Рисунок в технике СЕИ.

Дойдя до места на обрыве, Ванцзы жестом размотал ленту, и она тут же заняла свое законное место на его лбу. — Готов? — Да. — И Чжань открыл глаза. На дереве висели оранжевые фонарики, которые по-теплому освещали ночной лес и то самое место. В небе он увидел только что запущенные бумажные фонари в честь победы над кланом Вэнь. На них был нарисован красивый лотос, как символ пристани и всего клана Юнмэн. — С этого места хорошо видно праздничные фонари, — констатировал факт Ванцзы, положив на покрывало под ногами свой меч. Они оба подошли к краю обрыва и завороженно смотрели как в небе над гладью озера летели светящиеся шарики. Сяо Чжань раньше только в фильмах видел такое зрелище. Это и впрямь было что-то особенное. Они взмывали все выше и выше, и он невольно выпятил грудь вперед как частичка, принадлежащая чему-то очень большому и величественному. Лань Ванцзы не отрывал взгляда от его лица. — Присядь, — предложил он. И только сейчас Сяо Чжань заметил, что на покрывале стояли две бутылки «Улыбка Императора», и тарелка с фруктами. — Ого! Лань Чжань, это что, свидание? – удивился тот. — Что такое свидание? Чжань хохотнул, присел и начал откупоривать бутылку вина. — Это когда двое увлечены друг другом и ходят в разные романтичны места, чтобы побыть наедине. — Мгм. — Никогда бы не подумал, что ты такой романтик! – улыбнулся Шон. Лань Ванцзы слегка зашелся румянцем, но ни единый мускул так и не дрогнул на его лице. Ветер мягко колыхал лепестки лотоса на воде, и аромат цветов наполнял вечерний воздух. — Тебе нравится? — спросил Господин Лань, слегка нервничая. — Очень, — улыбнулся Чжань, осматривая оформление. — Спасибо за такую красоту. Ванцзы волновался, чувствуя, что должен сказать что-то важное, но слова застревали в горле. Он начал с осторожного вопроса: — Вэнь Цин... — начал он, чувствуя, как сердце ёкает. — Ты часто думаешь о ней, не так ли? Чжань задумчиво посмотрел на фонарики: — Конечно, она же моя подруга! За последнее время мы сдружились с ней еще больше. Ванцзы ощутил, как сердце учащённо забилось. Он решил задать ещё один вопрос: — Если бы она уехала, ты бы по ней скучал? Чжань улыбнулся, потягивая вино: — Конечно, скучал бы. Вон, Вэнь Нина нет уже несколько дней, а я уже не знаю куда себя деть! У нас с ним столько всего еще запланировано! Третий вопрос повис на губах Ванцзы, но он так и не смог его задать. Он знал, что должен сделать это, но страх и нерешительность не позволяли говорить. Чжань, заметив его состояние, улыбнулся: — Эй, Ванцзы, что с тобой? Ты что-то хочешь сказать? Лань Чжань замялся, чувствуя, как руки слегка дрожат: — Просто... ты слишком часто думаешь о других, — неуверенно произнёс он. Чжань рассмеялся, обнимая его за плечи: — Лань Чжань! Неужели ты… Ревнуешь? – он засмеялся, но тут же приложил ладонь к губам. – Слушай, с этими фонариками на дереве нас с тобой видно из самого Цинхэ! — Это не так. Я наложил заклинание необнаружения. Так что у нас есть примерно четыре часа, пока его действие не спадет. — Ого! Вот это ты подготовился! — восхитился Чжань. – О чем поговорим? — О чем ты хочешь? – тут же выпалил Ванцзы. Ладони его все еще были влажными. Он никогда не терял контроль над собой, но сегодня был для него тяжелый вечер, и он никак не мог расслабиться. — Что с тобой не так? Чжань отставил бутылку вина в сторону и взял ладонь Ванцзы в свою. — Что-то случилось? — Я хотел тебе сказать… — Лань запнулся, собираясь с мыслями, — Ты помнишь тот день, когда была битва на Пристани Лотоса? — Помню. — Когда мы с братом были в Юнмэне, я увидел трупы. Горы трупов людей в сиреневых одеждах. – Лань Чжань потупил взгляд и внутри него что-то начало вырываться наружу, будто его внутренний ребенок захлебывался в бочке с водой. — Почему ты вдруг вспомнил об этом? — Первое, что мне пришло в голову тогда, это то, что ты где-то среди них. – В его глазах появились слезы и сразу скатились крупными каплями по щекам. Голос был низким и все больше дрожал, выдавая неведанные доселе эмоции. — Лань Чжань… — начал Шон, но не знал, что сказать дальше. — Я думал… — прервался тот, переводя дыхание, — Я думал, что не увижу тебя больше… живым. Сяо Чжань был совершенно обескуражен этим разговором. Он не был к нему готов, он не знал, как реагировать на такие слова и что он должен говорить в ответ. Одно он знал точно, что сердце его тут же сжалось в кулак, как только Ванцзы начал говорить. Шон сел ему на колени и обнял руками и ногами его спину, прижимая к себе. Он знал, что никогда в жизни никто не видел первого ученика клана Лань таким… Слабым. Таким беззащитным. Чжаню хотелось закрыть его от всего и всех своей изящной спиной. Хотелось, чтобы ни солнце, ни ветер, ни воздух, ни даже чертов прекрасный лунный свет не касались его своим существом. — Я думал… — продолжил Ванцзы, смыкая свои руки на поясе Сяо Чжаня, — Что мне делать теперь без тебя. — Лань Чжань, я … — тут в его памяти пронеслись кадры бесконечной боли, разрывающей сердце. Он вспомнил, что именно в тот день сам испытал нечто подобное. — Я испугался. Первый раз в своей жизни. – Закончил Ванцзы и голос его сорвался на всхлип. — Я знаю. Я всё знаю, Лань Чжань! — Что знаешь? — Я знаю, что ты чувствовал в тот момент. Твое сердце разрывала жгучая и невыносимая боль! Я всё знаю! — Но откуда? — Я испытал это на себе. Когда битва в Цинхэ была завершена, мы все построились чтобы отправиться домой, и в небе появилась метка лотоса. В этот момент, я так заорал от боли, держась за грудь, что все мышцы чуть ни скрутило в веревку. Я чуть было не потерял сознание от истощения, и я думал это уже мой конец. Боль действительно была невыносимая. Лань Ванцзы медленно отстранил прилипшее туловища Чжаня от себя и посмотрел ему в глаза. — Но как это возможно? — Наверное, у нас с тобой особая связь, — предположил Чжань. — Я никогда не слышал о таком. — Мы еще много чего не знаем об этом мире. С тех пор как я сюда попал, не было ни единого дня чтобы я не узнал для себя что-то новое. — Но… — Представь компьютерную игру… — Ой! – тут же запнулся Чжань. — Представь, что ты управляешь каким-то вверенным тебе человеком. Кто-то поместил его в новый выдуманный мир с кучей правил и опасностей. Ты начинаешь играть за этого человека, управлять им, тебе нужно разгадать все загадки и пройти всю карту, чтобы игра закончилась. — Мгм. — Ты не знаешь правил игры, ты не знаешь какого размера карта и что на ней находится, ты не знаешь какие у твоего персонажа есть способности и какие он может еще развить. Ты не знаешь кто ему встретится на пути, кто из них враг, а кто друг. Ты никому не можешь доверять, тебе не у кого спросить правила игры. — Я понял. — Это — моя жизнь. — Заключил Чжань. — Я потихоньку открываю этот мир, принимаю его законы, узнаю людей и пытаюсь отличить добро от зла. — И ты не знаешь сколько всего скрыто за туманом впереди. — Да. — Так что вполне возможно, что наши сердца связаны. — Только он договорил это, в дверь его мозга забарабанил Чжань Фактович: — Ты что, совсем тупой? — … — Сколько раз тебе говорить, признай уже очевидное! — … — Ваши сердца связаны, а это значит…? — … — Скажи уже и закончим на этом! — … — Чжань! Скажи! Скажи это! — О чем ты задумался? — тихо спросил Ванцзы, наклонившись ближе. Чжань улыбнулся, его взгляд стал мечтательным и нежным: — Лань Чжань! У меня есть ответ на все это. Ванцзы внимательно посмотрел на него, ожидая продолжения: — Какой же?                   Шон глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями: — Ты ведь тоже уже об этом думал? Ванцзы слегка покраснел, но ответил коротко:       — Мгм. Чжань улыбнулся, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее: — Значит, это так и есть? Ванцзы кивнул, понимая, что скрывать больше нечего: — Да, ты прав, — тихо сказал он, слегка опустив взгляд. Воздух между ними был насыщен предвкушением, наэлектризованным и невысказанным. Губы Лань Чжаня зависли прямо над его кожей, очерчивая невидимые линии вдоль подбородка, дразня его своим прикосновением. Так близко, но все же недостаточно. Он чувствовал, как учащается дыхание, как поднимается и опускается его грудь, выдавая напряжение, скручивающее изнутри. Губы его коснулись шеи Чжаня, от чего тот выпустил наружу легкий стон. Коснувшись кадыка мимолетным шепотом, он едва улыбнулся, осознав, как у обоих перехватило дыхание. Он сам едва сдерживался, но хотел еще потомить в сладкой истоме свою жертву. Губы его поднялись выше, скользнули по скуле Чжаня, затем по виску, но так и не прижались к нему, не дали ему того, чего тот так жаждал. Жар его дыхания коснулся уха, отчего по спине у Шона побежали мурашки. Сяо Чжань вцепился руками в плечи Ванцзы так, что костяшки пальцев побелели, когда он изо всех сил старался не шевелиться. Его тело жаждало большего, ощущения тяжести его губ на своих, освобождения от этого мучительного напряжения. Но Лань Чжань держал обоих на краю пропасти, еще чуть-чуть и оба сорвутся… Шон наслаждался каждой секундой его сдержанности. Он слегка отстранился, темные глаза встретились с его, и какое-то мгновение они просто смотрели друг на друга, напряжение между ними потрескивало, как оголенный провод. — Лань Чжань… — пробормотал он низким и хриплым голосом, — ты убиваешь меня. Тот улыбнулся, той самой сокровенной улыбкой, что можно было увидеть только в таких обстоятельствах. Этот вид вызвал у Шона теплую вибрацию, от которой по его телу пробежала еще одна волна желания. — Правда? – спросил Ванцзы, и губы зависли прямо над его губами. Чжань чувствовал жар его дыхания, смешивающегося с ее собственным, их лица были так близко, что одно движение могло бы сблизить их. Но тот сдерживался, продлевая агонию, позволяя ожиданию нарастать, пока оно не стало почти невыносимым. Его терпение лопнуло. — Лань Чжань! Люблю тебя. — Слова сорвались с его губ, грубые и незамутненные, разрушив окутавшее их безмолвие. И затем, прежде чем Ванцзы успел ответить, он подался вперед и запечатлел на губах поцелуй. Это было страстное, отчаянное чувство, кульминация всего, что он сдерживал все это время. Он обхватил ладонями лицо Господина Лань, притягивая ближе, и их губы слились в страстном вихре. Ванцзы задохнулся в поцелуе, его руки запутались в волосах Сяо Чжаня. Они оба растаяли объятиях друг друга. Вкус губ Шона был опьяняющим, а прикосновения рук посылало удовольствие по всему телу. Он не мог ни думать, ни дышать, и все, что он мог делать, — это отдаваться порыву страсти. Их языки встретились, сплетаясь и исследуя друг друга, каждое прикосновение разжигало искры желания, которые грозили поглотить их обоих. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, хватая ртом воздух, Ванцзы прижался лбом к лбу Чжаня, его грудь тяжело вздымалась. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он дрожащим от волнения голосом.