My personal psychopath

Когда Джисон сел за компьютер, всё было как обычно. Привычное чувство скуки и однообразия, когда ты знаешь, что тебе предстоит работать, но ничего не обещает быть интересным. Он зацепился за проект, что-то потихоньку набирая на клавиатуре. Минхо говорил, что нужно было просто следовать его указаниям, а Джисон думал, что на самом деле это было не так уж сложно. Изначально проект казался пустым, но когда всё встало на свои места, когда они разобрали его на кусочки, стало понятно — это будет большая работа. И его часть работы была именно в том, чтобы обработать и представить всё на компьютере. Процесс шёл медленно. Минхо, похоже, не слишком интересовался тем, что происходило в другой части квартиры. Он ушёл заниматься своими делами — шуршал где-то в другом углу, так и не заговорив больше о проекте. Джисон редко поднимал глаза, сосредоточенный на экране. Его пальцы быстро двигались по клавишам, заполняя пустые строки цифр и текста. Он не замечал, как прошло время. Одни и те же фразы, одна и та же форма, уставший взгляд, который не мог ни на чем сосредоточиться. Время тянулось. Дождь за окном становился всё громче, неистовее, как будто сама природа пыталась не дать ему сосредоточиться. В какой-то момент Джисон почувствовал, как этот шум становится частью его мыслей, и вместо того, чтобы погружаться в работу, он начинал слушать, как дождь барабанит по стеклам. Когда в комнате, наконец, стало совсем темно, Джисон взглянул на часы. Было уже десять. Он даже не заметил, как его внимание снова стало расплывчатым, как исчезли остатки концентрации. И всё же, несмотря на это, он продолжал работать, не решаясь оставить дело незавершённым. В такие моменты особенно остро ощущалась его неполноценность — умение начать, но не довести до конца. Минхо, не обращая внимания на это, тихо бродил по квартире. Его шаги были легкими и бесшумными, как будто он сам был частью этого дождливого мира. Джисон время от времени поглядывал в его сторону, но тот был поглощён своими делами, иногда касаясь своей чашки кофе или подбирая что-то с пола, не особо обращая внимания на то, что Джисон работает. В какой-то момент, когда Джисон решился сделать небольшую паузу, Минхо наконец-то заглянул в кухню. Он открыл коробку с булочками, которые Хан принес, и, не спеша, одну за другой стал раскусывать, явно не переживая о том, что проект был ещё не завершён. Он продолжал есть, не произнося ни слова, как будто это было само собой разумеющимся. В нём не было ни благодарности, ни негодования — это было просто его повседневным действием. Джисон же сидел напротив, наблюдая за этим процессом, чувствуя, как его нервное напряжение начинает накапливаться, будто бы это было всё, что у него осталось. Минхо не спешил. Время для него, казалось, не имело значения. Он просто занимался тем, что ему нужно было сделать. Может, и не слишком заботился о том, что происходит вокруг, но в его действиях была какая-то странная, неуловимая цельность, которая не выходила за рамки того, что казалось вполне нормальным. Часы пробили полночь, когда Минхо снова вышел. На улице всё так же шёл дождь, и Джисон почти не заметил, как тот исчез, оставив его одного в этой тишине. Ли не сказал ни слова. Он просто ушёл. Было странно, что Джисон не спросил, куда тот пошёл. Ему просто не хотелось вмешиваться. Когда Минхо вернулся, на его плечах был дождь, он был мокрым до костей. Это была не просто влага снаружи, это была атмосфера дождя, которая переносила ощущение что-то старого, забытого, но всё же... как будто он принадлежал этому дождю. В руках у Минхо было несколько пакетов с едой и — что удивительно — стеклянная бутылка с любимым напитком Джисона, который он так часто покупал на переменах. Соки, морсы, что-то лёгкое и свежее. Джисон даже не знал, как Минхо мог знать, что он любит этот напиток. Это было странно, тем более учитывая его привычку не обсуждать личные вещи, не распространяться о своих предпочтениях. Минхо вошёл в комнату, и Джисон не мог не заметить, как красиво он выглядел в свете тусклой лампы. Его волосы были влажными, прилипшими к лицу, он не был идеально собранным, но что-то в его облике всё равно притягивало внимание. Минхо молча положил коробки с едой на стол, а затем вытянул из пакета бутылку с напитком, который Джисон любил. — Ты, наверное, удивлён, — проговорил тот, оглядываясь, как Джисон смотрит на бутылку. — Я видел этот напиток на твоём столе вчера. Просто запомнил. Хан поднял взгляд, пытаясь понять, что Минхо имел в виду, но тут внезапно свет в квартире мигнул и погас. В ту же секунду городская темень обрушилась на их пространство, и в комнате стало совсем тихо, только дождь за окнами продолжал свой гул. — Блять! — вырвалось у Минхо, когда он инстинктивно встал, стараясь разобраться, что случилось. Джисон вцепился в стол, осознавая, что в комнате теперь не было света. Всё вокруг поглотила мгновенная темнота, и его дыхание резко стало учащённым. — Чёрт, чёрт, чёрт... — Джисон начал нервничать, его пальцы сжались на углу стола, а тело напряглось. Паника накатывала, заливая голову волной тревоги. Темнота. Чёрная, плотная, сдавливающая. Он чувствовал, как начинает задыхаться. Как воздух становится тяжёлым. — Минхо, — срывающимся голосом сказал он, не понимая, как именно это произносит, но ощущая, что теряет контроль. — Минхо... Тишина, затем быстрые шаги, и в следующее мгновение чья-то рука резко схватила его за запястье. Джисон едва не вскрикнул, но сдержался. Рука была крепкой, уверенной, будто бы Минхо знал, где он находится, без всяких сомнений. Она опоясала его запястье, и вдруг темнота как будто бы стала чуть менее угрожающей. — Не переживай, трусишка— голос Минхо был тихим, но твёрдым, как если бы он не обращал внимания на собственное беспокойство. — Это провода, ветром оборвало, дождь всё хуже. И, прежде чем Джисон успел что-то сказать, Минхо мягко потянул его за собой. В темноте он шёл так уверенно, будто бы знал каждое препятствие в комнате наизусть. Хан даже не пытался сопротивляться, он просто шёл за ним, чувствуя его руку на своём запястье. Рука была тёплой и сильной, и это ощущение заставляло его тело немного расслабиться. Но не полностью — страх всё ещё был с ним, как тяжёлая гиря, которая не давала ему дышать свободно. Минхо подвёл его к дивану, мягко усадил, и только тогда, когда Джисон почувствовал прохладу ткани, смог немного успокоиться. Всё ещё не было света, но воздух в комнате стал немного легче. Минхо встал рядом, оглядываясь в темноту, но всё равно был рядом — настолько близко, что Джисон мог чувствовать его присутствие. — Это может занять некоторое время, — сказал Минхо, пытаясь найти в темноте диван, где он уже знал, что можно сесть. — Электрики в такую погоду могут не скоро приехать. Но Джисон едва ли понял, что он сказал. Его мысли были отрезаны тем, что произошло до этого. Он был сидячим, будто бы лишённым звука и света, и всё его внимание сосредоточилось на руке Минхо, которая так крепко держала его запястье. Как его пальцы обвивали его, создавая едва заметное, но ощутимое прикосновение, которое становилось всё более реальным в его сознании. Всё было тихо. Минхо сидел рядом, но не смотрел на него. Его взгляд был, наверное, куда-то в пустоту, но Джисон все ещё чувствовал его руку, которая, несмотря на страх, приносила нечто другое — не утешение, а странное успокоение. Пальцы Минхо продолжали держать его руку. Джисон не понимал, почему, но ему было… хорошо. Это было странно. Не обычно. И не совсем комфортно. Но почему-то это ощущение не отпускает. Постепенно, сидя в темноте, Джисон почувствовал, как он замедляется. Он мог почувствовать даже каждый палец Минхо на своём запястье. Он сжался, но не протестовал. Минхо не отпускал его руку. Как будто он был частью этой темноты, и Джисон, словно параллельно с ним, осваивался в этой ночной тишине. "Почему он не отпускает?" — Мне нужно идти, — сказал Джисон, словно сам себе, как если бы слова могли развеять этот напряжённый воздух. Он встал с дивана, — Уже поздно, а света нет. Я... мне нужно домой. Минхо поднял голову и усмехнулся, но его усмешка была едва заметна в темноте. — Ты что, серьёзно? — сказал он, не отпуская взгляда от Джисона. — Ты посмотри на улицу, там ливень. Ты вообще представляешь, как ты собираешься добираться? Такси не приедет и транспорт не ходит в такую погоду. Изнасилуют, убьют, виноват же я буду. Он снова усмехнулся, и Джисон почувствовал, как его нервы начинают поддаваться этому совершенно бессмысленному, но оттого ещё более настойчивому разуму. — Оставайся. — Минхо сказал это так, будто не было иного варианта, и Джисон, хотя и чувствовал некоторую неловкость, не смог придумать ничего, что могло бы убедить его покинуть это место. Он не был уверен в Минхо, но что он мог сделать? Точно не пойти в ту дьявольскую темноту, где дождь всё сильнее бьёт по окнам, а внешний мир давно уже замолчал. — Ну… — Джисон нерешительно посмотрел на окна, где за ними было только мокрое стекло и сияющие огни дождя. — Я не могу тут остаться. Я не привык спать где попало. Минхо не ответил, но вдруг встал и пошёл куда то в темноту свяча телефоном, он вытянул складную пижаму — простую, тёмную, удобную, и бросил её на диван рядом с Джисоном. — Это тебе. На ночь. — Его голос не был командным, скорее, расслабленным, как будто это было самым обычным делом. Джисон ещё раз оглядел квартиру. В темноте он почувствовал это странное чувство неуверенности, растерянности. Он был не готов просто так бросить всё и остаться, но Минхо, казалось, не давал ему выбора. Он уже принял это решение за него, и все его действия были абсолютно уверенными, как если бы Джисон был не просто гостем, а кем-то, кто должен был принять такие правила. Он потянулся к пижаме, замедленно, немного колеблясь. Минхо молча смотрел на него, не настаивая. Однако атмосфера оставалась напряжённой, и Джисон почувствовал, как этот маленький жест становится ещё одной точкой, соединяющей их. — Но как насчёт места? — спросил Джисон, и его голос звучал тихо, почти невнятно. — Где я буду спать? Минхо не растерялся и даже не подумал долго. — Я буду на полу, — сказал он, с лёгким движением вытягивая руки и расправляя плечи, как будто только что принял решение. — Ты на диване. — Ты что, серьёзно? — Джисон чуть не вспыхнул от возмущения. — Ты же не хочешь спать на полу! Минхо посмотрел на него с таким выражением, что Джисон почувствовал, как его слова теряют силу. — Мы будем спать на разных сторонах кровати, — сказал он, едва заметно улыбнувшись. — Это будет удобно. И не переживай. Если что, можешь повернуться спиной, не ссы, не присуну. Джисон издал смешок, но всё ещё сомневался. Его мысли путались. Как это всё происходило? Почему он остался? Почему он сидел тут, в этой темной комнате, с этим странным человеком, который, казалось, был способен взять на себя любой контроль, любую ситуацию и эти дурацкие шутки... Минхо подошёл к свече и, двигаясь с каким-то природным чувством уюта, зажёг её. В комнате сразу стало светлее, только слабый свет от уличных фонарей продолжал пробиваться через окно, создавая тени на стенах. Минхо вытянул руку и поставил ещё одну свечу, которая освещала пространство чуть мягче. — Не переживай, — сказал он, его голос был как всегда тихим, но твёрдым. — Это только ночь. Завтра ты уйдёшь. А сейчас... просто успокойся. Он не ждал ответа, и Джисон понял, что в этом всё и есть странная, непреложная уверенность Минхо. Он ощущал, как эта уверенность словно бы накрывает его, заставляя его принимать всё, что происходило. Он мог сопротивляться, но ничего бы не изменилось. Пока Джисон, немного растерянный, начал переодеваться, Минхо по-прежнему возился с кроватью. Хан за мгновение переоделся, и когда чел на кровать, всё вокруг стало каким-то странным, туманным. Он оглядывался на Минхо, который не просто взял на себя заботу о ночлеге, а действовал так, как если бы это был его обычный распорядок. Ли, устроившись рядом с вторым, положил под голову подушку, и вновь встретился взглядом. — Спокойной ночи, — сказал Минхо, закрыв глаза. — Спокойной ночи, — тихо прошептал Джисон, и эти слова повисли в воздухе, почти не затронув темноту, поглотившую комнату. Ответа не последовало, лишь лёгкое шуршание — Минхо уже устроился на своей стороне, спиной к нему, и, казалось, погружался в сон с тем же равнодушным спокойствием, с каким принимал решения и предлагал остаться. Джисон устроился на другой стороне, немного натянул на себя плед, и, к своему удивлению, почти сразу почувствовал, как веки тяжелеют. Возможно, это был эффект накопившейся усталости. А может, всё дело в том, как тихо и надёжно было вокруг — свеча догорала, дождь за окном стучал, и кто-то, кто ещё недавно казался отталкивающе грубым, сейчас спал на расстоянии вытянутой руки, тихо дыша в темноту. Сон пришёл быстро, почти слишком быстро для человека, привыкшего к ночным кошмарам.

***

Он проснулся рано, в первые часы хрупкого осеннего утра, когда свет ещё робко сочился сквозь плотные занавески. Комната была тёплой, напоённой остаточным запахом свечного воска, едва уловимым запахом свежей еды и чего-то мягко-привычного, почти уютного. Джисон приподнялся на локтях, осторожно, чтобы не потревожить тишину. Его взгляд тут же упал на фигуру, лежащую рядом. Минхо спал. Он выглядел иначе. Без этой маски колкой отстранённости, без напряжённых плеч, без взгляда, в котором всегда жила легкая насмешка. Сейчас его лицо было расслабленным, почти детским — тени под глазами исчезли, дыхание было ровным и спокойным. Волосы растрепались, несколько прядей упали на лоб, и от этого его черты стали мягче. Он выглядел не просто красивым — каким-то по-настоящему живым, настоящим. Джисон задержался, позволив себе пару лишних секунд взгляда. Он не мог понять, почему смотрит так. Просто… было что-то завораживающее в этом моменте. Он встал тихо, собрал свои вещи, переоделся в прихожей. Минхо не проснулся. И, когда Джисон вышел на улицу, утренний воздух ударил ему в грудь прохладой. Он шёл домой, впитывая в себя остатки этой странной ночи. Осенние лужи отражали бледное небо, листья цеплялись за кеды. Выходные прошли тихо. Серые, как и все осени, но теперь в них была тень чего-то не до конца понятного. Джисон проснулся в понедельник рано и отправился на пары. Аудитория была полупустой, но знакомый профиль Минхо он узнал бы с любого угла — и его не было. Может, проспал? Он быстро отогнал эту мысль — Минхо не производил впечатления человека, который теряет контроль. Он всегда был слишком собранным, даже если раздражающим. Вторник. Снова пары. Снова пустое место. Ни сообщений, ни ответов. Их проект должен быть сдан в пятницу. Джисон всё ещё не закончил финальную часть — и по плану Минхо, тот должен был предоставить несколько важных блоков анализа, которые невозможно было заменить. Беспокойство, растущее внутри, казалось непропорциональным. Ведь... люди болеют. Люди пропускают. Но с каждой новой минутой, с каждой попыткой дозвониться — этот внутренний ком становится всё ощутимее. На третий день — среда — Джисон больше не мог ждать. Он стоял у знакомой двери, промокший от моросящего дождя, с рюкзаком за спиной и капюшоном, прилипшим к волосам. Осень была в самой своей зенитной хмурости — небо низкое, улицы пустые, воздух пах мокрой листвой и чем-то железным. Он постучал. Сначала один раз. Потом второй. Дверь осталась немой. — Минхо… — тихо произнёс он, почти с укором, как будто тот мог услышать его сквозь дерево. Стук стал громче. Внутри раздался какой-то звук — что-то глухое, как падение книги или посуды. Затем шорох. Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась. И то, что он увидел, заставило его сердце сжаться. Минхо стоял перед ним, опершись плечом о косяк. Его волосы были спутаны, будто он не расчёсывался несколько дней. Тёмная футболка с перекошенным воротом, домашние штаны — все это выглядело так, будто он просто вывалился из постели. Лицо было осунувшимся, с тенью щетины, глаза — покрасневшие, как от бессонницы. И — резкий запах алкоголя. Не свежий, а застоявшийся, впитавшийся в воздух квартиры. Тот самый, от которого першит в горле. — Ты че пришёл? — голос хриплый, чуть раздражённый. Джисон растерялся. Он ожидал чего угодно, но не этого. Не того, чтобы Минхо выглядел... таким. — Я… ты не выходил на связь, — ответил он, глядя на него пристально. — У нас проект. Ты пропустил три дня. Минхо отстранился от косяка, будто только сейчас вспомнил, что кто-то стоит перед дверью. На его лице не было ни злости, ни интереса — лишь глухая усталость. — Знаю, — глухо сказал он, не глядя в глаза. — Всё нормально. Я доделаю. Просто... не сейчас. Джисон шагнул ближе, в порывистом дыхании, будто хотел сказать что-то важное. Но слова застряли. Он не знал, что спросить первым: «Что с тобой?» или «Ты пил?», или «Почему ты… выглядишь так?» Минхо снова посмотрел на него. В этом взгляде была пустота. Не холод, не злость — опустошённость. И это было даже страшнее. — Я разберусь. — Он закрыл дверь наполовину, собираясь закончить разговор. — Уходи, Джисон. Хлопок двери. Запах алкоголя всё ещё витал в воздухе, пока Джисон стоял на месте, не веря, что это было по-настоящему. И с каждым шагом прочь от двери, он чувствовал, как растёт тревога. Потому что что-то было не так. И теперь это касалось не только проекта.