Под и над землёй. Соник и Шедоу

Соника похоронили на следующий день. На единственном кладбище на этом небольшом острове. Среди своих знакомых и даже врагов. Все они были в одном месте. Надрывный плач слышался оттуда ещё пару дней. Все же Эми действительно любила Соника, и его потеря оказалась губительной для её рассудка. Она полностью закрылась в себе. Друзья — Тэйлз, Стикс, Наклз, — пытались как-то помочь ежихе: они говорили с ней, вытаскивали на улицу, Стикс пытались шутить... Но в итоге всех посылали на три буквы. В Эми что-то пробудилось. Какая-то ранее не ведома тёмная сторона. Недружелюбная, эгоистичная и злобная. Сначала она ни с кем не говорила. День с небольшим она просидела на могиле Соника, надрываясь от плача и периодически ложась на свежевзрытую землю. Иногда плач затихал, превращаюсь в перемежающиеся долгие всхлипы. Потом рыдания начинались опять. Но к середине второго дня неожиданно все затихло. Ежиха тихо поднялась и неспеша побрела к своему дому. Обеспокоенные товарищи бегали вокруг неё, выпытывая, как она и нужна ли ей помощь. Эми молчала. Проигнорировав абсолютно всех, она зашла в свой небольшой домик и захлопнула дверь. А через минуту все окна были зашторены плотными занавесками. Эми, сжавшись калачиком, легла посреди комнаты и сеансы рыданий и всхлипов начались с новой силой. Её мысли смешивались, становились тяжёлыми. От лица Эми: Если бы я только тогда настояла, чтобы он не уходил тогда ночью... Если бы я знала, я бы умоляла его остаться дома. Если бы Бог дал мне ещё один день, один час, я бы всё сделала иначе. Я была бы лучше. Я бы берегла каждую минуту. Верни его. Пожалуйста. Забери всё остальное. Только его оставь. Казалось, я думала только об этом. Я даже не заметила, как стемнело и похолодало. На полу стало действительно холодно лежать, но мне было все равно. Хотя... Если бы кто-то... кто-то укрыл меня одеялом, я была бы не против. Соник. И все же зачем? Я сама уже не понимаю свои мысли. Тот кратер, его Соник сделал? Зачем он защитил того отвратного ежа? Он... Черт бы его побрал! Я хочу убить его. Холодно. Почему Соник умер? Соник. Он жив? Он сейчас прибежит. Быстрый, как всегда. Нет же. Он мёртв. Да? А может это сон и если я ущипну... Нет, этого мало. Надо как минимум удар молотком по животу. А может порезать вену? Это точно больнее я проснусь. И не буду так ненавидеть ту суку, из-за которой умер Соник. Нет. Он жив. Нужен лишь нож. Надо встать. А у меня есть нож? А что это? Черт! Аргхг! Я схватилась за разболевшуюсю голову. Нужен нож. — Эми! — послышался из-за двери голос Тэйлза. Он вернул в меня в реальность. А ведь он тоже переживает. Соник как-никак его сводный брат. Был. Действительно был. Не хочу открывать. Пошли они все на хуй. Я отключилась. Наверное, сказалась усталость за то время, что я провела на могиле Соника. *** Сквозь плохо занавешенную штору все-таки сумел пробиться небольшой лучик. И смог же этот падла посветить мне прямо в глаза! Я перевернулась на другой бок, чтобы избавиться от источника света: встать сил не было. Под глазами неприятно высохла кожа. Последствия засыпания с заплаканными глазами, будь они прокляты! И снова нахлынули эти депрессивные мысли. Мне не хотелось вставать. Есть. Дышать. Я не чувствовала ничего, кроме пустоты. Дом стал холодным, вещи стали чужими. Все говорили: "Жизнь продолжается", — но у меня она остановилась. Я будто проваливалась в бездну. Я не знала, кто я теперь без него. Я - ничто... Через день я будто стала слышать его шаги по ночам. Он шептал мне что-то на ухо, когда я засыпала. Иногда я чувствала его запах. Я говорила с ним. Я жила с ним — в своей голове. Друзья думали, я сошла с ума. Может быть. Но без него — иначе нельзя. В этом безумии хотя бы есть он. Пусть даже это — иллюзия. Это лучше, чем пустота. Ещё через день пришла Стикс. Другие тоже переодически приходили, но в основном говорили какую-то поддерживающую хуйню и оставляли еду. — Пойдём на улицу, я кофе заварила. Я просто хотела бы, чтобы ты немного развеялась… — начала было она из-за двери, прикасаясь к дверной ручке, тихо, но так, что я услышала, Дверь и до этого не была заперта: у меня просто не было сил на такие мелочи. А компетенции моих друзей хватило, чтобы оставить её закрытой. И вот пришла та, у которой этой компетенции было меньше всего. — РАЗВЕЯЛАСЬ?! — неожиданно даже для себя сорвалась я, — Ты хочешь, чтобы я пошла пить кофе, когда ОН больше никогда не выпьет свой? Когда он лежит в земле, а ты говоришь — «развеяться»?! Ты не понимаешь! Никто из вас не понимает! Лучше бы вы вообще не приходили. Вы приходите, чтобы чувствовать себя хорошими, а не потому что вам больно! Тебе не больно, ты не знаешь, каково это — жить без него каждую минуту! — Это неправда, — она сказала это тихо, а потом я услышала всхлип. Наигранный! Я просто уверена в этом! Все они... — Эми, ты должна поесть, ты истощаешь себя... — Мне плевать! Я не хочу есть! Я не хочу жить! Зачем вы лезете ко мне со своей заботой? Он умер! Понимаете? Он умер, а вы всё: «Съешь суп». Как будто суп вернёт мне Соника! Я даже привстала на колени, крича от разрывающей меня изнутри боли. Но когда мои уста произнесли Его имя, я не смогла, не выдержала и просто свалилась на пол, даже не обращая внимания на боль в моем правом плече и щеке, на которые я упала. Стикс ушла. ЛИЦЕМЕРКА ХРЕНОВА! ДВЕРЬ-ТО ОТКРЫТА. Если бы... если бы она действительно хотела меня успокоить, то зашла бы... Я снова осталась в тишине. Мои мысли ушли куда-то далеко, и больше я не думала о том, что это сон. Это реальность. А значит, чтобы снова встретиться с Соником мне надо... — Э-Эми, — не уверенный голос сводного брата Соника раздался за дверью, опять не дав мне закончить мысль, — Я понимаю, что тебе больно, но мы все должны жить дальше, я думаю, что это то, чего хотел бы Соник... Ты. Ты бы ничего не смогла предотвратить... — А ты?! Где ты был, когда он умирал?! Ты был его другом, ты должен был быть рядом, сделать хоть что-то! — мой голос дрожал, а внутри кипела ярость и боль, которые только придавали силу моему отчаянному крику. — Он доверял тебе! А теперь ты приходишь как герой — поздно, слишком поздно! Уходи! Я не хочу тебя слышать. Опять все стихло. И даже этот не попытался ничего сделать. Сволочи. ОНИ ВСЕ ЧЁРТОВЫ СВОЛОЧИ. А может. Может дело во мне. Я же. Же. И здесь я снова разошлась и начала орать уже вслух, держать все в себе не было сил и смылса. — Это я виновата! Я должна была увидеть! Я чувствовала, что что-то не так! Я должна была его удержать, уговорить не идти! Это я его потеряла! Я привстала и, повернув голову, увидел свое отражение в напольном зеркале. — НЕНАВИЖУ ТЕБЯ. Ты его не сберегла. Ты ничего не смогла сделать, — орала я своему отражению. Я не злая. Я сломанная. Но пока я срываюсь на тех, кто любит меня, я останусь хоть как-то живой. Хоть как-то связанной с этим миром. Пока не сойду с ума.