Диагноз: Герой

День был таким же серым, как и стены UA. Воздух в классе 1-А был спёртым от скуки и запаха старого мела. Айдзава, закутанный в свой спальный мешок, бубнил у доски что-то о юридических аспектах применения ментальных причуд. Голос его был ровным, монотонным, как стук капель по подоконнику. Но сегодня в этой монотонности была едва уловимая фальшь. Всего на полтона ниже. Звук чуть более выдохшийся, чуть более отстранённый. Разницу не уловил бы никто. Почти никто. Сора Минами сидела с идеально прямой спиной, её ледяные глаза были прикованы к учителю. Её пальцы, лежавшие на раскрытом блокноте, на секунду замерли. Она уловила сбой в паттерне. Микроскопическую трещину в его обычной, выжженной апатии. «Что-то здесь нехорошо», — тихо пробурчала она себе под нос, звук был едва громче шелеста страниц. Ая, сидевшая рядом, инстинктивно повернулась к ней. За недели их странного альянса она научилась считывать малейшие изменения в поведении Соры. Это не было любопытством. Это был выстраданный рефлекс выживания. «Что стряслось?» — прошептала она. Сора не удостоила её взглядом. Её рука с идеальной точностью вырвала из блокнота чистый лист. Тонкая ручка скользнула по бумаге, выводя не иероглифы, а угловатые значки катаканы, будто она шифровала срочную депешу: ナダイ スル モノ ガ アル. シケン シナイ. (Надай суру моно га ару. Сикэн синай.) Надвигается что-то серьёзное. Будь настороже. Ая прочитала и почувствовала, как по спине пробежал холодный пот. Лёгкое спокойствие, которое ей с таким трудом удалось выстроить за утро, рассыпалось в прах. Наконец прозвенел звонок. По классу прокатился вздох облегчения, заскрипели стулья. Ая уже мысленно строила маршрут до самого тихого угла столовой, где её не заденут, не толкнут, не... «Минами, Тацуми, Фудзивара. Останьтесь на минутку». Голос Айдзавы прозвучал громче, чем его лекция. Он не смотрел на них, собирая свои бумаги. Ученики замерли, бросив на троих задержанных любопытные взгляды, прежде чем хлынуть к выходу. Хикари, уже вставший со своего места с театральным изяществом, замер с выражением крайнего недоумения на идеально симметричном лице. Аядзава продолжил, не поднимая глаз: «Вас хочет видеть директор Незу. Сообщил, что это что-то вроде планового медосмотра. Пройдёте к его кабинету». — Я? — голос Хикари взлетел на октаву, в нём звенела чистая, неподдельная обида. — Пойду с этими… с этими?! Он даже не посмотрел на Аю и Сору, его светящиеся глаза были полы презрением к самой ситуации. Ая повернулась к Соре, и в её серых глазах читалась усталая досада. Весь её страх вылился в шёпот, полный разочарования: «Кажется… ты ошиблась…» Сора медленно подняла на неё свой леденящий взгляд. Ни тени сомнения. Ни искры неуверенности. Только абсолютная, тотальная уверенность, холодная, как гранитная глыба. «Я никогда не ошибаюсь», — произнесла она, отчеканивая каждый слог. Её голос был тише шепота, но он прозвучал громче любого крика. В это же время в классе 1-B заканчивался урок тактики. Влад Кинг, скрестив массивные руки на груди, кивком отпустил учеников. Его голос, громовой и властный, остановил одного из них. «Яшима. Директор Незу хочет тебя видеть. Не знаю для чего, но ты должен отправиться сейчас же». Яшима Рэн, уже собравший свои вещи, замер. Он не выразил ни удивления, ни беспокойства. Его стальные глаза оставались пустыми. Он лишь учтиво, почти механически кивнул. «Понял. Спасибо за урок, сэнсэй». Его походка была ровной и безразличной, когда он вышел из класса, будто шёл не на внеплановую встречу с директором, а на очередное упражнение по саморазрушению. А в классе общего образования царила иная атмосфера — атмосфера затаённого страха. Урок только что закончился, и ученики спешно, стараясь не смотреть в одну точку, покидали кабинет. Той точкой была Рэйко Куросака. Она сидела, откинувшись на спинку стула, её пальцы медленно и методично барабанили по столу. От неё по-прежнему веяло яростью, но сегодня к ней примешивалось что-то новое — безумная, накопившаяся усталость. Багровые узоры на её коже пульсировали не так ярко, будто и они устали. Сэнджи Рё робко приблизился к ней. «Куросаки… ты… в-вы… вы должны…» Рэйко медленно повернула к нему голову. В её алых глазах читалось не привычное бешенство, а раздражение, как от назойливой мухи. И в этот момент из громкоговорителей в коридоре раздался металлический, безличный голос: «Рэйко Куросаки, немедленно подойдите в кабинет директора». Учитель с облегчением вздохнул, вытирая лоб платком. «Да… я это и хотел тебе передать…» Рэйко с силой оттолкнулась от стола, с грохотом задвинув стул. Проходя мимо него, она бросила в его сторону, не скрывая презрения: «Тряпка. Слабак». И она вышла, её шаги отдавались в пустом коридоре тяжёлыми, гулкими ударами. Коридор перед кабинетом директора был пустынен и неестественно тих. Звук шагов заглушался густым бордовым ковром. Они пришли почти одновременно, с разных концов академии, будто их свела невидимая рука, расставляющая фигуры на шахматной доске. Первой из-за поворота появилась Сора, её беззвучная походка казалась ещё более призрачной в этой давящей тишине. За ней, стараясь идти как можно незаметнее, кралась Ая. Следом, громко и небрежно, вышагивал Хикари, его лицо искажала гримаса брезгливости. И тут же, из противоположного крыла, возникли двое других. Яшима — его движение было экономным и точным, взгляд устремлён внутрь себя. И Рэйко — она шла, как шла бы по полю боя, плечи напряжены, взгляд, блуждающий в поисках цели. Они замерли перед массивной дверью из тёмного дерева. Воздух между ними стал густым и колким. Сора, её ледяные глаза скользнули по старым лицам, задержавшись на Рэйко. На её лице на мгновение мелькнуло что-то вроде научного интереса. — Так значит, тебя зовут Рэйко, — произнесла она ровно, без эмоций, констатируя факт. — Буду знать. Рэйко резко повернула голову, её багровые глаза сверкнули. Она смерила Сору взглядом, полным немой угрозы, и фыркнула, отводя взгляд: — Заткнись. Напряжение возросло. Яшима, не глядя ни на кого, нарушил молчание. Его голос был низким и безразличным, как скрежет камня. — Для чего нас собрали? Вопрос повис в воздухе. Ая беспомощно пожала плечами, её взгляд умоляюще перебегал с Соры на дверь. Хикари, стоявший поодаль, будто боялся заразиться, громко вздохнул, демонстративно посмотрев на потолок. — Идиотизм, — прошипел он себе под нос. — Я должен сиять на стадионе, а не томиться здесь с... — он не закончил, но его взгляд, скользнувший по всем присутствующим, сказал всё за него: отбросы. Их разрозненность сейчас была абсолютной. Пять островов, разделённых океаном взаимного непонимания, страха и презрения. В этот момент дверь бесшумно приоткрылась. В проёме возникла небольшая фигура директора Незу. Его тёмные глаза-бусинки медленно обвели каждого из них, будто снимая показания. На его мордочке не было ни улыбки, ни беспокойства — лишь спокойная, непроницаемая вежливость. — Прошу, дети, проходите, — произнёс он мягким, но не оставляющим места для возражений голосом. — Я вас ждал. Фраза «я вас ждал» прозвучала особенно многозначительно. Это был не просто оборот речи. Это была констатация того, что их встреча — не случайность, а запланированный этап некоего процесса. Кабинет директора был стерильно-строгим, пахло старыми книгами, полированным деревом и властью. Пять фигур выстроились перед массивным столом, отражаясь в его глянцевой поверхности. Директор Незу ловким, почти невероятным движением запрыгнул на свой высокий стул, чтобы оказаться на одном уровне с ними. Его маленькие лапки сложились на столе, тёмные глаза-бусинки внимательно скользили по их лицам, словно он читал невидимые строки кода, написанные на их душах. Они стояли, как пять разных видов оружия, выставленных на смотр: Яшима, с прямой, почти военной выправкой, взгляд пустой и направленный в никуда. Солдат, ждущий приказа; Хикари, с откровенным презрением в каждом мускуле своего идеального лица. Он скрестил руки, давая понять, что его время бесценно и тратится впустую; Рэйко, её поза была агрессивно-небрежной, она будто в любой момент готова была развернуться и уйти. В её глазах читался один большой, немой вопрос: «Зачем я здесь?»; Ая, съёжившаяся, пытавшаяся стать меньше. Её взгляд метался между Сорой и директором, в нём читалась тихая паника и надежда на ошибку; и Сора, абсолютно неподвижная, её ледяные глаза были прикованы к Незу. Она не просто слушала, она анализировала каждый его жест, каждую интонацию. Она была единственной, кто видел не директора, а тактику. Незу нарушил тишину, его голос был мягким, но пронизывающим, как игла. — Я собрал вас не просто так, — начал он. — Вы пребываете в этой академии уже месяц, и за вами всё это время... наблюдали. Он сделал крошечную паузу, позволяя этому слову — «наблюдали» — повиснуть в воздухе, обрасти невидимыми щупальцами. — Вы... самые перспективные из всех первогодок, что у нас были, — продолжил он, и в его голосе не было ни капли лести, лишь холодная констатация факта, словно он перечислял технические характеристики. — Жизнь героя трудна, а жизнь подростка, учащегося на героя, ещё труднее. Его взгляд на мгновение остановился на Рэйко, затем на Яшиме. — Поэтому было принято решение о прохождении вами... психологического теста. В тот самый момент, когда последнее слово слетело с его губ, дверь кабинета бесшумно открылась. В проёме возникли две фигуры, будто вызванные магическим заклинанием. Полночь, в своём экстравагантном костюме, но сегодня без привычной игривой улычки. Её лицо было серьёзным, собранным. И Сущий Мик, чьи глаза за очками смотрели на них с привычной, чуть отстранённой учёностью, планшет уже был в его руках. Директор мягко закончил, жестом указывая на вошедших: — Они проводят вас. Я же присоединюсь чуть позже. Это была не просьба. Это был маршрут, проложенный на карте. И теперь им оставалось только по нему идти.