Три полоски на сердце

Ну спасибо, братец, подсобил! Шарль с самым скорбным видом смотрел вдоль дороги, с нетерпением ожидая в поле своего зрения автобус. Как вообще Карлос мог забыть, что его надо забирать с допов и тупо уехать на свиданку со своей девчонкой? Это подстава вообще нихуя не братская. Начало июня было не сильно холодным, но надетая по ошибке футболка сейчас играла явно против хозяина – сырая ткань липла к телу, слегка просвечивая мышцы, что очень смущало, а ледяной ветер проскальзывал в те немногие щёлочки, которые оставляла одежда. Капли из последних сил цеплялись за буйные волосы, но продолжали слетать наземь и, что самое противное, на лицо. Он и не ждал, что тетради в сумке выживут – им явно конец, он молился только чтобы этот тупой автобус приехал побыстрее к этой тупой остановке без крыши. - Эй, красавчик, что за конкурс мокрых маек? – Ну а кто ещё это мог быть? Макс Ферстаппен собственной персоной смотрит на него из приспущенного окна и улыбается, будто Шарль не выглядит сейчас кринжово и стрёмно. – Прыгай давай, если, конечно, тебе не нравится тут увлажняться. - Спасибо. И извини, я намочу тебе сиденье, - Леклер падает на пассажирское, несмело прижимая сумку к груди. - Да похуй, главное в штаны не дудонь, я же замечу. – Это самая тупая шутка, блять, на свете. Но Макс так смеётся, что строить недовольную мину не получается. – Ремешочек-то, накинь. Шарль даже не успевает понять, что от него хотят, когда водитель нависает над ним так, что щека с лёгкой щетиной оказывается в сантиметре от носа, из-за чего тело будто прошибает током и мурашки расползаются табунами. Почему этот парень всегда вызывает такие противоречивые эмоции? Зачем он сейчас это делает, когда можно было просто подождать пока Леклер пристегнётся сам? Почему он так близко? Господи, слишком много вопросов. И самый вопиющий из них сейчас не даёт удобно сидеть. - Почему Карлоса не попросил забрать? Погода не пришей к пизде рукав, а ты в одной футболке. – Родительским тоном отчитывает Ферстаппен, уже вернувшись в нормальное положение. – Если этот пососник не может, так мне бы прозвон кинул, не стоять же тут мокнуть. - Да с чего тебе со мной возиться, я ж не твой брат, - Разумно интересуется брюнет, стараясь не смотреть на такой красивый профиль водителя и его нахмуренные в сосредоточении брови. – Просто так совпало, Карлос с девушкой уехал куда-то в рестик. - Ну ты мне тоже не хуй с горы, я ж переживаю. – Ни капли иронии или шутки и это вышибает из лёгких весь воздух. – Там сзади кофта моя лежит, накинь быстро. - Спасибо, - тяжело говорить спокойно и не мяться. – Но ты не должен обо мне так переживать, правда. - Мне не рассказывай, что я должен, а что нет. – Чётко, но без агрессии, и это уже контрольный в голову. Вот он, тот самый Макс Ферстаппен, в которого Леклер и влюбился несколько лет назад. Щеки непроизвольно краснеют и приходится резко отвернуться к окну. – Бля, прости пожалуйста, я чёт хамло. – Очевидно, он истолковал этот жест совсем иначе. – Не хотел тебя задеть, Шарль. Всего секунда, во время которой Макс невесомо поглаживает его коленку в качестве извинений, а сердце делает кульбит и просто останавливается. Какой кошмар! Как же ему сейчас неудобно, во всех смыслах! Ебучий ты Макс Ферстаппен! - Кофе будешь? – Машина останавливается у какого-то сетевого ларька с кофе, его сегодняшний водитель выходит и встаёт уже перед окном пассажирского сиденья. – Давай, смелей. - Возьми, пожалуйста, раф какой-нибудь на твой вкус. – Хорошо, есть время передохнуть и успокоиться. Иначе давление выйдет за рамки допустимого. - Хватай, - Макс, сырой и растрёпанный – видимо пытался стряхнуть с волос лишнюю воду – падает на сидение и протягивает палетку с двумя стаканчиками. – Взял ореховый, чтоб к глазам шло. - Вот как, - Шарль с удивлённым видом забирает свой стаканчик, сразу делая глоток. – Вкуснятина! Сколько с меня? - Кто приглашает, тот и платит, не парься. - Обычно, этот принцип работает на свиданиях, - вылетает прежде, чем он успевает подумать. - Ну, если хочешь, считай это свиданием, тока прекращай про бабки тулить, - Ферстаппен опять обезоруживающе улыбается, заставляя мозг плавиться, а после обращается уже к магнитоле. – Да чо за хуйню играешь-то? Был один минус в нём, кроме, конечно, того, что он не гей. Это просто невыносимый музыкальный вкус. Поэтому сейчас Шарль усиленно пытался сохранять безразличное выражение лица под «Я тебя бум-бум-бум», которая заиграла сразу, как только айфон Макса подключился к машине. Шарль искренне не понимал, как это можно слушать абсолютно серьезно, но глядя на беззвучно двигающиеся под музыку губы блондина, он потерял всяческие остатки надежды на то, что это какая-то очень тонкая метаироония. Он слушал это на полном серьёзе.