Любовница

      Правильно ли она поступила, когда тяжелая дверь её дома захлопнулась перед носом, бледной и дрожащей человечки, промокшей насквозь, чей цвет волос стал настоящим новым модным течением в империи? Наверное, с точки зрения морали, которой постоянно приписывают светлым, нет, однако обнаженный темный лорд спящий лишь под тонкой простыней в спальне, давал её индульгенцию на все грехи. Это прельщало, очень даже.       Позже в полумраке театральной ниши в теплом, чуть хрустящем, огнь свеч в золотых канделябрах расслаблял, а бордовые бархатные тяжелые шторы скрывали от заинтересованных глаз, создавая ощущение безопасности не хуже, чем «Пологе Тишины». Джослин полусидя, полулежа на диванчике, сняв туфли, и, помешивая морс в бокале, которые играл с бликами и свеч и хрустальной большой люстры в центре зала, обдумывала снова и снова этот момент, прокручивала всю историю сначала. С какой-то точки зрения она поступила до ужаса лицемерно, когда дружелюбно себя вела с леди Тьер, а до этого леди Риате, которая даже называла ей подругой среди змеиного столичного гадюшника. Хах, кто же знал, что её благоверный муж трахал *подругу* буквально в гардеробной супружеской спальни в Лангреде. Поистине ужасно, потому что регенерация не успевала справляться с новыми и новыми засосами, ноги дрожали, что даже сидеть было тяжело, а на совместных приемах, где также присутствовали родители Тьера, было трудно уворачиваться постоянных всего лишь дружеских его легких касаний то к спине, то к талии, бьющих не хуже разряда тока, заставляя все внутри переворачиваться вверх дном и искать его позже в толпе, чтобы наткнуться на пронзительный взгляд черных словно сама Бездна, глаз. Начало их отношений вообще было спланировано лишь ради того, чтобы он перестал так яростно ухлестывать за человечкой, которая не нравилась её наставнице. — Леди Тьер, к чему такая спешка? — юбка платья шелестела, когда девушка пыталась подстроиться под темп первой леди Темной империи, яростно шагавшей по мраморному полу одного из коридоров императорского дворца, расположенного в столице. Стук высоких каблуков, чьи шпильки с легкостью могли проломить кому-то череп, отчеканивали чуть ли военный марш, пока не достигли конечной цели — одной из малых гостиных. Малый гостиные отличались цветами и изредка разным обилием украшений, в зависимости от обладателя крыла или апартаментов. Малая гостиная семьи Тьер, или по-другому переговорная, имела преобладающе красные, коричневые и бежевые оттенки в обрамлении золотых вензелей, на взгляд Джослин, которые не сильно добавляли уюта. — Разве у Вас не сейчас встреча с герцогиней Зелински? — Она подождет! Дожила же до такого возраста с таким большим состоянием и с таким количеством любовников, — вампирская герцогиня ненасытна в постели и любит мужчин, наверное, даже мальчиков, видеть в своей постели. Массивная деревянная дверь захлопнулась за нами, открывая пространство, хм, скажем так, эмоционального разговора или монолога, как повезет. Леди Тангирра Тьер взяла уже принесенные бокалы с вином и после глотка, собралась с мыслями и утихомирила бушующий гнев, пристально посмотрела бездонно-черными глазами на стоящую на против молодую девушку в карминовом шелковом платье с затянутой тонкой талией в вшитый корсет. Красивая, с гармоничными чертами лица, ровной чуть смуглой кожей, её воспитанница обладала грациозностью и мягким, обволакивающим обаянием, которое позволяло ей быстро налаживать взаимодействие с другими жителями дворца, а игривый вырез до начала корсета и воротник стойка добавляли перчинки в постоянно безмятежное лицо.— Джослин, милая, ты стала мне как дочь за все то время, что провела во дворце. Я практически вырастила тебя, помню, когда ты в тринадцать лет переступила порог этого замка… — Леди Тьер, давайте ближе к делу, пока герцогиня не ушла искать себе новое молодое развлечение, которое по случайности выпьет до дна, а я не навлекла на себя недовольства императрицы, — аккуратно, заправив выбившеюся прядку каштаново-медных волос, или как сказал стилист цвета «розовое дерево», девушка подняла, до этого блуждающий взгляд по комнате, выжидая от той уже сути резкого вызова из будуара Её Величества, на «приемную мать» столь благородно её решившей всему обучить. — Что-то случилось с лордом Рианом Тьером? И вы думаете, что я смогу как-то переубедить самого упертого мужчину во всей Темной Империи, который как раз по этой причине теперь в наказание уехал на север в какую-то захудалую второсортную академию? — А ты догадливая, мне нравится в тебе это, но эта холодность лишняя между нами, — сидя на одном диване и взяв за руку воспитанницу, леди Тьер, всмотрелась в её янтарные глаза, черта оборотней. Леди Джослин Локвуд стала самой ей удачной благородной леди, которую забрали из клана Локвуд, расположившегося уже теперь на северо-востоке империи, забрав с позволения императора как раз ту северную часть, куда прибыл её единственный сын. — Я хочу, чтобы ты отправилась в Ардам, в ту самую второсортную академию, и разорвала связь между моим сыном и жалкой человечкой, пока не стало поздно. Ты нравилась ему какое-то время, так что сыграй на этом. Стань хоть его любовницей, но не дай ему жениться на ней. — Оу, у нее черный камень, как полагаю? Разве есть смысл уже делать хоть что-то? —брак с простолюдинкой, учитывая с каким пренебрежением сказала слово «человечка» леди Тьер, был самой ужасной вещью, которая могла произойти с любым аристократическим родом, особенно с родом, имеющим кровное родство в правящей династией. Особенно среди темных. Негодование было понятно, как и понятен выбор Тьера младшего — он просто устал от всех высокородных леди от эльфийский земель до края дроу, отличающихся не только роскошными одеждами, но и противной гордыней, а не которые были слишком без ума от благородного темного лорда. Ему стало скучно, скорее всего скучно, да и, наверное, с северным нравами семьи леди только за взгляд или касание попытаются женить Тьера на себе, если не умрут от страха раньше. Деревенские же молиться ему начнут, если не запрутся за тяжелыми ставнями в домах. — Вы же понимаете, что мой приезд будет выглядеть странно? — Не будет. Все будет совершенно естественно.       Ага, естественно, за исключение того, что лорд Тьер и леди Локвуд знакомы с момента её появления во дворце и тесной дружбы с младшими сестрами, а также интрижкой на протяжении долгого времени, которая, оказывается, по словам самого Риана, она и не заканчивалась, а просто…просто была поставлена на паузу из-за слишком бурной жизни, в которой они дальше поднимались по карьерной лестнице, если, конечно, у фрейлин она есть, и жили без тягостей серьезных отношений и мыслей о будущем, которые из-за леди Тьера-старшей маячили чаще, чем алое пламя в её покоях или доме. В итоге, лорд Риан Тьер женился, леди Джослин Локвуд стала почетной гостьей на его пышной, торжественной свадьбе, и была почетной собутыльницей лода Эллохара, опустошая винные бутылки одна за одной, под сердитый, даже ревнивый, к великому удивлению, взгляд уже женатого темного, и злой, разочарованный в девушке леди Тангирры Тьер, чье задание она так полностью и не выполнила. Сама она лично помогала организовывать свадьбу с каким то мазохистским удовольствием и рвением, рвением разбить своё сердце и сжечь душу в пепел, которым позже посыпет свою голову.       Почему так произошло? Этот вопрос её долго интересовал, ведь они постоянно были вместе, она ночевала в его директорском домике, или он ночевал в номере её гостиницы после бурной ночи, оставляя на телах царапины, укусы и другие отметины о принадлежности друг другу. Сам Риан не позволял даже дышать другим мужчинам в её сторону, магическим образом в всполохах алого пламени, а в кабинете Академии Проклятий они не только самозабвенно целовались в его кресле или на диване, но и проверяли на прочность стол и подоконник, за которым они втроем — Дэя, Риан и Джослин, иногда с Эллохаром, распивали чай или что-то покрепче.       Воспоминания горящих губ после долгих поцелуев и обжигающих прикосновений сквозь платье мучали, заставляли лить горькие слезы на шелковые подушки в собственных апартаментах, заполнять работой все свободно время от перевода древних текстов до выбора оттенка для салфеток, пока в один момент непробиваемая и вечно холодная леди Локвуд не слегла с температурой, что было невиданным чудом для темной с примесью оборотней. Лихорадка сломала девушку в собственном доме и добила полным ощущением одиночества вперемешку с неожиданным страхом остаться одной навсегда. Настолько было плохо, что у неё начались галлюцинации в виде Риана. Темный выглядел встревоженно, в черных глазах не было той строгости, при виде которой жилки подчиненных сжимались, той легкости и спокойствия, когда они обнаженные лежали перед камином и пили вино, было беспокойство о ней. Беспокойство о той, о которой забыл на такой долгий месяц, разбавляемый изредка пышными букетами цветов от белых и красных роз до экзотических цветов со всех уголков Миров Хаоса, которые до сих пор стояли в вазах и ведрах.       — Давай лечится, милая, — мокрое постельное белье наглый и уже не призрачный темный просто напросто сжег, как и ночную сорочку, обругал её за нездоровое питание и бледный вид пока обтирал её водкой, а позже кормил с ложечки бульоном, аккуратно дуя, чтобы не обжечь язык, а в перерывах целовал то лоб, то шею, то плечи, сжимая параллельно в горячих объятиях. — Не плачь, милая, не плачь, не разрывай мне сердце. Итак, было тошно смотреть на то, как ты пыталась на пару с Эллохаром утопиться в вине, он еще, зараза демоническая, руки свои распустил и лапал тебя.       — Сам виноват, нечего было звать меня свою свадьбу, а перед ней брать меня в уже свадебном костюме, на минуточку, на столе в кабинете СБИ. Вообще Эллохар не дал мне упасть, потому что я ногу подвернула на каблуках, — язык не слушался, в голове шумело, а глаза предательски наливались свинцом. Оказывается Джослин так устала за последнее время и физически, и морально, что сил ругаться и кидаться обвинениями не было, было желанием просто поспать, а на утро забыть все, как неприятный сон. — Я так старалась тогда подобрать платье, а ты все бессовестно его порвал, — мягкий смех нарушал тихий треск камина, Риан покрепче меня сжал, убирая с лица прядь волоса, прижимаясь ко лбу губами.       — Милая, ты была такой соблазнительной в нем, что я не сдержался, и потом, ты ведь сама надела еще непристойнее платье, что мне было трудно не смотреть на тебя, — с улыбкой произнес он, помогая девушке сесть и разворачиваясь к ней лицом. Они имели оба карие глаза, но если он всех затягивал в Бездну ими, то она обжигала каждого своим взглядом. Риану нравились её глаза, жидкое золото, которое притягивало и в то же время опаляло холодом и недоступностью. — Ты такая волшебная, моя милая леди, засыпай скорее. Горькое лекарство лучше действует во сне, — убаюкивая девушку в руках, Тьер перенес ей на уже застеленную кровать, накрыл одеялом и пледом, поцеловал губы, которые ему снились целый месяц, и еще долго стоял, всматриваясь в умиротворенное красивое лицо своей женщины.       О, Джослин Фрейя Локвуд никогда не была обычной, ну, знаете, такой серой, носящей только практичную теплую одежду, забывая о собственном внешнем виде. Она всегда приходила и забирала всё, тихо или громко неважно. Воспитание не позволяла ей быть серой, но и не поощряло излишнюю эксцентричность, самым верным, но долгим и тернистым, путем стал баланс, как у гейш, когда в след смотрят десятки глаз, а девушка просто скромно прошла мимо. Её скромность, скрывала изящество, уверенность и пылающую страсть, которая так и норовила все спалить дотла, не оставляя даже пепла. Она покорила сердце молодого Тьера на зло всем принцессам всех королевств, еще когда они были подростками, когда она улыбалась его сестрам, а ему лишь подчеркнуто вежливо поднимала уголки губ в знак приветствия. В осознанном возрасте его чувства переросли в наваждение, в манию алого цвета в золотых росчерках, он собирал все фотографии с ней, вырезки из журналов, даже заказал небольшой портрет у известного художника, с которым его объект вожделения имела дружбу. Был ли он помешан? Абсолютно. Апогеем счастья стали их отношения, их роман, когда он смог вдыхать аромат её кожи, набирать на кулак длинные каштановые волосы, пока слышал стоны своего имени, а на утро видел свои труды на её гибкой фигуре. Тьер поклялся себе, что после исправления небольшого недоразумения в их родословной, что возьмет её в жены. Кто же знал что на пути к этой цели он разобьет ей сердце? Такая цена была даже большой, чем жертва человечки, которую он просто использовал. План он составлял на протяжении нескольких лет, обдумывая вместе с дядей, как филигранно обмануть всех, в том числе и его, чтобы не садится на трон и спокойно воспитывать детей без вмешательства семейки его друга, в частности правителя АДа. С помощью одной ведьмы и Темного властилина, а также неприятного разговора с Дакраэ. Пазл Тьера сложился — нужна лишь кровь нерожденного первенца.       После ночного лечения с водкой и горьким лекарством, которое по ощущения Локвуд принял как будто сам темный, их отношения снова забурлили причем с такой силой, что девушке пришлось срочно менять весь гардероб, дважды. Тьер стал еще ненасытнее, практически все ночи, проводя с ней, а днем украдкой за выступами или колонами прижимая к себе и целуя так, что земля под ногами уходила, возрождая ворох бабочек в животе, а после хитро улыбаясь весь день. Чувства заново обрушились на них, как когда-то.       В день благотворительного бала настроение было просто прекрасным. Томная ночь и веселое утро, когда Тьер снова сжег кофе вместо того, чтобы его подогреть, создавали ощущение сказки, потому что в реальности настолько все хорошо быть не может, а завершала процессию примерка платья. Кто-то бы назвал её платье сочетанием утонченностью стиля и смелостью, а кто-то, скривив губы, обозвал вульгарной девицей из публичного дома, но Джослин, глядя в овальное в почти всю сцену зеркало в золотых цветах и черепушках назвала это воплощением страсти глубинного красного оттенка, который словно пылает огнём. Полупрозрачный, струящийся материал нежно обволакивает силуэт, подчеркивая грациозность и утонченность фигуры, которая была абсолютна нагая под платьем, центральная часть платья украшена сложной вышивкой золотистыми нитями в виде то ли перьев то ли абстрактных узоров, с резкими линиями, которые были и на воротнике стойке, создавая ту величественную строгость, вызывающей уважение и удовлетворение вперемешку с восхищением Первой леди Темной империи при виде своей ученицы и правой руки, которую растила, как родную все эти годы, обида на неё прошла, уступая привычной заботе и переживаниями за её самочувствие. Леди Тьер видела все жадные и голодные мужские взгляды в сторону леди Локвуд, даже Эллохар, постоянно раздражавший и лезущий не в свои дела, смотрел, как хищник на добычу, синими глазами на женскую фигуру, улыбающейся ему, отпивая из тонкого бокала, и что-то показывающейся свободной рукой, словно пыталась начертить магический знак в такт горящих свечей. Лишь Риан, её любимый сын, стоявший в их дружественном кружке, не смотрел на живое произведение искусства рядом, а смотрел на Дэээю, северянку, завладевшей сердцем некогда неприступного темного лорда своими вечно испуганными большими глазами. О, Бездна, сколько усилий стоило ей привести эту человечку в более менее приличный вид, учитывая, что девушка последние дни не шлялась с ушастым дроу, который не понятно, что тут забыл, но также был очарован её воспитанницей, а сидела в четырёх стенах. Недоумение от такого парадокса вызывало гнев у матери, чье сердце было не спокойно за кровиночку, но у вечно блистающей Джослин, которая скрывала за маской спокойствия и беззаботности целый бушующий океан из чувств и фейерверком, который вот вот поглотит её душу без остатка от мучительного ожидания финала спектакля. Они уже несколько раз чуть не попались человечке на глаза в непристойном виде. Первый раз, когда они целовались в его кабинете на столе. Второй раз был более пикантным, когда Дэя прошла одного стеллажа в библиотеке, где он брал её у стены, выбивая стоны из податливого тела, задрав платье. Такие моменты должны были натолкнуть их об более серьезном подходе к сокрытию связи, но наоборот лишь подтолкнули к более рисковым действиям, к примеру, к сексу в гардеробной или в нише балкона на этом балу. Немыслимое безумие!       Безумие закончилось. Дэя узнала о них, когда родовой кулон переполз змеей на Локвуд. Юная леди Тьер в проливной дождь стучалась в дом леди Локвуд в тихом спокойно районе столицы, где раскидистые деревья и плющ скрывали от тайны и интриги, и в небольшом проеме, образовавшемся от приоткрытой двери, увидела растрепанную в одной алой шелковой накидке с зацелованными губами и наливающимися укусами по всему телу ту, которую считала подругой, ту которая помогала готовится ко всем балам, поддерживая и защищая от злостных речей леди во дворце, ту которая утешала после выкидыша, который случился в момент очередного опасного расследования. Ярость, ненависть переполняли девушку с волосами цвета спелой вишни, отчаяние пришло после ощущения ускользающей змеи с её шеи. Кулон красовался теперь на новой хозяйке. Глаза человечки в то же мгновение переместились с руки, которая держала косяк и на которой красовалось её пропавшее родовое кольцо с черными камнями, на довольное лицо некогда близкого человека, растоптавшего в пух и прах. Момент длился буквально пару минут и закончился громким хлопком парадной двери, в которую начали отчаянно стучать. Джослин лишь начала сильнее улыбаться и напевать модную песню, поднимаясь в спальню, где уже не спящий её мужчина с простыней на бедрах и бокалом вина, начал подпевать её.       

Держи меня, словно твои руки браслеты Нежное пламя меняет окрас Сладкие чувства, губы красного цвета И эти чувства упали на насЯ целую твой портретОбнимаю твою душу, и ты обнимай в ответВ каждом слове, в каждой мысли твоё тело — силуэтДаже если это сон, я увижу в тебе свет

      Из воспоминаний прошлого Джослин выдернул погасший свет и оркестр, ознаменовавший начало долгожданного спектакля, на который она желала попасть уже пару месяцев, но из-за некоторых дел и своего состояния здоровья откладывала, что безумно раздражало, потому что она впервые не попала на премьеру. Девушка никогда никогда не пропускала свои походы в театр, исправно писала рецензии и была верным другом многих музыкантов и актрис, а в этот раз…вместо премьеры она закатывала истерику Риану и требовала.она не помнит уже что, но главное что от их примирения, который целитель разрешил, огонь в каминах замка полыхал аж до потолка. Сейчас же в темноте запах ветивера, кожи и пряностей вызвал улыбку раньше, чем крепкий поцелуй в губы и теплые руки на животе.       — Мы уже заждались тебя.