Три полоски на сердце

- Брат, чо за хуйня?! – Макс как обычно заходит к ним в квартиру по-хозяйски, скидывая кроссовки на ходу. – Какого канделябра я тебя уже час жду? Губки красишь или стринги покрасивее для меня надеваешь? Знай, я люблю тебя любым, только давай шустрей. - Дебил ты, блять, стоеросовый, - Карлос натягивает футболку и выходит к другу в прихожую. – Ну занят я был, по шараге движняк. Сорян. -Ага, щас. Соси прощения теперь, - Ферстаппен с самым серьёзным видом складывает руки на груди и фокусирует взгляд на лице напротив. - Чо, прям щас? Ну сымай портки, - Карлос шутливо порывается к чужой ширинке и они оба заливисто хохочут, после чего с хлопком кидают крепкий «салам». – Шарль, поди сюда! - Чего тебе надо? У меня занятия по французскому. - Мне нужна зарядка для телефона. - Ну так приди и возьми! - Сходи по-братски, да? – Сайнз обращается уже к другу, поправляя одежду на ходу. – Матушка попросила достать курицу из духовки. - Матушка – это святое. – Понимающе кивает Макс и проходит в небольшую комнатку, из которой доносится тихое бормотание на французском. Трудносдерживаемое любопытство всё же побеждает, но увлеченный парень, кажется, кожей чувствует приближение незванного гостя с целью заглянуть ему в тетрадь через плечо, поэтому моментально выпрямляется, не переставая повторять как мантру слова на красивом непонятном языке. - Если ты за зарядкой, то она на полке в шкафчике. – Он отрывается только на секунду, бросает это даже не оборачиваясь. - Красивый язык, тебе прям идёт, - неожиданно для Леклера выдаёт Макс, продолжая свой путь, в конце которого смело склоняется прямо над непослушными шоколадными волосами, пробегая глазами написанное в тетради, на что Шарль резко поворачивает голову, испепеляя взглядом "любопытную варвару", которая, так ничего и не поняв, вскоре выпрямляется и треплет его по голове. – Да всё-всё, мелюзга, не трогаю. Учи свои пердюмонокли. - О, Господи, - совсем беззвучно, пока Ферстаппен забирает зарядку и выходит, тихо прикрывая дверь. Сердце билось бешено, а щёки горели почти до боли. Макс всегда был таким: бесцеремонным, наглым, любопытным. А ещё он был абсолютно ровным пацаном, имел респект на районе, иногда харкал на асфальт, носил адидас и скинни джинсы большую часть времени, пах «Олд-Спайс» и на мамином звонке у него стояло «ёмоё, мама звонит». Это в нынешнем-то году. Но при этом Макс был смелым, сильным, верным, невероятно красивым и подтянутым. Он был лучшим другом его брата и абсолютным, совершенно хрестоматийным натуралом, так что даже по-детски наивный и непосредственный Шарль никогда не поверил бы в то, что у них есть хоть какой-то шанс.