Под и над землёй. Соник и Шедоу

"Он умер. Он умер из-за меня..." "Тупой придурок. Зачем?" Шедоу стоял на коленях посреди огромного кратера и держал на руках бездыханое тело, слегка прижимая его к груди. Периодически он нервно вздыхал, и этот вдох сопровождалсся еле слышным всхлипом. А мертвое тело было еще тёплое, но уже начинало терять последний отблеск жизни. Кровь, горячая, текла по охладевшему торсу, будто пытаясь согреть его. Она струилась сквозь пальцы Шедоу, окрашивая руки и землю под ним. Казалось, что в одно мгновение ненавистный зверь превратился в самого дорогого, близкого. И во всем мире второго такого нет и не будет. Он был единственный. Жаль, Шедоу понял это только теперь. — Нет… — вырвалось хрипло, почти беззвучно, будто сам голос больше не хотел существовать. Он смотрел на морду, которую знал и ненавидел. Годы злости, раздражения, слов, сказанных назло, казались теперь бесконечно пустыми. Как будто он не жил, а просто держал броню перед чем-то, чего он не хотел признать. А теперь — всё, поздно. Он тряс тело, почти умоляя: — Ну же… очнись… пожалуйста… Я… — губы дрожали, — Я не знал… Я не знал, что ты для меня значишь. Я… я не хотел… И всё же синяя мордочка оставалась неподвижной. Он прикладывал лоб ко лбу, будто так можно было передать тепло, вдохнуть жизнь обратно, сделать вид, что это не конец. — Ты же сильный… Ты всегда был сильнее меня… Не уходи. Услышь. Я не успел. Я ненавидел тебя, но… — он сжал зубы, очередной всхлип вырвался сам собой. — Но я любил тебя, чёрт возьми. Ты был важен. Ты был мне… братом… или больше. Слёзы текли свободно, без стыда. Зачем теперь стыд? Всё, что должно было быть сказано, он хранил в себе. И теперь оно звучало только для мёртвых. Он сидел с телом, как ребёнок с поломанной игрушкой, не понимая, почему нельзя починить. Он не отпускал, не мог. Вдруг… вдруг это ещё не всё? С надеждой и страхом он приложил руку к груди. Тишина. Надежда кололась, как лёд под ногами, и трещала по швам. Она угасала. Быстро минуты перетекли в часы. Тело остыло полностью. И Шедоу лишь оставалось как можно крепче прижать его к себе, согреть своим теплом, в последний раз прикоснуться к губам, ушам, мордочке... Ведь скоро прибегут обеспокоенный друзья, они заберут у него Соника. А потом, положив в дубовый гроб, закопают. Он больше его не увидит. Сумерки уже начинали опускаться над кратером, а Шедоу сидел и, крепко сжимая тело, убаюкивал его. Дрожащими руками он медленно поглаживал Соника по голове, а почти онемевшими пальцами перебирал синие иглы. Его взгляд не отрывался от морды ежа. Присущая мертвецам синева не смогла перебить красивый небесно-лазурный оттенок шерсти. Он напоминал Шедоу о том чистом, бескрайнем небе, когда они впервые встретились. Но все же Соник был мёртв. Впалые глаза, высохшие губы... И даже привычный румянец на его щеках больше не играл алыми красками как раньше. "Прости..."