143

      Сакура становится вплотную к стойке кассы и, приложившись грудью к твёрдой поверхности, заглядывает в экран аппарата. Суо останавливается рядом, вежливо кивает Тогаме и высматривает за его спиной постер с меню, хотя знает его наизусть.       — Ого, сегодня много, — Сакура одобрительно кивает на показатели, становясь ровнее, — ебани-ка мне как обычно.       — Ага, с утра прям запара была, я уж подумал, что все кофейни в округе закрылись разом, — пожимает плечами Тогаме, отворачиваясь к кофеварке. Сакура ведёт подбородком, окидывая зал взглядом — никого нет. — Сейчас пусто, но, думаю, чуть позже снова будет запара.       — Тебе помочь, может? О, я ещё сделаю жасминовый чай?       — Нет, не стоит, я справляюсь, — Тогаме пропускает мимо себя Сакуру, пока заливает молоко в питчер. — Чай для Суо? Я могу и сам сделать.       — О, Тогаме-кун, не стоит. Пусть лучше Сакура-кун сделает, пожалуйста. — Улыбается Суо и переводит взгляд на соседа, а тот закатывает глаза. Сто процентов этот одноглазый придурок сейчас выдаст что-нибудь смущающее. — У Сакуры-куна самый лучший чай.       Сакура слышал это сотни и тысячи раз, столько, что, кажется, может по выражению лица угадать, когда Суо собирается сказать именно это, но каждый раз, как в первый, скулы ошпаривает румянец. Сакура дёргает подбородком, жмурясь, и отворачивается к чайнику, пытаясь скрыть смущение.       — Как скажешь, Суо, — пожимает плечами Дзё, — уж не знаю, что туда кладёт Сакура, что ты раз за разом отказываешься от моего чая.       Суо ведёт плечо и лукаво щурится, не сводя глаз с Сакуры, пока тот заливает кипяток, внимательно наблюдая за изменением его цвета. Тогаме рядом не менее сосредоточен на своём деле, сведя брови к переносице, будто малейшая ошибка может привести к катастрофе. Интересно, все ли бариста такие?       Сакура ставит перед Суо бумажный стакан и забирает свой у Тогаме, после чего выходит из-за барной стойки и следует за соседом к дальнему столику, который они занимают каждый раз, как приходят сюда. Дзё кивает на благодарную улыбку коллеги и остаётся за кассой, очищая приборы после готовки.       За столиком Харука сразу отпивает немного кофе, ёжится от прохлады и довольно жмурится, когда сладкий напиток холодит стенки горла — самое то в такую погоду, по его скромному мнению. За окном ноябрь, но на улице всё ещё тепло, настолько, что можно ограничиваться тонкой ветровкой поверх футболки. Суо так вообще в одной рубашке всё ещё гоняет.       — Как и всегда, превосходно, Сакура-кун, — Суо сидит рядом, довольным змеем щурясь, потягивает свой чай. Он опускает руку под стол и мажет холодными пальцами по тыльной стороне ладони, а после переплетает их пальцы, сжимая несильно. Сердце Суо ходуном начинает идти, когда кончики ушей Сакуры трогает густой румянец. Тот дёргается, но руку не убирает, только сжимает его пальцы сильнее. — Ты добавляешь туда что-то особенное? Мне действительно твой чай больше всего нравится.       — Я туда плюю просто, — другого ответа Суо и не ждал. Он дёргает плечами, хихикая, а в следующее мгновение у их столика оказывается Тогаме и Сакура сильнее краснеет. Хаято чувствует, как пальцы вздрагивают и уже собирается отпустить его руку, но парень сам не даёт этого сделать, стискивает прохладную ладонь пальцами.       — Кстати, Сакура, — тянет Тогаме, занимая место на диванчике напротив. Он вынимает из передника телефон и оставляет его на столе, видимо, собираясь посидеть вместе с ними. Сакура вопросительно вскидывает бровь, сверкая алыми ушками. — Я передам Ваниджиме твой контакт? Он с моего дня рождения просит, а я всё спросить забываю.       Суо напрягается, хотя на лице ни единая мышца не дёргается, с приклеенной к лицу улыбкой отпивает ещё чая, внимательно вслушиваясь в ответ Сакуры. Он всё ещё помнит, как этот самый Ваниджима сверкал, общаясь с Харукой на вечеринке.       — А? — Парень отставляет стакан и трёт пальцами за ухом, — это который белобрысый? — Тогаме пускает смешок, вскидывая уголки губ, а потом кивает. — Ну, давай, но ты же знаешь, что я не мастер переписки.       — Не думаю, что его это волнует, — хмыкает Дзё, задумчиво поджимая губы. — Он тебя помнит ещё с той драки в баре, а как познакомил тебя с ним, так ругался со мной, мол чего раньше не сказал, что знаком с тобой. А я не знал же, что он заинтересован в тебе, — фыркает он, закатывая глаза. — Странно вышло, что вы ни разу не пересеклись тут.       Пальцы Суо непроизвольно дёргаются, крепче сжимая кисть Сакуры.       — О, — Сакура виновато поджимает губы, — тогда, думаю, не стоит. Мой… — он прочищает горло, пряча за кашлем смущение. Слова поперёк горла встают, щёки обжигает румянец, но Харука продолжает. — Моему парню это не понравится. — Сакура вытягивает из-под стола переплетённые пальцы, упираясь взглядом в кафельный пол.       Хаято давится чаем, так и держа руку на весу, кашляет пару раз и удивлённо оборачивается к Сакуре. Взгляд бегает между их сцепленными пальцами и пунцовыми ушами парня, выглядывающими из-под тёмной копны волос.       — А-а, — снова растягивает Дзё, одобрительно кивая, словно благословение даёт. Было бы оно ещё нужно кому-то. — Ну, я так и думал.       Сакура снова прячет их руки, чертыхаясь под нос, а у Суо такое тепло в груди разливается, что он едва удерживается от того, чтобы налететь с поцелуем на своего парня. Сердце под грудью грохочет табуном лошадей, скулы трогает персиковый румянец, а улыбка сама по себе расползается по лицу, не давая и шанса скрыть её.       Даже вернувшись в общежитие, Суо словно по воздуху парит, чересчур довольный произошедшим. Не то, чтобы они скрывали свои отношения, просто от лишнего внимания к себе Сакуру и так колошматит, а тут целые нетрадиционные отношения. Суо это совсем не обижает, грех было бы жаловаться, когда у самого девять из десяти сказанных слов — обман, но в моменты вроде таких сердце совсем перестаёт слушаться, разум отключается, а к лицу приклеивается дурацкая пьяная улыбка.       — Пиздец, у меня прыщ вылез, — чертыхается Сакура из ванной. Суо поднимает голову с подушки, выплывая из эйфории, и видит открытую дверь, которая выглядит как прямое приглашение. А кто он, Суо Хаято, такой, чтобы отклонять приглашения Сакуры Харуки.       Зайдя за парнем, Суо встаёт за его спиной, вглядываясь в сморщенное вселенским презрением лицо в зеркале. Какой там прыщ, будь у него на лице даже ошмёток пакета, он будет самым красивым на всём белом свете. Даже такой сморщенный.       — Очаровательный прыщик, Сакура-кун, — улыбается Суо, — не трогай его, пусть будет.       — Да у меня и так кабина стрёмная, ещё эта херота выскочила, — ворчит Харука, но послушно убирает руки от лба. Очаровательный.       — Ничего подобного, у тебя самое, что ни на есть, красивое лицо. Ты весь восхитительный, Харука, — Суо склоняется чуть ниже, укладывает острый подбородок на плечо парня и обвивает руки вокруг его талии, скользя взглядом по румяным скулам. — Хотел бы я звать тебя так на постоянной основе, а ты только Кирю-куну разрешаешь.       Сакура вздрагивает, укладывая ладони поверх пальцев Суо. Манипулятор хренов, знает ведь, почему Сакура запретил называть себя по имени вне дома — потому что у него сразу же эрекция лезет, как у пубертатника, прямо как сейчас — и всё равно ноет об этом. Желание разгорается под животом и он прислоняется спиной к чужой груди, откидывая голову к плечу Суо.       — Как ты можешь считать меня красивым, когда у самого такое лицо? Это звучит оскорбительно, знаешь ли, — Сакура прикрывает глаза, склоняя голову к плечу, когда Хаято оставляет влажный поцелуй под ухом.       — Мне бы действительно хотелось, чтобы ты увидел себя моими глазами, Харука, — контрольный выстрел.       Сакура судорожно выдыхает, разворачивается в кольце из рук и жадно впечатывается в губы Суо своими. Кусает тонкую верхнюю губу, слизывает укус, посасывает, но никак не может насытиться. Хаято требовательно ведёт скользким языком по губе и он послушно разжимает губы, позволяя проникнуть языком к себе в рот.       Хаято искусен в этом, как и во всём остальном, за что берётся, может довести до сумасшествия. Ведёт языком по клыку, толкается в щёку, цепляется зубами за язык Сакуры, в общем делает всё, чтобы заставить скулить преданной собакой.       А руки его, ах, как же они прекрасны. Крепкие руки обхватывают плотные ягодицы, отрывают от земли, позволяя обвить ногами свою талию, мнут мышцы на бёдрах, а Сакура только и может, что содрогаться от возбуждения. Он упирается задницей в угол раковины, отрываясь от любимых губ, мажет по уголку губ, заглядывает в потемневший глаз и совсем пьяно улыбается.       Следующий поцелуй приходится в щёку, под самым ободком повязки, дальше второй глаз, нос, лоб, скула. Всё невероятно красивое, словно ангельское лицо — хотя какой из Суо ангел, он самый настоящий демон — Сакура не пропускает ни единого миллиметра, оставляя за собой влажные следы. Удерживает его лицо за щёки и снова приникает к губам, крепче прижимая к себе бёдрами.       Сакура знает, что Суо и самому не терпится, чувствует, как его возбуждение упирается в собственный пах, отдающий ноющей пульсацией. Но Хаято отчего-то не торопится, словно вообще не собирается двигаться в направлении кровати, только теснее прижимает к керамической раковине.       — Почему мы всё ещё не на кровати? — Сакура отрывается от губ возлюбленного лишь на секунду, даже не позволяет ответить. Но в голове всплывает требование отыграться. — Хаято.       Суо только усмехается в поцелуй, не позволяет Сакуре отстраниться, чтобы скрыть румянец на собственных скулах. Сердце ускоряется в ритме, грозясь проломить грудную клетку к чёртовой матери. Сакура творит с ним что-то невообразимое, он совсем не может контролировать себя рядом с парнем.       — Я собираюсь показать тебе, насколько ты очаровательный, Харука. — С этими словами парень отпускает возлюбленного на пол, вновь разворачивает к зеркалу и Сакура невольно цепляется взглядом за свои припухлые, блестящие от слюны губы. Жар сам по себе скапливается в плечах, отскакивает в сердце, а в животе совсем туго становится.       Суо стягивает с него футболку, кусает в лопатку недалеко от ещё несошедшего следа, пока Сакура упирается ладонями в полукруг раковины, впиваясь пальцами в керамику. Парень выпрямляется за спиной, обводит руками контур талии, скользит по торсу, задевает твёрдые бусины сосков и крепко прижимает к своей груди, зарываясь носом в светлой стороне волос.       Сакура поворачивает голову и упирается в нос Суо своим, а тот сразу же исполняет требование, перехватывая полустон, вылетевший с губ гетерохромика. Ставит руки на ровные края раковины по бокам от парня, пока Сакура заводит руку за спину и вслепую ведёт ладонью по члену Суо сквозь ткань домашних брюк. Оттягивает резинку осторожно и запускает руку внутрь под мычание в поцелуй. Звук отдаёт вибрацией на кончиках губ, отчего собственное сердце переворачивается.       Суо не носит белья под одеждой, когда они дома. «Хочу всегда быть готовым для тебя» — насмешливо оправдывается он. А Сакура обычно только бельё и надевает. Идеальная пара.       На пальцах остаётся вязкая жидкость, когда он мажет ими по головке, растирает по всей длине, позволяя медленно толкнуться в свою ладонь. Зубы Суо особенно крепко стискиваются на языке, когда Сакура сжимает его член у самого основания. Поза совсем неудобная, Сакура обрывает поцелуй, собираясь развернуться снова, но руки соседа останавливают его, ухватившись за плечи.       Суо очерчивает взглядом румяные щёки и остекленевшие глаза, а после улыбается лукаво, вытягивая руки Сакуры из своей одежды.       — Харука, ты должен стоять так и смотреть на себя в зеркало, — он клюёт куда-то под ухом и Сакура давится собственным смущением, рвано втягивая воздух через рот. — Быть может, ты сможешь понять, какую драгоценность я так отчаянно пытаюсь скрыть от других.       — Извращенец, — совсем не сердито бурчит Сакура, хотя сдаётся Суо, он хотел бы, чтобы это звучало грозно. Харука послушно оборачивается к зеркалу и румянец на щеках сгущается, стоит только увидеть взгляд Суо.       У того глаз совсем потемнел, зрачок расширился в диаметре, словно пьяный — или обкуренный — смотрит из-под полуприкрытого века и скалится, как дикий зверь. Суо становится совсем другим человеком в мире, где есть только они, словно демон из его глаза действительно овладевает им.       Он вдруг толкает Сакуру ближе к столику раковины, прижимая обнажёнными бёдрами к холодной поверхности, давит на спину, склоняя ближе к зеркалу, так, что внутренности разом к горлу подступают, и скрывается за спиной. Сакура не видит, что делает Суо, только своё раскрасневшееся лицо, стеклянные глаза, блестящие губы и шею, покрытую россыпью засосов и укусов. Суо, скотина, не позволяет даже один день пробыть неразукрашенным пошлыми следами. Бёдра покрываются крупными мурашками от прохлады керамики, а спину обдаёт жаром, когда Суо мажет языком по лопатке.       Кусает, втягивает кожу в рот, посасывая осторожно, но не настолько, чтобы не осталось следа. Спускается ниже и вдруг кусает ягодицу через ткань белья, а из Сакуры словно душу вытягивают. Он охает неосторожно громко, выставляя ладонь вперёд, когда ноги его едва удерживают. По телу словно ток пускают от самой задницы к голове, сознание совсем отказывается работать, только животное возбуждение наружу лезет.       — Что ты…       — Смотри в зеркало, Харука, — тон, не терпящий отказа. У Сакуры живот судорогой сводит, бёдра потряхивает, а Суо, стягивающий бельё ниже совсем не помогает.       И Сакура смотрит, ведёт взглядом по багровым щекам — точно спелое яблоко — по острым плечам, покрытыми следами от зубов, пока Суо продолжает мучать его ягодицы, целуя то тут, то там. Парня подбрасывает на месте каждый раз, когда губы Суо касаются его кожи, со рта вылетает множество хриплых вздохов, пока сердце мечется в груди из стороны в сторону, нигде не найдя покоя.       Суо любит Сакуру всего, от макушки до пят, и целовать его хочется всего, не упустить ни толики его тела. Испробовать всего, давиться им, поглотить, сохранить под губами его вкус, как запах его залёг в диафрагме.       Парень расставляет ноги шире, упираясь коленями в пол, сминает пальцами ягодицы, довольно щурясь под восторженными вздохами партнёра. Целует между округлыми половинками, мажет языком, получая отклик в виде вскрикивания. У Сакуры очаровательно отзывчивое тело, реагирует даже на малейшее воздействие, он шипит котом, ругается, но корпус ниже наклоняет, сильнее выставляя задницу на истязания.       Пальцы оттягивают половинки в сторону и Суо нетерпеливо жмётся губами к колечку мышц, пуская в ход скользкий язык. Сакура сжимается, стискивая пальцы ног и рук, стонет несдержанно, жмурится. Мышцы под кожей огнём полыхают, диафрагма совсем перестаёт работать, воздух вокруг становится спёртым. Он наклоняется ещё ниже, упираясь щекой в прохладное зеркало, то сразу же запотевает от горячего дыхания. Влажные губы мажут по стеклянной поверхности при каждом стоне, пока Суо вылизывает его там.       Суо ненасытно целует, кусает кожу вокруг, лижет, толкается языком в тугое кольцо, обильно смачивая слюной. Всё, чтобы довести партнёра до сумасшествия, стонет в ответ на его вздохи, пуская вибрацию по чувствительной коже. К языку подключаются пальцы, обильно смоченные холодным лубрикантом. Суо проталкивает внутрь сразу два пальца, помогая языком, и Сакуру начинает откровенно трясти под его пальцами.       — Суо! — Чересчур громко вскрикивает Сакура, царапая короткими ногтями зеркало, хватает жадно воздух ртом, а тот и до лёгких не доходит.       Суо только улыбается, не отстраняясь, разводит пальцы, проворачивая их внутри. Искать заветный комочек нервов не приходится — Суо знает его тело наизусть. Он кусает в последний раз мягкую кожу рядом и мягко ведёт кончиками пальцем по небольшому бугорку внутри, поцелуями поднимаясь выше. Оставляет один на восхитительной родинке над ягодицей, на ямочках возле позвоночника, ещё один на боку, сопровождая поцелуй укусом.       Сакура почти хнычет, когда Суо тянет его корпус к себе, выгибается дугой, сильно подставляясь под длинные пальцы внутри.       — Открой глаза, Харука, — шелестит Суо, опаляя кожу под ухом разгорячённым дыханием. Сжимает пунцовую мочку зубами — точно след останется — толкается пальцами глубже, выбивая вскрик из высоко вздымающейся груди.       Суо требовательный, особенно в постели, не подчиняться совсем не удаётся. Сакура чувствует, как тонкие пальцы обхватывают его челюсть, направляют лицо к зеркалу, выравнивая, распахивает глаза и сразу же сталкивается с голодным взглядом парня. Он знает, о чём говорит Суо — сам не раз видел его таким же разбитым и ни за что бы не позволил кому-то ещё увидеть его в этом состоянии — знает, как выглядит, но не посмотреть не осмеливается. Видит, как пальцы Хаято скользят к губам, послушно принимает их стоном, когда сзади толкается третий палец.       Суо движет рукой медленно, дразнится, раз за разом оглаживая простату, словно у них есть всё время мира, целует в угол плеча, проталкивая пальцы глубже — и во рту, и сзади. Сакура поджимает пальцы ног, едва удерживаясь на ногах, член сдавливает желание разрядки, тот дёргается, сочится предэякулятом, но парень знает, что Суо не позволит дотронуться до себя, он может только стискивать пальцы, сжимаясь всем телом.       — Ха…, — давится Сакура, вздрагивая, с уголка губ соскальзывает слюна, пачка ладонь Суо и собственный подбородок. Суо вскидывает бровь, вынимая пальцы. — Хаято, мне ну… нужен ты.       Парень улыбается, краснея скулами, и кто он такой, чтобы не подчиниться. Он вынимает пальцы под сдавленный выдох партнёра, не забывает слизать стекающую смазку с тыльной стороны ладони, чтобы уж наверняка разбить внутренности Сакуры на мелкие осколки. Нетерпеливо вытягивает рубашку через голову, та летит куда-то в сторону двери, за ней сразу брюки и Суо вжимается корпусом в тело Сакуры.       Разгорячённая кожа Сакуры приятно обжигает, прилипая в местах, где проступили бисерины пота. Парень стонет довольно, пачкая ягодицы гетерохромика предсеменем, толкается пару раз меж ягодиц, сильнее смешивая остатки лубриканта с собственной смазкой. Харука двигает бёдрами навстречу, пока дрожащими пальцами пытается разорвать упаковку контрацептива — их с начала отношений можно найти в любом углу комнаты, хотя в ванной они занимаются этим впервые.       — Ты дрожал точно так же, когда мастурбировал на меня впервые, Харука? — Суо насмешливо щурится, а Сакура не знает куда спрятаться, рубиновый глаз, как всевидящее око, видит его полностью, вплоть до чувств под кожей. Парень шипит, сильнее краснея, дёргает уголок упаковки зубами. — Ты снова здесь, как ощущения? — Дразнится Суо, прокатывает соски меж пальцев и продолжает толкаться, возвышая напряжение под кожей до предела.       — Лучше бы ты думал, что я по Мицуки плакал тогда, говнище, — рявкает Сакура, пытаясь нахмурить брови сердито, пока собственный язык заплетается от перевозбуждения.       Он отталкивает от себя бёдра возлюбленного и слишком нетерпеливо растягивает латекс по всей длине, расплавляя колечко дрожащими пальцами.       — Но правда от этого ведь не изменится, — Суо снова улыбается, протискиваясь головкой в растянутое кольцо мышц.       Сакура блаженно выдыхает, практически размякая в крепких руках, снова прикрывает глаза, дёргая бёдрами, но Суо оттягивает свои, не позволяя насадиться сильнее.       — Повторяю, держи глаза открытыми, Харука. Смотри на себя, не отводи взгляда, — словно гипнотизируя, требует Хаято, смотря на растёкшееся от желания лицо исподлобья. Тот послушно открывает глаза, сверкая подступившими слезами, смотрит жалобно, словно просит большего, царапает бёдра, пытаясь притянуть ближе. — Я люблю тебя, Харука.       Суо делает несдержанный толчок, так, как нравится его Харуке, так, чтобы сорвать с губ громкий стон удовольствия, так, чтобы у самого голова кругом пошла. И движется так же, опьянённый жаром парня, сжимая в ладонях его грудные мышцы. Сакура хрипло стонет, вздрагивая от каждого толчка, сердце забирается в уши, оглушает своим грохотом, а перед глазами только звёзды. С уголка рта одна за другой соскальзывают капли вязкой слюны, когда он пытается смочить пересохшие губы.       Угол раковины больно трёт тазовые кости, но каждый разряд тока, когда Суо задевает сгусток нервов внутри отлично перекрывает эти неприятные ощущения. Возбуждение бьёт в голову и Сакура цепляется пальцами за руки возлюбленного, дабы удержаться на ватных ногах. Ошеломляющее чувство заполненности будто разжигает пламя изнутри, сметая все органы в одну кучу, думать о чём-то другом, кроме как о Суо, остервенело вбивающемся в его тело, совсем не получается и не хочется.       Суо вдруг замедляется, но члена не вынимает, освобождает одну руку и ведёт ей меж ягодиц, оттягивая одну в сторону, тянет к себе бедро и скрещивает со своей рукой, поднимая его выше. Сакура гибкий, и не такое может устроить, поэтому Суо даже не просит его, лишь тянет ногу выше поддерживая под коленями.       Сакура узкий, горячий, упругая плоть обволакивает крупный член, пульсируя изнутри. У Суо совсем крышу сносит, когда он ускоряется в ритме, постанывая в покрытую крупными мурашками кожу на шее. Сакура выглядит столь разбитым и счастливым одновременно, так невозможно красиво, что Хаято боится, как бы всё это не оказалось сном, боится, как бы не кончил от одного только его вида. Он продолжает движение, пока сжимает пальцами и оттягивает сосок — Сакура от этого вскрикивает, сжимая член в себе очень крепко, они у него очень чувствительные.       На лице непроизвольно растягивается улыбка и он сквозь пелену возбуждения видит нахмуренные брови Сакуры, пока тот раздутыми зрачками бегает по своему лицу. Суо тянет свободную руку к возбуждению парня, выбивая вскрик из его груди, когда ведёт пальцами по головке. Он мажет большим пальцем по крупной головке, давит на расщелину уретры, ласкает всю длину, а сам замедляет темп, задерживаясь глубоко внутри, когда член упирается в сгусток нервов.       Сакура мечется в его руках, хрипло выстанывая имя возлюбленного, жмурится сильно, но сразу же распахивает глаза, как и приказал Суо. Резкие шлепки кожи о кожу, пошлые стоны вперемешку с невнятными вспхлипываниями отражаются от кафельных стен, заставляя краснеть сильнее, но Сакура не может остановиться, когда Суо смотрит на него так.       Суо ускоряет движение рукой, задевает пальцами шов под мошонкой, чувствуя, как бёдра Сакуры содрогаются в перддверии оргазма, а сам он пытается подмахивать бёдрами, толкаясь сильнее. Двусторонняя стимуляция доводит его за истерического лепетания, он изливается в ладонь парня, пачкает раковину и пол, падая корпусом вперёд, удерживается только благодаря Суо.       Хаято сам готов излиться от одного его уничтоженного наслаждением вида, но он давно в уме держал одну идею, поэтому он продолжает толчки, резче вбиваясь в дрожащее тело. Сакура вскрикивает от каждого толчка, опираясь ладонями о покрытое конденсатом зеркало, кажется, он может рассудка лишиться от того, насколько ему хорошо.       Суо вдруг наклоняется к нему и целует во взмокшую шею.       — Харука, позволишь кончить тебе на лицо? — Сбивчиво шепчет Хаято, потому что язык заплетается от того, как приятно находиться внутри парня.       Сакура настолько не соображает, что даже покраснеть не может, только мычит, оттягивая бёдра, чтобы напряжённый член выскользнул изнутри, оборачивается к парню и целует, пока непослушные пальцы стягивают презерватив. Он успевает искусать грудь Хаято, оставляя следы от клыков, пока опускается ниже на дрожащих ногах. Больно ударяется коленями о пол и цепляется пальцами за жилистые бёдра, улыбаясь, когда прижимается губами к налитой кровью головке.       Парень планировал самостоятельно разобраться, но Харука перехватывает его руку и ведёт к своей голове. Укладывает влажные ладони на основание члена и трётся скулой о головку, поднимая на своего парня стеклянные глаза. Суо гладит его по голове, как кота, собирает прилипшую ко лбу чёлку и тянет назад, чтобы взглянуть в до смерти любимые двухцветные глаза, изливающиеся любовью до верха.       Сакура целует нежно по всей длине, слизывает горячим языком проступающее предсемя, толкается им в уретру, а после обхватывает пухлыми губами головку, обильно смачивая слюной. Суо крепче стискивает чёрно-белую копну волос пальцами, несдержанно вбиваясь тому в горло, а тот только и рад. Стонет, пуская по члену вибрацию, движет головой в такт, помогая себе ладонью, пока пальцами второй руки впивается в бедро. Суо на долго не хватает, он изливается парню в горло, успевая оттянуть бёдра до того, как Сакура начинает давиться спермой. Остатки брызжут на румяные щёки, едва не попадая в глаза, Сакура жмурится, пьяно улыбаясь, а Суо падает рядом, пытаясь восстановить дыхание.       — Ты превосходный, Харука, — голос охрип от стонов, тело совсем не хочет слушаться, но Суо упрямо тянется к соседу и бесстыдно слизывает с щеки белёсую каплю.       — Прекрати называть меня так, извращенец, — Сакура бьёт — мажет — кулаком парню по груди, устало выдыхая.       — Теперь и дома запрещаешь, Харука?       — Завали, блять, — он сглатывет, когда голос срывается, — ебальник свой красивый. Ты же знаешь, почему.       Суо только трясёт плечами, посмеиваясь, но мучать больше не планирует. Тянет на себя, обнимает, невзирая на брезгливое ворчание, и целует в любимую горячую мочку.       Сакура сидит за спиной Суо, обвив ноги вокруг его талии и прижавшись щекой к широкой спине, пока тот читает книгу для выполнения домашнего задания, массируя голень парня. Харука иногда целует в белёсые полосы на спине, хмурясь, когда вспоминает их историю.       Мать Суо — ебланка, как сказал Сакура — сбежала от мужа — ещё большего уёбища, судя по словам матери — в Китай ещё когда Суо был на грудном вскармливании. Хоть и забрала сына с собой, воспитывать его будто и не собиралась, только наказывала телесно по поводу и без, не позволяя обратиться за медицинской помощью, оттого шрамы неровные, неправильные. А когда Суо было семь лет отроду, взбесившись, отвесила чем-то острым по лицу, задела глаз, сама не смогла остановить кровь и выгнала из дома. Обеспокоенные соседи так-и вызвали скорую, что стало причиной обнаружения нелегально проживающих на территории Китая японцев и последующей депортации.       Суо не вспоминает эту историю, только один раз рассказал, чаще скрывает свои шрамы под майками с высоким горлом, потому что один из шрамов заканчивается на загривке. Но рядом с Сакурой он позволяет себе эту слабость, хотя Сакура всегда говорит «Шрамы красят мужчин, дурак» и любовным взглядом бегает по ним, целует, ведёт по их контурам пальцами. Сакура любит всего Суо, с шрамами или без, с глазом или без, да хоть лысого в мешке из-под картошки, Суо в любом случае самый красивый на всём белом свете.       Большой палец бесцельно листает галерею, но тормозит, когда на экране высвечивается скриншот из мессенджера. На картинке профиль Сакуры со дня, когда он на спор поставил свою фотографию на аватарку на целые сутки и подписано «mon charmant petit ami».       — О, так контакты можно менять? — Суо оборачивается и через плечо заглядывает в экран телефона, когда Сакура тычется ему в лопатку острым подбородком.       — А ты не знал?       — Был бы у меня этот придурок так записан, если бы я знал? — Сакура включает свой телефон и открывает профиль Мицуки с подписью «Любимый Мицуки<3». — Я даже не знаю, что значит это «меньше трёх», сказал, что он сам такой, когда он мой номер сохранил, а он и мне так записал.       Суо улыбается, кусая щеку изнутри, хотя плечи сами по себе начинают подрагивать. Сакура очаровательно наивный.       — Кстати, что здесь написано? — Он снова выставляет вперёд смартфон Суо со своим профилем на экране.       — «Mon charmant petit ami», — мурчит Суо, но лицо Харуки только недовольством сковывает.       — Идиот, блять, что это значит, я спрашиваю.       — Cela signifie que je t'aime à la mort, — снова мурлычет Хаято, мечтательно прикрывая глаз. Гетерохромик улавливает знакомые слова и пунцовеет щеками, пихая парня в плечо.       — Да я не понимаю тебя, блять, говори хотя бы на английском, говнище! —Гаркает гетерохромик под хихиканье парня. — Скажи мне, как это сделать, хочу тебя поменять, — Сакура пихает свой телефон парню, пряча румяные щёки за его спиной. — Запишу тебя как «идиота».       Получает открытые настройки и, набрав несколько клавиш на экране, передаёт обратно, чтобы тот сохранил.       — Почему «143»? Имеешь ввиду «сосед по комнате»? — Суо насмешливо щурится, возвращая устройство.       — Потому что i love you.       На следующий день, заперев дверь, Суо снова смотрит на табличку с номером комнаты, «143», пока Сакура стоит рядом, шарясь в телефоне. Интересно, что он раньше об этом не подумал, вспоминаются слова Цубакино и на лице сама по себе расползается улыбка. Возвращает его в реальность сосед из комнаты по левую от них сторону.       — Ребята, привет, — тот звучит как-то скованно, несколько неловко трёт лоб, пряча взгляд под чёлкой.       — Привет…, — Сакура заминается. С именами у него всегда проблемы.       — Доброго утра, Сакаки-кун. — Помогает Хаято, убирая ключи в карман. — Что-то случилось?       — Это…, — он внезапно краснеет, кашляет несколько раз, прикрывая рот кулаком, — я очень рад за вас, но, пожалуйста, держите в уме, что стены здесь картонные.       И уходит быстрым шагом — убегает — в по длинному коридору в сторону выхода из общежития. Суо приоткрывает рот удивлённо, а потом резко выдыхает, с трудом сдерживая желание расхохотаться.       — Чего, блять? — Сакура хмурится, провожая сверкающие пятки взглядом. — Ему градус в голову ударил?       — Кажется, я понял, почему Цубакино-сан и Умемия-сан переехали сразу после того, как начали встречаться.