Точка невозврата

Радостная суета в бункере была внезапно нарушена резким, официальным звуковым сигналом, отличавшимся от семейных оповещений. На планшете Карамельки всплыло сообщение с гербом Административной Дирекции Синклита. Карамелька замерла, и ее улыбка медленно угасла. Она с некоторой трепетной осторожностью открыла сообщение. Лололошка, почуяв неладное, подошел ближе, положив руку ей на плечо для поддержки. Текст был лаконичным и безэмоциональным, как удар скальпеля: «ЦИРКУЛЯР АД-82 Субъекту: Карамелька (Стажер-аналитик, прикреплен к агенту-мироходцу Лололошке) Уведомление о начале трудовой деятельности. В соответствии с протоколом ввода в эксплуатацию персонала, вам надлежит приступить к выполнению служебных обязанностей. Первое задание: Проведение мониторинга и первичной оценки стабильности ветки реальности 734-Дельта-Омега. Основание для мониторинга: указанная ветка является вашей веткой происхождения. Цель: Фиксация остаточных параметров после процедуры стирания. Оценка уровня временного распада. Срок исполнения: В течение текущего цикла. *Ответственный исполнитель: Агент-мироходец Лололошка. Примечание: Ввиду психоэмоциональной связи субъекта с локацией, рекомендуется повышенная осторожность. - Административная Дирекция, Луиза де Сталь (ВРИО Гендиректора)» Карамелька не произнесла ни слова. Ее лапки, только что державшие планшет так уверенно, задрожали. Стеклянный экран выпал из ее ослабевших пальцев и мягко упал на диван. Она медленно подняла на Лололошку широко раскрытые глаза, в которых читался шок, неверие и нарастающий, всепоглощающий ужас. «Мой...мой дом?.. — выдохнула она едва слышно. — Они...они хотят, чтобы я...посмотрела на то, что от него осталось?» Ее голос сорвался на последнем слове. Сияющее настроение, вызванное новой формой и поддержкой семьи, развеялось как дым. Предстоящее задание было не вылазкой в незнакомый мир, а возвращением на пепелище. Возвращением, на которое ее заставляли пойти по приказу. Лололошка сжал ее плечо, чувствуя, как ее маленькое тело напряглось до предела. Его собственное сердце упало. Он понимал всю чудовищную холодность этого приказа. Для Синклита это была просто «первичная оценка». Для Карамельки — путешествие в самое сердце ее личной трагедии. Мысли в голове Карамельки закружились вихрем паники. «Мой дом... Там же ничего нет. Только пепел и тишина. А если...а если я увижу то место, где мы сидели за столом? Или сад, где я играла? Я не смогу...» Ее взгляд упал на Лололошку. «А он...он должен вести меня туда. Видеть, как я развалюсь. Отвечать за меня. Я его подведу. Я слабая. Я влюбилась в него, а теперь стану для него обузой, плачущей ношей, которую придется тащить на себе через руины моего прошлого. Он пожалеет, что связался со мной...» Слезы выступили на глазах, но не успели скатиться по щекам, как Лололошка, не произнося ни слова, крепко обнял ее. Он прижал ее голову к своей груди, и его голос прозвучал тихо, но с несгибаемой твердостью: «Тихо. Мы не пойдем, если ты не захочешь. Я не позволю. Я поговорю с Малецким, с Луизой...» «Нет, — выдохнула она, уткнувшись лицом в его рубашку. — Надо идти. Я...я должна.» Страх перед наказанием для него был сильнее ее собственного ужаса. «Тогда я буду с тобой. Каждый шаг. И если станет тяжело, мы сразу вернемся. Ты не одна. Поняла? Никогда.» Ее дрожь понемногу стала утихать. Его слова были не просто утешением. Они были щитом. --- Лололошка отпустил ее и решительно направился в маленькую кладовку. Через минуту он вышел оттуда. Строгий костюм исчез. На нем была его стандартная, видавшая виды форма штурмовика — белый бронежилет, потертые штаны, практичная обувь. Это был не начальник и не кавалер на прогулке. Это был солдат, готовящийся к сложной миссии. И в этой перемене был безмолвное сообщение: «Я твой щит. Я твой напарник. И мы идем на работу.» Он молча протянул ей руку. Карамелька, все еще бледная, но уже с сухими глазами, взяла ее. Ее лапка все еще дрожала, но в ее пальцах была решимость. --- Они вышли из карманного измерения в общежитие. Идиллическая картина «начальника и принцессы» сменилась суровой реальностью: агент в боевой форме и его юная напарница, чье лицо выдавало внутреннюю борьбу. Они прошли несколько шагов по коридору, и на них обрушилось внимание. Группы штурмовиков, готовившихся к смене или возвращавшихся с тренировок, замирали и провожали их взглядами. «Смотри-ка, Лололошка и его мушка, — прошептал один, потирая подбородок. — Но что-то не так. Оба какие-то...напряженные.» «Он в полной форме, а у нее глаза грустные, — заметил другой, понизив голос. — Не похоже на романтическую прогулку.» «Миссия? — предположил третий. — Но куда ее, такую, брать? Смотри, как она держится за его руку, будто боится потеряться.» Шепот сопровождал их до самого выхода из общежития. Все понимали — с утренней идиллией было покончено. Синклит снова напоминал о себе, и предстоящее задание витало в воздухе тяжелым, зловещим облаком. Дверь в вагон-телепорт закрылась за ними, он встретил их гробовой тишиной и мерцанием синих огоньков на креслах. Лололошка, не выпуская руку Карамельки, подвел ее к ее личному креслу. Его пальцы быстро и уверенно заскользили по экрану ее планшета, вводя длинный шифр — координаты ветки 734-Дельта-Омега. «Он делает это так спокойно, — метались мысли в голове Карамельки, пока она смотрела на его сосредоточенное лицо. — Просто набор цифр и букв. А за ними...весь мой сломанный мир. Он проверяет...перепроверяет. Чтобы не ошибиться. Чтобы не потерять меня где-то в нигде. Он так боится за меня...» Он еще раз сверил данные, кивнул сам себе и протянул ей планшет. «Всё готово. Твое кресло активировано.» Она медленно, словно на эшафот, опустилась в холодное, обтекаемое кресло. Оно мягко обняло ее, подстраиваясь под ее небольшую фигурку. Лололошка присел перед ней на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Его взгляд был серьезным и прямым. «Слушай меня внимательно, — сказал он, и его голос не допускал возражений. — Когда ты нажмешь кнопку, ты окажешься там. Первой. Ты можешь почувствовать головокружение, тошноту и давление времени. Это нормально. Но что бы ты ни увидела, что бы ни почувствовала — ты НИКУДА не убегаешь. Стоишь на месте. Я телепортируюсь сразу за тобой. Ты не останешься там одна ни на секунду. Обещаешь?» Она увидела в его глазах не приказ, а мольбу. Он боялся не нарушения протокола, а того, что она, обезумев от горя, бросится куда-то и он не успеет ее найти. Карамелька сглотнула комок в горле и кивнула. «Обещаю. Я буду ждать тебя.» Он сжал ее лапку в последний раз, затем встал и быстрым шагом направился к своему креслу, стоявшему в нескольких метрах. «Только бы всё было хорошо... — смотрела она ему вслед, вцепившись в планшет. — Только бы он был рядом...» Ее палец дрожал, нависая над большой синей кнопкой «АКТИВАЦИЯ» на экране. Она закрыла глаза, представила его лицо, и нажала. Мир провалился в белую, ревущую бездну. Давление, свист в ушах, ощущение падения... И резкая, оглушительная тишина. Лололошка, видя, как ее фигура растворилась, рванулся к своему креслу. Он влетел в него, почти не глядя, и его пальцы за долю секунды вызвали на своем планшете только что введенные координаты. Проверка? Сейчас не до нее. Он видел лишь ее испуганное лицо перед телепортацией. «Держись, держись, я уже вылетаю...» — прошептал он, ударяя по кнопке активации. Его собственное кресло вздрогнуло, и белый вихрь поглотил его, унося вслед за той, что была для него гораздо важнее любой ветки реальности. Он мчался не на задание. Он летел к ней. --- Белый вихрь схлопнулся, и Карамелька почувствовала, как ее выбросило на твердую, неровную поверхность. Она открыла глаза и вдохнула, чтобы крикнуть, но воздух не пошел в легкие. Он был густым, тяжелым и безжизненным, словно ее пытались напоить жидким свинцом. Она стояла на главной площади своего родного города. Того самого, где когда-то шумел рынок, играли котята и пахло свежей выпечкой. Теперь это был Котополис-призрак. Здания стояли, но были серыми, безмолвными и покрытыми толстым слоем пыли, похожей на пепел. Небо было не черным и не синим, а застывшим, гнетуще-серым, без солнца, без облаков, без движения. Тишина была абсолютной и давящей, как будто сам воздух умер. И тогда на ее тело обрушилось оно — давление Времени. Не ветер, не гравитация, а ощущение, будто на каждую клеточку ее тела надели свинцовый доспех. Сердце забилось медленно, с трудом, каждый взгляд требовал невероятных усилий, а в ушах зазвучал низкочастотный гул, словно сама реальность стонала от неподвижности. Это был не просто мертвый мир. Это был мир, в котором умерло само время. «Ма-ма...» — попыталась она прошептать, но губы едва шевельнулись. Слезы, горячие и единственное, что двигалось здесь свободно, потекли по ее мордочке. Она обхватила себя лапками, пытаясь сжаться в комок, чтобы стать меньше, чтобы это давление не раздавило ее совсем. И тут позади нее затрещал воздух. Она медленно, с невероятным усилием повернула голову. Лололошка материализовался в той же позе, в которой улетел — напряженный, готовый к бою. Его взгляд мгновенно нашел ее, сжатую в плачущий комочек. Он не стал ничего говорить. Он просто большими шагами преодолел расстояние между ними, опустился на колени и крепко-крепко обнял ее, прижимая к своей груди, пытаясь своим теплом и движением защитить от мертвящего застоя. «Т-т-тя-же-ло...» — выдавила она, рыдая, ее тело сотрясали судороги. «Знаю, знаю, я здесь, — его голос, звучный и живой в этой мертвой тишине, был якорем. — Это концентрированное время. Оно всегда так давит на тех, кто к нему не привык. Ты молодец, что держишься.» Он одной рукой продолжал прижимать ее к себе, а другой достал из походного рюкзака два небольших батончика в серебристой обертке. «Вот, — он развернул один и поднес к ее губам. — Анти-временные батончики. Специально для таких миссий. Они помогут твоему телу компенсировать давление. Немного. Действуй.» Она с трудом разжала губы и откусила маленький кусочек. Батончик был безвкусным, но почти сразу же она почувствовала, как свинцовая тяжесть в конечностях чуть-чуть отступает, давая возможность дышать чуть свободнее. «Это...твоя первая вылазка в такую ветку, — объяснил он, пока она медленно жевала. — Твое тело должно адаптироваться. С каждой новой миссией будет легче. Я обещаю. Мы не будем задерживаться. Мы просто проведем замеры и сразу уйдем.» Он снова обнял ее, и она, все еще плача, обвила его шею лапками, вцепившись в него как в единственную опору в этом рухнувшем мире. Он был ее щитом не только против угроз, но и против самого времени, против боли воспоминаний, против ужаса пустоты. И пока он держал ее в своих объятиях, даже этот мертвый город казался не таким страшным. Спустя 5 метров. Давление времени всё ещё висело в воздухе, но батончик и крепкие объятия Лололошки дали Карамельке силы. Она медленно высвободилась из его объятий, но тут же вцепилась в его руку, словно в спасательный канат. «П-пойдём... — прошептала она. — Я...я покажу.» Они пошли по безмолвным улицам, их шаги отдавались гулким эхом в мёртвой тишине. Карамелька, преодолевая тяжесть в ногах и ком в горле, повела его в небольшой парк. Деревья стояли голые и серые, как каменные изваяния. «Вот здесь, — она указала на ржавые, застывшие качели. — Мы с Нудиком...здесь впервые гуляли одни. Он был такой застенчивый... Подарил мне цветочек.» Имя «Нудик» прозвучало для Лололошки как удар тока. «Нудик... У неё был другой. Влюблённый котёнок. Она...она любила его? А я? Я что, просто...замена?» Его сердце сжалось от внезапной, острой боли ревности и неуверенности. «Нудик... — он сглотнул, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Он...он был твоим парнем?» Карамелька повернулась к нему, и на её измученном лице появилась лёгкая, грустная улыбка. «Нудик был...другом. Очень хорошим, добрым другом. Я ему нравилась, да. Но это было...как в детской сказке. Не то, что сейчас. Не то, что с тобой.» Её слова растворили лёд в его груди. Она не сравнивала и не вспоминала былую любовь. Она просто констатировала факт: то было детство, это — настоящая жизнь. И в этой жизни был он. Немного успокоившись, они продолжили осмотр. Лололошка, как мироходец, искал аномалии, а Карамелька — осколки прошлого. Внезапно Лололошка остановился, наклонившись к земле. «Смотри, — указал он на чёткий отпечаток на пыльной поверхности. — Следы. Не здешние. Кто-то был здесь после...после Конца.» Следы были от массивных сапог, явно не кошачьих и не принадлежащих стандартной экипировке Синклита. Потом Карамелька, обходя полуразрушенный дом, нашла нечто ещё более странное. На каменной стене зиял не просто скол, а идеально ровное, оплавленное отверстие, словно от сферы, испепелившей камень. Края были обуглены, но не от огня, а от чего-то более древнего и зловещего. «А это что?» — спросила она, с опаской касаясь лапкой странной отметины. Лололошка подошёл ближе, и его лицо стало мрачным. Он узнал эту работу. «Это не следы времени. Это магия. И очень специфическая. — Он посмотрел на неё. — Это Тадмавриэль. Он был здесь.» Карамелька отшатнулась, по телу пробежала дрожь. Давление времени стало ощущаться ещё острее, смешавшись с леденящим страхом. Лололошка тут же достал планшет и начал набирать отчёт, его пальцы летали по экрану с привычной скоростью. «Предварительный отчёт о мониторинге ветки 734-Дельта-Омега. Объект: Карамелька (стажер-аналитик). Обнаружены следы посторонней активности, не связанной с временным распадом. 1. Наземные следы. Крупный гуманоид. Происхождение — не установлено. 2. Повреждение конструкции. Следы высококонцентрированной магической энергии. Стиль и сигнатура соответствуют профилю Тадмавриэля. Вывод: Ветка посещаема. Цели визита Тадмавриэля — не ясны. Требуется усиление мониторинга. Отчёт составил: Агент-мироходец Лололошка.» Он отправил отчёт и снова взял её за руку, чувствуя, как она дрожит. «Всё. Мы закончили. Мы уходим.» Он был готов телепортироваться немедленно. Его миссия была выполнена, но главной задачей теперь было увести её подальше от этого места, где призраки прошлого смешались с реальной, ещё более страшной угрозой. Они взялись за руки и лололошка активировал телепорт. Белый свет рассеялся, и Карамелька оказалась в мягком кресле телепортационного вагона. Сотни таких же кресел-капсул уходили в бесконечную перспективу под тусклым светом потолка. Она тут же инстинктивно обернулась, и её сердце ёкнуло — кресло Лололошки было пустым. Но через мгновение позади раздался щелчок, и он материализовался в нескольких метрах от неё, уже вставая. «ЛОЛОЛОШКА!» — её визг, полный облегчения и тоски по нормальности, пронёсся по стерильному пространству. Она сорвалась с места и стремительно подбежала к нему. Чувство спокойствия и безопасности, которое он олицетворял, нахлынуло на неё такой волной, что Карамелька, не сдерживаясь, подпрыгнула и обвила его шею своими лапками, вцепившись в него с силой, которой от неё трудно было ожидать. «Я так рада, что мы вернулись, Лололошка!» — прошептала она, уткнувшись мордочкой в его плечо. Лололошка на мгновение застыл, затем его руки мягко обняли её, прижимая к себе. «И я рад, Карамелька. Всё хорошо. Мы дома,» — тихо ответил он, чувствуя, как дрожь от пережитого в стёртой ветке наконец начинает отпускать их обоих. После недолгих, но искренних объятий, они, взявшись за руки, направились в сторону жилого сектора. Дорога лежала через длинные, монотонно гудящие коридоры. И вот, у одного из ответвлений, они столкнулись нос к носу с Коржиком. На нём была спортивная форма Синклита, его шерсть была взъерошена, а на лбу блестели капельки пота. Он тяжело дышал, сверяясь с наручными часами, отсчитывающими метры. «Коржик!» — обрадовалась Карамелька. Коржик поднял взгляд, и на его усталом лице появилась знакомая энергичная ухмылка. «Карамелька. Лололошка. А вы откуда? Выглядите, будто видели призрака.» «Мы только что вернулись с миссии по мониторингу, Коржик,» — ответил Лололошка, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. «С нашей ветки?» — ухмылка тут же слетела с мордочки Коржика, взгляд стал острым и взрослым не по годам. Карамелька кивнула, её хвост нервно дёрнулся. «Да, Коржик. Мы были в нашем городе.» «И что?» — Коржик скрестил лапы на груди. «Есть что-то новое? Кроме...ну, кроме этого ничего?» Лололошка и Карамелька быстро переглянулись. Сказать правду? Испугать его? «Были некоторые...аномалии,» — осторожно начал Лололошка. «Мы составили отчёт.» Коржик фыркнул, прочитав больше, чем они сказали, в их взглядах. «Аномалии. Понятно. То есть вам тоже нельзя говорить правду. Как и всем здесь.» — Он снова взглянул на часы. «У меня перерыв на пятнадцать метров. Джованни гонит нас, как последних...котов. Говорит: "Чувак, если ты выживешь здесь, то выживешь везде!" А я всё думаю, как бы ему не пришлось это проверять на Компоте или на тебе, Карамелька.» Его голос дрогнул, выдав всю скрытую тревогу. Карамелька потянулась к нему, но он уже отступил на шаг, снова надевая маску крутого котёнка. «Ладно, мне бежать. Вы оба...будьте осторожны. А то я тут один за всех волноваться останусь.» И, не дав им ничего ответить, Коржик развернулся и пустился бегом по коридору, оставив их вдвоём в гудящей тишине. Спустя 10 метров. Вагон общежития штурмовиков был огромным ангарным помещением, больше похожим на склад или капсульный отель для солдат. Ряды двухъярусных коек уходили вдаль, теряясь в туманной дымке. Но это был обманчивый простор. Каждая такая койка была порталом в карманное измерение — личное пространство, вырванное у безжалостной геометрии Синклита. Карамелька, крепко держа Лололошку за руку, почти бежала к его койке, расположенной в одном из дальних рядов. Её хвост нервно подрагивал, но на мордочке сияла улыбка облегчения. «Вот мы и дома,» — прошептала она, глядя на неприметную кровать, за которым была знакомая ей комната — точная копия его старого бункера «У.Т.К.Э.Р.», их новый уют в сердце безумия. Она уже сделала шаг вперёд, чтобы сесть на кровать как вдруг на её планшете и одновременно на устройстве Лололошки раздался настойчивый, тревожный перезвон. На экранах всплыло название чата: «СЕМЬЯ». Лололошка открыл его первым. Сообщения уже летели друг за другом. Коржик: «Карамелька и Лололошка только что вернулись. Они были в нашем старом мире. В нашем городе.» Мама Кисуля: «Что?! Доченька, ты где? Как ты себя чувствуешь? Это же было ужасно! Ответь нам!» Папа Котя: «Карамелька, немедленно выходи на связь! Лололошка, доложите обстановку.» Мама Кисуля: «Я не могу позволить ей так рисковать! Она только-только отошла после...после всего!» Карамелька быстро набрала ответ, её пальчики дрожали. Карамелька: «Мама, Папа, всё в порядке! Мы уже в Синклите. Мы с Лололошкой сейчас придём к вам на кухню.» Она опустила планшет и обернулась к Лололошке. Её взгляд, только что сиявший беззаботностью, стал серьёзным и умоляющим. «Лололошка, пожалуйста,» — тихо сказала она. — «Не говори им...про следы. Про Тадмавриэля. Мама Кисуля и так с ума сходит от волнения. Они не должны знать, что он там был. Ещё не должны.» Лололошка смотрел на неё, видя в её глазах не просто просьбу, а глубокую, инстинктивную потребность защитить свою семью от новой порции ужаса. Он понимал это. Он кивнул, его собственное лицо стало твёрдым. «Хорошо, Карамелька. Я ничего не скажу. Но они имеют право знать, что их мир...что он не просто мёртв, а в нём кто-то хозяйничает.» «Но не сейчас,» — настаивала она, сжимая его руку. — «Позже. Когда они будут готовы. Сейчас им нужно просто увидеть, что я в порядке.» Он снова кивнул, и они, отложив свой побег в уютный бункер, развернулись и пошли обратно, навстречу тревожным объятиям семьи, унося с собой тяжёлый груз несказанной правды. --- Дверь в вагон-кухню с шипением раздвинулась, и на пороге появились Карамелька и Лололошка. Их встретила напряжённая тишина, нарушаемая лишь равномерным гудением вентиляции и шипением чего-то на плите. Вся семейная делегация стояла в ожидании. Мама Кисуля и Папа Котя немедленно бросились к дочери, обнимая её с такой силой, словно боялись, что её снова у них отнимут. «Карамелька! Доченька, ты цела?» — голос Мамы Кисули дрожал от сдерживаемых эмоций. «Мы так волновались,» — добавил Папа Котя, сурово глядя на Лололошку поверх головы дочери. — «Что вы там нашли? Что вы увидели?» В углу, у плиты, замерли Сдерик и его ученик Алан. Сдерик, лысый и внушительный, скрестил руки на груди, наблюдая с профессиональным интересом и долей сочувствия. Алан-ящер нервно поёргивал хвостом, стараясь не встреваться ни с кем глазами. Компот, в своей неизменной жилетке, стоял рядом с Коржиком. Компот держал в лапах планшет, его взгляд был аналитическим, но в глубине глаз читалась тревога. Коржик, всё ещё в спортивной форме, прислонился к столешнице, его уши были напряжённо подёрганы. Он молча смотрел на сестру, ожидая ответа. «Всё хорошо, правда!» — старалась звучать убедительно Карамелька, высвобождаясь из объятий. — «Мы просто провели мониторинг. Всё было...тихо. Пусто.» «"Тихо" и "пусто" — это не оперативные данные, Лололошка,» — строго сказал Папа Котя. — «Я прошу точного отчёта.» Лололошка, чувствуя на себе тяжесть взглядов, сделал шаг вперёд, стараясь сохранить спокойствие. «Мы подтвердили, что ветка 734 "Дельта-Омега" остаётся стабильно стёртой. Никаких признаков спонтанного восстановления. Жизнеподобные формы отсутствуют. Город...он именно такой, каким мы его оставили.» Компот поднял бровь, его пальцы замерли над планшетом. «"Именно такой" — понятие растяжимое. Были ли зафиксированы какие-либо временные аномалии? Колебания в структуре реальности? Даже минимальные?» «Нет, Компот,» — твёрдо ответил Лололошка, следуя уговору с Карамелькой. — «Всё было стабильно.» Коржик фыркнул, отталкиваясь от столешницы. «А почему тогда вы оба выглядите, будто видели призрака? Я вас в коридоре видел. Вы были белее, чем униформа Асы Браун.» «Коржик!» — попыталась остановить его Карамелька. «Нет, Карамелька! Мы имеем право знать!» — Коржик повернулся к родителям. — «Они что-то скрывают. Я чувствую!» В этот момент вмешался Сдерик. Его весёлый, громкий голос разрядил обстановку. «Так, семейный совет это, конечно, святое, но я напоминаю, что у меня на плите томятся котлы с бульоном из концентрата времени, а вы все тут нервничаете и портите аппетит. Алан, налей-ка нашим героям по кружке того успокоительного чая, что мы вчера с Косианом выменяли.» Алан кивнул и засуетился. Сдерик подошёл ближе, добродушно хлопнул Лололошку по плечу. «Выглядите вы, конечно, не ахти, чувак. Но раз целы и невредимы — уже хорошо. Детали подождут.» Мама Кисуля, наконец, отпустила Карамельку и взглянула на Лололошку с более мягким выражением. «Извините, Лололошка. Мы просто...очень переживаем.» «Я понимаю, Мама Кисуля,» — кивнул он. — «Я обещаю, Карамелька была в полной безопасности. И будет в безопасности.» Компот, так и не получив исчерпывающего ответа, вздохнул и сделал пометку в планшете. «Логично предположить, что эмоциональный стресс от посещения места прежнего обитания может вызывать физиологические реакции, схожие с испугом. Возможно, я преувеличил значимость невербальных сигналов.» Карамелька обняла маму за талию. «Всё хорошо, мама. Я счастлива, что мы все здесь вместе. Давайте не будем ссориться.» Папа Котя тяжело вздохнул, но кивнул, его напряжение немного спало. Коржик же, не сказав больше ни слова, лишь покачал головой и отошёл к двери. «Мне пора назад, к Джованни. Он не любит, когда опаздывают. Карамелька...позже поговорим.» Он вышел, оставив в воздухе невысказанное подозрение. Кризис был на время отведён, но трещина в доверии, тонкая и опасная, уже появилась.

Конец 22 части