Рисунок в технике СЕИ.

Солнечный осенний день в Цайи наполнял городок особым уютом. Солнце щедро заливало улицы тёплым светом, легкий ветерок приятно обдувал лица Сяо Чжаня и Лань Чжаня, когда они прогуливались по уютным переулкам и искали жилье. Настроение у обоих было легкое и веселое. — Итак, что ты думаешь о том двухэтажном доме с оранжерей? — Сяо Чжань, театрально поводя руками, показывал Лань Чжаню большие, просторные комнаты с видом на ухоженный сад. — Он слишком велик, — строго заметил Ванцзы, не отрывая взгляда от миниатюрного домика, состоящего из одной комнаты и крошечного заднего дворика. — Достаточно одной комнаты, и все удобства на открытом воздухе. — Одна комната? — драматично округлил глаза Сяо Чжань. — Ты хочешь жить в коробке? — Минимализм — залог чистоты и порядка, — серьёзно произнёс Лань Чжань, улыбаясь уголком рта. — Ты не планируешь завести кур? — хитро прищурился Сяо Чжань. — Я уже придумал, как обустроить для них вольер в саду. — Курицы? — Лань Чжань поднял бровь. — Для чего тебе птицы? — Представь, утром, просыпаясь от их песен, ты ешь свежие яйца на завтрак, — мечтательно описал Чжань. — А пруд с рыбками — идеальное место для медитации. — Рыбы съедят твоих кур, — парировал Лань Чжань, хихикнув в себя. — Вот почему нужно построить отдельный бассейн для кур, — поддержал шутку Сяо Чжань. Они перешли к следующей улице, где ряды домов были ещё разнообразнее. Домики различной величины и стиля вызвали у обоих восторг и смех. — Здесь маленькая кухня, но зато отличная бочка для мытья, гораздо больше той, что мы видели в прошлый раз на постоялом дворе, — комментировал Чжань, заглядывая в один из домов. — Нам она не нужна, мы будем мыться в реке, — возразил Лань Чжань, осматривая маленький дворик. — Но как мы будем мыться и кормить рыбок зимой? — улыбнулся Сяо Чжань. — Рыбки переживут зиму в нашем желудке, — ответил Лань Чжань. Они прошли еще несколько улиц, где торговцы предлагали им разного рода дома. Однако, они были либо слишком маленькие, либо слишком большие. Либо без дворика, либо на очень оживленной улице, где нет покоя ни днем ни ночью. — Закрой глаза, — вдруг приказал Лань Чжань, опуская Бичэнь себе под ноги. Чжань повиновался и улыбнулся. Ванцзы тут же подхватил его за талию и прижал к себе. В таком виде они взмыли в воздух и спустя несколько минут Сяо Чжань снова почувствовал почву под ногами. — Можно открыть? — поинтересовался он. — Да. Сяо Чжань распахнул глаза и понял, что стоит на воде. До него не сразу дошло, что ноги стоят на дощатом полу, который образовывал собой небольшой пирс. Зрелище просто завораживало. Слева было огромное озеро, словно море, не имеющее берегов, а справа текла узкая горная река. В месте, где он стоял, почти ровно гладь озера соединялась с бурлящей пеной бегущей речки. Перед ним, на другом берегу, высилась зеленая гора, как ковром усыпанная травой и цветами, где внизу вдоль водоема росли высокие деревья, будто не давая ей сползти в воду как расстоявшемуся тесту. Чжань развернулся и посмотрел назад. Ванцзы стоял рядом и молча наблюдал за его реакцией. Посередине пирса была небольшая деревянная крытая беседка с лавочками и столиком. Шон молча пошел в ее сторону, глядя на эту умиротворяющую красоту широко открытыми глазами. — Что это за место? — Дойдя до беседки спросил он. — Это наш дом. — Ответил Ванцзы. — Мы что, будем жить в беседке на пирсе? — не понял Сяо Чжань, обернувшись к Господину Лань. Тот медленно подошел и улыбнулся краем губ. — Нет. Мы будем жить вон там. — Он указал кивком головы на сооружение, которое выступало из подножия горы сквозь деревья и редкие бамбуковые стебли и к которому вела невысокая лестница. — Что? — Чжань пошел по пирсу дальше и перед ним открылась еще одна скалистая гора. Людей и домов поблизости не было. Как будто это был домик отшельника, что решил проводить время за природной медитацией и давший себе обет, что никогда больше не встретит людей. Дом был довольно просторный, из двух этажей, верхний из которых имел большую открытую террасу с видом на воду. Внизу был маленький дворик, с огороженным палисадником. — Тебе нравится? — Спросил Ванцзы, наблюдая, как Сяо Чжань изучал дом снаружи и внутри. — Лань Чжань, это не шутка? Это правда будет нашим местом? — недоверчиво переспросил Шон. — Это уже наше место. — Поправил его Господин Лань. — И как далеко мы от Цайи? — Мы все еще в нем. — Как это возможно? Здесь же совсем никого нет! — не понял Сяо Чжань. Здесь на километры никого не видать. И когда ты успел купить это все? — Иди сюда. — Сказал Ванцзы, рукой приглашая Чжаня присоединиться к очередному полету на мече. Тот неловко подошел, гадая о чем еще молчит его любимый. Они снова взмыли в воздух вертикально вверх, на ближайшую гору и оказались в конце центральной улицы небезызвестного города Цайи. — Мы и вправду так близко? — восхитился Сяо Чжань, спрыгивая с меча. Он добежал до дороги и уставился по сторонам. Он никогда не был в этой части города, так как обычно ему хватало того, что находилось в самом центре. Лань Чжань подошел к нему и остановился. Шон вопросительно посмотрел на него. И тут за спиной Ванцзы он увидел большое здание, надпись на котором гласила: «Ай Ту Ле Юань» ( 爱兔乐园), что переводится как «Рай для любящих кроликов». Над дверью около названия была эмблема в виде бабочки.

— Что это за здание? — Задал вопрос в воздух Сяо Чжань. И почему здесь бабочка, а написано про кроликов? Лань Чжань на минуту задумался и глянул на эмблему. — Там два кролика, у них же наши ленты. — Смущенно сказал он. Не то чтобы Ванцзы был гением в дизайне, но он никак не предполагал, что Чжань не догадается что на ней изображено. — О! И правда! Теперь я вижу кроликов, они смотрят друг на друга, как мы сейчас! А в середине палочки для еды, верно? — восхитился Шон. — Не думал, что тебе понадобится время на разгадку этого рисунка. — Ты не представляешь, насколько это круто! Люди, которые нас не знают и не знают кому принадлежит это место – они будут видеть лишь милую бабочку. Но для нас это имеет совсем другой смысл. Это же невообразимо талантливо! Я и сам не сделал бы лучше! — Пойдем внутрь. — Предложил Лань Чжань, уходя от неловкой похвалы. Только они добрались до открытых дверей, как оттуда вышел человек, тянущий позади себя тележку. — Господин И Фэн! Что вы здесь делаете? — Спросил, кланяясь, Сяо Чжань, узнав в нем хозяина заведения «Два яйца». — Господин Вэй! Как я рад снова вас видеть! — мужчина поклонился в ответ, бросая свою телегу на дорогу. — Господин Лань! Мы все приготовили! — обратился он к Ванцзы и тот кротко кивнул головой в знак одобрения. — Лань Чжань, что здесь происходит? — поинтересовался Шон, пытаясь заглянуть внутрь. — Я купил у Господина И эту таверну. Он помогает мне с делами. — Я доставил продукты, господин Лань, и меня ждут в городе, так что я пойду. — И Фэн поднял тележку и поспешил по дороге к центру. — Лань Чжань? — вопросительно глянул Чжань на прекрасного человека в голубых одеждах. — Пойдем, я все тебе покажу. — И они вошли внутрь. Там их ждала обычная на вид таверна, которых много было в Цайи. На столах стояла разная утварь, свернутые в рулоны тканевые полотна, которые некогда образовывали занавески, придающие уют местечку. Было подобие барной стойки, где обычно один из работников натирал посуду полотенцем и принимал заказы. Чжань оглядел просторный зал, и в его голове сразу замелькали идеи как люди приходят сюда, чтобы попробовать салат «Цезарь» или «утку по-пекински». — Ты сможешь обставить всё как тебе угодно, — серьезно сказал Ванцзы. — Я велел убрать всё старое оформление. Также мы с Господином И договорились, что он даст тебе столько людей, сколько будет нужно. Он за это время стал уважаемым человеком в городе. — Лань Чжань, когда ты все это устроил? — Я начал заниматься этим… в те три года. — Он не хотел произносить слово сон или кома, будто скажи он это и весь пережитый кошмар сразу бы вернулся. Сяо Чжань подошел к нему ближе, встал на цыпочки и произнес: — Значит это всё для меня? — его игривый и заискивающий тон будоражил нутро, и Лань Чжань едва улыбнулся. — Не хочешь осмотреть и кухню? — предложил он опасным тоном. Тяжелая деревянная дверь на кухню захлопнулась с такой силой, что Сяо Чжань подпрыгнул. Мягкое золотистое свечение замерцало вокруг рамы, когда заклинание Лань Ванцзы запечатало их внутри, воздух гудел от скрытой энергии. Огромная, нетронутая кухня, его кухня, теперь была всем их миром. У Сяо Чжаня перехватило дыхание, а сердце наполнилось радостью, такой глубокой, что это ощущалось как физическая боль. — Лань Чжань, это… это прекрасно, — выдохнул он, и его голос эхом разнесся по просторному помещению, уставленному деревянными стойками и сверкающими медными кастрюлями. Ванцзы ничего не сказал. Выражение его лица, как всегда, было бесстрастной маской, но глаза, темные и напряженные, горели властным огнем, который Сяо Чжань ощутил даже на расстоянии в пару метров. Он приблизился, его движения были плавными и точными в его многослойной черной с красным одежде. В руках у Господина Лань был простой коричневый фартук. — Ты обещал мне угощение, — заявил он низким, звучным голосом, от которого у Сяо Чжаня задрожал собственный кадык. Шон мгновенно широко и лучезарно улыбнулся. — Так и сделаем! И великий Хангуан-Цзюнь станет моим первым и самым уважаемым гостем. Не говоря ни слова, Лань Чжань накинул фартук на голову Сяо Чжаня. Его пальцы, ловкие и уверенные, коснулись его затылка, отчего у того по спине пробежали мурашки. Он осторожно развернул его, убирая длинные темные волосы. Кожаный пояс на талии Сяо Чжаня тихо заскрипел, когда он начал двигаться. Прикосновение Лань Ванцзы было умелым, почти врачебным, когда он завязывал волосы на затылке красной лентой из своего рукава, но легкая дрожь в кончиках пальцев выдавала его. Кожу Сяо Чжаня покалывало во всех местах, к которым тот прикасался. Шон обернулся и его глаза озорно засверкали. — Начнем с чего попроще, — сказал Чжань, — будем печь кекс с изюмом. Он повернулся к большому глиняному кувшину и резким движением снял с него крышку. Воздух наполнился тонким облачком белоснежной муки. Лукаво улыбаясь, Сяо Чжань погрузил руку в прохладный, мягкий порошок. Одним быстрым движением он повернулся и швырнул пригоршню прямо в грудь Лань Ванцзы, закрепив результат пальцем на остром носу, оставив мучной след и на нем. На долгую, напряженную секунду тот застыл, как статуя, припорошенная снегом. Затем его глаза сузились. Смех Сяо Чжаня замер в горле, сменившись трепетом восхитительного страха. — Наказание, — объявил Лань Чжань, понизив голос до хриплого рычания. Он одним шагом сократил расстояние между ними. Одной рукой он обнял Сяо Чжаня за талию, притягивая его вплотную к присыпанному мукой своему верхнему платью, а другой приподнял его подбородок. Раздался щелчок за спиной Шона, и сверху на них высыпалась щепотка мучного порошка, как снег покрывшая их приблизившиеся лица. Большим пальцем он размазал муку по губам Чжаня, прежде чем прикоснуться к нему. А затем поцеловал. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали, прижавшись лбами друг к другу. Теперь они оба были покрыты мукой, но улыбались, глядя друг другу в глаза. — Принеси изюм, — командовал шеф-повар, — его нужно замочить в теплой воде. Лань Чжань охотно выполнял поручения, становясь частью процесса. Если бы кто-нибудь четыре года назад сказал ему, что он будет с таким удовольствием пачкаться в муке, совать свои руки в липкое тесто и научится отличать кардамон от кориандра, он сказал бы, что все это глупости и такому никогда не бывать. Но вот он здесь. По поручению Шона, он добавил специи в тесто. Их с Чжанем руки встретились в этой смеси, пальцы переплелись в прохладной, липкой массе. Сяо Чжань "случайно" капнул медом на запястье Лань Ванцзы, наклонился и медленно слизал его, проводя горячим языком по нежной коже. Тихий стон был ему наградой. Мука была размазана по щекам, по одежде, по темному дереву стола. Они были в беспорядке, в красивой, спутанной каше из муки и растущего желания. Наконец, пирог был в печи, дверца прикрыта заслонкой. Кухня наполнилась теплым маслянистым ароматом. В тот момент, когда щелкнула задвижка, хрупкое подобие готовки разлетелось вдребезги. Лань Ванцзы двигался со скоростью хищника. Он развернул Сяо Чжаня, уперев руки в бока, и посадил его на посыпанный мукой стол. Миски зазвенели, разбрызгивая и рассыпая содержимое. У Сяо Чжаня сбилось дыхание, и огоньки, что зажглись в его глазах готовы были испепелить все вокруг. Он взглянул в лицо Лань Чжаня, которое, наконец, к его великому удовольствию, утратило весь свой суровый контроль. На него в ответ смотрело неприкрытое желание. — Лань Чжань... — Сейчас, — выдохнул Господин Лань, и это единственное слово было наполнено веками подавляемого желания. — Я угощаю. Он сорвал с головы Чжаня фартук, затем его руки потянулись к кожаному поясу, и он резким рывком расстегнул его. Затем последовали завязки многослойных одежд, расстегнутые не с деликатной осторожностью, а с неистовой, настойчивой энергией. Он раздвинул ткань, обнажая грудь Сяо Чжаня. Собственная одежда Лань Ванцзы была помехой, с которой он безжалостно справился, стягивая ее слоями вниз по рукам, пока не освободил свой скульптурный торс. Их кожа соприкоснулась — скользкая от слабого блеска пота, присыпанная мукой, которая прилипла к влаге. Руки Сяо Чжаня блуждали по его твердой спине, чувствуя, как напрягаются мощные мышцы. Он не стал ждать. Он не мог. Больше не мог. Лань Чжань одной рукой смахнул со стола оставшуюся посуду. Она с грохотом упала на пол, и он совершенно не обратил на это внимания. Другой рукой он подготовил свою жертву, его пальцы были скользкими от масла, которое они использовали в готовке, — небрежное, отчаянное действие, заставившее Сяо Чжаня сжаться в ожидании. — Посмотри на меня, — приказал Ванцзы гортанным голосом. Чжань заставил свои затуманенные глаза открыться и встретился с этим горящим взглядом. Он увидел в них свое отражение — распутное, отчаявшееся и бесконечно любимое. Одним мощным, грубым толчком Лань Чжань полностью вошел в него. Из горла Сяо Чжаня вырвался крик, звук чистого, неподдельного экстаза. Растяжка была невероятной, наполняющее совершенство лишило его легких воздуха. Стол яростно заскрипел под их общим весом и силой. Ванцзы не останавливался. Он задал безжалостный, изматывающий ритм, с каждым толчком подталкивая Чжаня все дальше вверх по столу, его бедра достигали этой восхитительной глубины с почти чрезмерной силой. Мир сузился до прикосновения кожи, их прерывистого дыхания, скрипа дерева, сладкого запаха пекущегося кекса, смешивающийся с мускусным ароматом их секса. Сяо Чжань был в умопомрачительной дреме, каждое нервное окончание кричало от удовольствия. Он обхватил ногами талию Ванцзы, притягивая его еще глубже, встречая каждый толчок движением своих бедер. Его пальцы нащупывали опору на гладкой, посыпанной мукой поверхности, но лишь поднимал белую пыль вокруг себя, которая оседала мелкими крупицами на их телах. — Сильнее… пожалуйста, Лань Чжань… Это было единственное, в чем он сейчас нуждался. Темп Ванцзы стал бешеным, он потерял всякую видимость контроля. Он стонал с каждым толчком, его собственное возбуждение становилось все сильнее. Он просунул руку между ними, его перепачканная мукой ладонь обхватила влажный член Сяо Чжаня, поглаживая его в такт своему неистовому, идеальному ритму. Двойственные ощущения - ошеломляющая полнота и плотное трение — полностью потрясли Сяо Чжаня. Кульминация захлестнула его, ослепляющая, раскаленная добела волна, заставившая его выкрикнуть имя «Лань Чжаааань», его тело оторвалось от стола, когда он излился в кулак Ванцзы, и перед глазами у него заплясали разноцветные звезды. Ощущение того, как Сяо Чжань сжимается вокруг него, грубые, беспричинные крики — вот что погубило Господина Лань. Последним, глубоким, мощным толчком он погрузился в него до самого конца и последовал за ним через край, его собственный экстаз прозвучал тихим, мощным ревом, когда он кончил глубоко внутрь, а его тело яростно содрогалось в объятиях Сяо Чжаня. В течение долгого времени слышался только звук их резкого, прерывистого дыхания. Они находились будто в зоне бедствия, где только-что произошло землетрясение, столкнув лбами любовь и страсть, они разрушили все заборы и ограждения между собой, смешав их с рассыпанной мукой.