nerd 2 emo

      жить с сонхуном — всё равно, что следовать какой-то совершенно иной, кодированной системе, которая сону по какой-то причине до сих пор недоступна. это не то чтобы сильно огорчает, нет, вообще-то очень даже радует! в мужчине должна быть загадка, а в сонхуне загадок закодированно столько, что всю жизнь можно просидеть, пытаясь понять, что ему особенно нравится.       о, а сонхуну очень многое нравится.       например, игры. программирование. инопланетяне. аниме. коллекция миленьких задротских фигурок. и сону. конечно, куда без этого.       сону знает все увлечения сонхуна ну просто на пять с плюсом. сдал бы экзамен хоть сейчас, особенно если он включает в себя растёкшиеся по щекам чёрные тени и горловой. м-м-м…       сонхун за ноутбуком мягко откашливается — только недавно выздоровел. значит, нужно сделать ему чай и достать его любимую горькую шоколадку. где же она была?..       на кухне всё в идеальной чистоте, потому что сонхуну так комфортно. сону, амбассадор творческого беспорядка на голове и в жизни, такое положение дел не особо разделяет, но сонхун так старается поддерживать их квартиру почти в стерильности, что сердце каждый раз стекает куда-то по обрезанным джинсовым шортикам и плотным чёрным колготкам прямо ему под ноги. быть таким очаровательным, заботливым, милым и пиздецово горячим должно быть запрещено законом!       сону обожает своего парня. думает об этом, когда заваривает чай и красиво разламывает шоколадку — так, чтобы сонхуну было удобнее не отвлекаться от кода. грядущая сессия не щадит даже сильнейших, что уж говорить о программистах.       хотя… наверное, они и есть сильнейшие?..       но сонхун оказывается не с головой в коде, а смотрит прямо и тревожно, когда сону возвращается в комнату с чаем и тарелкой шоколада. сердце щемит видеть его таким бледным (да, ещё бледнее обычного) и уставшим, растрёпанным и укутанным в толстовку. хочется устроиться у него на коленках и зачмокать это сонное, осунувшееся лицо.       — а куда ты ходил? — вопрос глупый, но сону любит эти глупые вопросы от сонхуна — тот будто теряет половину айкью, когда просто смотрит на своего парня. прекрасное чувство. сону чуть потряхивает тарелкой с шоколадками, как миской с кормом большому пушистому самоеду, и ловит благодарный и абсолютно влюблённый блеск в чужих глазах.       ставит тарелку с кружкой на стол и мягко поглаживает сонхуна по волосам.       — заканчивай с кодом, и пойдём спать.       — я не хочу спать, — сонхун бурчит это немного вредно — остаточное от болезни — и утыкается в ноутбук. подтягивает к себе чай с шоколадкой и расплывается в широкой улыбке, — я хочу тебя отблагодарить.       сону хихикает и обнимает сонхуна за плечи, немного их разминая. чмокает в щёку.       — слов будет достаточно, мой герой.       собственная сессия не кажется такой уж непреодолимой и страшной — особенно под мерное щёлканье чужого ноутбука и едва слышные вздохи. в конце концов, даже если сону завалит (что вряд ли случится), у него всё ещё будет очень умный и в перспективе хорошо зарабатывающий парень. да ещё и с большим членом! это ли не мечта?       параграфы сливаются в одно сплошное буквенное недоразумение, но сону борется, как может — его мотивирует то, что сонхун хочет как-то отблагодарить. наверняка эта благодарность будет связана с сексом: сонхун — хороший мальчик и знает, что для сону нет лучшей награды, чем отменный трах на любой поверхности. чужие пальцы парят по клавиатуре легко, коды сменяются кодами, и сону укладывает щёку на собственные ладони, цепляя эту картину взглядом.       красиво. какой же у него красивый парень.       так, ладно. что там было про редакторское дело?..       клац-клац-клац в бесконечной степени и пухнущая от текста голова. сону точно нужен душ и готовая задница, он так больше не продержится. честно. в конце-то концов, не завтра же у него экзамен!       а послезавтра.       ну и какая тогда разница?       — а куда ты идёшь? — раздаётся ему вслед, когда сону проходит мимо. приходится обернуться и посмотреть в блестящие под стёклами очков глаза — сонхун выглядит совершенно невинно и искренне заинтересованно.       — в душ. голова уже болит всё это учить. хочу освежиться, — мягко отзывается сону и поправляет сползающую с плеча домашнюю футболку — так, чтобы она, конечно, сползла ещё больше.       — поискать таблетки? — беспокойство у сонхуна настолько нежное и преданное, что сону чувствует себя самым грязным в мире обманщиком. каждый. чёртов. раз.       — нет-нет, я лучше помоюсь.       — но разве мы не хотели вместе?       сону невинно взмахивает ресницами.       — потом схожу ещё раз. уже с тобой. хорошо?       сонхун, кажется, остаётся доволен таким исходом и благородно отпускает. какой же он щеночек.       у сону от нежности ломится и тает абсолютно всё — так, как это бывает от этого сипловатого, заспанного голоса. сонхун говорит будто всегда немного в нос, и это возбуждает лучше любого, даже самого классного порно по тегу “ботаник и твинк”.       душ… освежает. сону позволяет макияжу чуть размазаться, но не стечь (это уже задание для сонхуна), поправляет его остатки ватной палочкой, сушит волосы так, чтобы пушились, и оказывается очень доволен собой. чистый, свежий и желающий оттрахать своего ботаника. может, даже снять это?       о, это то, что сонхун никогда не скажет вслух, но… ему совершенно точно нравится, когда сону немного снимает в процессе.       это заметно по довольному румянцу, резко увеличивающемуся темпу и стонам, которые становятся как будто громче и слаще. такими, словно из них сейчас потечёт сок — и прямо сону в рот.       сону в рот ещё бы прекрасно потекло кое-что другое, но…       это отдельный разговор!       пижамные обтягивающие розовые шортики и кокетливо сдвинутая набок футболочка — сонхун, стоящий у двери ванной со стаканом воды в одной руке и блистером обезболивающих в другой, смотрит на такого сону с открытым ртом.       — а т-ты… — начинает он и теряет все слова, переводя взгляд на почти совсем сошедший засос на ключице.       — хочу тебя трахнуть? ага, — сону утягивает таблетки со стаканом из рук сонхуна и щёлкает блистером, доставая одну. кладёт на язык и легко глотает, запивая водой — видит, как сонхун следит за его дрогнувшим кадыком, и не может не улыбнуться.       — класс… — только и выдаёт совсем потерявшийся сонхун, когда ему вручают всё обратно.       — ты же уже закончил? — сону красиво взмахивает ресницами — сонхуну и это очень нравится. видно по милому румянцу и потерянному блестящему взгляду.       — да..? — звучит скорее вопросительно, и сону осторожно кивает в сторону кухни.       — тогда жду тебя в комнате, герой.       сону успевает устроиться в любимом компьютерном кресле сонхуна, когда тот возвращается на негнущихся ногах. смотрит дико и почти пугливо, будто сону не дать собирается, а голову откусить. губы сами собой растягиваются в лёгкой усмешке, а член в шортиках дёргается: запуганный сонхун — лучший ужин.       они неловко меняются местами (неловко, конечно, из-за сонхуна, который чуть стол не опрокинул, чтобы поскорее устроить сону у себя на коленях), а потом сталкиваются сначала носами, потом зубами — сону хихикает от того, как мокро и жадно сонхун лезет целоваться. будто ждал этого весь вечер.       — сладкий… — выдыхает тот и пробивает сону на крупные мурашки. а потом оттягивает зубами блестящую от гигиенички нижнюю губу — сону отзывается тихим стоном, — ты такой сладкий… х-хочу заставить тебя плакать…       сонхун не имеет в виду ничего плохого, и сону это знает прекрасно — плакать с сонхуном разрешено только от удовольствия, и в этом доме этому правилу следуют безоговорочно.       красивые длинные пальцы сжимают мягкие бёдра и лезут трогать задницу — вот так сразу, уже почти уверенно. сону откровенно кайфует с того, как сонхуну с каждым разом становится всё легче и легче проявлять инициативу. и если раньше он краснел, как девственник (хотя почему “как”?), и замирал, как запуганный зайчонок (хотя почему “как”?), стоило лишь показать чуть больше кожи, то сейчас…       о, сону раскрывает его потенциал сполна. и собирается раскрывать до конца жизни.       как луковицу. так было в “шреке”, да? они просто смотрели недавно…       — хорошо, хуни… — почти мурчит сону, выгибаясь и ластясь. оборачивается к открытому ноутбуку, позволяя сонхуну опуститься губами на шею. от чужого дыхания и поцелуев член стоит просто ужасно — благо ткань шортиков мягкая и приятная, а ещё сонхун вовремя успевает накрыть через неё головку и приласкать, — блять!..       сону ведёт и кроет от такого сонхуна, выцеловывающего ему сейчас шею. он кусается, всасывает кожу, перекатывает по ней язык и целует снова. голова кружится, когда сону начинает движения бёдрами — сначала осторожные, круговые, на пробу.       на пробу члена, конечно.       у сонхуна стоит твёрдо и уверенно, сону не может думать ни о чём кроме этого — дыхание сбито, а сонхун не останавливается и, кажется, оставляет смачный засос.       — х-хуни… если мы так будем дальше, я боюсь снова обкончать шортики раньше вр… времени… — сбито прохныкивает сону. просто инцидент уже был — и не сказать, что было стыдно или неприятно, просто потом пришлось до следующей стирки подвязывать запасные домашние штаны сонхуна, чтобы не запинаться постоянно о низко висящую ткань.       разница в росте — это очаровательно, но не когда дело касается штанов.       благо сонхуну дважды повторять не надо (уже не надо: раньше можно было повторять и по пять) — он тут же привстаёт и помогает стянуть шортики, любовно рассматривая член. проводит по нему пальцами под задушенный, тягучий стон выгибающегося сону.       — ты..?       — конечно… думаешь, почему я пошёл в душ без тебя?..       у сонхуна съехавшие очки и совсем ласковая улыбка, когда он помогает сону встать и разворачивает к себе спиной.       — не против, если проверю?       — не против, — сону оборачивается, хихикая совсем смазанно — тушь наверняка потекла. чуть крутит задницей, чувствуя, как мозолистые пальцы сонхуна оглаживают ягодицы, — а смазку возьмёшь?       сонхун с улыбкой кивает и поправляет очки. уходит к тумбочке у кровати — сону успевает обернуться к ноутбуку и быстро включить запись с вебки. вернувшийся сонхун совершенно точно это замечает (это понятно по тому, как часто и смущённо он задышал), но ничего не говорит. а потом щелчок крышки от смазки — и сону выгибается, как последняя блядь.       — погреешь немножко? — просто он не любит, когда смазка совсем холодная. оборачивается, чтобы увидеть, как сонхун и без просьбы уже согревает её в своих красивых пальцах и смотрит в ответ преданным щеночком.       — конечно. я же не хочу, чтобы тебе было некомфортно.       — кто-то хотел, чтобы я плакал, — напоминает со смешком сону и выбивает из сонхуна румянец и опущенный взгляд, — шучу. мне нравится, когда ты говоришь мне такие грязные вещи.       и пусть сону слышал тысячу вещей грязнее и хуже, одно только “х-хочу заставить тебя плакать” от сонхуна вызывает такую бурную реакцию, будто пришествие второго пубертата. а сону-то и первый еле пережил.       — разведи пошире, — проникновенно шепчет сонхун, и сону, едва дыша от возбуждения и чужого голоса, закидывает коленку на стол, выгибаясь. домашняя футболка сползает ниже, когда он находит опору и для подрагивающих рук.       — ах-х-х-х… — выдыхает сону совсем протяжно и сладко, когда сонхун начинает кружить пальцами вокруг входа, а потом проталкивается внутрь. большего хочется моментально. и большого тоже, если честно.       — ты растягивал себя? — сипловато шепчут на ухо, и сону готов кончить вот прямо сейчас лишь от этого. против воли обхватывает собственный член и грубо дёргает ладонью пару раз, — думаешь, сможешь принять меня полностью? — второй палец скользит внутрь, за ним третий — сону готов богов благодарить, что научился растягиваться сам и так хорошо.       — д-да! я приму тебя всего, пожалуйста!       сонхун хмыкает на ухо, и пальцы исчезают. сразу становится пусто и грустно — сону с хныканьем надрачивает сам себе, изгибаясь, чтобы сонхуну было удобно войти вот прямо сейчас, вот прямо в эту секунду, ну, пожалуйста, ну сону что, так многого просит?..       звук разорванной упаковки и упавшей ткани, снова щелчок крышки и горящий гипнотически красным огонёк на ноутбуке — сону сосредотачивается на этом и на том, как сонхун справляется. тихое, почти мурчащее шипение — сону оборачивается, потому что звук такой сексуальный… как и все звуки, что издаёт сонхун.       боже, сону умрёт за этот член — от одного только взгляда на него хочется вилять задницей и просить засадить в себя всё по самые яйца. какой пиздец, какая грязь…       — не смотри, — властное и одновременно почти смущённое, но сону не может не смотреть, потому что вот это всё — его. и он имеет полное право обозревать своё королевство.       — почему? мне нравится то, что я вижу, и…       — потому что я хочу, чтобы ты смотрел в камеру.       ох, блять…       сону чувствует себя пойманным лисёнком, когда стремительно оборачивается и фиксирует взгляд на красном огоньке. такого сонхуна хочется слушаться безоговорочно. особенно когда такой сонхун обнимает его поперёк живота и толкается внутрь одним тяжёлым, смачным движением.       — хуни! — сону срывается на какой-то порнушный, влажный стон и закатывает глаза. это точно будет любимый момент сонхуна — он обожает, когда сону делает подобие ахегао. настоящий анимешник, что с него взять.       сону вот берёт с него член. и абсолютную, граничащую с безумием любовь. очень даже равноценный обмен. за ахегао-то.       толчки тяжёлые и глубокие — стол ходит ходуном, и видео наверняка размажется, как оно обычно бывает, но ничего страшного, потому что даже если на тапок снять домашнее порно с сонхуном, то оно выйдет лучше, чем всё студийное в мире.       просто потому что он вот такой — так сладко, сипловато стонет, почти задыхается, когда сону выгибается, будто пытаясь выскользнуть из его рук…       не пытается на самом деле. просто так сонхун сожмёт его крепче — почти до треска в рёбрах.       — т-так хорошо… ещё… ещё, пожалуйста… ах-х-х… — сону выдыхает это снова и снова, как заведённый, пока сонхун трахает его в догги, уверенно и отточенно — научился за время их отношений доставлять своему парню максимальное удовольствие.       сонхун правда будто знает сону лучше, чем сону знает сам себя. каждую эрогенную точку, каждый многозначительный взгляд, каждый рваный выдох — сонхун разбирается в сону, как в коде, и сону понимает это.       и сону в восторге, если честно.       никто и никогда не проявлял к нему столько внимания, столько…       — мх! — член головкой проезжается по простате, и как же охуенно это ощущается! сону выгибается сильнее, пробираемый сотней тысяч мурашек, и сонхун, быстро всё поняв, начинает трахать именно под этим углом.       стоны сливаются, становится липко и жарко. сону пытается нащупать смазку, но не знает, куда сонхун её дел, поэтому просто проходится ладонью по своему члену снова и снова, подстраиваясь под дёрганные, хлюпающие движения внутри.       как же охуительно. боже, вот бы секс никогда не заканчивался…       и то, как сонхун стонет — совсем нежно, совсем мокро — добивает сону каждый раз. доводит просто до предела. до того, чтобы кончить раньше — поэтому он зажимает член где-то у головки в попытке проконтролировать собственный оргазм.       потому что с сонхуном невозможно не кончить за пять секунд — а сону себя не считал скорострелом от слова вообще. просто сонхун делает с ним такие невинно-грязные, девственно-развратные вещи и так умело сочетает несочетаемое, что хочется пускать слюни и плакать.       плакать-плакать-плакать. захлебнуться во всех возможных жидкостях.       от того, как ощущается чужое рваное дыхание на затылке. от того, как сжимают эти крепкие ладони. от того, как ускоряются шлепки бёдер.       сону так охуительно ебут, что он готов всех богов благодарить, что сонхун оказался не гетеро. что посмотрел на него.       что взял его.       что берёт его сейчас — раз за разом, до рассыпчатого, расслаивающегося дыхания, до пересохших несмотря на гигиеничку губ.       — открой глаза, сону-я, — мягко, прерывисто выдыхают в ухо, и сону правда открывает — зрачки режет красный огонёк, а по щекам текут слёзы. и это финиш. потому что его целуют в щёку — мокро, почти вылизывая, а потом накрывают его член ладонью, заставляя двигать рукой так, как сонхуну удобно.       как сонхуну хочется.       а хочется ему, видимо, выебать и разъебать. довести до соплей и слюней. а потом вылизать прямо на этом столе, уложив лицом к камере.       — х-хуни! — мокро стонет сону, вязко кончая. всё мешается и звенит, толчки не прекращаются, шлепки всё так же по-белому шумно оглушают, и остаётся только ощущение собственной и чужой ладоней, ловящих каждую медленно выталкивающуюся каплю спермы.       толчок и ещё один — тоже вязко и медленно. сону стонет громче и ниже, теряясь окончательно. ритм какой-то сбитый, душный и ненасытный — а потом сквозь презерватив ощущается тепло, и на ухо протяжно, длинно стонут.       сону, кажется, только что умер и воскрес. руки затекли ужасно, спине срочно требуется массаж, а без поддержки и опоры сдвинуть коленку со стола не получится ну совсем — она будто приклеилась.       благо есть сонхун. всегда есть сонхун. сонхун, который, отдышавшись, помогает и ногу снять, и вебку отключить, и задницу вылизать.       но это уже совсем другая история.