Это не девочка-это беда!

Лондон встретил Макса серым небом и навязчивой, но стимулирующей суетой. Его новое рабочее пространство в небоскребе с видом на Темзу было воплощением успеха — стекло, сталь, умные лица коллег, говорящие на пяти языках. Он нырнул в работу с головой, как когда-то в офисные баталии с Леной. Только здесь не было ее холодных, оценивающих взглядов, ее язвительных комментариев, которые заставляли его быть лучше. Первые две недели пролетели в режиме нон-стоп. Он был блестящ. Его харизма, острый ум и нестандартный подход покоряли новых коллег. Его приглашали на пабы, на рауты, в гольф-клубы. Жизнь, о которой он мечтал, была у него в кармане. Но по вечерам, возвращаясь в свой стильный, но бездушный лофт, он чувствовал оглушительную тишину. Он смотрел на переписку с Леной. Их общение стало сухим, телеграфным. «Долетел?» — «Да.» «Как дела?» — «Нормально. Много работы.» «У нас тут дождь.» — «Здесь тоже.» Они говорили о погоде. Как два случайных знакомых. Душа из их диалогов ушла. Однажды вечером, после особенно удачной презентации, его команда потащила его в модный бар. Он был в центре внимания, шутил, блистал. К нему подсела девушка — Софи, француженка из маркетингового отдела. Умная, красивая, с обжигающим взглядом. — Макс, ты сегодня был великолепен, — сказала она по-французски, пригубив коктейль. Ее нога под столом случайно коснулась его ноги. Он не отодвинулся. — Спасибо, — он улыбнулся ей своей старой, волковской улыбкой. Это было так просто. Так знакомо. И в этот самый момент его телефон завибрировал. Лена. Он отклонил звонок. Сердце заколотилось от стыда и какого-то дикого, запретного возбуждения. Он снова был тем, кем был всегда — свободным, желанным, никому не обязанным.

***

В Москве Лена жила в режиме автопилота. Работа, дом, редкие встречи с Артемом, который пытался ее развеселить дурацкими анекдотами. Она следила за успехами Макса в корпоративной рассылке. Он был звездой. Его хвалили. Он был на своем месте. Она сидела одна в своей квартире, пила чай и смотрела на их общую фотографию в баре «Гараж». Они смеялись. Он смотрел на нее так, как будто она — его все. Теперь она сомневалась, что этот взгляд был настоящим. Может, он просто смотрел так на свое новое, интересное отражение в ее глазах? Ей позвонила мама. — Дочка, как ты? Как Макс? Скучаешь? — Все хорошо, мам. У него работа. Я тоже занята. Она не могла говорить о нем. Слова застревали в горле комом. Как-то раз, засидевшись в офисе, она увидела, как к ее столу подходит Николай Сергеевич, ее формальный начальник. Мужчина лет сорока, с умными, добрыми глазами. Он всегда относился к ней с уважением. — Елена, уже поздно. Не засиживайтесь. Могу я вас подвезти? — он спросил это без подтекста, просто по-человечески. — Спасибо, — она устало кивнула. — Я только доделаю. Он не ушел. Постоял немного. — Если что-то нужно... помощь, совет... Вы знаете, где мой кабинет. Он ушел, оставив ее с странным чувством. Это была не симпатия. Это была... поддержка. То, чего ей так не хватало от человека за три тысячи километров.

***

В Лондоне Макс вышел из бара под утро. Софи шла рядом, их плечи касались. Он провожал ее до такси. — Подвезешь? — она посмотрела на него с обещанием. — Я... пешком, — он сдавленно выдохнул. — Нужно проветрить голову. Она уехала, пожав плечами. Он остался один на пустынной улице, и его накрыло волной такого оглушительного одиночества, от которого захотелось кричать. Он достал телефон. Написал Лене: «Спокойной ночи». Ответа не было. В Москве было уже утро. Он посмотрел на дурацкий браслет на своей руке. Он казался сейчас таким же нелепым и чужеродным, как и он сам в этой блестящей новой жизни.

***

Лена утром увидела его сообщение. «Спокойной ночи». В три часа ночи по лондонскому времени. Сердце ее упало. Где он был? С кем? Она представила его в баре, с бокалом виски, с красивой женщиной. И ее страх материализовался, стал таким же реальным, как клавиатура под ее пальцами. В этот день ей было не до работы. Вечером Николай Сергеевич снова зашел к ней. — Елена, вы сегодня выглядите неважно. Все в порядке? — Просто устала, — она попыталась улыбнуться, но губы не слушались. — Понимаю. Знаете, есть одно отличное место недалеко от here. Тихий ирландский паб. Не как наши шумные заведения. Там можно просто посидеть, поговорить. Или помолчать. Хотите составить компанию? Без всякого подтекста, честное слово. Она посмотрела на него. На его спокойное, открытое лицо. И ей до ужаса захотелось этой простой человеческой доброты. Захотелось, чтобы кто-то просто спросил «как ты» и действительно хотел услышать ответ. — Знаете... — она глубоко вздохнула. — Да. Думаю, я хочу.

***

Макс в своем лофте в сотый раз перечитывал их старую переписку. Те первые, колкие, полные искр сообщения. Потом те, нежные, которые они писали друг другу после их тайных вечеров. А потом эти — пустые, как скорлупа. Он написал ей еще одно сообщение. «Лена, давай поговорим. По-настоящему.» Он ждал ответа час. Два. Ответа не было. Он подошел к окну, глядя на огни ночного Лондона. Этот город предлагал ему все. Но он чувствовал себя в самой прочной клетке в своей жизни. Клетке, стены которой он построил своими руками, своим отъездом. Он не знал, что в этот самый момент Лена сидела в уютном ирландском пабе с другим мужчиной, который слушал ее, и впервые за долгие недели она не чувствовала себя одинокой. И этот простой факт был страшнее любого соблазна в Лондоне. Расстояние не проверяло их любовь. Оно медленно и методично разъедало ее основу — доверие и общность. И теперь, находясь в разных точках мира, они оба стояли на краю пропости, глядя вниз и понимая, что следующий шаг может стать роковым.