом.       Подперев ладошкой голову, Сакура сосредотачивает всё внимание на светящихся вывесках за окном, игнорируя мерное дыхание за спиной. Что там — круглосуточный магазин, ага, дальше, вот аптека, мотель, баннер с популярной рок группой, объявившей о концерте. Щеки и уши всё ещё красные — он никогда не ездил с кем-то, за исключением Мицуки, в одной машине. Волнение отражается неприятной влагой в ладонях. Как только он забывает о происходящей ситуации, водитель вежливо сообщает о прибытии и Сакура, вытянув из кармана бумажник, протягивает купюры и благодарит за помощь.       — Сколько мы тебе должны, Сакура-кун? — Интересуется Суо, отрывая голову друга от мокрого плеча. — Нирэй-кун, мы приехали, просыпайся.       — Забей. — Сакура вылезает из машины под нетерпеливый вздох водителя и обходит её, — вытаскивай его, вряд-ли он проснётся, так потащим.       — И всё же, скажи, пожалуйста, сколько вышло за такси. Некрасиво будет вот так пользоваться твоей добротой. — Упрямо требует Суо, вылезая одной ногой из салона, тянет за собой Нирэя и, придерживая его голову, помогает вылезти.       — Да забей, говорю, сегодня платит Мицуки Кирю, он не будет против, — довольно хмыкает Сакура, цепляя Нирэя за вторую руку.       Вести под руку спящего человека ещё сложнее, чем пьяного — тот хотя бы ногами перебирал. Сейчас же ноги блондина волочатся по асфальту с глухим шорохом, стирая носки лоферов, пока Сакура и Суо пытаются донести его хотя бы до ворот. Нирэй ниже их обоих, что очень сильно мешает, вдобавок он ещё и тяжелее, чем кажется на первый взгляд.       — Остановись, давай лучше, — Сакура тяжело выдыхает, снимая руку со своей шеи. — Отпускаю, держи крепче. — Предупреждает Суо и следует своим словам, после чего садится перед пьянчугой на корточки, хлопнув себе по плечу, — давай ко мне на спину его, так будет легче.       — Ты уверен? Он, ведь, не пушинка, а моя комната в конце коридора, идти долго.       — Нормально. Я на опыте, Мицуки тоже пьёт до потери пульса. Закидывай алкаша.       Суо кивает в темноте, хотя Сакура точно этого не увидит, помогает посадить друга на спину и выдыхает, поправляя его руки на чужих плечах.       Сакура идёт молча, Нирэй сопит на плече, похрапывая от неудобного положения и заливая слюнями футболку. Гетерохромик думает, что эта футболка теперь понижается в должности до «домашней», а «на выход» теперь придётся докупить ещё одну — за счёт Кирю, разумеется. Суо идёт впереди, предусмотрительно придерживая двери для временного грузчика.       Тишина в этот раз не давит, каждый думает о своём. Например, Харука вспоминает о том, что сегодня увидит своего соседа и было бы лучше, конечно, познакомиться с ним при других обстоятельствах, а не вваливаться весь в слюнях и соплях посреди ночи, проклиная всё на свете, но выбирать не приходится.       — На каком ты живёшь этаже, Сакура-кун? — Суо зовёт его так мягко, что даже внезапный вопрос в абсолютной тишине не пугает. Греет душу, как сказал бы Кирю на собственное имя из уст Сакуры.       — Тоже на первом.       — Правда? Какое замечательное совпадение. — Сакура может руку на отсечение дать, если не прав, но в голосе Хаято скользит улыбка. — А какая комната?       — А я могу доверить тебе эту информацию? — Передразнивает Сакура. Уголки губ дёргаются, а на душе аж тепло становится. Так-то, думает гетерохромик, один: один.       Суо глухо смеётся, не оборачиваясь. Идущий сзади по длинному коридору, сложившись практически пополам, Сакура видит только острые лопатки, накрытые шёлковой тканью рубахи, руки, сцепленные за спиной на уровне поясницы и длинные ноги в широких тёмных штанах с тонкими полосами по бокам — и задницу — перед собой. Но, поддев его собственной фразой, Сакура замечает некое дёргание длинных пальцев.       — Признаю, подловил, — хмыкает Хаято, не меняя спокойного тона. — И всё же обещаю не вламываться пьяным ночью.       — Даже если собираешься, становись в очередь, Мицуки своё место просто так не отдаст. — В голове мимолётом проскакивает мысль о том, как он будет объясняться с соседом, когда Кирю заявится к нему посреди глубокой ночи, наверняка, пьяный вусмерть, но Сакура оставляет этот вопрос для себя из будущего, сосредотачивая всё внимание на широкой спине перед глазами — точнее, на её владельце. — В сто сорок третьей.       Суо вдруг останавливается, издавая звук, похожий на «О».       — Ай, ты чего? — Сакура едва удерживается на ногах, сталкиваясь лбом с лопаткой полуобернувшегося парня.       — Забавно, но я как раз из сто сорок третьей.       — Серьёзно? — Сакура замирает, обрабатывая информацию в голове. Всё складывается до отвратительного удачно, словно есть какой-то подвох: Суо знаком с ним и Мицуки, значит, с пьяными ночными похождениями проблем нет, да и сам по себе Суо — парень отличный, они почти поладили, что также не может не радовать, ведь знакомиться и выстраивать контакт с новым человеком не придётся. — А я думал, кто же так поздно заселяется.       — У меня поезд был сегодня с утра, — объясняет Хаято, продолжая путь.       Ключ скрипит в скважине, дверь широко распахивается, пропуская внутрь столб яркого света из коридора. Суо скользит внутрь, щёлкает выключателем и спешит к своей кровати, расстилая её. Харука аккуратно укладывает Нирэя, шумно выдыхая, стягивает с чужих ног лоферы и с хрустом выпрямляется, потирая затёкшие плечи.       — Спасибо, Сакура-кун.       — Если правда благодарен, то прости, пожалуйста, Мицуки, если он тебя разбудит, когда появится пьяный в стельку. Заранее извиняюсь за него.       — А он живёт не в общежитии?       — У него квартира с сестрой, Кирю-чан ему шкуру вздёрнет, если он появится в таком состоянии. — Сакура стягивает с себя футболку, цепляясь пальцами за края, — извини за стриптиз.       Футболка отправляется на стирку, на замену ей приходит ещё более растянутое убожество, джинсы аккуратно складываются и неаккуратно летят на стул-табуретку, звякнув пряжкой ремня.       Гетерохромик осматривает своё лицо в зеркале в ванной, придирчиво вглядываясь в каждую деталь, пока в голове мелькают воспоминания со словами соседа в баре. И что красивого он в этом увидел? Совершенно обычные нос, губы, которые Сакура жуёт при любом удобном случае, оттого и чересчур пухлые, а если покраснеет, так вовсе становится подобием мерзкого помидора. В довершение — фриковатые глаза и волосы. Странные у него представления о красивом.       Благополучно забив на душ — всё равно пьяный Мицуки облапает его с ног до головы, втирая запах перегара ему под кожу — Сакура падает на кровать, блаженно выдыхая, когда прохладная постель касается голых бёдер. Клыки почистил и нормально.       Суо же долго возится в ванной. Принимает душ, чистит зубы, что-то долго делает в тишине — слышатся только тихие стуки по поверхности туалетного столика. Когда он выходит в пижаме, путая пальцы в ещё влажных каштановых волосах, Сакура уже проваливается в сон, почёсывая живот под футболкой, так что совсем не видит, как долго Суо сверлит его лицо взглядом, склонив голову к плечу прежде, чем выключить свет и лечь к стенке, аккуратно отодвигая голову Нирэя.       — Больно, Харука, нежнее, — стонет Мицуки, когда Сакура ладонью упирается в его нос и отталкивает от себя. Кирю облепил его всеми конечностями, вжимаясь носом в изгиб шеи, дыхание щекочет кожу, так что Сакура непроизвольно просыпается, хотя глаз не открывает — надеется снова заснуть.       — Нехер бухать было столько. — Ворчит Харука, проворачиваясь в кольце из рук, задевает плечом его лицо и игнорирует шипение за спиной.       — Я же с Котохой-чан был, так что не пил.       — А чё припёрся тогда? Ехал бы домой.       — Меня побили, Акари вынесла бы мне весь мозг.       Мицуки бормочет сквозь сон на автомате, но этого хватает, чтобы гетерохромик подскочил на месте, отрывая от себя чужие руки. С трудом разлепляет глаза, щурится от яркого света, бьющего сквозь тонкий тюль, и вглядывается в лицо Кирю. Фонарь под глазом, широкая царапина на опухшем носу, подбитая бровь. Сакура хмурится, задирает свободную рубашку, проверяя на наличие синяков на торсе, и успокаивается наполовину, не найдя ничего подозрительного на молочной коже.       — Вставай, — Харука трясёт друга за плечо, подмечая сбитые костяшки на кистях. Стиль драки Кирю выстроен вокруг самозащиты и обычно он почти не позволяет задеть себя и пальцем, так что, должно быть кто-то очень сильный. — Кто это был?       Мицуки мычит, жмурясь. Поднимается со спины, вертя головой из стороны в сторону с закрытыми глазами, как слепой котёнок, пытающийся найти мать-кошку. Болезненное мычание вырывается из груди, когда он неосторожно трёт травмированный глаз.       — Мы не одни здесь, прекрати шуметь. Рассказывай.       — Сакура-кун, всё в порядке? — Суо дёргает головой, чтобы чёлка упала на глаз, который не защищён повязкой — Сакура его и не видит, зрение ещё не восстановилось в чересчур светлом помещении. Надо будет шторы поплотнее купить.       Суо шарит рукой под подушкой и, подцепив пальцами повязку, быстро обтягивает ей глаз, не забывая выправить волосы. Заглядывает в настенные часы и снова переводит вопросительный взгляд на Сакуру и Кирю, которые сидят на противоположной кровати.       Растрёпанный и сонный Сакура, корчащий серьёзную мину, выглядит до истерии очаровательно.       — Извини, Суо. Мы лучше выйдем, — шепчет Сакура. Поднимается на ноги прямо на кровати, светя белоснежными бёдрами, поправляет съехавшее на бок бельё и сонно оглядывается. — Сейчас. Кирю, вставай, пойдём в коридоре поговорим.       — Нет-нет, Сакура-кун, всё в порядке, — суетливо останавливает Суо, осторожно убирая руку Нирэя со своего живота. — Я уже собирался вставать, а Нирэй-куна и танком не разбудишь.       Кивнув, Сакура падает обратно на кровать, скрещивает ноги по-турецки и выжидающе смотрит на Мицуки, поджав губы. Тот, как и обычно, начинает историю с далека — едва ли не с зарождения жизни на Земле — но в этот раз подгоняемый нетерпеливым другом, быстрее переходит к сути.       Суо что-то делает в ванной, стуча по столу, а возвращается, уже переодевшись, передаёт Сакуре аптечку и садится на край своей кровати под благодарный кивок соседа.       — Я просто хотел узнать, почему ты так рано ушёл, а там этот придурок, Эндо Ямато, пристал с вопросами. Кто я тебе, почему я ищу его кису и всё такое, — на отвратительном прозвище Харука морщится, точно представляя в голове лицо кудрявого. — Вот мы и сцепились. Он бы меня в лужу превратил, если бы Умемия-сан не оторвал его от меня.       — Ты дурак, что ли? — Ворчит Сакура, вычитывая названия баночек из аптечки. Ватная палочка уже наготове, осталось найти, что нанести на раны. — Что тут надо? — Толкает пластиковую утварь к Кирю, хмурясь. Обычно, именно он занимается обработкой ран Сакуры. Тот молча протягивает бутылку с надписью «Водорода перекись», откладывает ещё какую-то мазь и молча подставляет лицо, щурясь под яркими лучами солнца. — Он же явно сильнее тебя, зачем полез? Все мозги отбил с Котохой? Убери патлы, — протягивает ободок.       — Ну, он же побеспокоил моего любимого котёночка, как я мог пройти мимо? — Мицуки зачёсывает выкрашенные волосы назад, обиженно бормоча.       Сакура шипит, обнажая клыки — распушил бы хвост, если бы был — ворчит под нос, но продолжает обработку ссадин, бережно втирая мазь в тёмно-фиолетовую кожу.       — Дурачьё, не лезь в драку, если меня нет рядом, — щёлкает по лбу и смущённо улыбается, когда Суо забирает аптечку обратно. Сакура благодарит, когда тот возвращается. — Спасибо, Суо. Извини, что тебе приходится видеть это.       — Моего Харуку только я могу называть котёночком, — Мицуки ныряет под бок друга и довольной лисицей жмурится, укладывая голову на бедро. Царапает краем пластыря кожу и быстро чмокает туда же, заставляя Сакуру чертыхнуться.       — Я тебя сейчас в окно выброшу, Мицуки!       Ополоснувшись в кипятке, Сакура возвращается в комнату и не обнаруживает там друга. Нирэй дословно цитирует — побежал переодеваться для моей любимой кошечки, целую в обе булки — пока Суо хихикает. Блондин, подвергнувшийся жёсткой атаке подколами за цитату и события прошлого вечера, долго краснеет, извиняясь за то, что устроил в пьяном угаре.       Одолжив ему одну из своих футболок, Сакура меняет свою и, заперев дверь, они, наконец, направляются в университет.       Первые занятия проходят довольно скучно. Скучнее, чем Сакура предполагал, радует, а точнее веселит, только Кирю под боком, которому не удаётся пройти уровень в игре. Преподаватели шаблонно представляются, коротко делясь унылыми планами на семестр, оповещают о важности подготовки к экзаменам и так же уныло просят не пропускать занятия, ведь их предмет самый важный — каждый из прошедших четырёх, ага.       Одногруппники с интересом разглядывают Сакуру, как зверька в вольере зоопарка, но знакомиться не спешат — то ли слишком стеснительные, то ли Сакура выглядит чересчур агрессивно, стреляя свирепым взглядом в каждого, кто задерживает на нём глаза дольше одной секунды. Нашли, блин, клоуна. Но, кроме как недовольно морщиться и шипеть котом, Харука ничего не может — Кирю вытряс из него клятву не распускать кулаки. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.       Интереснее становится на последнем предмете. «Профессиональный английский», на него ходят все, вне зависимости от профильного языка. К тому же группы перемешаны, что и привело к тому, что Сакура с Кирю оказались в одной группе с Суо и Нирэем. Пребывание в одной группе с ними сулит приятным, поэтому Сакура коротко улыбается, когда у входа в аудиторию его встречают радостный блондин в его футболке и привычно молчаливый сосед.       Преподаватель оказывается молодым и вполне себе весёлым мужчиной, что приходится по душе студентам: парни наперебой пытаются угадать, играет он в те или иные игры, а девчонки весело хихикают над его шутками. Мужчина ловко парирует, держа их на расстоянии, напоминает о теме лекции и, наконец, говорит о планах на семестр.       Учёба у этого преподавателя обещает быть интересной, так что ученики охотно делятся на подгруппы, когда тот просит сделать это для групповых проектов. Группа вокруг Сакуры образовывается сама по себе: Кирю с ним по умолчанию, а Суо и Нирэй подсаживаются к ним так же естественно, как человек дышит кислородом. И поскольку группа должна быть из пяти человек, Акихико тянет к ним того длинноволосого парня с вечеринки, Сугишиту, который оказался его одногруппником по профильному языку.       Таким образом университетская жизнь разбавляется. И хотя поначалу Сакура шугается каждого взгляда, с шипением хватаясь за руку Кирю, спустя несколько дней заинтересованные взгляды становятся привычными, но знакомиться никто всё ещё не тянется, ведь за Сакурой уже закрепилась репутация «не подходи — убьёт».       Проводя всё больше времени в компании Суо и Нирэя, Харука ловит себя на мысли о том, что больше не чувствует с ними той скованности. Нет, друзьями назвать их он всё ещё не может, но когда они заходят в кафе, где Сакура подрабатывает официантом-баристой, он искренне этому радуется, хотя в первый раз было до ужаса странное ощущение.       — Добрый день, меня зовут Сакура, сегодня я буду вашим…, — Харука, не поднимая глаз, вытягивает блокнот из тёмного фартука. Менеджер всегда напоминает ему, что стоит сначала взглянуть на лица гостей, а уж потом представляться, и сейчас Сакура отчётливо понимает, что тот прав. Сидящие перед ним посетители удивлённо вздыхают, растягивая буквы на манер буквы «О».       — О, Сакура-кун?       Суо выглядит удивлённым — впервые гетерохромик увидел это выражение на его лице — и Сакура вспоминает, что ранее не упоминал о своей подработке, переводит взгляд на сидящего напротив Нирэя и абсолютно незаинтересованного Сугишиту за ним. Харука краснеет самыми кончиками ушей, бегая взглядом от блокнота к гостям.       — Э, привет. Чт-что будете … это самое … заказывать будете? — Парень надеется, что прямо за ним сейчас стоит его менеджер с намерением вправить ему мозги, ведь те совсем не собираются работать. Нирэй, вроде бы, улыбается, но под внимательным взглядом Суо щёки захватывает румянец, выбивая из головы все слова и мысли.       — Сакура-сан, ты здесь подрабатываешь?       — Я разве не говорил вам об этом? — Сакура трёт шею, давя смущение в улыбке, когда на тонких — красивых — губах Суо расползается хитрая усмешка. Вот же хитрожопый гадёныш, к гадалке не ходи — на лице написано, что задумал что-то.       — О, Сакура-кун, я бы начал приходить к тебе раньше, если бы знал. А мы можем заказать твоё время? — Суо растягивает улыбку шире, вкладывая в неё наивные ноты, хотя прищур всё тот же — лукавый. А когда Сакура щерится, переходя на шипение, быстро добавляет: — классический улун, пожалуйста. — Голова Хаято склоняется к плечу так, что золотая кисточка, свисающая с мочки, встрепенувшись, скользит по шёлковой ткани рубашки.       — Я буду карамельный макиато и брауни, — Нирэй кивает в подтверждение своих слов, после чего переводит взгляд на одногруппника, — а ты, Сугишита-сан?       — Три в одном, — подперев голову ладошкой, бубнит парень. Поднимает глаза лишь только когда понимает, что все присутствующие замолкли, уставившись на него. — Что?       Сакура вспыхивает — от злости. Он ведь самый, что ни на есть, нездоровый кофеман, а такое «оскорбление» можно посчитать вызовом к дуэли и расстрелять к чёртовой матери.       — Ты идиот, что ли? — Гаркает Сакура, выхватывая лист с меню из-под его локтя. — Дай сюда, уёбище. Пиздуй домой пить свой сраный три в одном.       Сугишита растерянно ведёт бровью, пару раз моргая, а потом хмурится, сверкая по-животному свирепым взглядом, и через Акихико бросается на официанта с кулаками. Рычит что-то неразборчивое себе под нос и активно размахивает длинными руками; разворачивается нешуточная драка. Сугишита вылетает со своего места, осыпает Харуку тяжёлыми ударами, хотя ни разу не попадает, а гетерохромик целится в ноги, демонстрируя невероятную гибкость.       Пока Нирэй истерично вопит, размахивая руками — видимо, призывает к спокойствию — Суо откровенно веселится, посмеиваясь и нахваливая приёмы Сакуры. А в целом кафе больше нет ни кого, кто мог бы хотя бы попытаться их остановить. Это делает Тогаме — коллега Харуки, пришедший как раз к своей обеденной смене — заботливо напоминая о том, чем сулит его работе такое поведение.       С тех пор однокурсники наведываются к нему почти каждую его смену. Сакура совсем не возражает, да и с чего бы, они исправно делают ему кассу, разбавляют скучную смену. Иногда Суо приносит ему перекус, точно угадывая, в какие дни Сакура пропускает обед за неимением лишнего времени. Вместе с ними частенько заявляется и Кирю, хотя он чаще раздражает, чем помогает, Сакура вытряхивает из него все деньги, пичкая сладкими десертами.       — Мне как обычно, Сакура-сан, — просит Нирэй, не заглядывая в меню.       — У тебя задница не слипнется столько сладкого жрать? — Сакура скидывает руку Кирю со своего бедра, вынимая блокнот из передника. — Мицуки, ещё раз тронешь меня и я плюну тебе в кофе. — Цедит он, проверяя время на часах у барной стойки — скоро начнётся смена Тогаме.       — Ты и так туда плюёшь, сладкий, так что я отрабатываю, — щурится Кирю, указывая пальцем на название напитка в меню. — Хочу попробовать молочный улун, Суо-сан часто его берёт.       — Надеюсь, ты им подавишься, — бормочет официант, шурша ручкой по бумаге.       — В твоих мокрых снах, кошечка.       Харука пинает его под столом — тот, благо, сидит ближе всех к нему — пока Суо внимательно сканирует меню взглядом, а потом хитро улыбается, увидев ногу официанта под столом.       — Сакура-кун, ты уверен, что можешь так обращаться с гостями? — Хитрый прищур словно в самую душу заглядывает.       — Делай заказ.       — Можно мне книгу жалоб? — Не отступает Суо под гогот Мицуки. Сакура нетерпеливо притоптывает ногой.       — Могу в глаз двинуть, у тебя лишний, кажется, — Сакура язвит в ответ, приветливо улыбаясь. Суо отзеркаливает его улыбку и молча смотрит в ответ, якобы ожидая исполнения своей просьбы. Теперь Сакура почти точно умеет отличить его шутку от правды, после месяца проживания вместе.       — Жасминовый чай, пожалуйста.       — Он у тебя скоро из ушей пойдёт, — бросает Харука за спину, игнорируя Сугишиту — тот после драки всегда берёт капучино.       И так каждую их встречу. Суо приятный человек, с ним интересно разговаривать, обсуждать серьёзные и не самые темы. Конечно, Сакура словно по минному полю ходит, пытаясь угадать, что из сказанного Хаято — ложь, но тем не менее, раскрывая для себя его с новой и новой сторон, Сакура замечает себя за тем, что сам начинает проявлять интерес.       Жить с ним не менее интересно. Суо засыпает и просыпается, когда Харука уже или ещё спит — ему ещё ни разу не удалось застать того растрёпанным или помятым, за исключением того случая, когда Мицуки заявился к нему побитый. Тогда как Сакура выглядит потрёпанно девяносто процентов своего времени. Помимо этого, если Сакура спит в футболке и трусах — а иногда просто в трусах — то Хаято обязательно переодевается в пижаму.       Готовит Суо скудно, поэтому готовка на двоих ложится на плечи Сакуры, зато уборку в комнате он с чистой совестью перекладывает на соседа. Харука не шеф-повар, но в прошлом Мицуки, бывало, сбегал из дома и терроризировал дом друга, а кормить гостя чем попало невежливо, вот и пришлось научиться. Арсенал из пяти блюд даже близко не тянет на звезду Мишлена, но в ином случае Сакура питался бы плесенью из-под кровати, так что жаловаться не на что.       Педантичность, кажется, заложена в генах Хаято. Он вылизывает каждый уголок их комнаты, выгоняя Сакуру стабильно раз в неделю, чтобы спокойно убраться в одиночестве. На предложения помочь несколько недоверчиво ведёт бровью и отказывается, но уже в чистой комнате не упускает и шанса уколоть соседа по поводу носков, сброшенных под матрас. Даже туда лезет.       В университете они тоже пересекаются довольно часто: на совместных парах, во время обеда во вторник и четверг, когда у Суо нет факультативных лекций, или когда Суо приносит забытые Сакурой тетрадки.       В общем, Хаято занимает место в подавляющем большинстве его времени, что не думать о нём часто кажется преступлением против самого себя.       — А мы можем любой фильм выбрать? — Переспрашивает соседка спереди и Сакура истерично закатывает глаза.       — Он же только что это сказал, она, что, идиотка? — Шипит Сакура, откидываясь на спинку стула.       Суо ведёт плечом и насмешливо щурится, печатая задание в общий чат, пока преподаватель по второму кругу объясняет суть проекта. Телефон пиликает уведомлением из группового чата и Сакура заглядывает в мессенджер со смартфона Хаято, не вынимая своего из кармана.       Парты в этой аудитории расположены на ступенчатых рядах, разделены по шесть мест, так что вся подгруппа Харуки помещается в одном ряду. Но два места у них всегда пустуют: Кирю бессовестно убегает к подгруппе Котохи, а её подруги только рады постебаться над парочкой, а освободившееся и изначально свободное место никто занимать не тянется за страхом перед двумя самыми агрессивными первокурсниками — Сакурой и Сугишитой. Суо обычно садится с самого краю, рядом с ним обязательно Сакура, дальше Нирэй и Сугишита.       Харука тянется ближе, когда Суо поворачивает к нему экран мобильного, позволяя прочесть сообщения от Кирю. Яркий свет потолочной лампы отражается на защитном стекле, загораживая добрую половину чата, поэтому Сакура прижимается к соседу почти вплотную, задевая скулой его щеку. Рука непроизвольно скользит на спинку соседского стула для удобства, а щёку опаляет горячее дыхание, когда Хаято поворачивает голову к гетерохромику, скользя по белоснежной коже острым кончиком носа. Серьги покачиваются, отливая золотом, а во взгляде сквозит растерянность.       Суо прекрасно осведомлён о своих чувствах — он часто занимается саморефлексией. И хотя поначалу он старался оправдать влечение интересом к необычной внешности своего соседа, то совсем недавно полностью принял свои разрастающиеся чувства. Очевидно, в Сакуру невозможно было не влюбиться, особенно, когда он находится в непосредственной близости.       Сакура прост, как карандаш, прямой, как рельса. Не шифруется, говорит открыто и честно, ведёт себя так же, ярко выражает искренние эмоции. Чего не сказать о Суо. Прячась за искусной маской, он пристрастился к чужой честности, умению принять себя и окружающих.       И, конечно же, как и всю его жизнь, Суо заслуживает только наблюдать со стороны, ведь сердце Сакуры отдано не ему. У Сакуры есть Кирю, идеально ему подходящий, учащий его быть собой, любить себя и уважать свои чувства. Харука действительно часто полагается на мнение Мицуки, ставя его себе в пример, хотя часто, наперекор его словам, занижает свои достоинства. Они проводят очень много времени вместе, чаще всего на глазах у Хаято и это не может не расстраивать, но Суо доволен нынешним раскладом обстоятельств. Ему хватает тех ничтожных крох внимания и времени наедине, что выделяет ему Харука.       Как, например, сегодня, когда они решают вместе посмотреть фильм для задания по английскому. Завидев в руках соседа шелестящие упаковки закусок, Суо переносит ноутбук на его кровать, снисходительно щурится и хлопает по матрасу подле себя.       — Вот гнида, — беззлобно шуршит Сакура, кидая перед соседом цилиндрическую коробку Pringles — единственные чипсы, которые Суо себе позволяет — со вкусом сыра. — Я тупой, как хлебушек, поэтому у меня ничего не спрашивай. Я потом у Мицуки спишу.       — Ты можешь спросить у меня, Сакура-кун, я хорошо понимаю английский, — Суо жадно пытается выхватить побольше внимания соседа, сжимая прохладными пальцами подол чаншаня и точно зная, что Сакура этого не заметит.       — Уверен? Я прям тупица, — недоверчиво ведёт светлой бровью, слизывая с уголка губ крошки, после чего вводит в поисковик название заранее выбранного фильма.       — Ничего страшного, Сакура-кун. Ты хорошо справляешься на занятиях, не думаю, что всё настолько плохо, — Суо растягивает губы в дежурной улыбке, стараясь не концентрировать внимание на внешнем виде соседа.       Тот краснеет, из-под лохматых волос виднеются алые кончики ушей — стандартная реакция на похвалу. Суо частенько пользуется этим знанием — никак не может отказать себе в удовольствии лицезреть смущённого Сакуру.       — Ну, смотри. Мы с Мицуки чуть ли не дрались из-за этого.       — Это зависит от учителя и его отношения к своему ученику. Ты можешь делать задания со мной. — «Только со мной и тогда Кирю-кун будет появляться у нас в комнате реже.» Суо не позволяет эгоистичным желанием проскользнуть наружу даже толикой эмоции.       Он не лжёт. Они не впервые смотрят вместе фильм — хотя только вдвоём впервые — Кирю часто заставляет их смотреть сериалы или аниме вместе с ним. И Суо действительно нравится объяснять какие-то детали Сакуре, нравится быть в центре его внимания, когда он скидывает со своей головы руку Кирю, чтобы сосредоточиться на соседе. До дрожи в коленях нравятся приоткрытые в изумлении блестящие губы, разноцветные глаза, наполняющиеся знанием. Харука совсем не глупый, как сам считает, он очень быстро схватывает, у него исключительная способность к обучению.       Вот и сейчас, Сакура задаёт много вопросов, но одно и то же слово дважды не переспрашивает. Внимательно следит за сюжетом, а Суо нужно будет пересмотреть, потому что никак не получается отвести взгляда с сосредоточенного лица соседа. Свет в комнате выключен, окна плотно зашторены, единственный источник света — тонкая неоновая лента, растянутая по периметру потолка прошлыми жильцами комнаты, и экран ноутбука, который слишком часто темнеет. Светлая часть волос Сакуры отливает мятно-голубым в свете диодов, как и молочная кожа.       На телефон Сакуры приходит уведомление, заставка с фотографией владельца в обнимку с Мицуки на море ярко светится в темноте и Суо краем глаза улавливает аватарку Кирю в уведомлении. С замиранием сердца ожидая реакции соседа, Хаято подталкивает смартфон к его бедру, но тот только переворачивает устройство экраном вниз, глупо хихикая над Диланом О’Брайеном со средним пальцем на экране.       — О! В дубляже он говорит другое! — Сакура переводит удивлённо-восторженный взгляд на Суо, тыча пальцем в экран ноутбука, успевает остановить кадр.       — Ты уже смотрел этот фильм, Сакура-кун?       — Ага. Кирю пытался обучить меня английскому по фильмам, но в итоге взбесился и мы досмотрели на японском. — Сакура щёлкает крышкой и сразу же отпивает проступившую наружу газировку.       — Тебя Кирю-кун учил? Ты не ходил к репетиторам?       — Куда там, я же практически сирота, мне на еду кое-как хватало, — Сакура подхватывает с губы едва не соскользнувшую каплю газировки языком и Суо хочется огреть себя сковородой за залипание на этом действии, пока Харука говорит о таких серьёзных вещах. — Я и в универ поступил только благодаря ему, так бы жил от подработки к подработке. — Сакура тянется к клавиатуре, но в следующее мгновение оттягивает руку обратно и поворачивается к соседу. — Кстати, об этом. Ты же умный до пизды, чё забыл в этом клоповнике?       Суо улыбается, теряясь взглядом в темноте перед собой.       — За Нирэй-куном пришёл, — лукавит он, щурясь. — Глупо, верно?       — С чего бы? — Харука дёргает плечом. — Мицуки, вон, за мной пришёл. Так что не нам тебя судить.       Хаято замирает, удерживая во взгляде удивление на мгновение. Конечно, в этом весь Сакура. Кусает губу, едва заметно улыбаясь, и вдруг признаётся.       — По правде говоря, дело в том, что пособие, которое мне выделил приют, где я вырос, не позволяет мне выбрать университет получше. — По телу пробегается лёгкая волна мурашек и становится немного легче, словно он снял с себя оковы, хотя бы одну тяжёлую ношу сбросил с плеч. — Но я рад, что поступил сюда. Я бы не познакомился с тобой, если бы оказался в другом университете, Сакура-кун.       Сакура молчит. В комнате воцаряется тишина, слышно только гудение старенького ноутбука. Сосед поджимает губы и отворачивается, не зная, куда деть свои глаза. Суо, очевидно, отягощён этой ситуацией и неприятные воспоминания обязательно напомнили о себе при разговоре, а видеть его расстроенное лицо отчего-то не хочется. Харука просто не знает, как на это реагировать. Он, конечно, хотел узнать, что прячется за постоянной насмешливой улыбочкой, но это сильно отличается от его ожиданий.       — Я не хотел это скрывать от тебя, извини, Сакура-кун.       — За что ты извиняешься? У всех есть свои скелеты в шкафу. — Голос соседа звучит непринуждённо и Суо облегчённо выдыхает. — Если хочешь чем-то поделиться, то не стесняйся — я обязательно выслушаю тебя, а если не хочешь, то тоже ладно. Я бы тоже не хотел рассказывать о своём прошлом посторонним.       — Но ты поделился со мной, Сакура-кун.       — Так ты и не посторонний.       Суо вспыхивает неожиданно даже для себя — слова соседа застают его врасплох. Щёки теплеют, ритм сердца ускоряется. Он опускает глаза на свои ногти, беззвучно скребущие по картонной упаковке чипсов. Юноша старательно пытается успокоить неугомонное сердце, бесшумно выдыхая. Оно не должно так реагировать, ведь Сакура не считает особенным именно его, он ко всем добр.       Сакура такой; он со всей искренностью доверяет тем, кто отвечает ему тем же. Конечно, он не вываливает всё и сразу, но при нужном подходе обязательно раскрывается как чуткий и надёжный человек. Харука не жалеет эмоций и сил для других и выкладывается полностью, если за что-то берётся. Он без остатка отдаётся тому, во что верит.       Суо для него никакой не особенный, но осознание того, что Сакура доверяет ему, греет душу.       Незаметно даже для себя тепля в сердце искру надежды, Хаято всё сильнее погружается в свои чувства, сгорая от жажды внимания соседа. Он прекрасно понимает, что сердце и мысли Сакуры заняты другим, но отказать себе не может, поэтому эгоистично цепляется за любую возможность провести больше времени с ним, скрывая всё за лукавым прищуром и колкими издёвками.       Хаято предлагает Сакуре вернуться в общежитие вместе, а тот с радостью соглашается, ведь смены на работе нет. Пиная уходящего с Котохой Кирю, который хлопнул его по заднице, Сакура кивает соседу и молча следует за ним в сторону общежития.       Кирю с момента, как официально начал встречаться с Котохой, стал всё меньше времени проводить с лучшим другом. Это на самом деле не очень-то и расстраивает, но он мог бы хоть сделать вид, что не забыл о существовании Сакуры. Хотя Сакура рад за друга, несмотря на то, что постоянные разговоры об их свиданиях уже надоели.       — Кирю-кун не с нами? — Уточняет Суо, хотя точно знает ответ, скрывая радость в голосе.       — Не, он с Котохой куда-то умотал.       — Вот как, — кивает. Бровь скользит к переносице, Суо не может понять эмоции Сакуры, ведь тот как будто скрывает их именно когда разговор о Мицуки, настолько хорошо, что Хаято не удаётся их угадать. — Какие планы по возвращении, Сакура-кун?       — Домашки дохрена и я не…       — Какие люди! — Кудрявый парень, на которого Суо, поглощённый голосом соседа, не обратил внимания, загораживает им проход. Эндо Ямато улыбается чересчур радостно и подходит ближе. — Это же моя киса, а я-то думал, что за мордашка знакомая.       Сакура хмурится, но ничего не отвечает, собирается пройти дальше, но его задерживает рука, вцепившаяся в острое плечо.       — Куда же ты, Сакура? Даже не ответишь мне?       — Откуда ты знаешь моё имя?       — В тот день приходил какой-то пацан, мы с ним, кажется, подрались, он и сказал. Сакура Харука, — произносит имя с ядовитым оскалом, когда Сакура, замахнувшись, целится ему в нос. Эндо чересчур ловко для своей комплекции уворачивается от удара, но улыбку с лица не снимает. — Осторожнее, киса, ты почти задел меня.       — Подрались? Ты, блять, просто избил его.       — Извини, я плохо помню тот вечер, даже тебя почти забыл. — Сакура оттягивает руку к себе до того, как тот успевает схватиться за неё, жестом останавливая Суо. — Всё думал, что же важного я забыл, а тут тебя увидел и сразу почти всё вспомнил.       Гетерохромик понимает, что Эндо ему, скорее всего, не одолеть, более того, при желании старшекурсника, он сам может стать грушей для битья. В сердце вспыхивает злоба, а побитое лицо друга, всплывающее в мыслях, только масла в огонь подливает. Сакура сжимает кулаки, осторожно выдыхает и собирается уйти. Рядом Суо, который, вероятно, попытается помочь и только огребёт, а втягивать его в проблемы хочется в последнюю очередь.       — Я не забыл побитое лицо Мицуки, так что будь готов к тому, что я разнесу твоё. Пойдём, Суо.       — Так фамильярно обращаешься и он тебя по имени звал. Вы с ним близки? — В глазах Эндо сверкает недобрый блеск и Сакура отступает назад, цепляясь за руку подошедшего Суо.       — А тебя это ебать не должно, уёбок.       — Ну уж нет, Сакура. То, что мне нравится, должно мне принадлежать.       Сакура видит, как плечо Эндо дёргается, но чужой кулак так быстро летит к лицу, что он не успевает среагировать. Уже готовясь к тому, что ему, как минимум, сломают нос, он напрягается, но ничего не происходит.       Суо перехватывает кисть старшекурсника и перенаправляет удар к небу одним взмахом руки. Сил для этого требуется много, но он успевает сохранить лицо соседа в безопасности, выступая вперёд из-за его спины. Эндо удивлённо вскидывает брови, но не теряется, готовит ещё один удар. В этот раз Сакура успевает приспособиться, поэтому сам блокирует удар и наносит ответный, хотя тоже не попадает.       Кулаками его не задеть, значит действовать лучше снизу. Харука пропускает один удар, позволяя задеть свои рёбра, но только для того, чтобы самому впечатать кулак в нос Эндо. Пользуясь моментом, парень вскидывает ногу высоко в воздух и задевает носком кроссовка висок Ямато, заставляя отшатнуться в сторону.       Тупая боль под рёбрами сковывает дыхание, Сакура шипит, щурясь, но не позволяет себе расслабиться.       — Сакура-кун, ты в порядке? — Суо хочет помочь соседу, стискивая зубы от злости, но тот только выставляет ладонь перед ним.       — Всё в порядке, не впутывайся в это.       — Одного по имени зовёшь, а другого защищаешь так сильно, что дал себя ударить, что же ты за человек такой, Сакура? — Шипит Эндо, прожигая взглядом первокурсника. Из носа бежит тонкая струя крови, он сразу же её стирает ладонью, которую позже запускает в волосы, путая пальцы в кудрявой чёлке. — А ты мне нравишься всё больше.       — Эндо-кун, боюсь, это не так работает.       — Пожалуйста, Суо, я не хочу тебя втягивать в это, — просит Сакура.       — Извини, Сакура-кун, я не могу оставить тебя в такой ситуации одного.       — Как это мило, — шелестит Ямато. — Но всё же, я заполучу тебя, даже если мне придётся оставить тебя ни с чем для этого.       Ямато нападает на Суо, осыпая тяжёлыми ударами, тот чаще уворачивается, чем бьёт в ответ, странными движениями блокируя его удары. Сакура подключается не сразу — всё же рука Эндо тяжёлая, чуть не выбила из него душу.       Харука гибкий и лучше работает ногами, быстро отскакивая в нужный момент и, хотя Эндо достаточно силён, против двоих выстоять ему не удаётся. Сакура несколько раз пинает его по голове, каждый раз целясь в одно и то же место. Суо хорошо за ним поспевает, он на голову ниже по способностям, но у него странный стиль боя. Эндо впервые с таким сталкивается и совсем не может приспособиться, каждый раз пропускает его удары, хоть и успевает нанести ответные.       Подгадав момент, он отпихивает одноглазого в сторону, изолируя от Сакуры, пинает в бок и отбрасывает к стене здания. Суо больно ударяется спиной и падает на землю, не находя в себе силы подняться. Перед глазами искры, картинка плывёт. Мотает головой, но вернуть сознание не получается, становится только темнее, а последнее, что он видит — испуганные глаза Сакуры.       Сакура бросается к соседу, но его останавливает Эндо.       — Суо! Суо, ты в порядке?       — Не переживай, он оклемается, но за сохранность ваших отношений не отвечаю, — парень ведёт ладонью по виску, подтирая кровь с разорванной кожи. — Зато мы, наконец, наедине.       — Ублюдок.       Вспыхнувшая жажда мести в глазах Сакуры будоражит Эндо — он и сам разгорается. С животным оскалом бросается в драку, умело блокирую многочисленные удары первокурсника. Харука вкладывает в каждое движение всю свою силу, пока в сердце взращивается беспокойство за соседа, который, как и прежде, лежит неподвижно. Сознание подкидывает картинки с побитым лицом лучшего друга и кровью, хлещущей из ран Суо. Сакура с концами отдаётся своему гневу, осыпая противника ударами, полностью игнорирует прилетающие в него кулаки и концентрируется лишь на том, чтобы сделать больнее, заставить пожалеть о содеянном.       Сакура знал, что тот, кто навредит Мицуки — ему не друг, но не думал, что возненавидит этого человека до глубины души, хотя сейчас нервы больше щекотало состояние Суо. Раньше, тех, кто относился к нему самому, как к мусору — оскорблял, бросался в него чем не попадя, обвинял по поводу и без — он не ненавидел, скорее боялся. Он никогда не ощущал столь всеобъемлющей ненависти к кому-то, Кирю часто говорил, что Сакура добр, и, возможно, так и есть — думал парень — он не может кого-то ненавидеть.       Сейчас же Суо лежит у самой стены, на боку, лицо всё в ссадинах, щека и глаз опухли, повязка съехала на бок, едва закрывает раненный глаз. Рубаха, запятнанная грязью и каплями струящейся крови, порвана на рукаве, тот висит на жалких лоскутах. И раз за разом вспоминая эту картину, Сакура разгорается с новой силой ненависти к Эндо, совсем не замечает, что тот слабее отвечает на удары, чаще пропускает их.       В конце концов, он падает, кашляя, когда кровь с носа заливается в горло. Та брызжет во все стороны, пачкает тёмную изодранную майку и асфальт. Эндо выставляет ладонь перед собой, с трудом раскрывая глаза, левая бровь рассечена и отекла, что не позволяет открыть глаз полностью. Опирается на локоть и отползает чуть назад, всё ещё захлёбываясь кровью.       — Хорошо, Сакура, я понял тебя. Остановись.       Сакура приходит в себя, когда Эндо совсем перестаёт сопротивляться, только хрипит невнятно, практически полностью теряя сознание.       — Вызывай себе помощь и больше не суйся ко мне, иначе, клянусь, я убью тебя, — шипит Харука. Отпускает мокрую от крови майку и с трудом поднимается на ноги, чтобы добраться до соседа. Ноги совсем ватные, еле удаётся дойти до него — почти ползком — тот в отключке, на хлопки по щекам не реагирует.       Из-под ободка съехавшей к виску повязки виднеется кончик белёсого шрама, выглядывают густые пучки ресниц, вызывая интерес в груди, но парень лишь поправляет повязку, полностью закрывая глаз, как обычно это делает сосед. Сакура склоняется к его лицу и осторожно вслушивается, боясь не услышать ничего, но Суо, к счастью, просто без сознания, он дышит. Сил совсем нет, поэтому Сакура приземляется рядом, восстанавливая собственное дыхание и успокаивая ритм колотящегося в груди сердца.       — Сакура-кун? — Голова каменная, тело словно по воздуху парит. Суо открывает глаза, морщась от боли — он действительно в воздухе.       — Нет, блин, святой Папа, — огрызается сосед, но в голосе слышится только усталость.       Суо висит у него на спине, они идут медленно, ведь Сакура совсем немного отдохнул, сидеть там дальше нет смысла. Когда Хаято понимает, в каком положении находится, сразу же одёргивает себя, планируя слезть, но сосед крепче сжимает его бёдра.       — Сиди смирно, не дёргайся.       — Тебе тяжело, наверное, Сакура-кун. Я уже могу идти сам.       — Мы уже почти пришли. Если хочешь облегчить мне работу, схватись за меня крепче, а то не совсем удобно так.       Суо устало выдыхает, но позволяет Сакуре действовать на своё усмотрение — или себе позволяет расслабиться. Обхватывает руками плечи соседи и прикладывается более здоровой щекой к его плечу, прикрывая глаз. Тело Сакуры горячее, не важно в какое время дня, рано утром в прохладе или в знойный обед, Суо всегда чувствует исходящий от него жар, потому что собственные руки всегда холодные. Он почти обжигается каждый раз, когда мимолётом дотрагивается до соседа. И сейчас, щёку и грудь опаляет словно огнём, даже сквозь ткань одежды, но это не делает больно, только приятно греет.       Уже в общежитии, Сакура оставляет соседа в душе на добрую половину часа, не торопит, позволяет расслабиться, после чего чуть быстрее приводит себя в порядок, возвращаясь вместе с аптечкой. Суо ждёт его на своей кровати и забирает пластиковую коробку, стучит ладонью по матрасу перед собой и позволяет Сакуре обработать свои раны. Только на лице, торс обещает обработать сам.       — Извини, что втянул тебя в это, Суо. — Харука действительно выглядит расстроенным, пока промокает раствором рваные раны.       — Я сам в это влез, Сакура-кун, тебе не за что извиняться.       Очевидно, сосед это так просто не примет, всё ещё считает себя виноватым — на лице всё написано.       — Я думал, ты хлюпик, а ты вон какой молодец, оказывается, не растерялся, — шепчет Сакура, словно боясь отпугнуть. Ведёт дрожащими пальцами по синяку на носу парня, концентрируя на нём взгляд, и совсем не замечает румянец, тронувший щёки соседа.       — В приюте меня обзывали монстром из-за глаза, нападали, а когда охранник узнал об этом, то научил меня нескольким приёмам, дальше я сам развил навыки, — Суо отвечает также тихо, терпеливо прикрывая глаза, когда особенно сильный выстрел боли пронзает кожу. — Он был мастером по айкидо, но не смог в этой сфере достичь высот, поэтому оказался охранником в детском доме. Он часто называл меня циклопом и однажды подарил мне повязку, сказал, что это поможет скрыть мой шрам.       Сакура наносит ещё немного мази на палец и подносит его к скуле парня, теснясь чуть сильнее, чтобы лучше видеть ушиб, ведь свет бьющий из окна прямо за спиной соседа практически полностью слепит его.       — На самом деле, в первый день знакомства с тобой я тоже так думал, — признаётся Сакура, пряча глаза. — Но сейчас я так не думаю, честно!       — А ты часто думаешь обо мне, Сакура-кун? — Суо перехватывает его кисть у своего виска, теряя контроль над собой на мгновение. Сосед не успевает спрятаться от его пронзительного взгляда, пунцовеет щеками и молчит, заторможенно хлопая глазами, будто его поймали за чем-то постыдным.       Сакура втягивает воздух через рот, не в силах отвести взгляд с потемневшего глаза соседа, зрачок у того совсем раздулся, словно он пьян. Пальцы Суо холодные, но кожа на месте соприкосновения с его пальцами горит, словно угольки к ней прижали.       Пальцы, зажатые в прохладной ладони, вздрагивают и Суо, наконец, приходит в себя, одёргивая руку. Он с ума сошёл, чёрт побери.       — Извини, Сакура-кун. — Сердце загнанно стучит в груди, не зная, куда спрятаться от гнева на самого себя. Должно быть, Эндо вышиб ему мозги. — Демон внутри меня порой берёт верх надо мной.       Сакура медленно оттягивает руку, его брови пересекаются над переносицей, а смущение понемногу уходит, уступая место любопытству.       — Демон? О чём ты?       — Разве я не упоминал ранее? — Суо поджимает губы, сдерживая усмешку. Сакура очаровательно доверчивый. — В моём глазу запечатан дух древнего китайского дракона, а повязка — это печать.       Харука недоверчиво ведёт бровью, скользит взглядом по повязке и снова впивается им в рубиновый глаз. Молчит, хотя по глазам видно, что у него тысячи вопросов. Честная полуулыбка на лице Суо может быть и поддельной, Сакура знает, насколько его сосед искусен в обмане. Не раз обводил Сакуру вокруг пальца.       — Хочешь, покажу? — Говорит Суо и, не дожидаясь ответа, оттягивает указательным пальцем твёрдый ободок повязки.       Сакура вскакивает с кровати, щерится котом, выставляя ладонь вперёд. Он не успевает ничего сказать, поскольку лента повязки, повреждённая во время драки, лопается со стороны уха и та слетает с глаза, заставляя задетую золотую кисточку тревожно встрепенуться. Суо испуганно хватается за глаз, отворачиваясь и пряча лицо.       Рубиновый глаз мечется из стороны в сторону, пока ладонь крепко прижимает повязку ко второму глазу. Суо хочется спрятаться где-нибудь, где его никто не увидит. Он знает, что Сакура ничего страшного ему не сделает, более того, сосед даже не подумает о нём плохо, но тревога скользкими щупальцами окутывает внутренности, не позволяя даже вдохнуть нормально. Лёгкие застывают в сжатом положении, стискивая в себе остатки воздуха, который словно ножом разрезает изнутри дабы выбраться наружу.       Через пару секунд слышится хлопок двери и Хаято остаётся один в комнате. Вскочив с мягкого матраса, парень в два шага скрывается за дверью ванной, громко ударяя ей о косяк, прижимается к ней спиной и наконец выдыхает, когда рядом не остаётся никого, кто мог бы увидеть его в таком состоянии. В уязвимом, слабом, жалком состоянии.       Суо скатывается по двери, опускается на пол, сильнее вжимая остатки повязки к глазу. Взглянуть на себя в зеркале страшно, зная, что Сакура, вероятно, видел его таким. Он так и остаётся сидеть на месте, ожидая неизвестно чего.       Всё тело ноет, в носу щиплет, голова гудит от усталости, но сильнее тревожит совсем не эта боль. Сердце раздирает страх перед тем, как сосед воспримет его реакцию, его новую сторону, его слабость. Его настоящего.       Спустя примерно четверть часа над головой раздаётся тихий стук. Суо легко вздрагивает, но с места не сдвигается. Сакура, наверняка, раздражён его реакцией, хоть и звучат его стуки совсем не настойчиво.       — Суо? Я взял тебе повязку в аптеке, возьми, пожалуйста. — Сакура не пытается войти, не трогает дверную ручку, не стучится больше. Это немного успокаивает сердце. — Я не буду смотреть на тебя, честно, просто возьми повязку. Или… Или, если у тебя есть запасная повязка среди вещей, скажи мне, где она и я передам её.       Нет, запасной нет. Суо настолько увлёкся своими чувствами, что совсем позабыл о безопасности, позволил себе расслабиться, не подготовил путей отступления.       Но даже сейчас Сакура восхитительно учтив, знает, как помочь беспомощному, как расположить к себе, умеет заполучить доверие. Голос его звучит встревоженно, но не страхом или жалостью, а беспокойством за соседа. Сакура обещает не видеть его слабости и Суо ему верит.       Дверная ручка дёргается и Харука сразу же отворачивается, жмурясь, сколько есть мощи, даже дыхание задерживает, только вытягивает руку с картонной упаковкой вперёд. Ледяные пальцы скользят по внутренней стороне ладони, пуская знакомые мурашки по коже, небольшая тяжесть упаковки пропадает, а затем слышится, как язычок дверной ручки цокает внутри, плотно закрывая дверь.       Сакура никак не комментирует ситуацию, даже когда Суо выходит из ванной спустя более часа, позволяя ему сохранить свою тайну и страхи при себе. Хаято тоже не спешит делиться правдой, лишь молчаливо благодарит соседа за понимание и отворачивается к стене во время сна. На следующий день и позднее во время разговоров эта тема также не затрагивается, что позволяет Сакуре забыть об этом, а Суо не переживать так сильно.       Интересно до жути, что скрывается за повязкой и какая история у Суо на самом деле, но Сакура совсем не намерен поддаваться своему любопытству. Его никогда и никто не интересовал, так что встаёт вопрос о том, почему именно Хаято появляется в его мыслях так часто, а желание поближе узнать соседа становится сильнее — не о повязке, но о Суо, в целом. Что-то подсказывает, что парень хотел бы сохранить в секрете историю с повязкой и глазом, поэтому Сакура учтиво держит язык за зубами, добродушно улыбаясь раз за разом, стоит увидеть склонившуюся к плечу каштановую макушку с насмешливым прищуром на лице.       Ближе к концу семестра, спустя примерно три месяца с начала учёбы в университете объявляют фестиваль факультетов. Кирю вызывается помочь, тянет за собой Сакуру, а там недалеко и до Суо с Нирэем. Сакура долго ворчит, в отличие от последних двух, материт друга, но свою часть работы, как и ожидалось, выполняет честно.       Подготовка проходит после занятий, Сакура договаривается с Тогаме поменяться сменами и первым приходит на место сбора. Третьекурсник, ответственный за подготовку их мероприятия, Умемия Хаджиме, быстро распределяет обязанности и благодарит за помощь. Сакура оказывается в группе актёров — они будут показывать несколько постановок на разных языках — но, напросившись к грузчикам, он облегчённо выдыхает. Если Сакура в чём-то и хорош, то точно не в актёрстве.       Реквизит не тяжёлый, но весь пыльный и его много — работы весь вечер. Харука не брал с собой сменную одежду, идти домой в грязной не улыбается совсем, поэтому он повторяет за остальными, скидывая футболку в рюкзак. Невнимательные второкурсницы просят перенести инвентарь сначала к одной стороне сцены, потом, хихикая с извинениями на устах, к другой. Гетерохромик огрызается, но поручение выполняет.       Спустя полтора часа, когда с перетаскиванием реквизита закончено, их отпускают отдохнуть, чтобы позже приступить к сборке декораций уже на самой сцене. Сакура морщится от неприятного липкого ощущения на теле, когда Кирю с премерзкой ухмылочкой ведёт ладонью по потной спине, царапая раздражённую от жары кожу кольцами. Харука чертыхается, пиная друга под зад, бросает в него камень, найденный на выходе из амфитеатра, и уходит в сторону спортивного поля.       Подойдя к кранам на территории футбольного поля, Сакура включает воду и ныряет под струю с головой, вздрагивая от прохлады, коснувшейся затылка. Жара на улице невыносимая, хотя только июнь месяц на дворе, старшекурсники чересчур безжалостны, заставляя их работать в самое пекло — и ведь даже воды не предложили, только гоняют с места на место.       Пока Сакура сетует на свою безотказность, промывая руки, Кирю с затейливым прищуром направляет на его широкую спину шланг, зажимая пальцы у самого его конца и увеличивая тем самым напор воды. Ледяной поток бьёт в лопатку, словно огнестрелом. Сакура взвизгивает, отскакивая в сторону, и оборачивается, но вода следует за ним и теперь бьёт в торс. Кожа мгновенно покрывается крупными мурашками, дрожь проходится по всему телу, а штаны заливает водой — мокнут даже трусы.       Слышится истеричный гогот Мицуки, а вместе с тем и гнев накатывает на Сакуру.       — Мицуки, тварь, я убью тебя!       Сакура зачёсывает мокрую чёлку назад и, игнорируя дрожь в теле, бежит на друга. Тот, заметив ярость в разноцветных глазах, отбрасывает шланг и уносится в сторону поля, хихикая, словно шакал. Сакура сильнее и быстрее него, так что долго бегать не приходится. Он цепляется за сожжённые краской волосы друга и падает вместе с ним на искусственный газон, будто собираясь придушить его.       — Гадёныш, я тебе этот шланг в жопу затолкаю.       — Стой! Я соски проколол, мне нельзя их мочить! — Пищит Кирю, когда Сакура тащит его к колонкам, возле которых тот бросил шланг, крепко удерживая за ворот цветастой рубашки.       — Щас ещё очко проколешь.       Возвращаются к работе они оба насквозь мокрые, смешно хлюпая кроссовками под хихиканье с разных сторон. Кирю строит жалобное лицо, кончиками пальцев оттягивая мягкую ткань рубашки от разбухших сосков. Сакура шипит на него и уходит к своей группе грузчиков, где у самой сцены его встречают Нирэй и одноглазый сосед.       Сакура впервые видит его не в широком чаншане или танчжуане, а в этом. В чёрной, обтягивающей, мать её, майке. Он соврёт, если скажет, что не представлял его тело — ещё как и не один раз. Но Суо в его голове был худым, с подтянутым животом, возможно, тонкими руками, судя по запястьям. Суо, стоящий перед ним, превосходит все его самые смелые предположения.       Ткань на крепких плечах будто вот-вот лопнет от напряжения. Сакура замечает крепкие мышцы бицепса — майка без рукавов прекрасно справляется с тем, чтобы выставить их на показ — хотя его руки, как обычно спрятаны за спиной. На торсе отчётливо просвечивают кубики пресса под крупными грудными мышцами — сиськами, думает Сакура. Узкая талия кажется ещё тоньше на контрасте с завидно широкими плечами, возможно чуть шире, чем у самого Харуки, и ему кажется, что он мог бы обтянуть его талию двумя ладонями. Майка сидит на нём как вторая кожа, превосходно выделяя все его прелести, а высокий ворот выглядит так хорошо — сексуально — что у гетерохромика в горле пересыхает.       Суо, очевидно, тоже не упускает возможности разглядеть полуголого соседа. Тело Сакуры просто восхитительно, это Суо знает ещё с первого дня, когда проснулся раньше Сакуры, а тот спал, скинув одеяло на пол. Да и в целом, он частенько разгуливает по комнате — радует глаз — в одном лишь белье. Конечно, стесняться нечего, откуда ему знать, что Суо положил на него свой глаз. Суо скользит взглядом по короткому белёсому шраму — от ножа по словам Харуки — вдоль которого пробегает капля воды, и сглатывает, искусно подавляя желание повторить путь этой капли языком. Джинсы Сакуры спущены вниз, поблёскивая влагой на свету предзакатного солнца, открывают вид на острые тазовые косточки. Не заостряя на них внимание ради сохранности своих нервных клеток, Суо уводит глаз, когда Нирэй неловко кашляет, кажется, переспрашивая что-то у Сакуры.       — Сакура-сан, — тянет он, помахивая ладошкой, — что с вами произошло?       — У этого придурка глисты в жопе зачесались, — бурчит Сакура, отворачиваясь. Кончики ушей заливает румянец и Суо почти теряет равновесие, когда замечает более светлый оттенок розового на его плечах. Очаровательно.       Совесть мучительно стонет в сознании, бьёт тревогу о том, что ему не позволено так смотреть на своего соседа, что это всё никогда не будет для него, но Хаято эгоистично закрывает на это глаза и привычно лукаво щурится.       — Сакура-кун, ты и здесь решил дефилировать?       — У меня просто нет запасной футболки! — Сакура подходит ближе к сцене и подхватывает стопку салфеток, прикладывая их к торсу, чтобы стереть остаточные капли воды. Суо нервно ведёт бровью, замечая старшекурсниц, весело хихикающих, вероятно, обсуждая тело Сакуры.       Верно, оно стоит обсуждения. Крепкая грудь, прекрасно — даже чересчур — развитые мышцы пресса — о них можно было бы стирать одежду при желании — рельеф под рёбрами. Харука сгодился бы для рекламы спортивного клуба, без сомнений.       — М? О чём ты, Суо-сан? — Нирэй вскидывает брови, протягивая Харуке больше салфеток.       — Сакура-кун любит делиться с окружающими красотой своего тела. В комнате его часто можно застать в нижнем белье.       — Ты! Блин, — Харука снова краснеет плечами. Комкает в руке салфетку и бросает в соседа, шипя, когда мишень уворачивается. — Если тебе некомфортно, так и сказал бы!       — С чего бы? Может, мне нравится?       Сакура замирает, изогнув светлую бровь. В двухцветных глазах читается смятение, а губы неестественно дрожат, словно он не может подобрать слов. Суо довольно хмыкает и продолжает, склонив голову к плечу, а взгляд соседа отвлекается на трепетание золотых кисточек.       — Я не стану судить тебя за твои пристрастия, Сакура-кун. Ходи, как тебе хочется.       А Сакура уже начал думать, что Суо признался в том, что ему нравится Сакура — или хотя бы его тело. Ну, конечно, как он может нравиться такому парню, как Суо Хаято.       Почему у Харуки от этой мысли на душе тяжело, думать не хочется. Просто Суо нравится ему, как человек. Он хороший — и красивый — парень и Сакуре, быть может, хочется, чтобы и Суо о нём так думал. Как о хорошем человеке, разумеется. Странно желать внимания соседа чуть больше, чем остальных, но ведь он и ближе с Суо, чем с остальными.       Сакура, например, часто думает о Суо. Как у него проходит день, чем он занят, поел ли он или снова взялся за свою треклятую диету, будь она неладна. Но это ведь нормально? Друзья ведь думают друг о друге? Верно, Суо его друг и Харука, ведь, думает о Мицуки, когда вспоминает о его существовании, то же самое и с Хаято. Конечно, о Мицуки о вспоминает не так часто, как о своём соседе, но это лишь потому, что Кирю и так всегда под боком и беспокоиться за него нет необходимости. А Хаято он только узнаёт и, как и в любом другом деле, он просто хочет узнать как можно больше.       Гетерохромик не помнит, когда подпустил своего соседа так близко, настолько, что позволяет ему безнаказанно подтрунивать над собой, не реагируя на его колкие шутки дикой кошкой. Не знает, когда стал думать о нём прежде, чем о лучшем друге. Но по истечению времени замечает за собой странное, почти колющее желание посмотреть на Суо или, обратно, оказаться под его взглядом, пусть и с противной, непонятной, насмешливой улыбочкой, за которой, наверняка, скрывается множество других эмоций, которые Сакура раскрывает для себя медленно, но верно.       Как сломанная пластинка прокручивая в голове слова Суо, Харука честно протирает влажной тряпкой карнавальные маски, хотя кажется, что их становится только больше. Кирю, который является основной причиной его сегодняшних бедствий, прекрасно себя чувствует, бесстыдно заигрывая с Котохой, которая тоже попала в актёрский состав. Репетируют они, как же. Метнув раздражённый взгляд в сторону чересчур довольного друга, Сакура возвращается к полировке пластиковых масок, но замечает недалеко от себя Хаято, который сканирует, кажется, Котоху нечитаемым взглядом. Сакура хмурится и щёлкает пальцами перед носом соседа, вопросительно изогнув бровь.       — Надо же, Сакура-кун, так старательно протираешь. Что-то я не замечал такой страсти к уборке дома, — Суо снова тянет уголки губ в этой дурацкой притворной улыбке, не позволяя угадать свои мысли.       — Не могу лишить тебя этого удовольствия, — ворчит гетерохромик, сосредотачивая взгляд на маске — смотреть в глаза Суо, когда чуть ниже выпирают его грудные мышцы, невозможно. — К тому же, тебе же нравится моя еда.       — Ммм, я не очень люблю домашнюю еду, больше зависит от того, кто готовит, — и опять насмешливый прищур.       И что это значит? Суо всегда мог навалить ему лапши по самую макушку, а Сакуре сиди, ломай голову над смыслом всего этого. У него собственные нервные окончания в узлы связываются при попытке разобраться в дебрях контекста сказанных Хаято слов.       Только Харуке кажется, что он понимает соседа, как тот снова сбивает его с толку. И так каждый раз. Суо подходит ближе, но Сакуре этого сделать не позволяет, выставляя наружу колючую скрытность под маской миролюбия. Парень знает, что тот не так прост, каким пытается казаться, он сложный, с кучей масок: снимаешь одну, а за ней другая, но иногда кажется, что Суо не хочет быть настоящим именно рядом с Сакурой.       Ну и пожалуйста.       Сакура подхватывает коробку с масками и морщится, когда её угол неприятно царапает кожу на животе. Уходя к сцене, он затылком чувствует, как Суо провожает его взглядом, но подавляет желание обернуться. Пошёл к чёрту со своими головоломками.       Выполнив последнюю просьбу Умемии, Сакура падает на спину у самого края сцены, свесив ноги вниз. Деревянная поверхность приятно холодит кожу и парень прикрывает глаза, блаженно выдыхая. Солнца уже совсем не видно за невысокими зданиями, небо потемнело, амфитеатр освещён только софитами сцены и гирляндами, которые совсем недавно развесил Сакура. Отдалённо слышатся слова благодарности, шарканье ног по бетонному покрытию, небольшой гомон. Сакура осторожно дотрагивается пальцами до живота — кожа неприятно липкая, футболку не наденешь.       Поднявшись со спины, Харука проверяет уведомления на телефон: сообщение от Кирю о том, что он ускакал на свидание, мемы от Цугеуры на английском — серьёзно, что с этим парнем не так, они же вообще не смешные — и больше ничего. Чат с соседом, заполненный просьбами захватить и передать ту или иную тетрадь — в основном, от Сакуры — или забрать бельё из прачечной — тоже чаще от Сакуры — пустует.       С той перебранки Суо больше его не тревожил, даже взглядом не удостоил. Наигранное равнодушие бесит, а может и не наигранное, это бесит ещё сильнее. Осмотревшись, Харука находит соседа в компании какой-то девушки. Или, нет, это парень, с вечеринки первокурсников.       Парень весело болтает о чём-то, из раза в раз поправляя выкрашенные кончики волос, пока Суо внимательно его слушает с дежурной улыбкой на лице. Хаято стоит полубоком, видно только вздёрнутые уголки губ, оттого и не замечает Сакуру, зато его собеседник сразу же ловит взгляд двухцветных глаз. Парень радостно машет ему и, когда Сакура заторможенно кивает, краснея от воспоминаний с того вечера, тот зачем-то начинает к нему идти. Суо — наконец — заметив соседа, следует за собеседником.       — Привет! Ты же Сакура, верно? Умемия рассказал мне о тебе, — парень высокий, почти достаёт до Сакуры, хоть тот и сидит на высокой сцене. — Я Цубакино Тасуку, можешь звать меня просто «Цубаки».       — Ага…, — Харука чешет затылок, немея от неловкости, когда Цубакино цепляется взглядом за его грудь. — Прости, руку не пожму, она у меня грязная.       — Ой, ничего страшного! — Старшекурсник заправляет длинную прядь за ухо, хихикая. — Но, извини, можно я потрогаю твои грудные мышцы? Они выглядят такими крепкими!       — Что? — Практически выплёвывает Сакура, багровея щеками. — А… д-да, к…       — Не думаю, что это хорошая идея, Цубакино-кун, — спасительно встревает Суо. — Сакура-кун весь в поту, полагаю, будет неприятно.       — Ох, верно, — Цубакино по-странному задумчиво ведёт бровью, кусая кончик указательного пальца с алым лаком на ногте. — Ну, ладно, ничего страшного! Знаете, Умемия тоже очень накачанный! Он выглядит как большой мишка, но на самом деле он просто гора мышц!       Сакура чувствует, как собственные уши теплеют, стоит ему увидеть румяные щёки Тасуку, когда тот полностью погружается в рассказ о своём, как позже выяснилось, парне. Харука и подумать не мог, что куратор его факультета — гей. Конечно, было странно видеть, как Цубакино таскается на обед к ним из корпуса дизайнерского, но Сакура чаще игнорировал эти мысли, предпочитая концентрировать внимание на Суо, который сейчас ярко улыбается в лицо старшекурсника, украдкой наблюдая за сменой эмоций на лице своего соседа.       — Кстати, Сакура, Суо сказал, что вы живёте в сто сорок третьей? — Харука кивает незаинтересованно, осматривая ряды амфитеатра в поисках повода для побега, чтобы не задохнуться от смущения. — Там раньше жили мы с Умемией, пока не начали встречаться. Я думаю, что там также поселился Купидон, потому что парни, которые жили там до нас, тоже начали встречаться. Так что будьте осторожны, мальчики!       Сакура отвлекается от разговора, когда его окликает Анзай, стоя на третьем ряду сидений. Он машет ему полотенцем и гетерохромик, готовый расцеловать ему руки, быстро извиняется и убегает.       — Не думаю, что это затронет и нас, Цубакино-кун, — Суо улыбается, но на душе от растерянного лица соседа кошки скребут и горечь в горле разливается. В мыслях всплывает момент, когда Кирю ушёл раньше остальных под руку с какой-то девушкой. — Ведь сердце Сакуры-куна уже занято.       После того дня Сакуру штормит да не по-детски. Особенно по ночам. Суо, преследующий мысли Сакуры изо дня в день, перелезает во сны, причём предстаёт в самом неожиданном амплуа. В качестве того, кто выбивает землю из-под ног гетерохромика, прижимая его к каким бы то ни было поверхностям.       В одном вдавливает в матрас, опаляя шею горячими поцелуями, в другом зажимает у стенки, пропихивает колено меж бёдер Сакуры, смотря сверху вниз таким взглядом, что сердце заходится в тахикардии. Сакура ненавидит себя — или Суо — за такие сны, но каждый раз просыпается от собственного несдержанного стона. Сердце колотится в груди, отдавая болью в рёбрах, в ушах звон и ненормальное чувство возбуждения, которое не планирует сдавать позиции даже когда Сакура представляет самые мерзкие для себя вещи.       В одну из таких ночей — когда сознание совсем разыгрывается и практически доводит дело во сне до конца — Харука подскакивает на месте в холодном поту. Хватается за сердце, тяжело дыша. В комнате темно, только слабо светит подсветка у потолка, отдавая фиолетовым. Сакура оглядывает кровать соседа — тот спит на боку, отвернувшись к стене, широкие плечи медленно поднимаются и так же медленно опускаются. Действительно спит.       Проверив время — 4:37 — Сакура поднимается с постели и, жмурясь от неприятного ощущения на стопах, переходит в ванную. Плотно закрывает за собой дверь и прижимается к ней спиной, с трудом разлепляя глаза под ярким светом ночника. Голова гудит, ноги подрагивают с непривычки. Сакура громко сглатывает, смачивая слюной пересохшее горло, и опирается ладонью о раковину.       Из зеркала на него смотрят разноцветные глаза, обрамлённые подрагивающими ресницами. Веки опухшие, всё лицо и шея красные, как варёный рак, губы искусаны. Сакура включает холодную воду и остервенело трёт ладонями лицо, пытаясь привести себя в чувства. Ворот футболки мокнет и липнет к ключицам, пуская по коже стаю мурашек, но парень продолжает хлопать себя по щекам, словно желает проснуться ото сна, хоть и понимает, что сон, к счастью или сожалению, уже закончился.       Выключив воду, он ещё раз оглядывает своё отражение и теперь, с восстановленным зрением, отчётливо видит влажное пятно на белье, неестественно торчащем из-под футболки. Сакура задирает футболку и раздражённо охает, закатывая глаза на собственное возбуждение.       — Блять, какого хрена происходит? — Чертыхается шёпотом по понятным причинам.       Член болит, требуя разрядки, оставить как есть не получится, Сакура отворачивается от зеркала и, оперевшись поясницей о раковину, запускает пальцы в двухцветную копну волос. Те липнут ко влажному лбу, неприятно стягивая кожу, когда пальцы цепляют их, но парня сейчас беспокоит другое. Вторая рука медленно скользит к возбуждению, аккуратно сжимает через ткань и расслабленный вздох вылетает со рта. Сакура докатился до такого, так что терять ему больше нечего.       Он запускает ладонь в бельё, осторожно оглаживает пальцами разбухшую головку, стискивая зубы, чтобы не зашипеть. Предэякулят обильно смазывает пальцы, любезно позволяя не дрочить в сухую ладонь. Сакура пару раз толкается вперёд, двигая рукой в такт. Вспоминает обрывки того «отменного» порно, которое ему прислал Кирю, и продолжает движение, кусая губы, хотя это ничем не помогает, ведь восторженные вздохи всё равно разлетаются из его горла по стенкам ванной — он просто уповает на то, что его сосед спит достаточно крепко, чтобы не проснуться от стонов за стенкой.       Член сочится естественной влагой, но кончить никак не удаётся. Вроде бы доходит до самого пика, ускоряет движение рукой, зажмурившись, но в последний момент оргазм ускользает прямо из рук. Когда Харука уже не знает, что нужно представить, среди бесчисленных отрывков фильмов для взрослых всплывает лицо соседа и мягкое «Сакура-кун». Неожиданно даже для себя гетерохромик позорно спускает в бельё сразу после этого, несдержанно выдыхает слишком громко и сразу же зажимает себе рот свободной ладонью, распахивая глаза.       Сердце пускается в грохот пуще прежнего, перед глазами тёмные круги да пламенные искры. Сакура пытается восстановить дыхание, истерично бегая взглядом по комнате вокруг.       Он только что кончил от воспоминаний — или иллюзий из сна — о лице своего соседа. Соседа парня.       От осознания чувство удушья накрывает с головой, Харука скидывает грязное белье и наспех надевает новое, пулей вылетает из ванной и прячется под одеялом, будто за ним гонятся монстры. А они гонятся. Монстры — мысли и терзания о том, что он только что натворил.       Гетерохромик тянет телефон к себе и быстро печатает сообщение другу. Отправитель: «Моя кошечка<3» — Нам надо поговорить

5:03

      Стоп, но что он скажет? «Я обкончался, представляя лицо своего соседа»? Нет, так нельзя, что о нём подумает Мицуки? Он не осудит, Сакура это знает, но это всё равно странно. Как он может поделиться с лучшим другом причиной своих ночных приключений? Как он это объяснит? Немыслимо.       Сакура быстро удаляет сообщение, но в следующую секунду ему прилетает ответное. Чёртов Кирю не спит круглыми сутками. Отправитель: «Любимый Мицуки<3» — Я всё видел, Харука~

5:04

Зайду за тобой с утра.

5:04

      Заснуть больше не получается. Когда Суо просыпается — как обычно, на час раньше Сакуры — он сильнее прячется под одеяло, задыхаясь от смущения, а стоит соседу скрыться за дверью ванной — гетерохромик, как ошпаренный, соскакивает с кровати и надевает первое попавшееся под руку, чтобы сразу же выбежать из комнаты. Махнув ладонью приветствующему соседу, Сакура закидывает в рот несколько штук мятной резинки и пробегает мимо, игнорируя вопрос о какой-то тетради.       С утра на улице прохладно, что хоть немного успокаивает полыхающую кожу парня, когда он выбегает из ворот общежития и сворачивает в сторону квартиры друга. Сакуре не удалось убедить его в том, что всё нормально, поэтому придётся рассказывать. Придётся давиться стыдом, покрываться пятнами в крапинку от злости на самого себя и рассказывать лучшему другу о том, как мастурбировал на парня.       Сакура никогда не думал о своей ориентации, потому что заведомо считал и был уверен, что он традиционной ориентации, да и не было времени у него на это. Всё свободное от оскорблений и драк время занимал Кирю, так что пообщаться с девушкой вне выслушивания от них о том, какой он монстр, ему не удавалось. Разве что в Макочи, в таком странном городе, куда Сакура и Мицуки переехали по совету старшей сестры последнего. Здесь люди относились к нему по-другому, странно, не называли монстром, пытались подружиться, делали комплименты его внешнему виду. Словно Макочи — город, вырванный из параллельной вселенной, ровно противоположной настоящей.       Сейчас, когда организм, видимо, дал сбой, Сакура растерян не меньше. Вероятно, это — странные выпады его сознания — произошло на фоне усталости от учёбы и работы, а ещё Суо ведь часто не вылезает из головы гетерохромика, к тому же перед глазами всегда. Верно, дело точно именно в этом.       — Рассказывай скорее, — Кирю по привычке цепляется за его пальцы, сразу же переплетая со своими, что заставляет Сакуру, словно ужаленному, отскочить назад, ударяясь голенью о лавочку у подъезда. — Ты чего?       Харука моргает пару раз, переводит взгляд со своей руки и видит растерянность в глазах друга. Слова застревают в глотке, страх перекрывает доступ к кислороду, мерзкой слизью закупоривая сосуды.       — Харука, всё в порядке?       Беспокойство сквозит в голосе Кирю и Сакура немного успокаивается, вспоминая, сколько времени Кирю был на его стороне, несмотря ни на что. Харука ведёт плечом и, кивнув, прячет руки в карманы узких джинс, после чего быстрым шагом уходит в сторону кафе, где сам работает. Уже время открытия, Тогаме точно не будет против, если Сакура сделает себе чашечку кофе вне кассы.       — Я подрочил в ванной ночью, — тараторит Сакура, пряча смущения за стаканом с холодным мокко. Они сидят за столиком уже треть часа, Кирю терпеливо ждал объяснений, не напирая, ведь видел, что Сакуре тяжело, а Сакура пытался собраться с мыслями.       — Оу, — тянет Кирю, откашливаясь, когда прохладный чай мажет мимо горла. — Отлично, я рад, что ты смог этим поделиться со мной.       — Я дрочил … на парня.       — На Суо?       — Да. Нет!       Кирю вскидывает брови на удивлённое лицо друга. Отставляет свой стакан с улуном и подаётся вперёд, в упор смотря тому в двухцветные глаза. Интересно, как он мог пропустить мимо себя тот факт, что его друг туп, как дерево, из которого сделан стол под их стаканами.       — Я думал, вы на пороге того, чтобы встречаться, — жмёт он плечами, откидываясь обратно на спинку дивана. — Вы же постоянно вместе шатаетесь, у вас на лицах всё написано.       — А что…, — Сакура замолкает, тупя взгляд. Друг вроде и не отталкивает его, но посмотреть в глаза всё равно страшно. Страшно увидеть отвращение, Мицуки, ведь, единственный, кто у него есть. — Что ты думаешь об этом?       — В каком смысле? — Мицуки отрывается от своего стакана, переводит взгляд на лицо друга, улавливая невнятное бормотание. — Стой, ты думаешь, я тебя осуждать буду за это? Ты, что, идиот?       Кирю подрывается с места и за долю секунду оказывается подле Сакуры, тянет его за плечи к себе и, схватившись за щёки, заставляет поднять голову. Несколько секунд сканирует его глаза, пытаясь разглядеть в них намёк на шутку, но видит только бездонный страх. Сердце сжимается от обиды, но он понимает, помнит, через что прошёл друг, поэтому крепко прижимает его к своей груди, зарываясь пальцами в двухцветные волосы.       — Дурила, я же твой лучший друг. Я всегда буду на твоей стороне, Харука. Ты чего?       — Я не знаю, — бубнит Сакура, сильнее вжимаясь лбом в плечо друга — прячет слёзы, предательски обступившие глазницы. — Я гей?       — Ну, не обязательно, — Мицуки позволяет Сакуре остаться в том же положении, махнув рукой Тогаме, который выглядывает из-за кассы, вопросительно изогнув брови. Другу легче выплакаться, если этого никто не видит, значит, Кирю скроет его ото всех. — Может, ты би.       Обсуждение его ориентации не приводит ни к чему конкретному, Сакура только сильнее загоняется и путается в собственных чувствах, хотя Кирю всё-таки помогает понять, что ему нравится Суо. Приехали, нравится Суо, который только и видит в Сакуре объект для постоянных подколов.       Отрицать долго не получается, Кирю искусно приводит аргументы в пользу своего утверждения, посредством примеров объясняет, что тот чувствует и Сакуре хочется головой об стол биться от того, насколько он тупой. Настолько, что другу приходится объяснять его собственные чувства.       — Но, стой, почему ты решил, что мы…, — Сакура вновь краснеет, скребя ногтем по бумажному стакану перед собой. Тот давно опустел, но от неловкости Харука только и смог придумать, что терзать бедную упаковку пальцами. — Что мы будем… встречаться?       — Когда люди нравятся друг другу, обычно, они начинают встречаться, Харука, — тон Мицуки такой же снисходительный, как и его взгляд. Он не издевался над ним, когда они обсуждали его чувства, но сейчас Кирю может себе это позволить. — Как, например, я и Тачибана.       — Да я не об этом говорю, мудила! — Шипит Сакура. — С чего бы Суо… встречаться со мной! Фу, какое слово!       — С того, что ты ему нравишься, — Кирю отвечает слишком уверенно. Так, будто в законодательстве государства это прописано.       — Нет, — несколько заторможенно говорит, скорее бормочет, Харука и прячет грусть в глазах, отворачиваясь к окну. — Думаю, ему нравится… Котоха.       — Чего?       — Ну, я видел несколько раз, он как-то странно на неё смотрит, особенно когда вы вместе.       — Ну, насчёт его взглядов на Котоху я ещё подумаю, но я более, чем уверен, что ему нравишься ты, Харука. — Кирю хмурится и парень кусает губу изнутри, ругаясь на себя за неосторожность. Очевидно, ему не нравится, что другой парень засматривается на его девушку. — К тому же, они с Тачибаной даже не разговаривали, не думаю, что Суо-сан мог бы влюбиться в кого-то из-за внешности.       — Не знаю, — вздыхает Сакура, бросая быстрый взгляд на экран мобильного. Первая и вторая пары прогуляны успешно. — Уверен, ты ошибаешься.       И пока Сакура причитает о своей несчастливой первой любви, Кирю прокручивает в голове каждый случай, когда ловил тот самый взгляд Суо на друге. Не может быть, чтобы тому нравилась Котоха, даже в страшном сне. Котоха красавица, безусловно, но не в случае Хаято, его взгляды на Сакуру сквозят далеко не дружеской заинтересованностью. По мнению Мицуки, будь у Суо возможность, он бы свой глаз к плечу Сакуры нацепил, чтобы смотреть на него без остановки. Странно всё это.       Суо проходит мимо панорамных окон и замечает сидящего внутри соседа, в обнимку со своим парнем. Плечи соседа дрожат, будто он плачет. Хаято поджимает губы, предполагая, что всхлипы, что он слышал ночью из ванной, связаны как раз с этим, а также то, что Сакура убежал с утра пораньше, даже не приведя себя в порядок. Суо переживал, ведь несколько раз видел, что Кирю проводит много времени со своей новой подругой, оставляя Сакуру в стороне, уловил недовольные нотки во взгляде, которым сосед одаривает своего парня. Видимо, сейчас всё наладилось. Хорошо, если у Харуки всё наладилось, то Суо это рад.       Хаято привык к тому, что должен со стороны наблюдать за тем, что ему нравится. Жизнь в приюте ясно дала ему это знать. После депортации вместе с матерью из Китая, он сразу же оказался на пороге детского дома, где никто не хотел его принимать. Мест не хватало, бюджета было катастрофически мало, а брошенных детей становилось всё больше и больше. Каждый сам за себя, никто за тебя не вступится, никто не поддержит, никто не выслушает и не поможет. Суо должен сам со всем справиться, а то, что ему не положено, никогда не будет его. Он не требовательный, совсем нет, его устроит, если он сможет просто наблюдать за тем, что радует его глаз. Станет поддержкой Сакуре — тем лучше. Быть чуть ближе к своему свету, но не подходить слишком близко, иначе можно обжечься — план на будущее, который он выстроил для себя.       Но его предположения расходятся с тем, что происходит на самом деле. Он убеждается в этом, когда Сакура убегает из университетского кафетерия, как только видит Суо на пороге. Кирю, следующий за ним, сверлит Хаято нечитаемым взглядом — он единственный, чьи мысли Суо не удаётся угадать.       Неужели он где-то оступился? Кирю заметил чувства Суо к Сакуре и надавил на него из-за этого?       Суо не успевает ничего предпринять, ведь обстоятельства устаканиваются уже через пару дней. Сакура привычно улыбается ему с утра, идёт рядом до университета, рассказывая о произошедшем на последней паре по лингвистике, хотя Суо совсем не вникает в разговор, лишь изредка кивая и мыча в ответ — сосредотачивается на чувстве тепла в груди от мимолётного соприкосновения их плеч, от ещё хриплого после сна голоса соседа, греющего уши. Суо решает не вдаваться в подробности той неловкой ситуации, предпочитая провести каникулы в спокойствии, рядом со своим светом.       — Харука, мы не можем не пойти! — Протестует Кирю, подскакивая с места. Нирэй дёргается, хватаясь за сердце, охает и под хохот Мицуки бурчит что-то о том, что испугался.       Друзья Харуки, часто посещая кофейню, где он работает, со временем сдружились и с его сменщиком — Тогаме Дзё. Тогаме и Сакура познакомились в баре, где ранее подрабатывал последний, но ушёл, поскольку не мог совместить график с учёбой. Дзё тогда ввязался в драку и Сакура, добрый сердцем и страшный в бою, пошёл помогать. Так и получилось, что за последние полгода Сакура неплохо с ним сдружился, а сблизило их то, что Дзё предложил освободившееся в штате их кафе место Сакуре.       Сейчас же, в преддверии нового семестра, решается вопрос по поводу дня рождения Тогаме, на который он пригласил всю компанию Сакуры, прося обязательно прийти. Сакура не то, чтобы хочет туда идти, ведь Дзё предупредил о том, что пригласил также своих лучших друзей и планирует познакомить их с ним, а новые люди — это огромный стресс.       Кирю бессовестно заявился в общежитие к Сакуре, ещё и Нирэя с собой приволок. У Сакуры выходной, а Тогаме взял отгул для дня рождения, так что получается Каджи — второй сменщик Сакуры — сегодня всю смену работает один.       — Тебе только повод дай, так сразу пить. Твой отец на тебя плохо влияет, не езди больше к нему, — ворчит Сакура, откидываясь спиной к стене. Взгляд непроизвольно скользит к соседу в попытке узнать его отношение к этой затее, но тот, как и всегда, выглядит невозмутимым, абсолютно невозможно угадать его мысли.       — Ну, Харука, — Кирю падает головой на колени друга, притворно жмурясь, — как ты можешь так со мной говорить? Пожалей меня, любимый. — Тот смотрит из-под чёлки, лукаво щурится, бросая мимолётный взгляд на соседа Сакуры. Что не остаётся бесследно, конечно — у Харуки теплеют уши, а пульс на кисти заметно учащается, покалыванием отражаясь в кончиках пальцев. Увидеть Суо пьяным было бы весьма интересно. — К тому же, Тогаме-сан тебя больше всех хотел бы видеть!       — Вот и иди к нему бухать, вы прям спелись за моей спиной, — Сакура скидывает Кирю со своих коленей, ловя на его спине взгляд Суо.       Тот выглядит невозмутимым, но, кажется, такое проявление любви со стороны Мицуки его напрягает.       — Сакура-кун, давай всё-таки сходим, Нирэй-кун, ты тоже, — Суо лукаво жмурится, мажет тёмным взглядом по соседу и продолжает разговор с Акихико, хотя глаза твердят о том, что мысли его в другой стороне. Например, там, где пьяный Сакура очаровательно краснеет и ведёт себя чуть более раскрепощённо. — У тебя ведь нет завтра дел?       — Точно, так и есть, — бормочет Нирэй, почёсывая указательным пальцем веснушки на носу.       Рубашка Кирю немного великовата для Сакуры, но тот, махнув на это рукой, заправляет подол в узкие джинсы, а рукава умело подворачивает. Чёрная шёлковая ткань приятно скользит по коже, выбеляя её цвет. Сакура оценивающе пробегается взглядом по своему отражению в большом зеркале Мицуки и морщится — не в его стиле это всё, но друг почему-то уверен в том, что сегодня произойдёт что-то невероятное и Сакура должен выглядеть превосходно. Его больше интересует, сменил ли свой образ Суо, который остался в комнате с Нирэем после того, как Кирю выволок оттуда гетерохромика.       Ответ становится очевиден, когда Сакура заходит в вип-комнату, где уже собрались его однокурсники и кто-то, вероятно, из друзей Тогаме. Томияма — владелец бара и по совместительству лучший друг Дзё — не поскупился, выделив лучшую из вип-кабин для своего друга, украсил тут всё и богато накрыл стол. В комнате с тёмными стенами диваны расставлены вдоль двух стен, пересекаясь в дальнем от входа углу. Тёмно-бордовая обивка хорошо сочетается с цветом стен, а в центре комнаты стол, достаточно низкий, от начала и до конца заставленный тарелками с едой и закусками, меж которых проставлены уже заполненные алкоголем стаканы.       Суо сидит в самом углу, выпрямив спину, в вычурном чёрном танчжуане, ткань которого залипательно переливается на свету, на плече красуется вышивка золотого дракона. Сакура вспоминает, что на приветственной вечеринке он тоже был в этой рубахе, просто тогда гетерохромик настолько сосредоточился на внутреннем негативе ко всему происходящему, что даже не оценил по достоинству этот его наряд. Суо выглядит превосходно, что бы он ни надел, но именно этот танчжуан сидит на нём лучше всего. Молочная кожа словно сверкает в контрасте с тёмной тканью одежды, а вышивка на плече почти сливается с его серёжкой, визуально её удлиняя.       Кирю пихает локоть ему под ребро и кашляет, когда рядом оказывается именинник, чересчур довольный, кстати.       — Сакура, — тянет он в своей привычной манере, забирая друга в охапку. Горячая ладонь сжимает узкое плечо и Сакура оказывается прижатым к его твёрдой груди, в нос бьёт запах спиртного, а причина столь несвойственного другу поведения становится ясной. Алкаш. — Ты пришёл!       — Куда бы я делся, — гетерохромик хватает парня за руку и вглядывается в бирюзовые глаза, пытаясь отвлечься от нечитаемого взгляда Суо, которым он прямо сейчас смотрит на Сакуру. — Я за порог зайти не успел, а ты уже пьяный. И как поздравлять тебя теперь?       — Стой, знакомься, — Тогаме, не выпуская Харуку из объятий, тянет к себе белобрысого парня. Лисьи глаза удивлённо оглядывают гетерохромика, после чего он улыбается так ярко, что Сакура, кажется, слепнет. — Это Ваниджима Юго, мой лучший друг.       Харука успевает только парой слов с ним перекинуться, Кирю бесцеремонно вырывает его из круга и тащит в сторону Хаято, бросает на диван вплотную к нему и уходит, прихватив весело болтающего Нирэя с собой. Сакура совсем не успевает ничего предпринять, Кирю чересчур шустрый, особенно, если что-то задумал.       — Впервые вижу тебя в подобном, Сакура-кун, — чеканит Суо, озаряя своей фирменной улыбкой. Наигранная. За время, проведённое вместе, Сакура научился отличать его настоящую и притворную улыбки. Причём, это оказалось совсем несложно — стоило просто один раз увидеть его искреннюю улыбку, этого хватило, чтобы запомнить её навсегда. — Тебе очень идёт.       — Я обычно такое и не ношу, — парень краснеет щеками и нервно трёт шею, пряча взгляд. — Мицуки дал свою.       — Он сегодня пойдёт с нами?       — Нет, Кирю-чан ещё не вернулась от отца, так что он домой.       Суо кивает и более эту тему не затрагивает. Ему кажется, что во взгляде соседа проскальзывает печаль. Хаято только поджимает губы, но с расспросами не лезет, Сакура сам расскажет, если захочет.       Харука достаточно сильно пьянеет от двух рюмок текилы, которые в него вливает Тогаме, пользуясь привилегиями именинника. Всё его лицо и шея становятся красными, словно предзакатное небо, и, хотя он пытается держать себя в руках, алкоголь в крови всё же берёт своё, подкашивая ноги и заплетая язык. Кирю не даёт ему выпить третью стопку, вереща о том, что к концу вечеринки он должен быть в сознании, после чего садит его рядом с Суо и просит присмотреть. Хаято лишь кивает и улыбается пьяному соседу.       — Сакура-кун, ты очень милый, — Суо растягивает губы в улыбке, хотя сердце подскакивает на месте, когда Харука прижимается к его плечу виском, не удерживая собственного веса. Парень мычит, вскидывает пьяно брови и стеклянными глазами вглядывается в лицо Хаято.       — О, Суо, привет, — по румяному лицу расползается неестественная улыбка. Суо замечает, что от двухцветных радужек остаётся одно название — они практически полностью поглощены тёмными зрачками. Губы Сакуры блестят, широкая улыбка раскрывает отчётливый вид на ряд белоснежных зубов с острыми клыками с обеих сторон.       — Давно не виделись, Сакура-кун. Где-то более получаса, полагаю, — Хаято чувствует, как на теле под рубахой в месте, где сосед его касается, словно пламя разгорается, отражаясь тёплыми мурашками под кожей. Плечи слегка дёргаются, когда он посмеивается над пьяным лицом Сакуры.       — Мицуки сказал мне следить за тем, что я говорю в твоём присутствии, так что не говори ему, что я сказал, ладно? — К концу своего вопроса парень переходит на шёпот, заставляя Хаято вскинуть бровь, наклоняясь чуть ближе. Сакура с кряхтением жмётся теснее и тянется ближе, прикрывая рот ладонью сбоку. Пухлые губы почти вплотную прижимаются к мочке Хаято и он еле сдерживается, чтобы не завыть от того, как это приятно. Горячее дыхание гетерохромика в самое ухо совсем не помогает. — Ты очень красивый.       Сакура снова улыбается, как в последний раз, а скулы Хаято трогает густой румянец. Он втягивает воздух через рот и задерживает его в лёгких, будто бы пытаясь замереть в этом мгновении ещё на какое-то время. Пальцы вздрагивают, а ладони вмиг становятся потными и парень цепляется ими за ткань брюк на бёдрах, чтобы скрыть дрожь. Сакура слишком очарователен. И слишком раскован.       Суо несколько раз за весь вечер замечает на себе хитрый взгляд Кирю и совсем не может понять, чего тот добивается. Его парень сидит пьяный, едва ли не в обнимку с другим, а он веселится с остальными, совершенно не планируя забрать парня домой. Как он может столь беспечно относиться к такому человеку, как Сакура, тем более, когда он в таком уязвимом состоянии?       Бегая скучающим взглядом по комнате, Суо замечает Нирэя, который что-то рассказывает увлечённому Кирю. Тот корчит задумчивую мину, а после несколько хитро улыбается, хлопая Акихико по плечу. Спустя некоторое время Мицуки с затейливым огоньком в глазах предлагает Суо проверить его выдержку, то есть пить наперегонки. Тогаме и Томияма уже расставляют стопки текилы в два ряда и кто Суо такой, чтобы отказаться.       Кирю Мицуки до жути раздражает своей улыбкой, халатным отношением к Сакуре, оттого хочется хоть как-то его поставить на место, поэтому Суо пытается до последнего сохранять самообладание, но тот оказывается не так прост, как Хаято предполагал. Опустошив шесть стопок из десяти, парень мельком оглядывает соседа, который уже прислонился к спинке дивана и мирно посапывает. Восхитительный.       Голова начинает кружиться, а Кирю хоть бы хны, он спокойно опрокидывает последнюю стопку и чересчур довольный собой раскидывает руки по сторонам под овации со всех сторон. Суо натягивает на лицо улыбку и кивает в знак поражения, после чего возвращается на своё место, планируя удобнее расположить соседа на своём плече, пока не соберётся с силами, чтобы вернуться в общежитие. Но его останавливает Кирю, сверкая лисьими глазами.       — Суо-сан, думаю, Харуке пора уже домой, а я планирую остаться ещё, — он улыбается шире, отводя взгляд в сторону шумных гостей. — Давай я приведу его в чувства и вызову вам такси, заберёшь его?       — Ты разве не собираешься забрать его к себе? — Хаято ведёт бровью, стискивая кулаки. Какого хрена он творит? Разве он не догадался о чувствах Суо?       — О, нет, с чего бы? Пьяный Харука это сплошная головная боль, — Кирю недовольно морщится, подмахивая ладонью. — Так, что? Ты согласен?       Суо выдыхает сквозь стиснутые зубы и кивает коротко. Подхватывает соседа подмышками и тянет за Кирю, который даже не предлагает помочь. Сакура не тяжелый, совсем нет, даже чересчур лёгкий для своего телосложения, но Мицуки ведь первый должен к нему на помощь бросаться, когда он в таком состоянии. Сакура мычит под боком, перебирая ногами настолько, насколько это возможно, цепляется пальцами за руку Суо и пытается держать голову ровно. Картинка перед глазами почти ходуном ходит, но Хаято не может дать Сакуре упасть, поэтому крепче хватается за его талию и ведёт за Мицуки, прожигая тому затылок взглядом.       — Суо-сан, подожди нас здесь, пожалуйста, — просит Кирю и цепляется за вторую руку Харуки, поддерживая его корпус под лопатками. У Хаято нет права возражать, поэтому он отступает и прислоняется спиной к стене у входа в уборную.       Парни скрываются в глубине небольшой уборной, а спустя некоторое время слышится шуршание воды из-под крана. Глухой стук, а затем шипение и… полустоны. Болезненно хриплый голос соседа эхом отражается от кафельного покрытия, врезаясь Суо прямо в сжавшееся сердце. Дурацкая мышца под грудью вздрагивает, а после совсем замирает. Хаято хочет убежать, но ноги, словно пригвождённые к полу, совсем не слушаются, поэтому он лишь сильнее вжимается в холодную стену. В помещении жарко, но стены холодные, ровно как и едва не заледеневшие пальцы Суо, хотя внутри, в самом сердце, разгорается пламя обиды и ревности.       Дожили: он ревнует своего соседа к его же парню. Хаято всегда знал, что алкоголь до добра не доводит.       Глазница чересчур быстро заполняется солёной влагой, Суо моргает пару раз, позволяя каплям слёз одной за другой скатиться по румяным щекам, а после быстро трёт её ладонью. Пальцы остервенело мнут подол расправившегося танчжуана, пока он прочищает горло, а на проходе показывается Сакура.       — Суо, извини, я очень пьяный, — почти шепчет сосед, но Суо удаётся услышать его чётко, как если бы он шептал ему прям в ухо.       — Ничего, Сакура-кун, пойдём? — Суо поднимает голову и взгляд внезапно цепляется за пухлые губы Харуки.       Те блестят с розовым отливом, словно на них нанесли помаду, хотя Суо не может быть уверен точно — в коридоре отвратительное освещение. Сакура мнёт губы, облизывает их и кусает нижнюю, будто пытаясь довести Хаято до сумасшествия. Парень только открывает и закрывает рот, совсем не зная, как на это реагировать. Казалось, он протрезвел за прошедшую пару минут, но сейчас в голове туман, пальцы дрожат от того, как сильно хочется вцепиться в лицо Сакуры и прижаться к его блестящим губам своими.       Суо кусает щёки изнутри, крепко стискивая зубы, тяжело уводит взгляд и позволяет соседу прижаться к своему плечу, пока ведёт его на выход из клуба и до ожидающего такси. Кирю вытягивает из кармана несколько купюр, собираясь передать их водителю, но Суо его останавливает.       — Я сам оплачу, Кирю-кун. — Парень помогает Сакуре залезть на заднее сиденье, а тот лениво отползает дальше, освобождая место для соседа. — Прошлого раза достаточно.       — Хорошо, как скажешь. А за прошлый раз не волнуйся — Харука отплатил мне своим телом.       Кирю по-идиотски подмигивает и забегает обратно, сверкая выжженными волосами под неоновой вывеской. Придурок.       Заведение находится совсем недалеко от общежития — они могли бы и пешком добраться, не будь такими пьяными. Настежь открытое окно совсем не отрезвляет, а спокойная баллада из радио раздирает душу, приводя в голову совсем уж непристойные мысли. По приезде Сакура плетётся позади, держась за предплечье соседа, рука соскальзывает ниже и цепляется за холодные тонкие пальцы. Суо позволяет себе чуть больше, чем может, переплетает с ним пальцы, чувствуя, как сердце колотится в собственной груди, а кожу ошпаривает жаром.       Дрожащие пальцы не сразу справляются с ключами, Хаято открывает дверь слишком нетерпеливо и заталкивает соседа внутрь. Крутит щеколду и вжимает Харуку в стену своим телом, жадно вглядываясь в лицо.       Щёки у того совсем пунцовые, глаза остекленевшие — точно не соображает ничего — губы, окрашенные блядским персиковым блеском, подрагивают, когда он выпускает воздух через рот. В нос бьёт запах той же текилы, что пил и Суо, и он словно остатки разума стирает, ведя большим пальцем по пухлой губе Сакуры. Блеск мажет по уголку губ, а после по щеке, оставляя за собой вязкий след.       Сакура превосходный. Такой, что Суо бы горы свернул ради него, ходил за ним хвостиком, только бы быть рядом и совсем неважно в каком амплуа — друг, сосед из общежития или просто знакомый. Суо раздражается от одной только мысли, что кто-то, а конкретнее Кирю, относится к такому сокровищу столь небрежно, когда должен беречь его, словно зеницу ока, словно он самое ценное, что есть в этом мире.       «Может, отбить его к чёртовой матери у этого придурка» — проносится в голове и Хаято горько усмехается собственным мыслям, а потом вспоминает счастливое лицо Харуки, когда рядом этот самый придурок. Жалко.       На щеках Суо вдруг оказываются пальцы Сакуры и он смотрит на соседа так жалобно, что сердце сжимается.       — Суо, ты такой красивый.       Пьяно шепчет Сакура и у Суо совсем отключается мозг. Он впечатывается в его губы своими, чересчур жадно сминая мягкую плоть. Тянет теснее к себе за затылок, сжимая волосы меж пальцев, льнёт ближе всем телом, позволяя его жару обжечь свою кожу.       Хаято обязательно пожалеет об этом потом, но сейчас он эгоистично выхватывает свою долю внимания, проникая языком в чужой рот, ведя им по острым клыкам, задевая чужой скользкий язык. Он вытягивает мягкую ткань рубашки из джинс и проникает ладонью внутрь, нетерпеливо сжимая крепкие бока, тянет к себе ближе, заставляя выгнуться в спине.       Сакура совсем не понимает, что происходит, то ли он действительно на пороге того, чтобы умереть от ощущений, то ли ему снова снится дурацкий влажный сон с Суо Хаято в главной роли. Лёгкие горят от недостатка воздуха, но он никак не может оторваться от губ Суо, цепляясь пальцами за его плечи. Губы Суо тонкие и мягкие, на них ещё сохранился вкус текилы — или это привкус из собственного рта, не важно.       Холодные пальцы ведут вдоль позвоночника, пуская вибрацию под кожей. Сакура отстраняется и нетерпеливо вскидывает голову, на что Суо вновь мажет языком по нижней губе соседа и спускается ниже, одну за другой расстёгивая пуговицы дрожащими пальцами. Сакура не пользуется парфюмом, оно ему и не нужно, он сам превосходно пахнет. Мягкий шлейф крепкого кофе оседает в лёгких и стенках ноздрей, сильнее пьянит, совсем закупоривая сознание. Сакура подаётся вперёд бёдрами и тянет руку вниз, к возбуждению Суо, сжимая его сквозь ткань широких брюк.       Суо громко выдыхает тому под челюстью, опаляя молочную кожу, ведёт там же языком, заставляя содрогнуться, кусает крошечную мочку и снова лижет. Бёдра непроизвольно тянутся вперёд на манер толчка, желая теснее прижаться к чужому паху. Хаято кусает светлую кожу под ухом и переходит пальцами к ширинке джинс на Сакуре. Сакура издаёт слишком жалобный стон, когда пальцы Суо оглаживают головку его члена, сильнее стискивает чужое плечо пальцами, шипит и толкается вперёд. Он тянет узелок на брюках соседа и запускает руку под кромку белья, покрываясь мурашками, когда тот тяжело выдыхает в самое ухо.       Трогать чужой член ощущается очень странно, но не менее приятно — хотя, возможно, дело в том, что это Суо — как и то, что свой собственный сейчас сжат не своими пальцами. Сакура ведёт большим пальцем по крупной головке, давит на уретру, инстинктивно двигая рукой, размазывает предэякулят и ведёт ладошкой ниже по длине, содрогаясь, когда Суо повторяет его действия.       Хаято вынимает руку и торопливо стягивает узкие джинсы ниже, после чего возвращает руку к напряжённому члену, выбивая из Сакуры сбитый вздох. Дрожащие пальцы ведут по всей длине вверх и вниз, распределяя естественную жидкость, горячие губы цепляются за румяные плечи, когда свободная рубашка соскальзывает к локтям. Суо голодным хищником втягивает в рот мягкую кожу под ключицей, посасывая, чтобы след остался наверняка.       Он знает, что поступает неправильно — или нет — в любом случае, он не в силах остановить себя. Накопленная жажда вырывается наружу одним смачным желанием, сжигая всё на своём пути.       Хаято приспускает собственные штаны и прижимается к возбуждению соседа своим, тот стонет совсем несдержанно, так, как никогда бы не простонал в трезвом состоянии. Предэякулята недостаточно, поэтому он подносит ладонь, испачканную Сакурой, ко рту и широко мажет по ней мокрым языком, смотря тому, кажется, в самую душу. Сакура видит тёмный, раздутый зрачок Суо, обрамлённый тонкой нитью рубиновой радужки, вспыхивает щеками на его действие и совсем не понимает, что ему ещё нужно для сумасшествия. Ответ подсказывает Хаято. Он обхватывает длинными пальцами их члены вместе и целует. Так, что колени сводятся, дрожа, что из груди весь воздух вылетает разом, что жар разносится по всему нутру, стягиваясь в тугой узел по животом.       Толчки сначала медленные, как и поцелуй — совсем нежный — но скорость увеличивается, губы Суо становятся требовательнее, жаднее. Парень подмахивает бёдрами навстречу движениям рукой, пока Сакура отчаянно пытается ухватиться за что-нибудь — под руки попадаются только плечи соседа. Суо отрывается от поцелуя, снова мажет губами по разгорячённой шее, иногда кусая и сразу же слизывая укус, а движения его руки становятся всё отрывистее и быстрее.       Они всё ещё стоят под самой дверью, так что их стоны, наверняка, слышно вплоть до кабинки консьержа в начале коридора, но это последнее, что волнует каждого из парней. Сакура теряется в ощущениях, откидывает голову к стене, закатив глаза, перед которыми уже звёзды бегут, а в уголках слёзы скопились. В горле становится совсем сухо, но стоны и рваные вздохи один за другим продолжают вылетать до самого конца.       — Суо! Суо, Суо, — словно мантру, причитает Сакура, будто слов других не знает, а Суо только и рад.       Сакура растягивается во всё тело на кровати, не разлепляя глаз. На талии ощущается какое-то давление, а после его тянут назад и он вжимается спиной во что-то мягкое и горячее. В комнате темно — они почти сразу после заселения Суо купили плотные шторы, скинувшись поровну — лишь тонкие столбики света пробиваются из щелей у карниза.       — Сакура-кун, — слышится над ухом, а потом шею опаляет горячим дыханием.       И Сакура, и Суо одновременно распахивают глаза, боясь даже двинуться. Сакура лежит — полуголый — в кольце из рук Суо — тоже неодетого.       Сакура совсем не помнит, как добрался до комнаты и он предполагал, что их привёл Кирю, а сейчас он и лежит за спиной, но этот голос Сакура не спутает ни с кем другим — из тысячи узнает. Это Суо. Суо лежит за его спиной, прижимается к его обнажённой спине и дышит прямо в шею — или не дышит.       Суо подскакивает с места первым, хватается за голову, запоздало замечает отсутствие повязки, прикрывает глаз.       — Са… Господи, Сакура-кун, я… Я даже не знаю, что должен сказать, чтобы оправдать себя, — обрывистые куски фразы вылетают из его губ прежде, чем Сакура успевает вообще что-то сообразить.       Хаято действительно выглядит виноватым, в глазах столь глубокая печаль, что Харука становится физически больно на него смотреть. Он лишь вспыхивает ушами и продолжает лежать в том же положении, не проронив ни слова, только глаза прячет в подушке. Суо словно порывается сказать что-то ещё, но мотает головой и, наспех натянув петли на рубахе, выбегает из комнаты.       Остаток дня и последний выходной перед новым семестром он в комнате не появляется, а Сакура давится собственным чувством стыда и горечи. Ближе к ночи он всё-таки вспоминает произошедшее, но он этого становится только больнее, ведь Суо коробит от мысли о том, что могло произойти что-то большее.       Внутренности словно уксусом прополоскали, всё жжёт от отчаяния. Сакура готов на стену лезть, только бы избавиться от этого чувства, но ни сон, ни разговор с Кирю с разбором произошедшего не помогают. Он позволяет себе расплакаться на глазах у Мицуки, выплеснуть всё накопившееся вместе с чувством разочарования в самом себе и своих надеждах.       В понедельник перед началом пар он снова проверяет чат с Суо и видит только одно сообщение. Отправитель: «Суо» — Прости меня, Сакура-кун

4:27

      Идиот и не спал ведь в это время, загонялся, наверняка. Отправитель: «Сакура-кун» — Мы не спали, если ты беспокоишься об этом, Суо.

8:12

— Я всё вспомнил. Ничего не было.

8:12

      Суо и без того всё помнит, Сакура врёт. Они действительно не дошли до конца, но зашли достаточно далеко за границу, чтобы это можно было назвать «ничем». Но, верно, лучше сохранить это в тайне, если он хочет остаться в отношениях с Кирю. Всё так и должно быть, Сакура не должен узнать о произошедшем, это лишь останется вечным сном Суо, в котором он был счастлив, как в последний раз. В котором он позволил себе намного больше, чем должен был, перешёл черту.       Голова раскалывается от мыслей, переживания и страх за взаимоотношения совсем не дают расслабиться, роем противных насекомых оседая в подкорке. Воспоминания с прошедших выходных снова и снова всплывают в голове, раздирая сердце в клочья, крупным валуном давя на глотку — даже сглотнуть не получается.       Суо пропускает занятия в понедельник, и во вторник тоже прогуливает, но он не может дать себе расклеиться — не в том положении, чтобы страдать. Он сам виноват в этом, придётся мириться и только надеяться на то, что хотя бы дружбу с Сакурой удастся сохранить.       Какой же бред. Он совсем с ума сошёл со своими чувствами.       Возвращаясь в общежитие ближе к полудню вторника, Суо сталкивается у самого выхода из здания с Мицуки. Тот швыряет в него презрительным взглядом — что ж, пусть он и не знает правды, Суо этот взгляд заслужил — но Суо молча проходит мимо, поджимая губы. Путь до комнаты кажется бесконечным, пока он идёт по коридору, кивая вежливо консьержу на входе. А зайти внутрь оказывается ещё сложнее, чем он мог себе даже представить — что ж, если и есть в мире самый настоящий трус, то это никто иной, как Суо Хаято.       Сакура сидит на кровати, сонный, растрёпанный, всё такой же, до истерического визга очаровательный. Он хлопает глазами пару раз, словно не верит в то, что видит Суо перед собой, а тот успевает оглядеть его с макушки до пят, задерживаясь на пунцовых плечах. Там, под самой ключицы, где ранее сам Хаято едва не оставил засос, красуется бордовое пятно.       Грудную клетку противно стягивает ревностью и Суо отворачивается, запоздало мыча на приветствие соседа. Сакура сверлит его спину сердитым взглядом, с трудом удерживаясь от того, чтобы пнуть того куда-нибудь в лицо. Придурок, чуть не довёл Сакуру до инсульта своими руками, бесстыдно целуя, а теперь корчит такую страдальческую морду, будто последнее дело совершил.       — Слушай, Сакура-кун, — вдруг говорит Хаято, а Сакура сразу же забывает о мысленных проклятиях, с некоторой надеждой ожидая ответного взгляда. Но тот не оборачивается, всё так же стоит спиной, ведёт пальцами бессмысленно по своей одежде — трус, боится даже в глаза взглянуть. — Я не хочу больше видеть здесь Кирю-куна.       — Чего?       — Он ночует у нас едва ли не чаще, чем у себя дома. При всём уважении, это начинает надоедать. — Чеканит сосед, пряча взгляд в задней стенке шкафа.       — Слушай, я ведь уже сказал, что у нас ничего не было, чего ты такой напряжённый?       Сакура поднимается с места и подходит ближе, тянет руку к чужому плечу, но тут же одёргивает себя, сводя двухцветные брови к переносице.       — Я пытаюсь забыть это, Сакура-кун, — Суо, наконец, изволил обернуться и взглянуть в растерянные глаза соседа, — буду благодарен, если и ты перестанешь говорить об этом. — Сакура совсем теряется, воздух, словно ударом, выбивает из груди. — Что насчёт Кирю-куна, я не желаю больше видеть его в этой комнате, ни днём, ни ночью. Будь так добр.       — В чём проблема, Суо? Ты сам сказал, что не против? — Харука вскидывает брови, пытаясь разглядеть в потемневшем глазу соседа хотя бы намёк на шутку, но тот только отводит взгляд и, не проронив ни слова, уходит к своей кровати. — Эй, что не так? Ответь. Что тебе Мицуки сделал?       — Мицуки, Мицуки, Мицуки! Вы мне мешаете! — Гетерохромик впервые слышит повышенный тон Суо, впервые видит гнев в его глазах, впервые направленный на него. Хаято раздражённо швыряет чаншань на матрас, впиваясь в лицо соседа взглядом. — Я не то, чтобы учиться, я даже посидеть в тишине не могу, когда он здесь! Уж не стану говорить о том, что он совсем не имеет представления о концепте личного пространства, порой я задаюсь вопросом, есть ли у него вообще какое-то воспитание.       Сакура не даёт договорить, бьёт прямо в лицо, со всей силы. Злость и обида окутывают с головы до ног, разжигая пламя внутри, заставляя руки трястись в незнании куда бы деться. Суо падает на кровать, успевает только руки подставить, но никак не отвечает и даже глаза не поднимает. Только зубы стискивает и выдыхает тяжело.       — Я тебя понял, блять. Он больше не придёт.       Сакура прячется в ванной и прижимается спиной к её двери, зажимая рот ладонью. Из глаз предательски брызжут слёзы — чёртов Суо, совсем расклеился из-за него — по пальцам летят солёные капли, оставляя после себя лишь влажные дорожки, словно уносят с собой всю боль. Но это лишь иллюзия, боль никуда не уходит, сковывает сердце, словно шипами разрывая изнутри и стягивая снаружи. Сакура сжимает пальцы второй руки на груди, царапая белоснежную кожу, пока скатывается на пол. Казаться слабым не хочется, быть слабым не хочется. Любить этого проклятого Суо Хаято не хочется, но даже шумный дверной хлопок не облегчает боли и страха.       Суо заходит в кофейню неподалёку от общежития уверенный в том, что Сакуру здесь не встретит — тот за кофе преданно ходит в кафе, где сам подрабатывает. Сегодня у него выходной — Суо знает его расписание наизусть — так что он, наверняка, гуляет где-то с Кирю. Парень хмурится, вспоминая Мицуки, погружается в воспоминания недавнего разговора с тем, от того совсем не замечает, как подходит его очередь делать заказ.       — Слушай, Кирю-кун, при всём уважении, — Хаято стискивает зубы, краем глаза цепляясь за картинку переплетённых пальцев. Кирю сидит с девушкой, держась за руки, точно так же, как обычно держит Сакуру. Но улыбка и взгляд у него совсем другие сейчас, сквозят любовью. — Ты не должен так поступать с Сакурой-куном.       Он не раз замечал Кирю в компании с этой девушкой, они всегда ходят за ручку, со светящейся улыбкой разгуливая по университету. И точно так же Кирю ведёт себя с Сакурой.       — Чего? — Кирю выгибает бровь, строя совершенно невинное лицо. Хаято мажет брезгливым взглядом по их сцепленным рукам, намекая на суть своей претензии. Мицуки следует его взгляду и, ещё сильнее недоумевая, вскидывает брови. — Чего?       — Я о ваших, так сказать, отношениях.       — А что здесь такого? Сакура знает о нас, его всё устраивает, — высветленные брови Мицуки пересекаются над переносицей, а его спутница оттягивает руку к себе, пряча под столом. — Суо-сан, я не понимаю, в чём проблема, но, полагаю, это больше тебя не касается? Если у тебя есть ещё что-то ко мне, обсудим это позже? Ты напрягаешь мою девушку.       И что это было? Почему бы не дать Сакуре отворот-поворот и отпустить с миром, чтобы он мог двигаться дальше, если сердце принадлежит другой? Что значит «его всё устраивает»? Как кого-то может устраивать делить с кем-то своего возлюбленного? И почему вообще Сакура позволяет так с собой обращаться? Неужели его действительно всё это устраивает? Как же всё это сложно.       Получив заказ, Суо занимает столик у окна в самом углу заведения. Оставив кожаный портфель на противоположном сиденье, парень приземляется на мягкую обивку, закидывает ногу на вторую и глубоко выдыхает, стараясь унять раздражения. И хотя люди, снующие туда-сюда за окном, весьма интересны, мысли непослушно ведут к двухцветным глазам.       Суо уже несколько дней не появляется в общежитии, пропускает общие пары, бессовестно гостит у Нирэя, а приходит только, когда Сакура точно не там. Невыносимо смотреть на его подавленный вид — этого достаточно и в университете — а из-за ссоры — драки? избиения? что это вообще было? истерики Суо? — совсем уж совести не хватает. Хаято хотелось бы помочь ему, только как, если Сакура сам не желает выбираться из этих отношений? В прочем, Суо и себе помочь не может.       Побродив по округе ещё какое-то время, Суо возвращается в комнату к моменту, когда Сакура уже точно должен уйти с учётом смены одежды и каких-либо задержек. Дверь не заперта — в стиле Харуки — поэтому Хаято сразу же заходит внутрь, но застывает на входе. Сакура сидит на своей кровати, откинувшись спиной к стене, ноги — он, как обычно, без штанов — скрещены по-турецки, руки — на груди. Лицо его выглядит ещё хуже, чем в их последнюю встречу: круги под глазами, скулы выделились сильнее, нос красный, словно он плакал.       Сакура поднимает на него удивлённый взгляд, пару раз моргает, но ничего не говорит. Хаято кивает ему, приветствуя, и молча уходит в ванную, загнанно дыша. Чёрт, он был уверен, что соседа нет в комнате.       — Почему ты не ночуешь здесь? — Вдруг спрашивает Харука, когда Суо возвращается в комнату и открывает шкаф, чтобы собрать вещи на завтра и снова сбежать. Сбежать от собственных чувств. — Я больше не буду звать Мицуки к нам, так что перестань меня избегать, пожалуйста. Я переживаю за тебя, Суо.       От слов соседа только колет в боку. Искренность Сакуры заставляет думать, что у него есть шанс, хотя Хаято прекрасно знает — это не так. Он видел, как Сакура смотрит на Кирю, знает, что Сакура ему позволяет.       — Если я тебе неприятен, я могу попросить, чтобы меня переселили, но…       — Нет! — Суо перебивает его слишком неожиданно даже для себя, замирая на месте с рубашкой в руке. Он не может позволить себе лишиться и тех остатков внимания Сакуры, что у него сейчас есть. — Я… я просто гостил у друга, вот, сегодня вернулся.       Суо сглатывает, растягивая губы в привычной улыбке и откидывает вещи обратно в шкаф, после чего занимает место на своей кровати, шурша постелью.       — Сакура-кун, как ты себя чувствуешь? Ты сильно осунулся. — Взгляд скользит по втянутым скулам соседа, к ровным ключицам, выглядывающим из ворота футболки. Непроизвольно цепляется за крепкие бёдра, обтянутые бледно-молочной кожей, сквозь которую можно увидеть узоры кровеносных сосудов.       — Нормально, просто плохо спал, — врёт. Сакура тушуется и краснеет, ловя взгляд соседа на своих ногах — те всё ещё ничем не прикрыты. — А твои дела как? Извини,… что ударил.       Суо молчит, уводит взгляд к окну, словно пытается спрятаться, а потом делает глубокий вдох, уложив ладони на бёдра.       — Сакура-кун, — игнорирует вопрос, — возможно, я задам странный вопрос и это вообще не моё дело, но, пожалуйста, ответь мне честно, хорошо? — Сакура кивает. — Сакура-кун, что ты думаешь об отношениях Кирю-куна и Котохи-чан?       — Ну, — Харука трёт лоб, хмурится. — Нормальные отношения. То есть, если Мицуки счастлив, то и я счастлив, я рад за него.       Суо выпускает воздух сквозь стиснутые зубы, прикрывает глаз и шумно вновь втягивает кислород, подавляя желание наорать на соседа. Какого чёрта он цепляется за этого придурка? «Если Мицуки счастлив, то и я счастлив»? И он готов прожить вот так всю жизнь?       — А что ты думаешь об отношениях, состоящих из троих человек?       Сакура вспыхивает, как спичечный коробок, прячет глаза и снова хмурится, заставляя сердце Суо колотиться со скоростью света. Хаято поджимает губы, из груди вырывается горький смешок, из-за чего Сакура краснеет ещё сильнее.       — Ну, не знаю, что насчёт остальных, но для меня любовь — это дело двоих, — бормочет под нос, вжимая подбородок в острые ключицы.       — Хорошо.       Суо уходит из комнаты, громко хлопнув дверью — в последнее время это стало входить ему в привычку. Голова гудит от гнева, а лёгкие горят, когда он пытается сделать ещё один глубокий вдох. Парень выскакивает из общежития, сжимая кулаки, игнорирует прошедших мимо однокурсников, устремляясь подальше от этого жертвенного дурака. До скрежета зубов раздражает, что он готов пожертвовать своими принципами и чувствами ради того, кто этого даже не замечает. Лучше бы обратил внимание на тех, кто находится прямо у него под носом. Например, на Суо, который пускает на него слюни ещё с приветственной церемонии.       Сакура остаётся в том же положении, жмурясь, когда дверь хлопает. К горлу подступает неприятный ком, в носу щиплет, глаза горят. Он смаргивает слезу и быстро трёт щеку ладошкой, будто кто-то может его увидеть. В комнате становится невероятно тесно и холодно, хотя на улице жара, поэтому Сакура прячется под одеяло, притягивая колени к груди.       Кошмар какой-то. Угораздило влюбиться в соседа по комнате и тот заинтересован в девушке лучшего друга. Бред.       Суо, убегая куда-то и даже неизвестно от чего, сталкивается с источником бед своего дражайшего соседа. Кирю растерянно хмурится.       — О, Суо-сан. — Он чешет затылок, пряча глаза. — Не переживай, я не оста…       Одноглазый не даёт договорить. Злоба ударяет в мозг, перекрывая любые возможности к адекватной оценке ситуации. Хаято замахивается кулаком, целясь в лицо Кирю, но тот уворачивается, удивлённо охая.       — Эй, ты чего? — Мицуки отходит на несколько шагов, выставляя ладони вперёд в примирительном жесте. Суо сокращает расстояние между ними и снова бросается с ударами. — Я не собираюсь у вас оставаться, просто зашёл за Харукой, успокойся.       Фамильярное обращение бросает в дрожь от гнева. Суо пускает в ход ноги, осыпая оппонента ударами, хотя тот не пропускает ни одного, увиливая из его рук, как мышь.       — Как ты можешь поступать с ним так? — Суо не кричит, но голос звучит так грозно, что Мицуки почти попадается, но быстро отскакивает.       — Опять ты об этом! — Кирю хмурится, перехватывает руки Хаято, с силой удерживая на месте, и пытается разглядеть правду за пламенем ярости в его потемневшем глазу. В глубине его зрачка будто демон в огненном котле плещется. — Объясни нормально, что я ему сделал?!       — А ты не знаешь? — Суо и подумать не мог, что Кирю настоль силён — хотя это ожидаемо, ведь его учитель Харука. — Живёшь себе беззаботно, пока Сакура-кун страдает!       — А я тут причём?       Хаято хмурится сильнее, диафрагма лихорадочно сокращаются, пытаясь равномерно распределить кислород, но парень так зол, что совсем не может контролировать собственное дыхание. Воздух вокруг становится совсем спёртым, будто от Суо исходит огонь, сжигающий даже воздух поблизости.       — Как же ты не понимаешь? Ты ранишь его своими действиями! Он же любит тебя! — Суо делает подсечку, заставляя Мицуки отпустить руку, чтобы уклониться. Тот только сильнее хмурится, вновь отдаляясь. — Если не можешь ответить ему тем же, так отпусти его и не мозоль глаза весь такой счастливый со своей девушкой!       — Ты о чём вообще говоришь, придурок? — Мицуки умело блокирует все удары Суо, но сам не бьёт, только защищается. — Какая нахрен любовь?       — Тогда зачем ты с ним встречаешься?       — Ты идиот?! Мы с Харукой не встречаемся!       Чего?       — Чего? — Мозг отключается. Суо падает вперёд по инерции удара, от которого Кирю ушёл в бок. В голове вмиг становится пусто, даже белого шума нет. Он оборачивается к парню, который выглядит столь же удивлённым, как и он сам.       — Ты всё это время думал, что мы встречаемся? У тебя, что, совсем мозгов нет? Один глаз и тот слепой? — Рявкает Кирю. Устало выдыхает и зачёсывает растрёпанные волосы назад, сжимая их на затылке. — Каким же идиотом Харука был в твоих глазах? — Парень хмурится снова, подходя ближе, и Суо может увидеть в его глазах то, чего никогда ранее не видел — гнев. Он хватается пальцами за ворот танчжуана, сминая шёлковую ткань в кулаке, и тянет на себя. — Харука не влюблён в меня, как и я в него. Я бы тебе ебальник разбил за то, что ты так о нём думаешь, только его расстроить не хочу. Потому что страдает он как раз по тебе, уёбище.       — О чём ты говоришь?       — Я думал, ты будешь его достоин, но у тебя мозгов — даже куриных — нет, что он вообще в тебе нашёл? — Кирю брезгливо поджимает губы, оттягивая руку к себе, пока Суо пытается переварить информацию и понять хотя бы долю того, что слышит. В голове мелькает не одно и не два, а целое множество воспоминаний, где в глазах Сакуры только боль. — Но сердцу ведь не прикажешь, да? — Он вдруг улыбается неестественно, печатая что-то в телефоне. — Я не пойду за ним, так что иди и поговорите нормально.       Парень хлопает Суо по плечу и действительно уходит, потирая плечи.       Неужели он прав и Суо повёл себя как идиот по отношению к соседу? Он действительно так зациклился на своей ревности, что не заметил чувств Сакуры к себе? Отправитель: «Любимый Мицуки<3» — Твой придурок думал, что мы встречаемся и только что чуть не убил меня

15:47

— Я вправил ему мозги и отправил обратно, так что вы можете поговорить по человечески

15:47

— Я молодец?

15:47

Отправитель: «Моя кошечка<3» — Чего? Вы подрались, что ли? Ты его побил?

15:47

Отправитель: «Любимый Мицуки<3» — А ты за меня переживаешь или за своего ненаглядного?

15:48

Отправитель: «Моя кошечка<3» — Кирю!

15:48

— Отвечай.

15:48

Отправитель: «Любимый Мицуки<3» — Не бил я его. Как бы я мог расстроить мою кошечку?

15:48

Отправитель: «Моя кошечка<3» — Поэтому он и думал, что мы встречаемся.

15:49

— Придурок.

15:49

Отправитель: «Любимый Мицуки<3» — Даже если он завладеет твоей задницей, ты всё равно останешься моей кошечкой

15:49

Отправитель: «Моя кошечка<3» — Мицуки, блять!

15:49

Отправитель: «Любимый Мицуки<3» — Ну, всё, не отвлекайся от Суо-сана, а то в следующий раз он точно убьёт меня. Целую в обе булки

15:50

— Обязательно предохраняйтесь

15:50

      Харука отбрасывает смартфон, сердито-смущённо хмурясь, как раз к тому моменту, когда дверь в комнату открывается, едва не слетая с петель. Запыханный Суо заходит внутрь, не забывая выкрутить щеколду, в два шага преодолевает расстояние до Сакуры и останавливается в центре комнаты. Сакура поднимается с места, выпутываясь из одеяла, молча ожидая непонятно чего.       Суо молчит. Всё, что он хотел сказать, даже на йоту не вспоминается. Все мысли уходят, а в голове пустота с того самого «мы не встречаемся».       Тишина затягивается и давит на внутренности так, как никогда раньше не было. Ни Суо, ни Сакура никогда не чувствовали себя некомфортно в тишине рядом друг с другом. Если раньше тишина значила спокойствие, сейчас же она только сильнее тревожит.       — Суо…       — Вы правда не встречаетесь с Кирю-куном?       — Конечно, нет. — Сакура краснеет — то ли от смущения, то ли от злости. Какого чёрта всё, что он сказал после всего этого переполоха — вот это? Слова Кирю поселили в сердце надежду и зря. Сакура только сильнее стискивает одеяло в пальцах, прерывая зрительный контакт с соседом.       — Но вы всегда вместе и…       — Потому что мы лучшие друзья, блять! У меня больше нет никого, он мой единственный лучший друг!       — Тогда…, — Суо мотает головой, откидывая мешающее воспоминание. — Я видел Кирю-куна и у тебя, — ведёт указательным пальцем к своей ключице, — был…, — язык не поворачивается сказать.       Сакура вспыхивает ушами, загнанно втягивает воздух через рот, не зная куда спрятаться от смущения.       — Это был твой засос, придурок!       Отчаянной кошкой бросает в соседа подушку, а тот даже не уворачивается. Суо хлопает глазом, чувствуя себя самым круглым идиотом в мире. Это был его след.       — Слушай… Понимаю, почему ты так подумал, но ты сам подумай. Это же бред. Мицуки такой красивый и крутой, я бы рядом с ним смотрелся, как клоун. Да и в целом, за что он вообще мог бы меня полюбить, даже если бы я любил его. Я вообще сомневаюсь, что кто-то может любить меня в таком ключе. — Пробормотав последнее под нос, Сакура отворачивается, обиженно дует щёки и скрещивает руки на груди.       — Но, Сакура-кун, ты потрясающий. — У Суо сердце щемит от радости, а раскрасневшееся лицо соседа с припухлыми веками, рябью идёт от того, насколько он счастлив. — И я даже не говорю о твоей внешности. Ты… Ты добрый, отзывчивый, хотя бываешь грубоват, но ведь ты никогда не откажешь в помощи, ты ставишь друзей превыше себя, а о том, какой ты заботливый можно было бы баллады складывать. И внешне ты невероятно красив, я понятия не имею, что заставило тебя думать, что это не так, но я бы всё отдал, только бы смотреть на тебя всю свою жизнь и мне хотелось бы, чтобы ты увидел себя моими глазами, Сакура-кун, ведь ты прекрасен, во всех значениях этого слова. Ты… Тебя просто невозможно не любить.       Суо выкладывает всё наболевшее на одном дыхании, не сдерживаясь, словно у него всего один шанс сказать это, а потом он умрёт, задыхаясь от своей любви. Сердце бешено колотится где-то на уровне горла — вот-вот выскочит. Пальцы похолодели, вся кровь прилила к щекам, хотя в сравнении с тем, как сильно покраснел Сакура, это ни на что не годится.       Сакура захлёбывается смущением, не зная, куда себя деть — то ли на руки к соседу, то ли в окно. Он цепляется дрожащими пальцами за одеяло, разжимает их и снова сжимает, и так по кругу. Уши горят, словно их прижали к горящему котлу, перед глазами звёзды, а в самом центре — чёрная дыра, а точнее раздутый зрачок Суо, обрамлённый тонким рубиновым кольцом радужки. Сакуре кажется, что он тонет, а ухватиться не за что, неведомая сила тянет его на самое дно, где он может задохнуться в эйфории.       — Суо, я плохо разбираюсь в намёках, так что, если ты продолжишь говорить такие вещи, я могу неправильно тебя понять, — Сакура неверяще отворачивается. Всё-таки не хочется зря надеяться, он уже изрядно пощекотал себе нервы, видя намёки там, где их, очевидно, не было.       Или не очевидно.       Суо молчит с секунду, но в следующее мгновение наклоняется ближе и, подцепив острый подбородок пальцами, тянет к себе. Пытаясь утопиться в двухцветных глазах, он закрывает свой, и оставляет совсем лёгкий, почти невесомый поцелуй на покрасневших губах.       — Полагаю, такой намёк будет достаточно очевидным, Сакура-кун?       — Более чем.       Суо стоит, уперевшись коленом в край его кровати, но этого достаточно, чтобы пересечь границу безумия. Сакура, сцепив руки за шеей соседа? тянет его на себя и нетерпеливо вжимается в губы Суо своими. Прижимает его корпус к себе насколько позволяет положение, словно тот может убежать в любую секунду. А Хаято и не собирается, падает вперёд, упирается ладонью в прохладную стену, а второй удерживает соседа за затылок, не позволяя отстраниться.       Сакура падает на спину, утягивая за собой Суо, неумело мнёт его губы, пытаясь не разочаровать при первом же — по крайней мере первом трезвом — поцелуе. Золотые кисточки щекочут полыхающие щёки, когда Хаято, нависая над ним, удобнее располагается меж разведённых в стороны бёдер. Прохладные пальцы скользят под просторную футболку, очерчивая покрытые мурашками бока, пока он сам легко посасывает верхнюю губу Сакуры, мажет по нижней языком, заставляя выдохнуть прямо в поцелуй. Непослушно дрожащие пальцы Сакуры сжимают тёмно-каштановые волосы на затылке, когда Суо вжимается своим животом к его паху — или пахом в его ягодицы, Сакура пока не понял, что из этого приятнее — вдавливая в матрас.       Хаято ведёт руку выше, царапает короткими ногтями натянутую кожу на рёбрах, вырисовывает на искрящейся коже узоры, чувствуя, как размер мурашек под прохладными кончиками пальцев становится больше, а температура их выше. Сакура отстраняется первым, уводя голову в бок, ведь чувствует, как начинает задыхаться — не хотелось бы, если в будущем они могут целоваться так снова. Между их губами тянется тонкая нить слюны, заставляя Сакуру вспыхнуть сильнее. Суо пьяно оглядывает искусанные губы соседа, краснея скулами — прямо как на дне рождения Тогаме — и ведёт языком по нижней губе, слизывая сладкий привкус кофе, который ранее пил Сакура. Целует в уголок губ, подбородок, переходит на шею. Выцеловывает целую дорожку, щекоча разгорячённым дыханием пунцовую кожу.       Харука жмурится, занося подбородок выше и сильнее подставляясь под губы Суо. Пальцы мнут его плечи, а бёдра теснее прижимаются к его талии в попытке унять дрожь. Места поцелуев горят, вибрируя, словно раскалёнными угольками прижгли. Суо оттягивает ворот футболки, припадая губами к ключицам, несильно кусает и снова целует, ведёт по бархатной коже языком, довольным змеем улыбаясь под загнанное дыхание партнёра.       Пальцы, впивающиеся в его плечи сквозь ткань рубашки, и дрожащие колени, которые Сакура так отчаянно пытается свести вместе, сводят с ума, срывают все условные тормоза. Суо в самом смелом сне представить себе не мог, что застанет Харуку таким уязвимым. Хаято лижет румяную кожу на шее, втягивает в рот, вспоминая, как очаровательно смотрятся засосы на ней. Правая рука скользит по груди Харуки, путаясь в растянутой ткани, Суо задевает твёрдую бусину соска пальцем и Сакуру подбрасывает на постели, когда парень прокатывает сосок между указательным и большим.       — Нет! — Полустоном вскрикивает Сакура, отталкивая от себя Суо, уперевшись ладонями в его грудь. — Там… Нельзя там трогать!       Суо моргает пару раз, приходя в себя.       — Прости, Сакура-кун, я потерял контроль.       Суо виновато поджимает губы, опускает голову, пряча взгляд, но положения своего не меняет — только руку убирает от груди Сакуры и перемещает к его голове, упираясь ладошкой в матрас. Суо, нависший над ним, выглядит слишком красиво, слишком невозможно. Слишком правильно. Так, словно был рождён, чтобы находиться здесь, рядом с Сакурой. Зрачок раздут до бесконечности, радужки совсем не видно, а на дне в синем пламени плещется счастье, словно в апогее своего расцвета, острые скулы покрыты персиковым румянцем, а губы поблёскивают от слюны. До ужаса красивый.       Хаято вдруг улыбается, доводя Сакуру до сумасшествия.       — Ты мне нравишься, Сакура-кун. — Шепчет Хаято. Ведёт большим пальцем по щеке соседа и коротко прижимается губами ко взмокшему лбу, после чего принимает сидячее положение.       — А то я не понял бы, — ворчит Сакура, отворачиваясь, хотя сердце готово из груди выпрыгнуть. Перекидывает ногу через Суо и прячет багровое лицо в постели. — Ты мне тоже нравишься, Хаято Суо. Стой, — вдруг вспоминает он. — Ты поэтому запретил Мицуки таскаться сюда?       — Не припоминаю такого, — Суо улыбается одной из тех улыбок, которые строит, когда лукавит.       — Да я тебя ударил, блин! — Харука пинает соседа в бедро в противовес своим словам — чтоб не повадно было — а тот даже не пытается увернуться.       Суо выдыхает тяжело, прикрывая глаз.       — Я был в отчаянии, Сакура-кун. Он едва ли не в рот тебе лезет, а ты совсем не против, — сдаётся, поджимая губы.       — Мицуки сам по себе такой. Ты не заметил? — Сакура изгибает светлую бровь. — Он же и к Нирэю липнет. Да, ко мне чуть сильнее, но это потому что мы знаем друг друга больше.       — Мне такое чуждо, но, я полагаю, что не один я мог бы такое подумать. — Хаято зарывается длинными пальцами в каштановые волосы, сжимая их у корней. — Извини, я, должно быть, помешался на тебе, Сакура-кун.       — Родители Мицуки разведены, он вырос с сестрой и мамой, так что, да, он сентиментальный и прилипчивый.       Они находятся в тишине ещё какое-то время, Суо, сложив колени на бёдра, Харука — спрятавшись под одеялом. Сакура хочет развеять сомнения соседа, но не знает, как это сделать. Кирю, придурок, усложнил ему всё, а делал вид, что помогает.       — Мицуки знает меня лучше, чем я сам. — Признаётся Харука, задевая бёдра соседа своим, когда поворачивается на другой бок. — Он может предугадать мои действия, направить, помочь. У нас было много разногласий, точнее я, как идиот, постоянно гнал его. — В голове Хаято всплывает нечто похожее из того, что Кирю говорил на одной из общих посиделок. — Я был бы одинок, если бы не он, и он важен для меня. Но и ты…, — уши теплеют, Сакура кусает губу, а после продолжает, — ты тоже очень важный для меня человек, поэтому я не хочу, чтобы ты его ненавидел. Он просто тактильный придурок.       Суо улыбается невольно, внутри какое-то ехидство разгорается, а потом в бедро прилетает ещё один, совсем слабый, пинок.       — Между прочим, он раньше меня понял, что ты мне нравишься. И он пытался помочь нам. — Хаято ведёт вопросительно бровью, вдыхая глубже, чем стоило бы, когда видит раскрасневшееся лицо соседа. — Он узнал у Нирэя о твоей выдержке и специально напоил тебя, хотел, чтобы мы, типа смелые от алкоголя, поговорили. — Он снова кусает губу, пряча взгляд, а цвет щёк становится сравним с цветом спелой малины. Очаровательно. — Он же не знал, что мы подрочим друг другу вместо того, чтобы говорить. В общем, не важно. Мицуки будет приходить к нам только когда пьяный, Кирю-чан реально страшная в гневе.       — Спать он будет на полу, — выставляет свои условия Суо, щурясь.       — Как я могу дать ему спать на полу? У нас даже одеяла нет свободного.       — Тогда на моей кровати.       — С тобой, что ли? Нет уж.       — Нет, я буду с тобой спать. — Лукаво жмурится Суо, несдержанно падая телом на Сакуру. Теснится рядом, обхватывает руками крепко. Оставляет поцелуй-бабочку на плече поверх тонкой футболки и глубоко вдыхает его аромат, прикрывая глаз. Теперь его ничто не остановит — ни воспитание, ни Кирю, ни сердито вспыхнувший Сакура. — Я так сильно хотел прижать тебя к себе, Сакура-кун. Думаю, как минимум, весь день вот так пролежать с тобой и то — мало будет.