Рисунок в технике СЕИ.

Единственная капля воды упала с влажного полотенца, прочертив прохладную извилистую дорожку по грудной клетке Сяо Чжаня, прежде чем впитаться в ткань постельного белья. Он вздрогнул, с его губ сорвалось резкое шипение, но не от боли, а от поразительного ощущения на покрытой синяками коже. — Прости, — голос Ванцзы звучал тихо, и этот звук был таким знакомым, что у Сяо Чжаня защемило сердце. Прошла неделя с тех пор, как они разговаривали вот так в последний раз, неделя молчаливых, жестоких испытаний на выносливость, которые превратили их тела в полотно из темно-фиолетовых и гневно-желтых цветов. Неделя, которая показалась им годом. Утреннее солнце струилось сквозь решетчатое окно, рисуя теплые полосы на совершенно обнаженном теле Сяо Чжаня. Он лежал на животе, отдаваясь заботливым ласкам любимого мужчины. Лань Чжань, всегда невозмутимый, был одет только в свободные белые штаны, ткань которых резко выделялась на его плотном, рельефном торсе. Прохладное и влажное полотенце скользнуло по особенно страшному синяку на пояснице Сяо Чжаня. Он вздрогнул, вцепившись пальцами в простыню. Но тут Ванцзы наклонился, и его губы, невероятно мягкие и теплые, скользнули по этому месту. Поцелуй был лекарством против насилия, которому подверглась его кожа. Сяо Чжань растаял, и тихий вздох облегчения захлестнул его. — Лань Чжань… В ответ Ванцзы нежно прикоснулся губами к другой ране на плече Сяо Чжаня, затем к еще одной, вдоль линии позвоночника. Его длинные, изящные пальцы, которые могли владеть мечом с убийственной точностью, теперь скользили по коже на боках Сяо Чжаня с благоговейным трепетом. Мазь покрывала постепенно тело Шона. Огибая края синяков, пальцы Ванцзы составляя карту его боли только для того, чтобы унять ее невыносимой нежностью. — Перевернись, — приказал он хриплым голосом. Сяо Чжань подчинился, двигаясь медленно, чтобы не причинить себе еще большую боль. Теперь, когда они оказались лицом к лицу, напряженность в обычно бесстрастных золотистых глазах Ванцзы едва не погубила его. Чопорный, суровый мужчина исчез, его место занял тот, чей взгляд горел неприкрытым обожанием. Утренний свет отразился от пылинок, танцующих вокруг них, и какое-то мгновение они просто смотрели друг на друга, наслаждаясь этим зрелищем после долгой молчаливой разлуки. Взгляд Лань Чжаня скользнул вниз по телу Шона, по его груди, по темному синяку, расползающемуся по бедру, и дальше вниз. У него самого перехватило дыхание, что было редкой потерей самообладания. Он наклонился, его губы нашли небольшой порез на ключице Сяо Чжаня. — Лань Чжань, — томно прошептал он, зная какой эффект откажет эта интонация. Имя, данное Ванцзы при рождении, стало ключом, открывающим замок. Его руки, которые были такими нежными все это время, стали более властными. Одна рука скользнула вверх по внутренней стороне бедра Сяо Чжаня, оставляя леденящий след на его чувствительной коже, в то время как другая остановилась на груди, его большой палец медленно, нарочито нежно провел по соску. Шон задохнулся, ощущение было острым и непосредственным, отдаваясь внизу живота приятным импульсом. — Какой нетерпеливый, — Господин Лань снова взял в руки мокрое холодное полотенце и отжал из него лишнюю влагу. — Лань Чжань, я так долго ждал этого, пожалуйста. — Взмолился Чжань, пытаясь подняться на локтях, то тут же его лицо исказила гримаса боли и он вернулся в лежачее состояние. — Нет. Сейчас нельзя, — твердо сказал Ванцзы. Он аккуратно прислонил полотенце к шее пациента и провел по плечам и груди. Сяо Чжань тяжело задышал. Это было как будто он из сухой пустыни вошел в тенистый оазис и окунулся в прохладную воду, которая ласкала его измученное жарой тело. Полотенце продолжало движение, плечи, ключицы, торс, ноги. Лань Чжань тщательно прошелся по всем уголкам его тела, заботливо осыпая поцелуями здоровые участки. Сяо Чжань был напряжен до предела, потому что наслаждение от прохладных ласк быстро переросло в острое возбуждение, кульминацией которого Ванцзы никак не хотел заняться. Лань Чжань продолжал лечебные процедуры, нанося мазь на глубокие раны и гематомы на теле Чжаня, медленно, без особого нажатия втирая ее в наиболее проблемные места. — Лань Чжань, пожалуйста… — сорвалась с губ мольба Шона. Ванцзы вздохнул, оценивая обстановку. Если бы не знать, что Сяо Чжань только что с ним говорил, можно было подумать, что перед ним лежит труп. Любое прикосновение доставляло ему боль, любое движение отзывалось спазмами и судорогами. Как вообще можно было до него дотрагиваться? — Нет, Чжань. Обещаю, как только тебе станет лучше, мы посвятим этому столько времени, сколько захочешь. — Мне нужно всего пару минут, пожалуйста… Лань Чжань… — Хорошо, я помогу тебе, только не двигайся. — Ванцзы вздохнул, соображая, как помочь ему скинуть напряжение с минимальными усилиями и не причинить ему еще больше боли. Он взял прохладное полотенце, бережно обтер возбужденный орган Чжаня и смазал кремом руку. Скольжение было влажным, скользким, совершенным. Рука Лань Ванцзы двигалась в плотном, устойчивом ритме, его большой палец размазывал капли влаги, собравшиеся на кончике Сяо Чжаня. Каждое движение было как удар молнии по позвоночнику, каждое движение его запястья обещало блаженство. Голова Сяо Чжаня запрокинулась, глаза зажмурились, он потерялся в надвигающейся буре. — Посмотри на меня, — приказал Лань Чжань напряженным от напряжения голосом. Сяо Чжань заставил себя открыть глаза и встретился с этим властным взглядом. Их связь была более интимной, чем любое физическое слияние. Он видел любовь, благоговение, едва сдерживаемую силу на лице Ванцзы, и это подтолкнуло его к самому к краю. — Сильнее, Лань Чжань… — хрипло выдал Шон, сжимая в кулаке кусок простыни. — Расслабься, не напрягай спину, отпусти. Сяо Чжань несколько раз сильно толкнул бедрами навстречу руке Ванцзы и его тело мощно содрогнулось в сладком наслаждении. Выгнув спину, он застонал от боли, смешавшейся с дрожью оргазма, и тут же почувствовал, как холодные руки Лань Чжаня снова уложили его в удобное положение. Боль стала утихать. Ванцзы взял полотенце и избавился от следов случившегося. Он лег рядом с Сяо Чжанем и медленно запечатлел поцелуй на его губах. — Лань Чжань, скажи мне, это ведь уже конец, да? — Это начало. — Ответил Ванцзы. — Начало нашей долгой жизни вместе. — Я больше не хочу проходить такое. — На глазах Сяо Чжаня навернулись слезы и голос задрожал. — Это было очень жестокое испытание. — Этот путь был дан тебе не просто так. — Господин Лань протянул свою руку через живот Чжаня и по-хозяйски приобнял его. — «Семь плетей» это раздел наивысшей магии, и только избранные способны выстоять все испытания и не сойти с ума. — Знаешь, я был близок к этому, — признался Чжань. — Этот путь открывает границы твоего собственного сознания и дает тебе заглянуть в потайные уголки твоего разума. Проанализировать, о чем ты думаешь и что для тебя действительно важно. — Когда я увидел родителей… — Чжань запнулся, — я чуть было не последовал за ними. Они обещали мне выход, что мы с тобой.. мы с тобой будем жить в Пекине, в моем времени и никто нас больше не потревожит. — Я тоже был там? — удивился Лань Чжань. — Мгм. Тот Лань Чжань сказал, что вспомнил меня, что помнит всё, нашу любовь и совместные дни. — Сяо Чжань схватился рукой за голову и прикрыл ею свои глаза. — Я чуть не ушел с ними, понимаешь? Настолько мне хотелось, чтобы все это закончилось. — Что же тебя остановило? — Я так был рад видеть маму и папу, они так были счастливы, видя нас с тобой вместе... И я не заметил. Не заметил отсутствие тени под их ногами. Они были лишь иллюзией моего воспаленного воображения. — Это тяжело было принять. — Понимающе заключил Ванцзы. — Угу. Я был в объятиях того Лань Чжаня когда понял это. Я думал, что мое сердце разорвется, когда и под ним я тоже не увидел тени. Лань Чжань снова наклонился, убрал руку Чжаня с глаз и оставил на ее месте свои поцелуи. — Это был трудный выбор, но ты все сделал правильно. — Я никогда больше не хочу проходить через такое. Это слишком больно и несправедливо. — Чжань, посмотри на это с другого угла. Ты получил ответы на свои вопросы, даже если задавала их твоя душа. — Все так. — Признался Шон. Я поговорил с Цзян Чэном. Я был уверен, что он до сих пор винит меня в случившихся событиях. Но оказалось, что я это все придумал. Накрутил сам себя. — Он вздохнул, принимая этот факт. Пока он не был озвучен, ему не доставляло это никаких особых эмоций, но пришло время расставить точки над и. — Кого еще ты встретил в лабиринте? — Вэнь Цин. — Ну конечно. — Я… — Я так многое хотел ей сказать, за столько всего поблагодарить, о стольком спросить… Увидеть ее. Хотя бы раз. — Тебе удалось отпустить ее? — Я не знаю. Это не делается по щелчку пальцев. Мы поговорили, и я больше не виню себя в ее смерти. Но признать тот факт, что ее больше нет… Все еще дается мне с трудом. — Не торопи себя. Для тебя не было этих трех лет. Для тебя это было будто вчера. Дай себе время свыкнуться с этим. Я отведу тебя на ее могилу, когда мы в следующий раз посетим Пристань Лотоса. — Лань Чжань, знаешь, что еще я понял? — Сяо Чжань повернул голову на бок, встретившись с глазами Ванцзы. — М? — Ты ведь тоже оказался там не случайно. Я имею ввиду, настоящий ты. Пока я гулял по лабиринту и разбирался в своих внутренних вопросах, чем был занят ты все это время? — Я… Шел вдоль улицы, на которую мы попали в начале. Заглядывал в окна домов, и в окна торговцев. Прошло не так много времени, прежде чем ты выпал из лабиринта, повалив меня на землю. — Да? Мне кажется, я шел пешком целую вечность. Когда я был на развилке, улица, на которой я тебя оставил была очень и очень далеко. Мои мысли увели меня как можно дальше от тебя. — Для меня прошло не более десяти минут. — Вспомнил Лань Чжань. — Ты был там моим маяком. — Сказал Чжань. И тут же объяснил. — Это такая башня с огнем на вершине. Она стоит на берегу и проплывающие в море корабли видят ее с очень большого расстояния. Видят, где берег. Это их ориентир. Маяк стоит неподвижно и даже самые высокие волны не способны снести его. Он всегда на своем месте и освещает путь кораблям. Ты — мой маяк. Я должен был к тебе вернуться. Мой ориентир, ради которого все и затевалось. — Чжань… — Ванцзы от такого откровения не знал, что ответить. Лишь сердце его забилось чаще, расплываясь от уколов бескрайней любви. — Всё это испытание… Всё, что со мной произошло за эти семь дней было ради тебя. Это хоть и известное в своем роде испытание, Лань Цижэнь вложил в него всю свою душу, чтобы запутать меня, и я никогда к тебе не вернулся. Потерял свой ориентир и оставил тебя в покое. Ты не зря потерял память обо мне, не зря у меня была другая внешность, и не зря я лишился магии. Я никак не мог дать тебе понять кто я такой. Лань Чжань наклонился и утонул в благодарном поцелуе мягких губ Шона. — Твой ориентир с тобой. Пока я жив, я всегда буду освещать твой путь. Не теряй меня из вида. — И снова накрыл губы Чжаня своими.