Рисунок в технике СЕИ.

Двухцветный колорит Выйдя на улицу, Сяо Чжань застыл. В пылу разговора с Ванцзы он и не заметил, что в комнате вместо привычного лотоса появились узоры плывущих облаков, и вместо уютно-теплого убранства комнат Юнмэн Цзян он проснулся в аскетично-пустом помещении. Он был в Облачных Глубинах. Опять. В месте, где правили правила. — Ты чего? – Лань Чжань вышел следом и остановился в дверях. — Как я очутился в Гу Су? — Я забрал тебя. — Зачем же? — Я не могу жить в твоем клане все время. — А я, значит, в твоем могу? — Я думал, что тебе все равно где жить. Твой собственный клан остался далеко в прошлом. — Спасибо, что напомнил.    — Я хотел лишь чтобы ты сменил обстановку. — Ну, раз так, давай сходим лучше в город Цайи? Я соскучился по «Улыбке Императора». Дом, из которого они спускались, находился высоко в горах, изолированный от общего жилого сектора Гу Су. Влажный воздух был как никогда приятен, и спокойная и умиротворяющая обстановка располагала к плавному течению мыслей. — Лань Ванцзы! – прогромыхал вдруг чей-то властный голос. Ребята обернулись и увидели Лань Цижэня. Вид его был весьма суровым, как, впрочем, и всегда. Они поклонились в приветственном жесте. — Дядя? — Почему в нашей обители ночует посторонний человек? — Он мой… гость. – Ответил Ванцзы. — Все посетители должны быть согласованы со мной, правило шестьсот восемьдесят два. — Я доложил об этом брату, — твердо ответил тот. – Правило шестьсот восемьдесят четыре гласит: «В отсутствии старейшины клана, решения может принимать глава клана». А вы отсутствовали во время нашего прибытия. Лань Цижэнь скривился, но тут же восстановил контроль над лицом. — Господин Вэй У Сянь, прошу пройти за мной, — сказал он и пошел по направлению к дворцу. Лань Чжань и Ванцзы переглянулись и побрели за ним. — Нет, Лань Чжань, не ты, — вдруг остановил его дядя. — Но… — Не перечить старшим, — правило номер двенадцать. – Я вижу, что ты начал забывать, чему я тебя учил все эти годы. – И он снова посмотрел на Сяо Чжаня. Ванцзы остался стоять на месте, пока Сяо Чжань и Лань Цижэнь не дошли до дворца. — О чем вы хотели поговорить? – первым начал разговор Чжань, после того как старейшина уселся на свой трон. — Вэй У Сянь… Сяо Чжань вздохнул. — Вы же уже знаете, что я не Вэй У Сянь. К чему это всё? — Ты так и не научился уважению к старшим за эти месяцы. – Констатировал факт Цижэнь. — Просто не люблю, когда люди притворяются. — Вы остры на язык и совсем не боитесь моего гнева, верно? — Господин Лань, давайте перейдем к делу, зачем вы меня позвали? Цижэнь закрыл глаза, давая себе несколько секунд для успокоения. Это было обычной практикой в Гу Су. Так как ругань и все ее проявления были в клане запрещены, о чем свидетельствовали надписи на стене послушания с триста десятого по триста сорок второе, адепты клана воспитывали в себе жесточайший самоконтроль. — Зачем вам Лань Ванцзы? — А? – не понял вопроса Сяо Чжань. — Вы подминаете под себя моего лучшего ученика, одного из наследников клана Гу Су. Зачем это вам? — В каком смысле «подминаю»? – сказал он вслух, а про себя подумал: «Он что, уже знает о наших с Лань Чжанем отношениях?» — Связавшись с вами, он поступился нашими принципами и изо дня в день нарушает наши правила. — Нельзя прожить всю жизнь следуя лишь правилам, — заметил Чжань. – Есть многое, что выходит за рамки. — До появления вас в нашем клане, его жизнь была размеренной и смиренной. — Скука… — буркнул Чжань в ответ. Лань Цижэнь стукнул ладонью по подлокотнику своего трона. — Я против того, что вы пытаетесь сделать его подобным себе! — Господин Лань! Я ничего не пытаюсь, и специально никого не «подминаю» под себя, как вы выразились. У Лань Чжаня есть своя голова на плечах и только ему решать, как ему жить его жизнь. — У него нет «его» жизни! Его жизнь посвящена нашему клану и духовному совершенствованию! Вам в ней нет места! – повысил тон Цижэнь. — Почему бы вам не спросить что хочет именно он? — Его хотелки не имеют значения. — Старейшина, давайте успокоимся и все обсудим. — Нечего здесь обсуждать! Ты неизвестно кто, взявшийся неизвестно откуда! — Ну, если дело только в этом… Разрешите официально представиться. Меня зовут Сяо Чжань. По стечению обстоятельств я оказался здесь из.. параллельного будущего. Назовем это так. В моем перемещении поучаствовал некий артефакт под названием «кисть Хунь Би». Я ничего не задумывал и не планировал, я попал сюда случайно, и каждый день пытаюсь выживать в этом несправедливом мире. – Чжань закончил свою тираду. — Обстоятельства вашего появления вызывают вопросы. Я все еще вам не доверяю. — Мне доверяет Лань Чжань, для меня этого достаточно. — Ваши отношения перешли рамки разумных пределов. — А кто ставит эти рамки, не скажете? — Лань Сичэнь сказал, что вы… — Тут он скривился еще больше, чем в прошлый раз, — Что вы питаете к Ванцзы теплые чувства? — А что, правилами запрещено и это? — Господин Чжань! Вы хоть понимаете, что говорите? Вы разрушите его жизнь! Его репутацию! — Почему бы вам не спросить Лань Чжаня, ответны ли эти чувства? — Это исключено! Адепт клана Гу Су Лань никогда не позволит себе спутаться с… обрезанным рукавом! — Хватит. – В дверях стоял Лань Ванцзы. — Я не звал тебя! Сейчас же выйди! – прогромыхал Цижэнь. — Мы уходим. – Лань Чжань подошел к Шону, взял его за локоть и настойчиво повел к выходу. — Лань Ванцзы! – крикнул громким грубым голосом старейшина.                                                                                                                           Сяо Чжань остановился, поклонился ему и произнес: «Я думаю, ответ очевиден». — Сяо Чжань! Если вы еще раз переступите порог нашего клана, вас будет ждать испытание семи плетей! Запомните мое слово! — Всенепременно. – Ответил он и они с Ванцзы вышли прочь из дворца. Спустя полчаса они покинули защитное поле Гу Су и уже шли по дороге к городу Цайи, когда Сяо Чжань спросил: — Лань Чжань, а что еще за испытание семи плетей? Меня будут бить, или что? — На одном из занятий он рассказывал про это наказание, ты, как всегда, не слушал? — Ой, вот давай без этого только. Так что это? — Испытание семи плетей – особый вид ментального наказания. Для каждого человека эти семь плетей разные. — Давай подробнее.            — Плетью считается испытание, которое будет бить по тебе и твоему моральному состоянию. Чтобы пройти его, ты должен выстоять и не сдаться. Так сказать, победить свой страх. — Например если человек боится змей – его сажают в бочку с ужами или что? — Не совсем так. Как правило, это что-то более внутреннее, более личное. То, с чем человеку довольно трудно справиться в моральном плане. — У тебя появится семь меток на руке, семь заклинаний. Если метка исчезнет – значит испытание пройдено. Если не исчезнет и ты за семь дней с ним не справишься – оно будет преследовать тебя до конца жизни. Многие даже сходят с ума. — И как часто кто-то использует такие наказания?             — Последний раз в Гу Су это было год назад. Один из наших учеников, который… в общем его увидели вместе с девушкой-поварихой, которая не достигла своей… в общем, она была совсем девочкой. Ты мог его видеть, когда прибыл к нам впервые, он как раз проходил третью плеть. — Это тот, который смеялся без остановки, но кто-то наложил на него заклятие молчания? — Он сам наложил на себя его, так как громко смеяться и праздно шататься в Гу Су запрещено. — Чего же он смеялся тогда? — У него поехала крыша. — Лань Чжань, я и впрямь плохо на тебя влияю, — рассмеялся Шон, — моими словечками заговорил. — Мгм. — Что значит «Мгм»? – Еще надо подумать кто из нас на кого влияет! — Сяо Чжань, тебе, порой, стоит научиться молчать, избежал бы кучу проблем. — Знаешь, пока я не попал сюда я был самым скромным из своего окружения. Хотя во время учебы я участвовал в хоре и пару раз побеждал на конкурсах, у меня почти не было друзей, отношения на работе не складывались… — Трудно в это поверить. — Здесь я как будто стал… самим собой. — Расскажи мне о своем мире. — Что ты хочешь знать? — Там есть какие-нибудь кланы? К какому принадлежал ты? Они неспеша шли по дороге к городу, торопиться было некуда и было время просто поговорить. — У нас это называется страной. Весь мир поделен на большие и маленькие территориальные куски. В каждой стране свой язык, своя народность, своя территория. — Ты жил в хорошей стране? — Все страны хорошие, если так посудить. Моя страна одна из самых больших, мы на третьем месте из.. двухсот.. плюс-минус. — Двухсот? — Да. — Как вы уживаетесь вместе? — В основном все живут мирно, но есть зоны, на которые претендуют, например две или несколько стран сразу. Тогда, как и здесь, случается война. — А ты бывал в других странах? — Да. Представляешь, у каждой страны есть свой собственный язык. И у каждого языка есть еще разные диалекты. — Как это? — Ну, представь, что половина людей в Гу Су говорят на северном диалекте, а вторая половина – на южном. Какие-то слова есть общие, так как корни одни, но в большинстве случаев они могут друг друга даже не понимать. А в клане Юнмэн, к примеру, будет вообще другой язык. В Цзине третий. — Как же вы тогда общаетесь между собой? — Учим языки друг друга. Есть один язык, на котором говорят почти все страны, поэтому его как правило учат дети в школе. — Значит ты знаешь два языка? — Да. И знаешь что? I love you. — Что это значит? — Угадай. — Наверняка что-то непристойное. — Ха-ха! Ну почти. Они дошли до ворот города Цайи и двинулись по центральной улице, где последний раз были больше года назад. Они увидели толпу людей, длинной шеренгой тянущуюся с улицы в какой-то дом. — Что? — А? — Лань Чжань, ущипни меня! Ванцзы глянул на вывеску и у него отвисла челюсть на целый сантиметр. — Ты тоже это видишь? Ахахах! – Сяо Чжань сложился пополам от хохота.