kaebedo just for you

31.05.24

письмо в последний путь (от твоей с.) представь : небольшая квартирка, плакаты в спальне, гирлянды, уютный балкон, в холодильнике наши любимые энергетики и ягоды. пара ключей и сердец. ты думал «ещё будет шанс в следующей жизни», ты думал, что если не здесь, то где-нибудь в другом мире у нас получится. я думаю, что нам никогда не суждено было построить совместное счастье. прости, ведь ты выбрал правильный путь, а я остался на перекрёстке. мы больше не встретимся, наши дороги не переплетаются. мы обретём новую любовь, милый, обязательно. может, она напомнит нам о друг друге, а может покажет как сильно мы ошибались, думая, что такие чувства неповторимы. ты только не останавливайся, кай. (и не оборачивайся на меня, прошу) я буду видеть твою спину ещё некоторое время, и мысленно провожать, без ненависти или нежности. спасибо, что отдал частичку себя, я спрячу её в своих воспоминаниях. спасибо, что научил любить. и в этот раз, прощай, кэйа альберих.

07.08.24

Два грёбаных мученика — две слуги бездны и разрушений, сумевшие создать семью, или её подобие, шаткое, но такое тёплое и родное подобие счастья. Которое разрушится как карточный домик, стоит подуть ветру Каэнри’ах, всё, что они так бережно строили и оберегали, падёт и омоется кровью. Это смертный приговор — к сожалению, не для них, а для близких, для всего Мондштадта. — Можем ли мы уберечь хоть кого-нибудь? А полюбить, не боясь обнажить против них клинки в будущем? А, Бедо? — Капитан приближается, его маска трескается и сомнения заполняют голову. — Только друг друга, милый, только мы против всего Тейвата, всегда. — Голос алхимика отливает горечью и уверенностью, ведь надеяться на светлое будущее для них плохая идея. — Я хочу спрятать Люка, спасти Кли, увести Джин и Лизу…неужели мы не.. — Альбедо схватил Альбериха за подбородок и быстро сорвав повязку посмотрел чётко в глаза.— Нет. Я, ты, и наша связь. Никто больше не в силах понять и принять эту ношу. Цепляйся за меня, не отводи взгляд, люби, как прежде, и тогда, тогда мы сможем сохранить те капли человечности, что в нас вложил Мондштадт. Кэйя, не думая больше ни секунды, перехватил руку Альбедо и отцепив её от подбородка, притянул парня к себе, чуть согнувшись, прижался губами к шее и мягко погладил по волосам. Он бы заплакал от переполняющих его чувств, если бы мог. Никто в этот момент больше не имел для них значения.

24.09.24

Кэйа был моей снежной погибелью. Кэйа был – даже этого достаточно для того, чтобы я бежал как можно дальше из города. Кэйа не подходил близко, кидал оценивающие взгляды, просчитывал степень моей опасности и количество бед, которые на него свалятся, если он со мной заговорит. Я даже умилялся, ведь он правда верил, что это сможет закончиться чем-то помимо катастрофы. Огромной, захватившей весь Тейват, катастрофы. Было весело наблюдать как он пытается отстрочить судьбу, было весело, а потом вдруг клинок в грудь, и стало немного страшно. Не за себя, не за свою и так искусственную, покрывшуюся меловой пылью, одинокую жизнь. А за него. Ведь он и правда верил. Верил, что сможет кого-то спасти; верил, что я причина всего, что произойдёт в будущем; верил, что я смогу навредить кому-то из Мондштадта, сейчас. Он так искренне верил. И так ужасно заблуждался. (Во всём ли..?) А после неудачной попытки убийства, в моей груди осталось место только для него. А после тяжёлого разговора, в его душе освободилось место и для меня. Я наслаждался нашей связью, этой едва заметной нитью : переглядки в штабе, поддразнивания во время миссий, небольшие наброски его портретов в моих рабочих записях, скрытые от чужых глаз встречи, чтобы поговорить о неизбежном. Наш по всем параметрам обречённый мир формировался медленно и аккуратно. Сейчас я бы отдал всё, чтобы ещё хоть раз увидеть ту спокойно-нежную улыбку Альбериха, когда мы строили планы на совместный пикник с Кли. Но отдавать больше нечего. Ни города, ни друзей, ни веры. И никаких влюблённых улыбок для того, кто зарезал его «брата» даже не дрогнув. Проклятье в том, что я полюбил его, а он полюбил меня. Проклятье в том, что я это всё предвидел. И не оставился.

23.10.24

у альбедо в волосах золото, под рёбрами снег, а на губах запечатано имя. « к э й а а л ь б е р и х » двенадцать букв и один смертельный удар. они меняли города и страны, сжигали написанные друг другу письма, ломали сим-карты и прятались, прятались, прятались. чтобы по итогу снова смотреть друг другу в глаза и проклинать судьбу. они ненавидели эти встречи всей-давно отравленной-душой, ведь это означало, что все их попытки вырваться из замкнутого круга — тщетны и бесполезны. этот мир просто смеялся над ними, сталкивая в бездну каждый чёртов раз. альбедо всегда был очень требовательным, он мечтал о любви которую не придётся делить на кого-то ещё, а кэйа … уже отдал своё сердце, ещё задолго до их встречи. альбедо же устал бороться : за отношения, чувства, будущее. ему было физически больно натыкаться глазами на медальон со скрытой фотографией молодого красноволосого парня. откуда он знает? видел, как альберих открывал медальон, думая, что тот спит. он тысячу раз слышал от кэйи : «я давно отпустил, это ничего не значит» «я люблю только тебя, мне больше никто не нужен» «люк был частью моей жизни, прекрати драматизировать» «почему ты не можешь просто мне поверить?» а потом кэйа зовёт люка во сне и всё начинается заново. борьба, в которой никто не выходит победителем; борьба, которой нет конца. они разговаривают. часами, днями, стараясь понять друг друга, услышать, успокоить. но стоит альбедо заметить хоть намёк на вещь дилюка, услышать вскользь его упоминание — он взрывается. он не может не. потому что скорбь в глазах кэйи казалась пощёчиной, потому что нежность, с которой тот произносил имя красноволосого, ощущалась как предательство. их самая долгая разлука длится год. альберих проводит это время в родном городе, пытаясь отыскать огненного призрака, чтобы наконец отпустить их совместную юность, ради того, кто в это время не вылезает из университетской лаборатории, пытаясь нагрузить себя учёбой. и впервые жизнь их не сталкивала, они исцелялись день за днём, обретали покой и собственные цели. аккуратно клеили пластыри на трещины. а потом кэйа стоит на его пороге, с мягкой улыбкой, которую позволял увидеть только близким. и бедо тает. притягивает к себе, обнимая за шею, и не чувствуя больше цепочки, на которой висел медальон, улыбается в ответ. они позволяют себе слабость, не отрываясь друг от друга, шепчат признания, перебивая друг друга и посмеиваясь. и может быть, в этот раз … у них получится.

13.11.24

абсолютно всё в нём противилось жестокости, которую он проявлял к другим. не будь у него отточенной годами выдержки — он бы развалился, он бы не смог: отталкивать брата, пудрить мозги путешественнице, нагло врать джин, которая когда-то достала его со дна. но был единственный человек с которым он чувствовал себя настоящим – загадочный алхимик, сын опасной женщины. альбедо. всё время, что он разделял с ним, было до странности нежным и искренним. он мог заплакать, когда весь цирк, что он разыгрывал, уже вставал поперёк горла; мог завлечь того в объятия в любую секунду разделённого ими времени; мог вести себя как ребёнок, которого старался похоронить с того момента, как попал в семью рагнвиндров. с альбедо все маски сбрасывались по щелчку пальцев. кэйа никогда не был так счастлив, как наедине с парнем, ставшим для него домом.