Это не девочка-это беда!

Ирландский паб пахлом старого дерева, темным элем и покоем. Лена сидела напротив Николая Сергеевича, и его спокойный, размеренный голос был похож на успокоительное. Он не флиртовал. Он рассказывал о своей любви к парусному спорту и о том, как в сорок лет понял, что карьера — не вся жизнь. — Вы знаете, Елена, — говорил он, — иногда нам кажется, что мы держимся за что-то очень важное. А на самом деле мы просто боимся посмотреть по сторонам. Боимся обнаружить, что счастье может быть проще, чем мы думали. Лена слушала его и чувствовала, как каменная глыба внутри нее понемногу крошится. Это была не измена. Это была передышка. Возможность дышать, не вдыхая токсичную пыль своих страхов и сомнений. — Спасибо, Николай Сергеевич, — тихо сказала она. — Мне действительно нужно было это услышать. Просто... выйти из замкнутого круга. — Все мы в них иногда попадаем, — он мягко улыбнулся. — Главное — вовремя найти выход. В этот момент ее телефон, лежавший на столе, завибрировал. Загорелся экран. «МАКС». Она замерла, глядя на это имя. Оно будто обжигало. Вся боль, все обиды, все ночи, проведенные в ожидании его сообщений, нахлынули разом. — Вам ответить? — вежливо поинтересовался Николай Сергеевич. Лена посмотдела на него, потом на телефон. И почувствовала неожиданную ясность. Бегство в спокойную гавань, которую предлагал этот мужчина, было иллюзией. Ее битва была не здесь. Ее битва была там, с ним. Даже если она ее проиграет. — Нет, — твердо сказала она и отключила звонок. — Не сейчас.

***

В Лондоне Макс опустил телефон. Она не взяла трубку. Впервые за все время. Даже в самые тяжелые их дни она всегда отвечала. Эта тишина в ответ на его звонок была громче любого крика. Он сидел на полу своего лофта, прислонившись к холодной стене, и смотрел на залитый ночным неоном город. Город-мечта, который превратился в его личную тюрьму. Прокручивая в голове их последние недели, он видел все с пугающей четкостью. Его отстраненные сообщения. Его страх быть настоящим, быть уязвимым. Его тайную гордость тем, что он «справляется», что он «не скучает». Это была ложь. Он скучал так, что порой ему не хватало воздуха. Но он боялся в этом признаться. Потому что признаться — значило показать, что он не всесилен. Что эта блестящая жизнь без нее — ничто. Он снова посмотрел на их переписку. На свое последнее сообщение: «Лена, давай поговорим. По-настоящему.» И на пустоту в ответ. И тут его осенило. Она не молчала, чтобы наказать его. Она молчала, потому что устала. Устала ждать, устала верить, устала биться головой о стену его эго. Она отступала. И если он сейчас не сделает шаг, не шаг, а прыжок, он потеряет ее навсегда. Он поднялся с пола. Руки дрожали, но внутри впервые за долгое время было спокойно. Решение, мучительное и единственно верное, было принято. Он набрал номер своего босса в «Хельветик-Консорциум». Несмотря на поздний час. — Алло, Марк? Это Макс Волков. Мне нужно встретиться с вами. Срочно. Завтра утром первым делом. — Макс? Что случилось? — удивленно произнес тот. — Я ухожу, — четко сказал Макс. — Или мы находим вариант моей работы из Москвы, или я ухожу. Он положил трубку, не слушая возражений. Карьера, деньги, признание — все это померкло перед одним простым фактом: он не мог жить в мире, где не было ее смеха, ее колкостей, ее веры в него, даже когда он сам в себя не верил. Он начал собирать чемодан. На этот раз — навсегда.

***

Лена вышла из паба. Прохладный ночной воздух остудил ее пылающие щеки. — Спасибо вам еще раз, Николай Сергеевич, — сказала она. — Вы мне очень помогли. — Всегда рад, Елена, — он пожал ей руку. — Помните, любая буря когда-нибудь кончается. Он уехал, а она осталась стоять на пустынной улице. Она достала телефон. Одно движение — и она могла бы позвонить Максу. Сказать ему, что она с другим мужчиной. Ранить его так же, как он ранил ее своим молчаливым отступлением. Но она не стала. Потому что их война была честной. И она не собиралась опускаться до мелких уколов. Она пошла домой пешком. И с каждым шагом ее решимость крепла. Она не будет ждать его год. Она не будет ждать его вообще. Завтра она напишет ему письмо. Короткое. Ясное. Окончательное. Она вернет себе свой покой. Даже если этот покой будет пахнуть одиночеством.

***

Утром Макс сидел в кабинете Марка. Тот был серьезен. — Ты понимаешь, что отказываешься от головокружительной карьеры? Мы были готовы сделать тебя партнером через год. — Я понимаю, — кивнул Макс. — Но я нашел нечто более ценное. — Женщина? — Марк усмехнулся. — Нет. Себя. Того, кем я хочу быть. А это возможно только рядом с ней. Он вышел из офиса через два часа с соглашением о работе удаленно и на полставки. Это был компромисс, но это был его выбор. Его капитуляция перед самим собой и его победа над своим страхом. Он купил билет на ближайший рейс до Москвы. Вылет через три часа. Он не стал звонить Лене. Не стал писать. Он просто поехал в аэропорт. Самолет оторвался от взлетной полосы. Макс смотрел в иллюминатор на уходящую вниз землю. Он не боялся. Впервые за долгое время он не боялся. Он знал, что может опоздать. Что она, возможно, уже приняла свое решение. Но он должен был попытаться. Сказать ей все. Не в сообщении, не по телефону. А глядя в ее глаза. Он надеялся, что она даст ему этот последний шанс. Последнюю битву в их великой войне. Войне, которая должна была закончиться либо полным разгромом, либо вечным перемирием. Исход зависел теперь от нее.