Шкатулка самоцветов

Колени и спину жгло, но всхлипы приходилось проглатывать. Вот бы рассыпаться на тысячи кусочков, как горох на полу. Что угодно — хоть отпилить ноги, лишь бы это поскорее закончилось. — Рот твой поганый — в первую очередь для благодарности! — вещал позади суровый голос отца. — Терпи, а то в Аду гореть будешь. — Перестань, — прошептала мать и осталась неуслышанной. Ремень со свистом разрезал воздух. Виктор зажмурился и глухо вскрикнул, чувствуя горящую полосу на голой спине. Лучше бы он родился немым. Тогда бы не пришлось читать молитву перед едой, не пришлось бы отхватывать за забытые слова... Но Рава дал ему язык, чтобы мальчик благодарил, а значит — эти муки были заслужены. Изумруд и Герасим переглянулись и устремили взгляд куда-то вверх. — Прости, — шептал Виктор. — Пожалуйста, прости. — Так-то лучше, — кивнул отец, убрав ремень. Он надавил на плечо сына, когда тот пытался подняться с колен. — Куда? Я не разрешал. — Перестань... — вновь прошептала мать. Лучше бы она молчала, смотрела бы на происходящее, как на должное. Тогда бы сын не сомневался в том, что заслужил всё это. Почему? Почему он должен мести двор храма, пока его одноклассники веселятся? Неужели он не заслужил такое детство? Виктор с завистью сжал метлу, когда смотрел на соседских ребят, разъезжающих по посёлку на синем велосипеде, явно повидавшем не одну яму. Мальчик тяжело вздохнул и обернулся на храм — самую большую постройку в их деревушке. Величественный, благословлённый Равой красный шпиль возвышался до самого неба. Над главным входом в храм было овальное окно с двумя отверстиями — Пага. Она символизировала два пути: в Рай и в Ад. Каждый праведный человек попадёт на небо: ангел проведёт его к Раве, и тот ответит на все вопросы. Говорят, что священникам и их семьям врата в Рай открыты заранее, ведь они посвятили жизнь Отцу. Но Виктор в этом сомневался. Сколько раз он получал наказание от земного родителя... Запнулся на молитве — становись на горох; плохо вытер алтарь — удар ремнём по рукам, чтобы не повадно было. Но это земные наказания. Они бесполезны, ведь после смерти дорога всё равно приведёт его в Ад. «Ну раз так, тогда что мне терять?» — решил однажды Виктор. Никто не держал, когда он решил оставить храм. Мать тихо плакала и даже не вышла попрощаться с сыном. А отец, задумчиво глядя ему вслед, еле слышно сказал: — Не видать тебе небес, если уйдёшь. Рава тебя накажет. — Знаю, — ещё тише ответил Виктор и, крепко сжав на груди подвешенную на ниточке Пагу, отправился по пыльной дороге в соседнее село. Там была автобусная остановка, что вела в город. А в городе — колледж. Проносить за пазухой одолженный у соседа учебник, когда отец наказывал молиться вместо ужина, было лучшей идеей. Сдать экзамены оказалось легче, чем на них попасть. Виктор прятал сумки с бутылками молока в неприметных кустах у нежилого дома и ехал в колледж, пропуская остановку у рынка, молясь, чтобы кондуктор его не заметил. К счастью, Рава раз за разом ему помогал. А может, просто не замечал его грехов? Уж слишком хорошо парень скрывался. *** Утром он подрабатывал грузчиком, вечерами в клубе возле общежития. Виктор не жаловался — жизнь была прекрасна. Свобода от отца затмевала вечную усталость, к которой он давно привык. Рано или поздно это закончится: он найдёт хорошую работу и позабудет о боли в спине и синяках, оставленных чересчур пьяными посетителями. К тому же подработка в клубе была вполне выгодной: можно было подцепить поддатую девчонку, что не прочь развлечься без обязательств. Знал бы отец, скольких девушек охмурил его сын... По правде, Виктор тоже не знал ни их количества, ни имён. «Не поддайся разврату», — гласит третья заповедь. Он должен был уже давно понести наказание, но Рава всё позволял и позволял ему веселиться. «Либо Ты слеп, либо Тебя нет вовсе», — в мыслях обратился к Нему Виктор, залезая на второй этаж кровати, куда уже помог забраться очередной хихикающей блондинке... а может, и брюнетке... В темноте не разглядеть. — Эй, тише, — шепнул ей парень и аккуратно толкнул на спину. Хоть он и не был близок с соседями по комнате, не хотелось тревожить их сон. Всё же завтра ещё идти вместе на пары. Вместе сдавать экзамены и искать работу — и вновь Рава выбрал его. Иначе почему из сотни резюме компания выбрала именно Виктора? — А я говорил, — всплеснул руками Изумруд, услышав заветное «Вы приняты». — Дружелюбие и уверенность важнее! — Тебя уволят через неделю, — фыркнул Герасим, но подопечный тут же возразил: «А если замучу с директрисой, то, может, и повысят.» — Ну... главное, не врать ей про любовь, — неуверенно кивнул ангел. Демон с тяжёлым вздохом прикрыл лицо рукой. Виктор проработал там полтора года, если не больше. Хранители кое-как уговорили его взять отпуск. Но на нормальный отдых накопленных денег не хватало. А ведь Герасим, без особой надежды, предлагал не брать тот чёртов кредит на машину и вычеркнуть пятничные походы по барам ради экономии. «Да дай ему отдохнуть, — вечно возражал Изумруд. — Всю неделю пахали. Мы же не лошади». И всё же хотелось рвануть на своей недавно купленной ласточке подальше из города, куда-то, где его ещё не знали. Лазурное озеро было относительно недорогим местом и, судя по картинкам в брошюре, очень красивым. Может, получится закрутить летний роман на пару недель. Хотя это вряд ли — его отношения не длились дольше одной ночи. *** Виктор сонно помигал глазами, рассматривая незнакомый потолок. Вчерашний вечер он мог представить только из-за пришедшего похмелья. Он лежал в кровати с белыми простынями — гостиничный номер. «Ну, это не канава, можно ещё поспать.» Парень лёг на живот и обнял подушку. Опять уснуть он не успел, нащупал что-то под подушкой. — О, Рава… — тихо протянул Герасим, когда подопечный достал чёрный лифчик с оторванной лямкой. Но Виктор довольно ухмыльнулся — даже в полубреду с размером не ошибся. Он всё же поднялся на кровати и осмотрел номер. Рядом, на небольшой тумбочке, лежала наспех написанная записка: «Не забудь. Встречаемся на набережной». Виктор почесал затылок и взглянул в окно, что-то подсказывало, что встречу он уже проспал. — Хоть бы время написала, — хмыкнул он, покрутив бумажку. — Может, всё-таки сходим? Вдруг повезёт, — предложил Изумруд. — Она, кажется, не прочь познакомиться. Виктор протёр лицо и осмотрелся в поисках одежды, та небрежно валялась на полу. «Почему бы и нет. Если не увидимся — всё равно не велика потеря», — решил он, но довольная ухмылка медленно сошла с лица. Для неё он тоже не будет потерей. Парень направлялся на пляж, но его привлекла деревянная круглая беседка прямо на воде. Возле храма стояла похожая, ему с отцом не раз приходилось латать протекающую крышу. Он прошёл до середины моста, когда к нему обратилась незнакомка: — Извините, не могли бы вы меня сфотографировать? Голубоглазая блондинка в лёгком белом платье. «Красивая, — подумал Виктор и мельком опустил взгляд, — и фигуристая». Он взял её фотоаппарат, тот на вид был не дешовый. — Главное, чтобы озеро было видно и горы, — протараторила девушка и подбежала к краю моста. Она облокотилась на перила и посмотрела в камеру. — Ну, на фоне вас они просто меркнут, — улыбнулся Виктор, пару раз щёлкнув фотоаппаратом. Блондинка хихикнула, и он сделал ещё одно фото. «До чего ж красивая. С такой можно и свет не выключать.» Хранители одновременно скривились, но Изумруд сказал: — Может, познакомиться? Вдруг во что-то перерастёт? — А как же вчерашняя? — нахмурился Герасим, но, кажется, он был единственным, кто помнил о той девушке. Незнакомка потянулась за фотоаппаратом, но Виктор увёл руку. — Первый раз здесь? Студентка? — Студентка, — кивнула девушка, снова протянувшись. Парень отвёл руку дальше и довольно прищурился. Студенток он любил: бедные, неопытные, готовые спать ради ночлега. Но у этой, судя по камере, проблем с деньгами не было. — Могу я пригласить вас на кофе? — он окинул незнакомку оценивающим взглядом. — Меня Виктор зовут. — А?.. — девушка покраснела и начала запинаться. — А я Ксения. Можно просто Ксюша. — Ксюша. Красивое имя, — он перекинул ремешок фотоаппарата через голову и указал рукой в сторону берега. — Честно, сам здесь впервые, но видел там неплохое кафе. *** Тихая музыка, пейзажи на стенах — у Виктора сложилось впечатление, будто он пришёл не в закусочную, а в музей. Но спутницу картины заинтересовали. — Так что? — спросил он, отвлекая её от любования картиной с табуном лошадей. — Кофе или что-нибудь покрепче? — Ты пьёшь, — с каким-то разочарованием сказала Ксюша. — Ты не пьёшь? — с таким же недовольством пробормотал Виктор. Девушка покачала головой и уткнулась в меню. — Как же ты расслабляешься? — хмыкнул парень. — Разве счастливому человеку нужно что-то стороннее, чтобы расслабиться? — Так ты у нас счастливая? — Вполне. А ты? — Я встретил тебя — так что тоже, — Виктор подпёр щёку. Ксюша смягчилась в лице. — Я возьму малиновый чай, — сказала она, отложив меню. — Эм... Что о себе расскажешь? Виктор сдержался от закатывания глаз. Такой вопрос задавали девушки, которые надеялись на что-то большее. Но раз уж эта планировалась как недельная интрижка, то вполне имела право спросить. — Нуу, мне двадцать два, — коротко ответил он, снял с себя камеру и с интересом покрутил в руках. — А тебе? Восемнадцать есть? — Девятнадцать, — резко ответила Ксюша и протянула руки. — Осторожнее с ней. — Значит, где-то на втором курсе. Откуда же у тебя деньги? — Виктор вернул ей её сокровище. — Бестактный вопрос, — заметил Герасим, но подопечному было всё равно. Блондинка же не рискнула занудствовать и честно ответила, вешая фотоаппарат на шею: — За два года накопила. — Два года? — парень не сдержал смешок. — По монетке откладывала? — Иногда и по монетке, — нахмурилась девушка, сложив руки на груди. — Зачем тебе это? — Ну прошу прощения, — неискренне протянул Виктор и жестом подозвал официанта. — Если что, я угощаю. Так что копить не придётся. — Сама заплачу, — отрезала Ксюша. У парня еле заметно дрогнули брови. Не нравились ему такие... — Так, счёт раздельный? — спросил официант, готовый записать заказ. — Да, — ответила блондинка. — Нет, — сразу возразил Виктор. Официант лишь тяжело вздохнул, недовольно покосившись на девушку. — Да ты... — Виктор стиснул зубы и махнул официанту, чтобы тот отошёл. — Не позорь меня. Это же просто чай. — Не переживай, — тепло улыбнулась Ксюша. — Накопления ещё остались. От этой улыбки в груди что-то кольнуло. Парень сделал глубокий вдох и немного успокоился. На блондинку у него были планы, и потому пришлось запастись терпением. — Прости, не хотел тебя обидеть, — он мягко кивнул. — Позволь тебя угостить хотя бы в качестве извинения. Девушка не ответила, но расслабила брови. Он принял это за «да» и снова позвал не успевшего отойти официанта. Раз уж девушка не пила, Виктор тоже не стал. Заказал кофе и с сомнением поглядывал на то, как спутница наслаждалась розовой водой с резким запахом малины. «Пиво так не воняет...» Они просидели минут десять. Ксюша рассказала, что остановилась в хостеле неподалёку, учится на врача в другом городе, а бюджетные каникулы решила провести здесь. — Тесно в хостеле? — М? Да нет. И соседи приличные, слава Раве. Виктор стиснул зубы, чтобы не поморщиться — верующая... — Ясно, — промямлил он и начал увереннее подводить к цели знакомства: — А я в отель заселился. Не хочешь проверить, где лучше? — Денег нет, — хихикнула Ксюша, потрясая камерой. «Вот же тупая», — подумал парень и шумно выдохнул. — Милая девушка! — возразил Изумруд. — Что ты так сразу... — Ну хорошо, — Виктор приподнял уголки губ. — Чем закончится наше знакомство? И где? — Эм... Ну, если хочешь, можем сходить на пляж. Но тогда мне нужно будет зайти за вещами. — Я не об этом. Девушка вопросительно вскинула бровь. Парень цыкнул и спросил прямо: — Дашь? — Я Ксюша... Изумруд тихо хохотнул. А вот подопечному было не смешно. — Секс у нас будет? — сказал он ещё прямее. — Чего? — девушка залилась краской. — Я... я тебя 15 минут знаю! — Ну так я тебя тоже. — Нееееет! — она замотала головой. — Рава говорил: «Не поддайся разврату». — Тебе лично сказал? — хмыкнул Виктор. — Это неправильно. Я не такая. «Все вы так говорите.» Парень облизнул губы и вернул лучезарную улыбку: — Я, между прочим, сын священника. Очищу твоё имя взамен на маленький грешок. Девушка посмотрела на него как на идиота, и он понял: «Тяжёлый случай святости». — Ясно. Значит, до свадьбы нецелованной будешь, Ангелок? — сказал он, собираясь попросить счёт. — Ты не похож на сына священника, — пробормотала Ксюша, не ответив на вопрос. — Спасибо, — с облегчением выдохнул Виктор. Они молча вышли из кафе. Виктор не стал её уговаривать. Считал, что близость хороша, когда этого хотят оба. Он поджёг сигарету и закурил. — Эм... Спасибо за чай, — робко произнесла Ксюша. — Омывайку для стёкол попей — и то вкуснее будет, — фыркнул парень. Девушка не ответила, лишь тепло улыбнулась на странную шутку. Виктор удивлённо вскинул бровь — после отказа ещё никто не улыбался ему так... По-доброму что ли? — Пока, — он крутнулся на носках и пошёл прочь. Летний роман так и не устроил, в который раз убедившись, что просто не создан для долгосрочных отношений. *** В тот день Ксюша впервые пожалела, что решила практиковаться в больнице небольшого населённого пункта Ревчинска. — Ксень, Ксень! — Ленка подбежала к стойке регистрации, за которой стояла практикантка. — Что такое? — похлопала глазами Ксюша, оглядев запыханную коллегу. Та, не ответив, забежала за стойку и села на корточки. — Бутенко идёт. — Кто? Ленка приложила указательный палец к губам и шёпотом объяснила: — Я с ним как-то по пьяни переспала. Неловко. — Чт... что? — Ксюша пригнулась. — Но у тебя же муж! Она вздрогнула, когда дверь больницы открылась, и к стойке регистрации подошёл Виктор с перебинтованной головой и несколькими синяками по всему лицу. Она не успела его забыть, хотя прошло уже два месяца. — Какая встреча, это же Ангелок, — пролепетал парень, растянув ухмылку до ушей. Он опустил взгляд на её бейдж. — Морозова Ксения? Ах, точно. — Эм... здравствуйте. Вы по записи? — девушка притворилась, что не помнит его. Улыбка тут же пропала с лица парня. — М? Да. На девять утра, на перевязку, — ответил он не так уверенно и постучал по забинтованному виску. Ксюша рукой указала дорогу в кабинет и проводила его встревоженным взглядом. — Вы что, знакомы? Девушка вскрикнула, забыв, что коллега всё ещё сидела за стойкой. Та поднялась и размяла ноги. — Не знакомы, — пробубнила Ксюша. — Эх, Бутенко, конечно, симпатичный, но такой придурок, — Ленка облокотилась на стойку. — Он тут, в Ревчинске, живёт? — Наверное. Месяц назад точно неподалёку квартиру снимал. Та ещё берлога... — Вот как... Через несколько минут коллега снова нырнула под стойку, услышав чьи-то шаги по коридору. К ним вышла рассерженная главврач и, осмотрев Ксюшу с ног до головы, вытащила её из-за стойки, не заметив вторую девушку. — Ксюшенька, пошли. Перевязку сделаешь. — Но, Ирина Владимировна... — практикантка плелась за ней по коридору. — Никаких «но», — проворчала женщина, заводя её в кабинет. — Там не серьёзная царапина уже. Тебе практиковаться надо, а этого не жалко. — Кого вам не жалко? — вскинул бровь Виктор. Он сидел на кушетке с окровавленными рваными ранами на лбу. — Я сказала никакого алкоголя и меньше движения до выздоровления! — начала главврач, распаковывая бинты. — А этот обалдуй мало того, что вчера в зюзю напился, так ещё и подрался. Пока она возмущалась, Виктор с довольной улыбкой пялился на Ксюшу. Та сглотнула, взяв у Ирины Владимировны бинты. — Давай, Снегурочка, — прохрипела она, похлопав девушку по плечу. — Попрошу Ленку постоять на регистрации. А то она опять сочкует. — Ох, Ирина Владимировна, вы нас наедине оставляете? — пропел Виктор. Главврач строго на него зыркнула и легонько подтолкнула к нему девушку. — Не позорься, Бутенко. У тебя отец святой человек! Ну что за поколение... Она вышла и, сказав, что скоро вернётся, захлопнула дверь. Ксюша вздрогнула, сжав покрепче бинт. — Святой человек? — пробормотала она и подняла взгляд на Виктора. — Ты что, правда сын священника? — Так ты меня помнишь! — всплеснул руками Виктор. — Хех, а я уже расстроился. — Я... — девушка вспыхнула, но оправдываться не стала и села рядом на кушетку. — Рана старая? — Понятия не имею, — пожал плечами парень и ковырнул рану на лбу. — Ты не ответила на мой вопрос. Но Ксюша молча принялась бинтовать голову. — Как аккуратно, — промурлыкал Виктор, прикрыв веки. — Не то что Ирина Владимировна. — Ты умудрился её разозлить, — недоверчиво сощурилась девушка. — А она терпеливая женщина... Пациент лишь хохотнул и мельком взглянул на Ксюшу, которая старательно хмурилась, выполняя работу. — Так ты тоже здесь живёшь? Должно быть, судьба нас свела. — Он насмешливо скривил губы. — Ну или Рава твой... — Думаешь? — удивлённо похлопала глазами девушка. — Разумеется. Во сколько сегодня заканчиваешь? Могу за тобой заехать. Виктор знал, что она откажется от предложения, но ему нравилось бесить людей. — Я говорила, что не такая, — спокойно ответила Ксюша. — Ангелок, ты так замуж никогда не выйдешь. Какой мужик будет ждать до свадьбы? — Жениться не обязательно. Но я должна знать человека хотя бы месяц. — Ооо! Так ты не против грешка?! — рассмеялся Виктор и качнулся, потерев ладони. Ксюша цыкнула, чуть не выронив бинт. Она велела не дёргаться и принялась закреплять. — Не такая ты уж и святоша. То есть, если мы провстречаемся месяц, ты мне дашь? — Ты столько не продержишься. — Эй, я не животное какое-то! Давай встречаться? — А? — Ксюша отдёрнула руки. — Чего? — Будешь моей девушкой? Но через месяц ты исполняешь обещание. — Размечтался... — хмыкнула девушка. — Можешь же провести время с любой другой. — Так неинтересно, — Виктор закинул руки за голову и облокотился на стену у кушетки. — Давно хотел узнать, как долго смогу продержаться в отношениях. И я ведь тебе нравлюсь? — Нравишься, — тихо призналась Ксюша, уведя взгляд. — Но я не хочу, чтобы ты разбил мне сердце. — Не волнуйся, Ангелок, — отмахнулся парень. — К такому ублюдку, как я, не привязываются. Но мы оба хотим попробовать нечто большее, чем одна ночь?Пробный период ради опыта, так сказать. Что думаешь? Девушка настороженно прикусила губу и не ответила. Виктор взял её за плечо. — Ну не ломайся. Обещаю стараться быть хорошим парнем. — Ну... давай попробуем, — неуверенно кивнула Ксюша, всё ещё не понимая, зачем это ему. «Наивная», — промелькнуло в её голове. Виктор не менялся в лице, но глаза его заблестели. — Ты слышал?! — Изумруд обратился к Герасиму. — Она согласилась! У нас... у него первая девушка! — О чём она думает? — удивился Герасим и тут же скривился от счастливого хохота ангела. — Ха-ха! Ну вот! Может, это твоя половинка! — Изумруд ехидно улыбнулся демону. — Я же говорил: кто ищет, тот найдёт! «Это только на месяц», — в мыслях возразил подопечный. Ангел лишь перекривлял его. Вернулась главврач и с порога принялась возмущаться: — Ленку обыскалась, всё обошла, возвращаюсь, а она за стойкой уже! Ксюша коротко хихикнула. Ирина Владимировна подошла к Виктору и покрутила его голову с таким лицом, будто собиралась свернуть ему шею. — Ну вот! — наконец улыбнулась она. — Умничка, прекрасно всё перевязала! А говорила, что не справишься. Спасибо, можешь идти. Девушка смущённо кивнула и вышла из кабинета. За стойкой регистрации её уже поджидала коллега. Она махнула рукой: — Ну как? Он не приставал? — Он предложил встречаться. Ленка ненадолго застыла, а когда Ксюша зашла за стойку, схватила её за плечи. — Серьёзно? А ты что? — Согласилась. Что ты... — Ксюша похлопала глазами, когда девушка приложила руку к её лбу. — Температуры нет... Тогда о чём ты думала?! — Ты знала, что дети священников обязаны носить Пагу на груди? Он не носит. — Эй, — Ленка помахала рукой у неё перед носом. — Бутенко отнюдь не святой, если ты не заметила. — Рава говорил: помогать и направлять тех, кто сошёл с пути или изначально шёл по другой тропе. Это мой долг, как Его дочери. — Если я скажу, что ты дура, ты обидишься? — Наверное... — Ты дура, — серьёзно отрезала Ленка, снова взяв её за плечи. — Не связывайся с ним, он просто тобой воспользуется. — Как грубо, — послышался сзади голос парня. Ксюша скривилась, когда хватка коллеги на плечах стала сильнее. Виктор подошёл к стойке и, облокотившись локтем, подпёр щёку рукой. — Мужу ты так же обо мне рассказывала? Ленка сжала губы и, выскользнув из-за стойки, быстрым шагом скрылась в соседнем кабинете. Парень лишь покачал головой и обратился к Ксюше: — Так, во сколько ты заканчиваешь? — В восемь. — Отлично! Увидимся, Ангелок. *** В назначенное время перед главным входом больницы стояла чёрная «Ауди». — Ну что, поехали? — парень облокотился на машину и выдохнул клубок табачного дыма. — Что ты так смотришь? — Эм... а откуда у тебя травма головы? — поинтересовалась Ксюша, рассматривая вмятину и разбитую фару машины. — Ну так, выпил немного... и не совладал с тормозами, — отмахнулся Виктор и открыл дверь, приглашая её в салон. — Да не парься, Ангелок, вторая фара работает. — У тебя должны были права забрать! — воскликнула девушка, ткнув пальцем в парня. — Ну, машину-то не забрали, — пожал плечами тот. — Я туда даже не сяду! — Ну здрасьте! — Виктор раздражённо закрыл дверь. — Мы до клуба пешком пойдём, что ли? — Ну... — Ксюша сжала лямку сумки и опустила взгляд. — Автобус ещё ходит. — Шутишь, что ли? Может, ещё авоськи прихватим? — Что плохого-то? — девушка непонимающе вскинула бровь. — Давай скорее, а то опоздаем и придётся ждать следующий. Виктор тяжело вздохнул, закрыл машину, затоптал окурок и пошёл за ней. «Ну и зануда...» В автобусе было пустовато, поэтому девушка, шатаясь, ходила по салону, ища подходящее место. — Может, сюда? — предложил Виктор, указав на сиденье. — Не, там кто-то на пол плюнул, — скривилась девушка. Автобус резко повернул, и парень чуть не упал. — Аккуратнее! — воскликнула Ксюша и потянула его на сиденье. — Держи равновесие. Они сели на два места почти в конце автобуса. «И это её идеальные места?» — скептически подумал Виктор, рассматривая пол. Он незаметно оттолкнул ногой какой-то фантик, боясь, что Ксюша заметит и пойдёт искать места почище. — Сколько нам ехать? — поинтересовался он, заметив, что девушка достала из сумки аккуратно свёрнутые вокруг плеера наушники. — Полчаса, — ответила она и достала кассетный плеер. — Что слушать будешь? Молитвы? — Конечно, — хихикнула девушка и надела наушники. Она прикрыла веки и мягко улыбнулась. Виктор тяжело вздохнул, понимая, что за время поездки сойдёт с ума от скуки. Он минут десять смотрел в окно, но от мелькающих в темноте огоньков зданий начало укачивать. Парень придвинулся поближе к девушке, вынул у неё один наушник и вставил в ухо. Ксюша не шелохнулась. «Благодарим Отца за сегодняшний день, да попросим, чтобы...» Виктор отстранился и, скривившись, потёр ухо. — Вечерняя молитва? Т-ты серьёзно? Ксюша лишь приложила палец к губам и сложила руки в молитвенном жесте. Виктор цыкнул и отвернулся. Он знал слова наизусть — они застряли в памяти, да так крепко, что болели, когда он пытался их вытащить. В голове зазвучала концовка, которую он пытался заглушить, но не вышло. «Да попросим, чтобы завтрашний день был лучше, дабы проще было идти по пути истинному и поднимать заплутавших. Слава Раве, слава Отцу небесному.» — Просветлённая на голову, — буркнул парень, сложив руки на груди. К концу поездки девушка сняла наушники и закрутила их вокруг плеера. — Честно, я ни разу не была в клубах. Знаю, что там танцуют, — она осмотрела свою одежду: лёгкая голубая куртка и джинсы. — Мой наряд будет неуместен... — Кассета с молитвами — вот чему там не место, — пробормотал Виктор, выходя из автобуса. *** Войдя в пёстрое помещение, Ксюша зажмурилась и ухватила Виктора за край кофты, чтобы не потеряться в толпе. — Сегодня играет какая-то гаражная группа, — сказал тот, притягивая её к себе за талию. Девушка уже заворожённо рассматривала разноцветные фонари. Струящийся во все стороны свет отражался от зеркальных потолков и мигал под бит музыки. — Ой! — хохотнула Ксюша, указав куда-то пальцем. — Там кто-то на столе танцует. — А? Это мой коллега! — усмехнулся Виктор, махнув ему рукой, но тот не увидел. — Вчера закончил проект, до сих пор празднует. Пойду поздороваюсь. Он похлопал девушку по плечу, сказав ждать здесь. Но стоять в толпе как истукан Ксюша не хотела и присела за ближайший столик. «Мне кажется, или музыка как-то по ушам бьёт», — думала она, наблюдая за дрыгающимися на танцполе людьми. *** — Мне как обычно, — Виктор запрыгнул на стул у бара. — Здорова, — хмыкнул бармен, поставив стакан. — Как ты после вчерашнего? — В порядке, — пробормотал Виктор, осматривая полки с напитками. — Можешь чего-то безалкогольного набарахтать? Желательно со вкусом малины. — На шокированный взгляд он объяснил: — Это для девушки. *** — Ангелок! Ксюююша! Ядрёно-розовая бурда специально для тебя! Виктор искал взглядом девушку, надеясь, что не перепутал угол, в котором её оставил. Заметив блондинку за столиком, он сначала усмехнулся, но радость тут же испарилась, когда какой-то парень в спортивном костюме протянул ей бокал с алой жидкостью. Виктор залпом опустошил свой стакан и, подбежав к ним, выбил бокал из рук противно ухмыляющегося парня. — Ты ахуел?! — воскликнул тот, когда его белая рубашка покрылась алыми пятнами. — Отвали от моей девушки, — спокойно попросил Виктор, поставив перед ней коктейль. Та виновато посмотрела на парня в испачканной рубашке и строго обратилась к Виктору: — Ну зачем. Он же просто угостить хотел... Он лишь прыснул со смеху, решив, что она шутит. Махнул парню, чтобы убирался, но тот оскалился и шагнул вперёд. — Теперь плати! И за рубашку, и за вино... — И за то, что ты туда подсыпал? Ещё чего? — Ах ты! — парень замахнулся и ударил его в подбородок. Виктор отшатнулся. Ангел на плече возмутился: — Да за что?! В этот раз мы даже не заслужили! Подопечный сглотнул и занёс руку для удара — терпеть такое унижение он был не намерен. Обидчик отскочил, он лишь задел его по рёбрам, и, подскользнувшись на осколках бокала, вполошмя свалился на пол, нехило ударившись лбом. — О, Рава! — перепуганно воскликнула Ксюша и попыталась помочь подняться. Вышибала вытащил драчуна за дверь и, подсев к распластавшемуся по полу Виктору, поднял его за волосы. — Вроде живой, — он перевёл взгляд на Ксюшу, что сидела рядом на корточках. — Полицию вызываем? — Не надо, — прохрипел Виктор, попытавшись встать. Он упёрся рукой в пол, но там оказались осколки. — Блять... — Вчера пиздился, сегодня... — пробормотал вышибала, поднявшись с корточек. — Скоро в чёрный список полетишь. — Он не виноват, — тихо произнесла Ксюша и ахнула, когда наконец-то смогла рассмотреть лицо Виктора. Он поднялся, вытер кровь с подбородка и шикнул, зацепив застрявший в щеке осколок. *** В женском туалете парень облокотился на раковину, пока девушка обрабатывала его раны антисептиком. — Я ему даже не успела сказать, что не пью, — вдруг заговорила Ксюша. — То, что у тебя нет инстинкта самосохранения, я понял ещё когда ты согласилась со мной куда-то ехать. — Виктор прошипел, когда она провела ватой по ране на щеке. — Но я не думал, что ты настолько наивная. Он бы тебе чего-нибудь подсыпал, и валялась бы ты потом в канаве. — Я предпочитаю верить в людей. — Дура, — хохотнул Виктор и зашипел, когда девушка нарочно надавила ему на рану. — Ай... Не злись, Ангелок, но ты слишком доверчивая. Люди могут этим пользоваться. — Если им будет лучше, то пусть, — прошептала Ксюша и потрогала его окровавленную повязку. — Думаю, нужно перевязать. Она порылась в сумке, но, не найдя там бинтов, с тревогой посмотрела на Виктора. — Скажи что-нибудь. — Ты наивная дурочка, — послушно пробормотал парень. — Больно, когда челюстью двигаешь? Нужно в аптеку за бинтами... А потом в больницу, мямлишь, будто у тебя подвывих. Она взяла его за запястье и потащила за собой, но парень не двинулся и возразил: — Подожди, я ещё девочку не подцепил. — Он осмотрел удивлённо лицо Ксюши и цикнул. — А, точно... *** Они сидели на пустой автобусной остановке. Ксюша щурилась, пытаясь сделать перевязку под тусклым светом уличного фонаря. — Ангелок, — прошептал Виктор, хоть и знал, что девушка может нарочно перетянуть ему бинт. — Может, вернёмся в аптеку? А потом ко мне. Ксюша молча завязала бинт. — Не молчи, — попросил парень. — Неужели не хочешь? Если это только потому, что Рава так сказал, то ты многое теряешь. — Многое? Что может быть хуже, чем потерять веру? — Ксюша улыбнулась ему. — Думаю, ты тоже не знаешь ответ. — Чего? — сощурился Виктор, не понимая, что она мелит. — Не верить — это свобода, а не трагедия. Уж я-то знаю. Ксюша не менялась в лице, что сильно напрягало парня. — Эм... А ты со всеми так? — Как? — похлопала глазами девушка, убрав солнечную улыбку. — Ну, не знаю, — буркнул Виктор, отвернувшись. — На меня так тепло ещё никто не смотрел. А я тебе за сегодня столько хуйни наговорил... — Видишь, ты каешься, — хихикнула Ксюша. — Я верю, что ты хороший. — Потому что я сын священника? — взорвался парень. — Или потому что я тебя чаем угостил? Или в клуб сводил? Что? Что ты во мне хорошего нашла, дура наивная? — Не кричи на неё, — воскликнул Изумруд, стукнув кулаком по плечу подопечного. — А потом обижаешься, что у тебя нет отношений! Виктор смягчился и выдавил тихое «прости». — Сам ты идиот, — нахмурилась Ксюша. — Разве всё это важно? Душа-то у тебя хорошая. Я чувствую. — Ну ты и чувствительная, — фыркнул Виктор, потерев грудь. Он взглянул на помигивающий фонарь и перевёл взгляд на расписание автобусов. «Скорее бы уже свалить.» *** Он планировал порвать с этой занудой просто, не отвечая на её звонки. Но девушка и не звонила. Виктор и сам не заметил, что ждёт весточки от неё. Сегодня он не позавтракал — как только откусил бутерброд, челюсти заныли так, будто укусили кирпич. — Это после вчерашнего, — догадался Герасим. — Иди в больницу, пока говорить можешь. — О! Как раз с Ксюшей увидимся! — обрадовался Изумруд. — Давай! Нельзя сдаваться и расставаться! Попробуй хоть немного продержаться! — он потёр руки. — Позови её на свидание, прогуляйтесь. Как обычная пара. — Ты не понимаешь, что она ему не нужна? — уточнил демон, но ангел отмахнулся. — Это ты не понимаешь! Он просто боится чего-то серьёзного. Ксюша же хорошая девушка, ещё и праведная. Разве не умница? — Но он-то не праведен, — покачал головой демон. Ксюша стояла за стойкой регистрации. «А вот и моя девушка», — промелькнуло в голове, а в груди потеплело. Нет, он не хотел расставаться. Просто понимал, что это тёплое чувство того, что кто-то добровольно состоит с ним в отношениях, пропадёт через месяц, а может и раньше, как только он наскучит Ксюше. — Но мы же этого не допустим? — прошептал Изумруд, и подопечный кивнул на эту мысль. — Привет, — девушка махнула ему рукой и внимательно осмотрела растрёпанный бинт. — Как ты? — Я? Виктор недоверчиво сощурился от этого вопроса. Почему-то сложилось впечатление, будто девушка правда переживала, от чего стало неловко. — Нормально я, — буркнул он, но вспомнил, зачем пришёл. — Хотя, у меня кажется вывих, как ты сказала... *** Виктор не знал, о чём они думали в тот момент, когда он позвонил в конце её рабочего дня и предложил прогуляться по парку, а девушка согласилась пройтись с ним по мрачной ночной аллее. Она рассказывала, как прошёл её день: о раздражающих пациентах; о том, как под внимательным наблюдением главврача у неё тряслись руки, пока она делала кому-то обезболивающий укол. — Правда, я делала это не в первый раз, но всегда так страшно. Парень её слушал. Не потому, что после этого потока историй их свидание закончится в кровати, а просто так. Потому что сейчас она была спутницей. Почему бы не поболтать? Непривычно это было. Даже неловко. Он не делал ей одолжение, слушая — он правда слушал. А что ещё оставалось делать? После всех махинаций в кабинете травматолога, что ему пришлось пережить, лишний раз открывать рот не хотелось. После прогулки он провёл её до автобусной остановки, девушка рассказала, что живёт в общежитии у университета. Виктор невольно округлил глаза, понимая, что добираться ей дольше часа и вернётся она глубокой ночью. «А она всё равно пошла со мной гулять...» — Ну, спасибо за вечер, — усмехнулась Ксюша, когда автобус подъехал. Она не спешила заходить, неловко потопталась на месте, сжав покрепче лямку сумки. Парень приоткрыл рот, насколько это было возможно, когда девушка, став на носочки, робко чмокнула его в щеку и заскочила в автобус. Виктор остался стоять, думая, что же это было. Он прикоснулся к щеке кончиками пальцев, осторожно, будто боясь смахнуть призрачный след её губ. Сколько в его жизни было поцелуев... страстных, пропитанных табачной вонью и перегаром, смешанными с придыханиями и смешками. Но этот... Именно этот он запомнил на всю жизнь. Так нежно к нему ещё не прикасались. «И чем я это заслужил?» Он не знал. Не понимал, почему Ксюша каждый раз соглашалась на прогулки с ним. После университета, практики — неважно, она с улыбкой кивала и сама тянула его по только что выдуманному маршруту. А по выходным ходила с ним в клуб, хотя ей там явно было не по себе. Виктор удивлялся, когда она звонила ему во время обеденного перерыва. Он постоянно пугался, думая, что что-то стряслось, но девушка лишь спрашивала: «Как дела?» — Д-дела? Нормально, — отвечал парень. — И всё? Что сегодня делал? — Работал... ничего нового. — А что конкретно? Отчёт какой-нибудь? И Виктор рассказывал. Пересказывал свои скучнейшие офисные будни, прислушиваясь, не уснула ли собеседница. Иногда её вопросы доходили до абсурда, что парня и смешило, и так же пугало. — А у меня на обед салат, котлета и макароны. А у тебя? Виктор нервно хохотнул, косясь на свой кофе. Он сказал честно, добавив, что не успел проголодаться, но Ксюша, кажется, разозлилась: — Вчера чай, сегодня кофе. Ты себе здоровье угробишь с таким питанием! Съешь хотя бы что-то. — Да какая тебе разница? — спросил он, допив кофе и выбросив стаканчик. — В смысле «какая разница»? — с искренним недоумением уточнила девушка. Виктор не заметил, как расплылся в улыбке и сжал галстук. — Хорошо, я поем, — тихо произнёс он. — И... приятного тебе аппетита. Это были поистине странные две недели. Прогулки, разговоры вживую и по телефону — всё это казалось нереальным. Виктор гадал, что же с Ксюшей не так, неужели ей и вправду это нравится. — Но тебе ведь нравится, — заметил Изумруд. — Тебе с ней интересно, ей с тобой тоже... «Что за бред?» Никакая нормальная девушка не рассматривала бы Виктора больше, чем на ночь. А Ксюша вообще не собиралась с ним спать… до конца месяца. Парень поджал губы, вспомнив об их мерзкой договорённости. Ему было противно от себя прошлого, что хотел лишь тела, напрочь игнорируя всё то прекрасное, что девушка могла дать. Искренняя забота, волнение... За что ему всё это? Неужели, она правда ангел, желающая спасти его душу. Виктор скривился от таких мыслей. Он давно перестал верить в Раву и в его приспешников, а от мыслей о том, что этот выбор был ошибкой, избавлялся безжалостно, как от злейших врагов. «Но тогда зачем?» Ответ, к которому он пришёл, шокировал и его, и хранителей: она пыталась быть хорошей партнёршей. То, что пообещал Виктор, выполняла Ксюша. Нет, ей не было интересно слушать о его отчётах и обедах, она просто выполняла договор — быть парой. «Раз так, мне тоже нужно попытаться... Она заслуживает хорошего парня, пусть и на месяц.» *** — Ой, привет, — хихикнула Ксюша. — А я как раз хотела тебе позвонить. Виктор лежал на кровати, рассматривая пустой потолок. Он хотел прижать телефон ближе к уху, до отпечатков кнопок на щеке. Ему нравился этот голос, и впервые он не думал, как бы красиво она стонала. Он лишь поморщился, вспоминая, скольким девушкам выплюнул такой «комплимент». — Эй? Чего молчишь? Как у тебя дела? — Нормально, — буркнул парень и вдруг выпалил: — А у тебя? Это был не вопрос ради приличия, а искреннее любопытство. — Ой, да как обычно. На последней паре чуть не уснула. Мы сейчас проходим рак желудка, и препод фотки показывал. Жуть такая, я даже на секунду задумалась: а зачем мне эта медицина? — Действительно... Зачем она тебе? — задумчиво пробормотал парень. — Ну как же? Если я буду врачом, я стольких людей смогу спасти. Рава будет мной гордиться. Виктор и бровью не дёрнул, уже привык к бесконечному упоминанию Отца по поводу и без. — Не хочешь сегодня вечером ко мне... — неуверенно начал он. — Я имел в виду, в гости. — А как же клуб? — удивилась девушка. — Да ну его. Выпить я и дома могу, потанцевать тоже. — Ой, здорово. У меня есть кассета... — Я не буду плясать под молитвы, — хохотнул Виктор. — Но если с тобой... — он захлопнул рот ладонью. «Что я, блять, сейчас хотел сказать?!» Он привстал с кровати и в панике попытался перевести тему: — Если хочешь, можешь с ночёвкой. У тебя всё равно завтра практика, а от меня ближе будет. — Ох, да мне неудобно тебя теснить. — Да ладно! Бери вещи и приезжай, я буду рад. — Хех, ну... хорошо, спасибо тебе. Он прибрал квартиру и даже до блеска оттер ванную, в которой страшно было мыться. Почему-то хотелось, чтобы Ксюше было комфортно. Ангел подтолкнул его на кухню приготовить ужин, но демон всё твердил, что подопечный сожжёт дом. Виктор знал, только как пользоваться микроволновкой и чайником, а пожарить яичницу было целым испытанием. Поэтому парень выпил для храбрости и, кажется, впервые за два месяца достал сковородку. Зайдя в квартиру, Ксюша поёжилась от тепла. — Ооой, ну и дубак сегодня. Думала окоченею, — она осмотрела коридор и, сняв ботинки, аккуратно поставила их у двери. — Проходи, не стесняйся. Виктор повесил куртки и провёл её на кухню, где был аккуратно сервированный стол. Яичница пригорела, парень решил поберечь нервы и заказать пиццу. Но в последний момент рискнул попробовать нарезать салат — вроде получилось. За ужином девушка внимательно рассматривала кухню. — А Ленка сказала, что ты в берлоге живёшь, — хмыкнула она. — Почему? Приличная же квартира... Виктор не ответил, лишь достал сигареты с кармана. Ту девушку он запомнил — она была единственной, с кем он не спал, хотя всё к этому шло. *** Они уже сидели у него на кухне. Притащить её пьяную с клуба было тем ещё испытанием... — Эй, ты хоть соображаешь? — Виктор пощёлкал пальцами у неё под носом. — А то потом скажешь, что я тебя изнасиловал. Мне такого не надо. Девушка лишь что-то промычала и ухватилась за его футболку. — Мне кажется... Он мне изменяет. — сказала она дрожащим голосом. — А я не хочу, я лучше... Первая ему... Давай уже. — Чего? Виктор сделал шаг назад. Какая разница, почему она хочет с ним переспать, главное ведь, что хочет. Но тогда почему желание пропало? Парень вытер плечо — ему показалось, что он грязный. Противный мусор, где не видят ничего, кроме эгоистичного трахаря, которому плевать с кем, когда и как. «Когда я в это превратился?» «Нет... Я был таким всегда.» Это мерзкое липкое чувство, остающееся после удовлетворения... Он не замечал, как сразу глушил его сигаретами, создавая иллюзию покоя. Иллюзию того, что секс — это всё, что ему было нужно. «Потому что это так. Это не иллюзия. Я просто мерзкий человек. А может... и не человек вовсе.» С Ленкой у него ничего не было. Девушка отключилась, и он дотащил её до кровати. А на утро сказал, что она была шикарна, думая, что эта дура разойдётся со своим мужем. *** — Как ты можешь вдыхать такую гадость? — скривилась Ксюша, когда он закурил. Виктор удивлённо вскинул бровь и покосился на фильтр. — Я гадкий, дышу гадостью. Всё правильно. — усмехнулся он. — И вообще, ты не пробовала, а уже против. — Я учила все возможные последствия курения... — Так может, это учёба — гадость, а не сиги? Если бы меня заставляли что-то зубрить, я бы тоже это возненавидел. Ксюша задумчиво откусила пиццу, как вдруг к ней пришло осознание: — М? Так ты поэтому атеист? — промямлила она, толком не прожев. — Потому что тебя заставляли? — Замолчи. — отрезал Виктор. — Можешь считать меня подонком, но я не буду оправдываться за свои убеждения. — Я... — девушка отложила пиццу. — Я тебя не осуждаю. Я сама когда-то отказалась... — От чего? — незаинтересованно хмыкнул парень. — У меня была другая религия, что от родителей досталась. — Ксюша отодвинула тарелку и нежно улыбнулась. — У нас в соседнем подъезде жила милая бабушка, я к ней приходила поболтать, когда родители дома опять ссориться начинали. — она прокрутила рукой у виска. — У неё было что-то вроде шизофрении и бредового расстройства. Она как-то рассказала, что видит на моих плечах ангела и демона. — Что за бред. — фыркнул Виктор. — У неё было своё видение религии, но она мне рассказала о Раве, Дьяволе, про Рай и Ад. И мне... Мне так это понравилось. Понравилось верить, что кто-то на небе меня любит и ждёт. Ангелы, демоны на плечах — это, конечно, странно, у них должно быть дел невпроворот, а Рава и сам может за всеми наблюдать, ему в этом помощь не нужна. Виктора впервые за долгое время не тошнило от этой темы. Ксюша с такой любовью говорила об Отце, с какой когда-то жил сам парень. — А потом я рассказала об этом родителям, хотела им помочь, поднять на тропу. Подарить им другую веру. — Меня бы за такое отпиздили! — выпалил парень и тут же сжал губы. — Меня не били. Просто сказали: либо они, либо Рава. — девушка вдруг помрачнела и ковырнула ногтем стол. — Я хотела остаться с мамой и папой, пусть и в Аду... Но выбрала себя и Рай. Наверное, это грех, ведь я их бросила. — Вовсе нет. — покачал головой Виктор. — Заповедь «Поднимай упавших» раньше звучала как «Обходи упавших». Где-то в XIII веке, до того как просветитель Артэмей сказал, что не гоже это — ненавидеть созданий Равы. Что люди должны любить даже не верующих и пытаться им помочь. Что в этом и есть доброта. — парень развёл руками. — Твои родители не верили, ты их обошла и пошла дальше. Так что, частично, ты всё сделала правильно. Ксюша слушала его, затаив дыхание. Когда он закончил, она долго молчала с открытым ртом, а потом прошептала: — Ты... Это серьёзно? — Да. — пожал плечами Виктор. — Как сын священника тебе говорю. Впервые он произнёс этот «титул» без издёвки. Он был не прочь облачиться в образ прошлого себя, лишь бы Ксюше стало легче. — Ты так много всего знаешь? — удивилась девушка. Парень заметил промелькнувший в её глазах блеск и взмолился: — Пожалуйста, не расспрашивай меня. Я... Я не хочу. — Прости. Молчу-молчу. — затараторила Ксюша и продолжила уплетать пиццу. Спать в его кровати она отказалась, сказала, что ей неудобно и лучше поспит на диване. Парень не стал её уговаривать — ему на диване уместиться было бы сложнее, чем девушке. Она обняла его и, пожелав спокойной ночи, чмокнула в щёку. Виктор каждый раз надеялся, что она хоть немного приблизится к губам, но этого не случалось. Утром он проснулся от противного будильника, который забыл отключить. Спать уже не хотелось, он пошёл в гостиную, вспомнив, что девушка оставалась на ночь. Ксюша сопела, свесив руку с дивана. Виктор усмехнулся и присел перед ней на корточки. «Как она может спать в одной квартире с извращенцем?» — Эй, Ангелок. — он убрал с её лица прядь волос. — Просыпайся, у тебя сегодня практика. Ксюша еле-еле разлепила веки. Увидев перед собой парня, она лишь с улыбкой потянулась. — А можно я не пойду? — Как? А кто будет спасать людей от насморков и запоров? Девушка не ответила и снова закрыла глаза. — Ксюююша. — протянул Виктор чуть громче и потряс её за плечо. — Да, встаю я, встаю. У тебя самого работа... — У меня выходной. — довольно сообщил он. — Вот же... — Ксюша протёрла рукой заспанное лицо, но подниматься не спешила. Она всё смотрела на парня, и тот медленно наклонился вперёд. Он слегка коснулся её губ своими. В груди всё затрепетало, когда девушка тепло улыбнулась в ответ. — Можно ещё? — попросил Виктор, затаив дыхание. — У меня изо рта воняет. — спокойно сообщила Ксюша. Виктор коротко хохотнул и поцеловал её увереннее, надеясь, что она не будет против. Она погладила его по щеке нежными тёплыми пальцами. Парень накрыл её руку своей, боясь, что она отпустит. Тяжело было отстраниться, ещё тяжелее — оторвать взгляд. Они не смогли, смотрели почти не моргая, переводя дыхание. — Ты забрал мой первый поцелуй. — с шутливым укором произнесла Ксюша. — Ты забрала моё сердце. — с такой же интонацией возразил Виктор. *** До конца месяца оставалось каких-то пару дней, но Виктор о них забыл. Счастье от первых романтических чувств отшибло память. Их отношения не должны были закончиться, тем более так, как он планировал... Ксюша снова осталась на ночёвку. Виктор мечтательно наблюдал за тем, как она пританцовывает, помешивая суп в кастрюле. — Это по рецепту мамы. Обещаю, ты добавки попросишь! — пропела она. Он не сомневался. Он готов был из последних сил запихивать в себя по ложке, пока не лопнет, лишь бы Ксюша для него готовила. С такими же танцами, с такой же радостью заботилась о нём, будто он заслужил. Ещё утром он думал, куда завтра сводить девушку: в кино или в кафе, а может, в зоопарк. А вечером все его планы рассыпались на больно режущие осколки. Она поцеловала его на ночь, пожелала спокойной ночи, но уходить в гостиную не стала и продолжала обнимать. — Эй? Всё хорошо. — прошептал Виктор, приподняв её голову за подбородок. — Да... Я просто подумала. — она замялась и ровно выдохнула. — О нашем договоре. У парня остановилось сердце. Он до скрипа сомкнул зубы и крепче сжал девушку в объятиях, но она, кажется, не заметила и продолжила: — Может, мы могли бы сделать это сейчас? Мне кажется, что я уже готова. «Она хочет выполнить всё досрочно — хочет со мной порвать.» Он поборол желание выкрикнуть резкое «Нет» и на последок, прикоснувшись губами к её лбу, прохрипел: — Только, если ты этого хочешь. — Хочу. — уверенно ответила Ксюша. «Вот ты какая, любовь.» — думал Виктор, расцеловывая девушку. Он хотел растянуть их первую и последнюю ночь, хотел запомнить каждый изгиб, каждую родинку. Хотел целовать и целовать: губы, нос, щёки, шею, живот — всё было прекрасно, всё хотелось запомнить, всё хотелось любить. Он старался не думать, что это последний раз. Он думал о том, что этого хочет любимая. А для неё — всё что угодно. Когда они закончили, Виктор по привычке щупал пачку сигарет на прикроватной тумбе, но не успел найти. Ксюша обняла и прижалась к его груди, прошептав: — Спасибо. Это... прекрасно. Виктор сглотнул, его голова вмиг опустела. Приятная пустота, где нет тревоги и желания затмить рассудок сигаретным дымом, растеклась по телу. Парень осторожно выдохнул, боясь потревожить уже уснувшую девушку. Он прикоснулся к её голове и, прижавшись ближе, уткнулся носом в её мягкие и щекотящие лицо волосы. «Спасибо. Спасибо за неё, Рава.» Он проснулся раньше. Это был самый спокойный сон в его жизни и самое счастливое пробуждение. Ксюша лежала на его онемевшей руке, её волосы прилипли к его груди. Виктор не хотел вылезать из кровати, но мочевой пузырь заставил. Когда он вернулся, девушка уже заняла всю кровать. Парень подошёл к окну и задёрнул шторы, надеясь, что любимая сможет ещё поспать. Он открыл шкаф и на самой верхней полке, среди кучи помятых вещей, откопал платок, расшитый голубыми нитками. В нём была завёрнута Пага — украшение, похожее на продолговатую пуговицу. Она досталась ему от родителей в первый день жизни. Сколько они потратили, Виктору оставалось лишь гадать — Пага была серебряной с гессонитовыми вставками. Он всё думал, как бы её продать. «На эти деньги можно будет купить кольцо...» — Не спеши ты. — проворчал демон. Но подопечный его даже не услышал. Он решил, что жениться на этой девушке, во что бы то ни стало. Но всё же ей нужно было больше времени, чтобы сказать «Да» — с предложением придётся подождать. Виктор аккуратно расправил нитку, на которой висела Пага, и продел через неё голову. Лёгкий холодок метал вскоре исчез, и на груди снова появилось давно забытое чувство. Парень опустился на колени и, сжав украшение в кулаке, мысленно обратился к Раве. «Прости, прости, что отказался. И спасибо за ангела, что Ты мне послал. Я не знаю, чем заслужил Твоего милосердия, но я благодарен и клянусь: не потеряю Твой дар. Спасибо, спасибо. Я люблю тебя, Отец.» *** Ксюша готовила завтрак, когда Виктор подошёл к ней сзади и, обняв, уткнулся носом в её шею. Та лишь хихикнула и чмокнула его в лоб. Повернулась она только, когда выключила плиту. Ксюша нежно поцеловала его, проведя рукой по груди. Ощупав под его майкой знакомый предмет, она сначала округлила глаза, снова провела пальцами по Паге и тепло улыбнулась. *** Виктор прождал всего три месяца, но для него это казалось мучительно долгим временем. Он повёл Ксюшу на романтический фильм и в конце, на сценах счастливой свадьбы, внимательно наблюдал за девушкой — её лицо светилось. Значит… хочет? Он всё не мог поверить своим ушам, когда она сказала «да». Парень стоял на одном колене посреди кухни, дрожащей рукой протягивая ей кольцо. Девушка ринулась его обнимать, и они вдвоём свалились на пол. Валялись на холодной плитке и смеялись, не обращая внимания на ноющие локти и бока. Изумруд летал под потолком с восторженным: «Ураааа!» — Я же говорил! Она та самая! О Рава, я должен рассказать об этом Катюше! — он, не останавливаясь, влетел в Райские врата. Герасим парил над подопечным, который всё ещё валялся на полу, не давая вернуться на плечо. Демон поджал губу и позволил скупой слезе счастья стечь по морщинистой щеке. *** Когда Ксюша закончила обучение и вышла на работу, они начали откладывать деньги на покупку дома. Это решение далось им нелегко. Ссоры случались нередко, когда они обсуждали экономию и расходы... Виктор отказался от походов в бар по пятницам только с третьей попытки Ксюши. Девушке же пришлось сдерживаться от покупок книг, а также бесполезных лекарств и антисептиков на всякий случай. — Ну активированный уголь-то должен лежать в аптечке! — Вот когда траванёмся — тогда и купим! Дом они взяли захудалый, давно нуждающийся в ремонте, но в нём было две спальни (вторую они собирались отдать будущему ребёнку), и он находился недалеко от больницы — Ксюша могла ходить на работу пешком. Это был их дом. Да, возможно, уйдёт несколько лет, прежде чем они переклеят все обои и поставят приличный душ вместо заржавевшей ванны, но они были готовы к этому долгому пути. Они и не спешили с ремонтом — ободранные обои даже добавляли уюта, а шатающийся шкаф не вызывал опасений. *** Вернувшись с работы, Виктор почувствовал аромат жаркого, как только вошёл в коридор. Похоже, сегодня у Ксюши был короткий день. — У нас какой-то праздник? — протянул он, заглядывая на кухню. — Можно и так сказать, — усмехнулась девушка, поставив противень на стол. Он подошёл и чуть ли не свалился в её объятия. — Устал как собака, — прохрипел он и уткнулся носом в её шею, наслаждаясь древесным ароматом духов. Парень отстранился и, тяжело опустившись на стул, вытащил из кармана брюк сигареты. — Так... что за праздник? Но когда он собирался закурить, Ксюша отобрала у него зажигалку. — Э? Ты чего? — Виктор похлопал глазами. — С сегодняшнего дня куришь только на улице. И не подходи ко мне, если от тебя воняет табаком. — Чего? — он чуть не выронил сигарету. — Никотин может убить ребёнка, — с хитрой улыбкой объяснила Ксюша. Виктор замолк, всё-таки уронив сигарету. Девушка щурилась, сдерживая слёзы. Она шагнула к нему и положила руки на шею. Парень смотрел на неё снизу вверх, губы его дрожали. Он осторожно коснулся ладонью её живота. — У нас будет малыш, — тонким голосом сообщила Ксюша. — Слышишь? Она вскрикнула, когда Виктор поднялся и закружил её в объятиях. Когда они остановились, он обхватил руками её лицо — бережно, будто держал на ладонях весь мир. Он нежно касался губами её щёк, носа, лба и висков. Девушка смеялась, пытаясь увернуться. Виктор тоже хотел смеяться от счастья, но получилось только плакать. Хорошо, что Ксюша понимала его эмоции и лишь вытерла его слёзы. — Насчёт сигарет — я серьёзно, — уточнила она. — А я... — парень остановил её руку и поцеловал ладонь. — Я брошу. Нет. Я уже бросил. Он поднял упавшую сигарету, закинул обратно в пачку и вышвырнул в мусорку вместе с зажигалкой. Но уже наутро он собирался рыться в мусорном ведре. С трясущимися руками смотрел на какой-то фантик, за которым виднелась заветная пачка. — Ты решил бросить. Ты больше не куришь, — твердил Герасим. — Соберись, тряпка. Виктор протяжно выдохнул и помассировал висок, пытаясь унять головную боль. Он ринулся к холодильнику и достал банку пива. — Но нам же на работу нужно, — напомнил Изумруд. — Можно, конечно, взять отгул... — Бред не неси! — возмутился демон. — Лишние деньги появились? Ребёнка выхаживать надо! Каждая копейка на счету. «Это всего лишь пиво. Что я, опьянею?» Он вдруг заметил, как странно держит банку: отставил два пальца для сигареты. «Да... Я зависим». Виктор не думал, что признается себе в первый же день. Он-то был уверен, что может бросить в любой момент — просто не хотел этого делать. «Рава, помилуй.» Парень вернул пиво в холодильник и, быстро собравшись, поехал на работу. *** — Давай домой, — умолял Изумруд, глядя, как экран компьютера расплывается в глазах подопечного. А ведь ещё и полдня не прошло... Виктор хотел спать, хотел закурить или хотя бы выпить. Он крутил между пальцев карандаш, пытаясь занять руки, но это мешало сосредоточиться на работе. Он вздрогнул, когда на плечо легла ладонь коллеги. — На перекур идёшь? — спросил тот, кивнув на выход из офиса. — Угу... то есть, нет. Не иду. — Ооо? Бросить пытаешься? — Нет, я бросил, — отрезал Виктор. Настойчивость коллеги раздражала до скрежета зубов, хотя никакой настойчивости и не было. Мужчина лишь пожал плечами и оставил его в покое. «Наверное, подумал, что сорвусь через пару дней. Вот же пидор.» *** Ксюша вернулась поздно вечером. Виктор места себе не находил, бродил по дому, закусывая губы. — Я дома! — протянула девушка. — Вот же! Опять в бахилах шла... — Ты где была? — строго спросил парень, выйдя к ней в коридор. — Где-где? На работе, — буркнула она, сворачивая бахилы. — А ты чего такой хмурый? — Я хмурый?! — взорвался Виктор. — Ты вообще время видела? Ночь на дворе, а ты шляешься не пойми где! Ксюша лишь похлопала глазами. — Вить, ты чего? — нервно хихикнула она. — Я почти всегда до поздна работаю. С чего ты вдруг... Она опустила взгляд на его пальцы — ободранные заусенцы и красноватые царапины. Девушка догадалась и, шагнув вперёд, взяла его за руку. — Тебе не нужен никотин. Тебе нужна вода и отдых. — Думаешь, водичка поможет? — обиженно прохрипел Виктор. — Я, блять... — он замялся и, протяжно выдохнув, стиснул её плечи. — Прости, я... — Ты молодец, — прошептала Ксюша. — Скоро тебе будет лучше. А пока попытайся уснуть. *** Виктор поглядывал на заветную банку пива, что манила ещё со вчера. Выпить её он сможет только в пятницу... Парень захлопнул холодильник и поспешил на работу, пока мысли не заставили его порыться в мусорке и достать сигареты. Сегодня был кашель. Виктор вспоминал, как впервые закурил — тогда он кашлял так же, будто лёгкие пытались вытолкнуть из себя эту гадость. Возвращаясь домой, он вышвырнул ароматизатор для машины в окно, потому что тот вонял так сильно, что парня начало подташнивать. По приезде домой его всё же стошнило прямо в цветочную клумбу. — Аай! Ксюшины чернобривцы! — завопил Изумруд, схватившись за голову. — Она же нас убьёт! Виктор прохрипел горлом, думая, что смерть сейчас была бы не худшим исходом. Он даже не был уверен, что спал той ночью — к утру чувствовал себя зомби. Следующий день ничего не исправил. Пятница была его спасением, а точнее пиво, что ждало его в холодильнике. Виктор с разочарованием смял банку, понимая, что лучше не стало. «Может, хотя бы одну. Просто чтобы не ломало.» Парень подошёл к мусорному ведру и тихо выругался — Ксюша вынесла мусор. Он прорычал, потянув волосы, и сел обратно за стол. — Нужно чем-то себя занять, — сказал ангел. — Посуду уже помыл... А может, поотжиматься? Спорт — здоровье! Виктор слабо покачал головой, понимая, что сил у него хватит только на то, чтобы распластаться на полу. Он походил по кухне, позаглядывал в шкафчики и в одном из них нашёл тонкую коричневую книжку в мягкой обложке — Ксюшину книгу рецептов, которую она купила на какой-то барахолке. — О-о-о! — у Изумруда заблестели глаза. — Нет! Нет, и ещё раз нет! — проворчал Герасим. — Спалишь дом! А вы ещё обои не доклеили! Подопечный без особого интереса пролистал страницы и наткнулся на рецепт блинов с творогом. Он вернулся к холодильнику, проверил, есть ли все ингредиенты, и прикусил губы. «Блинов намутить, что ли...» *** Виктор уснул за просмотром телевизора минут за десять до прихода Ксюши. Он подскочил с дивана под разъярённый возглас: — БУТЕНКО, БЛЯТЬ!!! Парень забежал на кухню, где девушка с ужасом таращилась на забитую раковину. — Это что такое?! Кому ты это оставил?! — взорвалась она, указывая на посуду, будто он не видел. «Я тебе тут ужин приготовил, а это твоя благодарность?!» — хотел ответить Виктор, но промолчал. Он нежно взял её за плечи и, подведя к столу, усадил. — Тише. Тебе нервничать нельзя, — он подвинул ей тарелку с завёрнутыми в трубочку блинами. — Приятного аппетита. Ксюша смягчилась в лице, посмотрела на Виктора, потом на блины и гору посуды. — Ты сам приготовил? — Угу, — с довольной улыбкой кивнул парень, словно щеночек, ожидая похвалы. — Спасибо, — усмехнулась девушка. — Выглядит вкусно. — Ну ты попробуй! — попросил он, подвигая тарелку ещё ближе. — Хорошо, хорошо. Но посуду помой, а то засохнет — зубами не отдерёшь. Виктор закатил глаза и развернулся к раковине. Когда он закончил с уборкой, девушка уже развалилась на стуле, тяжело дыша. — Либо это малыш подрос, либо я объелась, — хихикнула она, погладив живот. Парень только хохотнул, чмокнув её в щёку. Ему уже не нужна была похвала: довольное лицо сытой девушки — лучший комплимент. *** На следующей неделе он чувствовал себя получше. На сигареты не тянуло, и он подумал: почему бы не закурить одну в знак победы. — И это будет проигрыш, — образумил его демон. Продержаться месяц было целым испытанием, но каждый раз, когда Виктор проходил мимо табачного ларька и засматривался дольше, чем на секунду, вспоминал счастливое лицо Ксюши, когда он сказал, что бросает курить. Это останавливало его несколько месяцев, а потом стало не до этого. — Я сходила на УЗИ, — объявила Ксюша, встречая его с работы. — У тебя две попытки. — Девочка! — кричал на ухо Изумруд. — Она уже вторую неделю ест варенье прямо из банки! — Но потом заедает селёдкой, — возразил Герасим. — По-любому мужик! — Может, просто скажешь? — усмехнулся Виктор. — Сыночек! — Ксюша радостно скакала на месте и вдруг запрыгнула ему на шею. — Я уже имя придумываю, целый список составила! Виктор скучал по тем временам, когда она могла так легко на него запрыгнуть. Уже к восьмому месяцу ему приходилось просыпаться на час раньше, чтобы помочь ей собраться на работу. — Когда ты уже в декрет уйдёшь? — поинтересовался парень, завязывая ей шнурки. — Тебе нужно отдыхать... Он поднял взгляд на девушку, которая была уже на грани слёз. — Э? Ангелок, ты чего? — Ты меня разлюбил? — Что? — Виктор с непониманием округлил глаза. — Меня разнесло, я собраться сама не могу... — всхлипнула Ксюша. — Я страшная, толстая, лысая... — Эээй! — ласково протянул парень, завязав второй шнурок. — Ты создаёшь нашего ребёнка. Раве тоже пришлось оторвать палец, чтобы сотворить человека, — он поцеловал её живот, закрытый его курткой (тёплые вещи девушки стали ей малы). Ксюша вытерла слёзы, а, увидев, что измазала рукав соплями, снова расплакалась. Виктор не знал, что ещё сказать: он поднялся и крепко её обнял, чмокнув в макушку. — Глянь, у меня там нет залысины? — попросила вдруг девушка. Она растопырила ладонь. — Вот такенный клок волос вытянула, пока расчёсывалась! — Залысины нет, — уверял парень. — Не переживай, отрастут, если что. Волосы — не зубы. Он пожалел о своих словах, когда Ксюша с ужасом закрыла рот рукой. — Эм... Ну... Зубы отремонтировать можно. Ты главное нервы береги. *** Изумруд гулял с Рубин по округе, держась под руки. — Сын скоро родится, каких-то пару месяцев осталось. Дай Рава, у него будет хороший хранитель, — он резко остановился и усмехнулся. — А точно! Почему бы не найти ему хранителя? — Хочешь устроить ангельское собеседование? — хихикнула Рубин. — Не думаю, что это кому-то понравится. — Но мне это важно, — Изумруд развернулся и потянул её в сторону площади. — Главное, чтобы хранители не были детьми. А то что они смогут посоветовать? — А как ты узнаешь возраст? Вспомни Цитрин... — Мне земной возраст важен. Вот мне восемнадцать. Может, я и старше, но человеческого опыта почти нет. Для земного дитя нужен земной опыт. — Ты слишком придирчивый. — Пусть так, — хохотнул Изумруд, чмокнув женщину в лоб. *** Они собирали вещи в роддом. Ксюша задумчиво складывала ночнушку и вдруг заговорила: — Вить... А как у нас с бюджетом? Можем ли мы немного потратиться?.. — Всё что угодно, — Виктор натянул уголки губ, догадываясь, что придётся отказаться от выпивки на несколько недель. — Чего ты хочешь? — Есть такая процедура, — робко начала девушка. — Я не буду чувствовать боли от схваток, но это платно и... — она зажмурилась. — Там огромная игла. Парень сглотнул, представляя размеры. У Ксюши точно не было боязни игл, но раз ей страшно, должно быть, там целая шпага. — Хорошо, оплатим, — улыбнулся он, складывая её кофту в рюкзак. — Что же ты раньше молчала? Она лишь шумно вздохнула, сминая в руках ночнушку. *** Виктор держал сына на руках, такого крохотного, что было страшно случайно его раздавить. — А он и должен быть таким крохой? — уточнил он у медсестры. — Ну, вырастет, мужчина... — ответила та, посмотрев как на идиота. Имя сыну выбрала Ксюша. Список имён, что она составляла девять месяцев, не пригодился. — А давай он будет Артемием? Как просветитель... — А если он будет атеистом? Или с другой религией? — Его право... Тогда Артём. *** Артём потрепал мать ещё в утробе, но Виктор был счастлив, когда сын родился. Наконец-то они смогли увидеться, и наконец-то мучения жены окончились. Думал он... Голова раскалывалась, а глаза пекло после работы за компьютером. Кажется, мужчина всё ещё видел перед собой ячейки таблиц с цифрами. Дома его встретил оглушающий рёв младенца. — Привет, — прохрипела Ксюша, укачивая сына. С растрёпанными, засмолёнными волосами, синяками под глазами и бледной кожей она была похожа на очень красивую вампиршу, попавшую под сильный ветер. — У нас есть что-нибудь поесть? — спросил Виктор, когда урчание живота перебило детский плач. — Я забыл пообедать... Ксюша виновато поджала губы, шмыгнув носом. — У Артёма колики. Никак не могу уложить его спать. Я ничего не успела... — Тише, тише. Всё в порядке, — затараторил Виктор, когда она начала всхлипывать. — Я что-нибудь приготовлю. Блинов хочешь? Девушка кивнула, но тут же скривилась и протянула ему сына. — Подержи, пожалуйста. Я в туалет хочу. — А? Да, давай. Ксюша побежала на второй этаж, чуть не споткнувшись о ступеньку. Укачивая ребёнка, Виктор зашёл на кухню. От плача ещё больше болела голова. Готовить одной рукой было тем ещё испытанием, к тому же он не успел даже переодеться, и офисный костюм сковывал движения. Блины вышли какими угодно, но не круглыми. Мужчина несколько раз обжёгся и чуть не выронил наконец-то успокоившегося Артёма. — Что-то мамы долго нет, — прошептал он сыну, отключив плиту. Он пошёл в ванную комнату. Ксюша спала на унитазе, положив голову на стиральную машину. «О, Рава...» *** Виктор проснулся, поняв, что в кровати слишком просторно. Жены и сына в комнате не было. Не найдя их на втором этаже, он спустился на первый, откуда доносился детский плач. — Ангелок, ты что тут делаешь? — удивился мужчина, увидев, как Ксюша укачивает ребёнка, сидя на стуле. — Тише, тише... Ну почему же ты плачешь? — шептала она, не замечая мужа. — Ой... Витя... — она подняла взгляд. — Ты почему не спишь? Иди... — Почему ты укачиваешь его здесь? — спросил мужчина, подойдя ближе. — Я... не хотела, чтобы он тебя разбудил. — О, Рава... Ты серьёзно? — он взял у неё малыша. — Ложись спать, я о нём позабочусь. — Но тебе же завтра на работу. — Иди в кровать, — чуть строже сказал Виктор. Он проводил её в коридор и, убедившись, что она не упала где-то на лестнице, вернулся на кухню. — И правда, чего ты ноешь? — обратился он к сыну. — Мужчины не плачут. Ты знал? Артём не унимался. — Хотя... — протянул отец, принюхиваясь. — Я бы тоже ревел, если бы обосрался... Пришлось идти в ванную за подгузниками, надеясь, что малыш не разбудит девушку. Виктор по-быстрому схватил пачку и вернулся на кухню. — Как это вообще крепить? — бормотал он, разглядывая памперс. — Намудрили с этими липучками... Он подумал разбудить Ксюшу, чтобы она объяснила и уснула обратно. — Она потом спать не сможет, — возразил Герасим. — Сами разберёмся. Что мы, сына не переоденем? — О! А на упаковке должна быть инструкция! — догадался Изумруд. — Да мы сейчас в два счёта управимся. Главное было не проболтаться Ксюше, что он менял подгузник сыну прямо на обеденном столе. И хоть он хорошенько вымыл столешницу, аппетит к нему вернётся не скоро. *** Он бы хотел забыть то время как страшный сон. В первый же день, когда отвели сына в детский сад, родители отсыпались до вечера. На следующий день тоже... Как минимум первые две недели. — Ваай, сто лет голову не мыла, — пролепетала Ксюша, выходя из ванной с полотенцем на голове. Она легла к Виктору в кровать и чмокнула его в щёку. — Спасибо, — прошептала она. Мужчина лишь кивнул. Она повторяла это каждый раз, когда он отвозил Артёма в садик. — Я тут подумала, — начала она, положив голову в полотенечном коконе ему на грудь. — Хочу вернуться на работу. Ирина Владимировна, должно быть, за мной соскучилась. Да и остальные тоже. — Шутишь, что ли? — промямлил Виктор, погладив её по спине. — Не шучу. Декрет мой скоро кончится, а мы в комнате Артёма обои так и не поклеили. Где он жить будет? — Ангелок, ему и года нет. У нас в кровати он помещается. — Ну это не всегда будет, — усмехнулась девушка. — Дети быстро растут, а бюджет — не очень... — Я мужчина, я должен обеспечивать семью. — Ну здрасьте, — Ксюша приподнялась. — До родов ты об этом не заикался. — Виноват. Я бы просто не потянул. А сейчас могу. — Я тоже могу. Давай я хотя бы пару раз в неделю буду в больнице. Вот в понедельник еды наготовлю, уборку сделаю, потом поработаю, а там и выходные. — А уборка и готовка — не работа, что ли? Ты загнёшься, не успев отдохнуть. — А вот и нет. Ты же будешь помогать, — она нежно его поцеловала и ойкнула, когда он резко перевернулся, уложив её на спину. *** Ксюша была права — дети растут быстро, даже слишком. Новую одежду приходилось покупать почти каждый месяц, а старую относить в детский приют, что был неподалёку. Деньги, деньги, деньги... Виктору не нравилось экономить на алкоголе — надо же было как-то расслабляться после рабочей недели. Они с Ксюшей пришли к компромиссу: пить он будет раз в две недели. — Хорошо, но у меня тоже есть условие. Ты будешь ходить в автошколу, чтобы возить Артёма в детский сад. — Ты хоть знаешь, сколько это будет стоить? Я же только что говорила об экономии. — Это сэкономит мне нервы и время. У меня нет сил ещё и в садик кататься после работы. Расписания и договорённостей у них не было. Каждый раз, когда они пытались составить правила и распорядок, что-то шло не так. Оставалось только жить в хаосе, надеясь друг на друга. — Вить, Артём заболел, я остаюсь дома, а ты — на работу. Завтра меняемся. — Меня задержали на работе, съездишь за сыном на автобусе? — Я устала, приготовь что-нибудь или закажи, пожалуйста. — Я забыл взять Артёму сменные тапочки. Поищи их, пожалуйста, я сейчас домой вернусь. Как-то так... *** Он выронил телефон и чуть не упал сам. — Номера машины, попавшей в аварию... Прошу прибыть... Улица... Виктор разобрал лишь ошмётки фраз. Он не помнил, как покинул офис, никого не предупредив, как добрался до места аварии... Кажется, на автобусе. Он каждый раз боялся, когда Ксюша брала его машину. Вдруг поцарапает его «ласточку», хотя сам он раньше не раз врезался на ней в столбы, будучи нетрезвым. Мужчина побежал по пустой дороге, заметив машины спасательных служб на склоне холма. Он замер, когда смог рассмотреть произошедшее. Огромный, чернеющий ближе к кузову грузовик вдавился в нечто, похожее на до половины сплюснутый легковой автомобиль, у которого столпились пожарники, пытаясь вытащить тело. Колени обожгло, когда Виктор упал ими на асфальт. Он хотел... Правда хотел зажмуриться и не смотреть на чёрный обуглённый труп с куском лобового стекла в смятом черепе. Казалось, треск открывающейся от сиденья плоти раздавался над ухом, но там не звучали даже хранители. От тела отвалилась скрученная в обратную сторону нога. Ударившись о землю, от неё откололась часть поменьше — ступня, вместе с туфлёй. Её любимые туфли... Герасим пытался смотреть вниз, но всё равно видел то, на что смотрел подопечный. Демон сжимал рот рукой, сжал бы и второй, если бы она была. Он дрожал, дрожал и пытался вдыхать бесполезный воздух через ладонь. В голове эхом раздавался звонкий смех Изумруда. — Это кажется! Ха-ха-ха! Это не по-настоящему! Это не так! — кричал он, кривя губы то в смехе, то в ужасе. — Хаха, хаха! Это не так! Не так! Не правда! Демон сглотнул и поднялся, слегка покачиваясь. Он подлетел к напарнику и схватил его за нимб. — Замочи. — сказал он, но язык не слушался, и это прозвучало как невнятное шипение. Ангел посмотрел на него снизу вверх, улыбка дрожала на его губах. — Это... же не так. — выдохнул он, сжав пустой рукав рубашки напарника. — Нет, нет... Рава... — Кем приходился вам пострадавший? — Жена... — прошептал Виктор, туманным взглядом глядя на дорогу. — Артём... Она ехала за ним... Я должен забрать его с детского сада. — Артём? Ваш сын? — Наш сын... — прохрипел Виктор. — Примите мои соболезнования. Понимаю, вам тяжело, но вы должны явиться завтра в отделение полиции. *** Виктор всю дорогу сжимал в руках бумажку, там была важная информация: когда и во сколько он обязан явиться на допрос, но сейчас это была просто бумажка. — Папа! — Артём подбежал к нему, помахивая новым рисунком. Мужчина присел на корточки и сжал сына в объятиях. Больно было радоваться, что Ксюша не успела его забрать. — Привет, сынок. Папа так тебя любит... — произнёс он дрожащим голосом. Воспитательница что-то уловила и сама помогла ребёнку одеться, пока мужчина сидел на лавочке, пустым взглядом рассматривая свои туфли. «Она просила ставить их на полку, а я постоянно забывал... Оставлял в проходе.» «Блять! Неужели так сложно было запомнить?!» — А где машина? — спросил Артём, когда они вышли из здания детского сада. — А хочешь сегодня прокатиться на автобусе? — из последних сил улыбнулся Виктор. — Можем даже на троллейбусе. Хочешь? — Правда? — восторженно ахнул мальчик. — С рогами который! Хочу! — Вот и замечательно... В троллейбусе было пусто. — Можем сесть куда захотим?! — обрадовался Артём, осматривая сидения. — Да, конечно. Любое место. Всю дорогу сын рассказывал о своём насыщенном дне в садике, но Виктор слышал только несвязанный шум, пытаясь осмыслить произошедшее. — А где мама? — спросил мальчик, когда они вернулись домой. — Сегодня до поздна работает. Много пациентов, — объяснил папа, уверенный, что так оно и есть. Она вернётся, она придёт с работы, поцелует его при встрече, выругается на какую-то бабку с кашлем. Вернётся с душа и попросит купить шампунь, потому что старый закончился. Всю ночь будет храпеть как паровоз, а на утро убирать со рта волосы, которые опять поленилась собрать в косу. «Да. Всё будет так...» *** Хранители не поняли, как оказались в темноте. Вроде подопечный укладывал сына спать, а тут... Неужели уснул? Изумруд вернулся в Рай. Катерина. Ему нужна была его любовь... Он приковылял в парк с кустами роз, где на лавочке возле фонтана сидели Рубин и Цитрин. Девочка не встретила его с улыбкой. Лишь подняла усталый взгляд и прошептала: — Мне жаль. Изумруд не понял, как она узнала, он вообще не был уверен, о чём она говорила. Но ноги парня подкосились, он упал перед ними и, уложив голову на колени Рубин, разрыдался, крепко стиснув в кулаках её сорочку. — Всё хорошо... — дрожащим голосом сказала женщина, погладив по голове. — Всё будет хорошо... — Не будет. — шёпотом возразила Цитрин. — Кха, попадёт в Ад. — Что? — шмыгнул Изумруд, вытирая лицо. — Она... Она светлейший человек, она... — Сожалела, что оставляет семью. Парень не ответил. — «О, Рава, сохрани моих мальчиков» — её последняя мысль, — пробормотала Цитрин и до бледноты стиснула губы. — Ты была её ангелом и ничего мне не сказала, — без единой эмоции сказал Изумруд. — Не положено, — так же спокойно объяснила девочка, уведя взгляд. Парень вскрикнул, не успев даже понять, что случилось, как увидел окровавленную руку подопечного. Они с Герасимом моментально вернулись на плечи. Ни они, ни человек не понимали, что произошло. Он сидел на тёмной кухне, освещаемой только светом уличного фонаря из окна. На полу блестели осколки, кажется, бывшего стакана, и один кусок подопечный сжимал в кулаке, загоняя ещё глубже в ладонь. «Больно...» Но тьма рассеялась, когда он почувствовал боль. Виктор вовсе не засыпал... Хранители шокировано переглянулись, впервые столкнувшись с подобным. И чуть пошатнулись, когда подопечный резко поднялся. Он ударил двумя руками по столу и заговорил, с каждым словом повышая голос: — Да, я заслужил наказание... И Ты её отобрал. Жестоко, да... То, что надо. Он жадно глотал воздух, как вдруг сжал спинку рядом стоящего стула и со всей яростью откинул его куда подальше. — НО ЧТО СДЕЛАЛА ОНА?! Он прикрыл рот и упал на колени, хватаясь не пораненной рукой за стол. — Предать её, чтобы проучить меня? Ты жесток... Нет, Ты просто идиот. Неужели Ты не мог убить меня?! Почему она? Он шикнул, выдернув осколок из ладони, и медленно поднёс его к горлу. — Плевать, есть Ты или нет. Для меня Тебя больше нет. — Эээ! Ты что творишь, окоянный?! — взревел Герасим. — Остановись! Остановись! — кричал в ухо Изумруд. — Папа? Виктор вздрогнул, выронив осколок. Он резко обернулся: в дверном проёме виднелся маленький силуэт. В темноте мальчик не мог рассмотреть кухню — отец облегчённо выдохнул. — Ты почему не спишь? — спросил он. — Завтра в садик. — Ты меня разбудил... Почему ты кричал? — Я... Учился петь. Пока что плохо получается. Я буду тише, иди спать. — А я тоже хочу петь. — Давай завтра. Мужчина поднялся и подтолкнул Артёма обратно на второй этаж, сжимая за спиной текущую руку. Проходя мимо гостиной, он заметил кого-то на диване. «Ксюша», — первым делом подумал он и, ринувшись в комнату, включил свет. Обои и выключатели вымазались в бордовый. На диване никого не было. Виктор тут же выключил свет, пока сын не заметил его руку. Надеясь, что ребёнок не проснётся в его отсутствие, он пошёл в больницу, потому что кровь не останавливалась. Ночная дежурная аж вскрикнула, когда мужчина спокойно подошёл к стойке и показал руку. *** — Водитель фуры был нетрезв и не справился с тормозами. Когда он это узнал, голова вновь опустела. Виктор вспоминал, сколько раз садился за руль после выпивки, думая, что пара баночек ничего не сделает. Но лишь малейшее промедление — и ты лишаешь кого-то жизни. Его мутило от самого себя. Прошло года четыре или пять с тех пор, как он перестал шататься по клубам. А в тот вечер он снова решил напиться до тошноты и ужасного похмелья на утро, чтобы даже смотреть на алкоголь было противно. Возвращался он поздно вечером. — Кажется, ты забыл закрыть калитку, — Герасим обернулся, но увидел лишь тьму. — Ай, подожди, это порог? Почему он движется? — Изумруд сощурился, пытаясь рассмотреть дорогу в плывущих картинках. — Аа! Это соседский кот! Мужчина зашёл в коридор, облокотившись на стену. — Пааапааа! — послышался детский плач. Он мигом протрезвел, когда к нему ринулся перепуганный Артём. Мальчик вцепился ему в ногу, заливаясь слезами. — Уууу! Гд-де ты быыыл? Зачем вы меня бросилиии? Виктор никак не мог сообразить, что происходит. — Мы не отвезли его в детский сад! — вспомнил Герасим, ухватившись за рог. — Вот же... Подопечный округлил глаза, поняв, что ребёнок весь день был один дома. — С ним же могло что-то случиться... — пробормотал Изумруд. — Артём, тише... — Виктор, пошатываясь, присел на корточки и погладил его забинтованной рукой. — Папа тут, я тебя не бросал. Прости, что напугал. — Ииээ! — мальчик упёрся ладонями в его щёки, пытаясь отодвинуть. — Ты воняешь! Отец до бледноты стиснул губы. — С тобой всё хорошо? — спросил он, стараясь не дышать на сына. — Я хочу кушать. Живот болит, — ответил тот, вытирая глаза. — О, Рав... Кхм, яичницу будешь? — Как мы могли забыть про сына? — прошептал Изумруд, укачивая на руках голову. — Что мы за отцы такие... В глазах снова начало плыть. Виктор нагнулся над раковиной и умылся, надеясь удержать временную трезвость. — А где мама? — спросил Артём, доедая яичницу. — На работе, солнце. — Все болеют? — Да... — прохрипел отец. — Ты доел? Пора в кровать. — Я не хочу спать, — протянул мальчик, отодвинув тарелку. — Но тебе завтра в садик. Ребёнок задумался и посчитал пальцы. — Четыре, пять... А сегодня шесть, но я дома, завтра тоже дома. Виктор цыкнул, вспомнив, что по воскресеньям детский сад закрыт. — Но всё равно пора спать, — проговорил он и перекинул его через плечо. — Пошли, я тебе книжку почитаю. — Нууууу! Артём побрыкался, но быстро сдался — наверное, всё-таки устал. Изумруд боялся, что тьма без сна вернётся, когда Виктор уложит сына, а потому крепко вцепился в мочку уха подопечного, готовясь в любой момент крикнуть «очнись». — Пап, а когда мама вернётся? — сквозь зевок протянул мальчик и уснул. Отец всхлипнул и погладил его по волосам. Когда он предложил сыну подстричься, сказав, что с длинными волосами ходят девочки, Артём крепко обнял маму и заявил, что хочет быть как она. Тогда Виктор подумал: а что плохого в том, чтобы походить на девушку — они ведь прекрасны. Особенно Ксюша. В её голубых глазах он видел небо, прекрасное ясное небо. Светлые, мягкие, как шёлк, волосы — он любил вдыхать их аромат и терпеть не мог находить их в еде и во рту. «Я съем целый клок твоих волос, только вернись.» — Очнись! Очнись! — запаниковал Изумруд, когда перестал понимать, где оказался подопечный. Тумбочка из спальни, холодильник и стиральная машина точно не могли находиться в одной комнате. Но крики хранителей подопечный не слышал. Ангел вскрикнул, разглядев цветочную клумбу. Виктор сидел на подоконнике, свесив ноги на улицу. Сердце бешено колотилось — он боялся высоты. Мужчина не знал, чего хотел: то ли убедиться, что может чувствовать хотя бы страх, то ли покончить с оставшимися чувствами. Он просто смотрел вниз, медленно продвигаясь дальше. — Это второй этаж! Ты просто переломаешь ноги! — вскрикнул Герасим и тут же пожалел о своих словах. «Если выйти спиной... Разобью череп.» — Нет, подожди! Не надо! — взмолился Изумруд. — Ради Равы! Ну... Там же Ксюшины чернобривцы. Не жалко себя — пожалей их! — Эй! Ради сына одумайся! — взревел демон, отчаянно пытаясь оттащить подопечного за рубашку. Но он их не слышал. — Точно! Артём! — Изумруд нервно улыбнулся. — У меня идея! Подожди! — А? — Герасим запаниковал, когда напарник улетел в Рай, и принялся тянуть за рубашку ещё сильнее. *** Томислав — опытный шестисотлетний ангел, сделавший Изумруду услугу, взяв Артёма под своё крыло. Юноша ещё никогда так быстро не летал до другого округа. — ТОМААА! — заорал он с неба, надеясь, что старик был в Раю. Изумруд нашёл его в парке, в компании таких же старцев ангелов. — Т-том, Томислав, сейчас же разбуди Артёма! — запинаясь, умолял парень, схватив его за плечи. — На что тебе это? — удивился он. — Нет времени. Просто разбуди! Желательно, чтобы плакал. Томислав недоверчиво нахмурился, но вызвал врата на землю. — Скорее, скорее! Колокол в руки и вперёд! — Изумруд затолкал его за дверь и вернулся сам. Виктор уже развернулся к окну спиной и слегка покачивался, подразнивая сам себя. — Уууааааа!!! Мааамааа!!! Пааапаааа!!! — донеслось из комнаты ребёнка. Мужчина наконец-то очнулся, соскочил с подоконника и понёсся к сыну. Артём плакал, вытирая лицо одеялом. — Эй, тише, — нежно произнёс отец, садясь на кровать. — Что случилось? — Дядя страшный сказал, что меня украдёт! — всхлипнул мальчик. — Я не хочу! — Кошмар приснился? — догадался Виктор и с облегчением выдохнул. — Не бойся, это просто сон. — Но он меня заберёт. — Я не отдам, — заявил папа, погладив его по плечу. — Ложись спать. — Но ты меня охраняй, — шмыгнул Артём. — Ну что мне, всю ночь тут сидеть? Ребёнок ненадолго задумался, а потом отодвинулся к стенке и похлопал по освобождённому месту. С усталым вздохом Виктор лёг рядом. *** — Ну где мааамааа? — целый день расспрашивал мальчик, бродя по дому. — Она прячется что ли? Виктор мыл накопившуюся за несколько дней посуду, когда ребёнок зашёл на кухню с тяжёлой тёмно-синей книгой. — Пап, а мама говорила, что мы сюда поедем, когда у неё работы будет меньше. Сын показал ему альбом на странице с фотографиями из парка развлечений. Мужчину замутило — то ли от воспоминаний о колесе обозрения, где он чуть не умер от страха, то ли от полного любви взгляда, смотрящего на него с бездушного куска бумаги. — Ты где его взял? — прошипел Виктор, выронив тарелку в раковину. — В зале, в тумбочке, — мальчик перелистнул альбом страницу. — Ой, пап, смотри, какая мама тут красивая! Не успел он показать фотографию, как отец мокрой рукой выхватил книгу, чуть не порвав её. — А? Пап? Пап, ты куда? — удивился Артём, когда мужчина быстрым шагом вышмыгнул из кухни. Он побежал за ним. Папу он нашёл в коридоре второго этажа, тот залезал на чердак. — Эй! Ты куда?! — Ещё раз его достанешь — ремня от меня получишь! — шикнул мужчина, отпирая люк. — Что? Зачем мне твой ремень? — удивился Артём. О смерти матери Виктор рассказывать не собирался. Он сам не мог этого признать. Сердце сжалось словно губка, когда он понял, что та тёплая улыбка осталась только на фотографии; вот и вспылил, запихнул альбом подальше в шкаф и облегчённо выдохнул. Что же делать? Смириться он не мог. Неужели придётся забыть? Забыть всю свою жизнь? Думать, что в ней никогда и не было света? Да... это был один из выходов, дверь которого Виктору было не под силу даже открыть. *** Повязка на руке намокла, пока он мыл посуду, но перевязать сразу не успел — нужно было развесить стирку, навести порядок в доме... Он занялся раной уже вечером, уложив сына спать. Аптечка — большой пластиковый контейнер, который Ксюша заполняла по необходимости и без. Ну вот... он снова о ней вспомнил. Как они ругались, когда девушка покупала обезболивающее на всякий случай, когда в коробке лежало уже четыре пачки. Виктор проклял себя за жадность. «Я куплю тебе весь активированный уголь в аптеке, все пластыри, комнату ими засыплю. Но пожалуйста, пожалуйста, вернись ко мне.» Кажется, он думал об этом без эмоций. С бесстрастным взглядом высыпал горсть таблеток на ладонь, затем других, даже не прочитав названий. Он сглотнул, сжав дозу в кулаке, и неуверенно встал из-за стола. Мужчина набрал воды в стакан, не понимая, чего хочет добиться. Он засыпал таблетки в рот, но тут же выплюнул всё в мусорное ведро, услышав топот маленьких ножек по лестнице. — Уууаааа!!! Папа! Папаааа!!! Заплаканный Артём вбежал на кухню. — Папа! Он опять! Он сказал, что тебя украдёт! Мальчик взял его за руку и потянул под стол, чтобы спрятаться. — Он сказал, что тебя у меня не будет, — всхлипнул ребёнок, когда отец отказался туда лезть. — Пап, он страшный. У него такая штука чёрная на носу и горб, мне страшно. — Успокойся, — попросил Виктор, присев перед ним на корточки. — Это был кошмар. Никто меня не украдёт. — Кошмар? — Да, — нежно улыбнулся папа. — Иди спать. — Нет! Я боюсь! — Артём агрессивно помотал головой. — Мама говорит, что если плохое снится, надо молиться. Мужчина молча стиснул зубы. — А я не умею. Помолись за меня, пожалуйста. — Нет, — отрезал Виктор. — Он не поможет. Равы нет. — Нет? — Угу. — Виктор поднялся и осмотрел усыпанный таблетками стол. Ему вдруг представилось завтрашнее утро: как сонный, проголодавшийся Артём спускается на кухню и видит его бездыханное тело у раковины. Боится, кричит, и никто ему не поможет. Соседи не услышат его плач, а найдут только спустя пару дней, когда родители не явятся на работу. Он резко вдохнул, сжав покрепче плечо сына. — Ай! — всхлипнул тот. — Прости, — прошептал Виктор и, опустив голову, встретился со взглядом голубых глаз. «Небо. Ясное небо...» — Давай я тебе чай травяной заварю, — предложил он ребёнку. — Поможет уснуть. Не дождавшись ответа, он поставил чайник. — Ого, сколько... — протянул Артём, рассматривая таблетки. — А зачем так много? Ты заболел? — М? Нет, просто... навожу порядок. Выбрасываю просрочку. — Просрочку? — Ну да. Лекарства, которые испортились. Срок годности закончился. — Как у молока? — Артём рассмотрел таблетку и протянул её папе. — А можно я помогу? Я вот это выброшу. — Да, конечно. Довольный ребёнок подбежал к мусорке. — Ого! — восторженно ахнул о, заглянув в ведро. — Столько плохих?! — Да, — прохрипел Виктор, ища травяной чай по шкафчикам. *** Мужчина ехал за документами, надеясь, что автобус случайно врежется, и он не получит официальное подтверждение смерти своей жены. Зазвонил телефон, выловив его из этих мыслей. — Доброе утро, Виктор Сергеевич. Ваша жена Ксения не явилась на работу в субботу и сегодня, предупреждения от неё мы не получали и связаться не можем. Возможно, вы знаете, что случилось. Он невесело усмехнулся. Эта официальность была такой непривычной — весь персонал больницы относился к Виктору как к бесячему парню подруги, хотя он уже несколько лет был мужем. Он помнил, как ругалась главврач, когда заметила кольцо на пальце Ксюши. Парень приехал за невестой, чтобы та не ходила одна по тёмным переулкам, а на него косо таращилась даже уборщица. — Не связывайся с Бутенко, он раздолбай и бабник! — твердила Ленка, пока тот стоял прямо возле стойки регистрации. — Я хотя бы не изменщик, — возразил Виктор, и девушка быстро заткнулась. — Снегурочка совсем из ума выжила, — бурчала главврач, разбирая документы вместе с Ленкой. — Ну что ты, получше найти не могла? — Лучше не бывает, — хихикнула Ксюша, чмокнув жениха в щёку. — Ой, молодёжь... — вздохнула Ирина Владимировна. — Эм? Виктор Сергеевич? Вы меня слышите? — послышалось из трубки. — Ксения заболела? — Она погибла, — пробормотал мужчина, уже и забыв, что говорил по телефону. — К-как? — девушка начала запинаться. — Что значит погибла? Ох... Ирина Сергеевна!!! Трубку сбросили. Виктор убрал телефон в карман и посмотрел в окно. Это было рано утром, солнце не спешило вставать, и мужчина наблюдал за своим безразличным отражением, которое иногда исчезало из-за света уличных фонарей. *** Вечерний звонок в дверь, раздавшийся по всему дому, был самым неожиданным событием за весь день. И всё же ни один мускул на лице мужчины не дрогнул, когда он пошёл открывать калитку. Выходя во двор, он услышал, как в коридор прибежал сын. Наверное, подумал, что мама наконец-то вернулась с работы. Калитка тихо проскрипела. За ней стояла зарёванная девушка. Она была закутана в клетчатый шарф, и Виктор не сразу узнал в ней Ленку. — Зачем пришла? — тихо спросил он. — Что... что с Ксюшей случилось? — всхлипнула девушка. — Мне рассказали... Мы Ирину Владимировну еле откачали. Это... Неужели это правда? Виктор стиснул губы, не желая снова это повторять. Но Ленка прочитала его молчание и, дрожа, выдохнула клубок пара. — Папа! — Артём выглядывал из приоткрытой двери дома. — Мама не разрешает выходить без куртки, когда холодно! Взрослые не обратили на него внимания. — Можно... я войду? — робко спросила девушка. — Нахуя? — Поговорить надо. Мальчик отбежал в глубь коридора, когда Ленка вошла. — Артём, солнышко. Привет, — нежно улыбнулась она, сдерживая новый поток слёз. Ребёнок тихо поздоровался. — Что такое? — хихикнула девушка. — Ты не помнишь тётю Лену? Ну я... в больнице работаю. — С мамой? — просиял Артём. — А она скоро вернётся? Ленка странно покосилась на Виктора. «Ты что, не сказал?» — говорил этот взгляд. «Как я, блять, должен был это сказать?» — так же глазами ответил мужчина и повернулся к сыну: — Иди в комнату, поиграй. Изумруд, насупившись, покачивал ногами. — Пусть она уйдёт. Бесит... Виктора девушка тоже раздражала, но он всё равно пригласил её на кухню, ещё и чаю заварил. Он не знал, чего ждать от её «поговорить», но в глубине души надеялся, что это как-то ему поможет. Вдруг Ксюшина подруга ведьма и умеет воскрешать из мёртвых... — Пожалуйста, расскажи, что произошло, — тихо попросила она. Мужчина прикусил губу и уже пожалел, что впустил её. — Умерла, — кое-как прохрипел он. — Пусть проваливает, — не унимался Изумруд. — Она ещё хуже делает. — Как это случилось? Хватит молчать, я... иначе я не поверю, что это произошло. «Она просто умерла. Быстро и безболезненно», — так Виктор себя успокаивал и даже не думал читать документы от патологоанатома. Но Ленка не спускала с него заплаканных глаз и ждала ответов. Мужчина цыкнул, вышел в коридор, где стоял портфель, вытащил бумаги, слегка помяв, и бросил ей. Она дрожащими руками взяла листы. С каждой прочитанной строкой о травмах, что получила Ксюша за секунды до смерти, зрачки девушки становились всё уже, а сердце Виктора, который наблюдал за её реакцией, сжималось всё сильнее. — Неужели всё было настолько плохо... — прохрипел ангел, когда Ленка разрыдалась, упав на стол. — Ксюша... О, Рава, за что? — всхлипывала она, заставив Виктора стиснуть зубы. Он не мог так же. Слёзы будто застряли, от чего мужчине казалось, что он вовсе не горюет. Но разве он мог не грустить? Он ведь любил жену. Больше жизни любил. Больше всех любил, он должен лить ручьи слёз годами, но даже на тихий всхлип сил не осталось. — Если ты пришла сюда убиваться, пожалуйста, уходи. — попросил он на мгновение успокоившуюся Ленку. — Когда похороны? — прошептала она, бросив взгляд на дверь кухни. — Их не будет. — Как же? Тело...земле нужно придать, иначе в Рай не попадёт. — Нет никакого Рая, нет Равы. — Ты... Думай, что хочешь, но Ксюша бы хотела... — Она не хотела умирать! — взорвался Виктор, хлопнув по столу. — Откуда тебе знать, чего она хотела?! — Пожалуйста. — лишь прохрипела Ленка. — Нужно сделать это, хотя бы ради неё. Мужчина не ответил. — И знаешь, — робко начала девушка. — Тебе стоит обратиться к психологу. Сам ты это не переживёшь. — Я не сумасшедший. — отрезал он, уже собираясь выгнать её. — Я не об этом. Он не то чтобы лечит... Скорее помогает. Честно, если бы не психолог, я бы с мужем так и не развелась. У Виктора в памяти всплыло, как только спустя пару лет Ксюша уговорила его рассказать девушке о том, что у них той ночью ничего не было. Столько оскорблений от Ленки он ещё никогда не слышал. Она крыла его проклятьями, будто это он напился в хлам и собирался изменить нерадивому мужу. «Надменная идиотка.» — Вот именно. — кивнул ангел. — Гони её. Не успел он открыть рот, как девушка сказала: — Я могу хоть чем-то помочь? Виктор задумался: «Чем ты мне поможешь? Мне уже никто не поможет...» — У Артёма... — начал он хрипло. — нет чёрной рубашки на похороны. — Поняла. — шмыгнула Ленка, попытавшись хоть немного улыбнуться. *** Прошла неделя, месяц, а может и несколько лет — Виктор не знал. Время будто назло стояло на месте, оттягивая момент его смерти. Он понимал, что сегодня пятница, только когда коллеги говорили «До понедельника» и кажется, начал ненавидеть выходные, в которые оставался дома, где всё напомнило о ней. За месяц он трижды перебрал лекарства в аптечке, накупил новых, хотя старые ещё не закончились и половину выплёвывал в мусорку, когда слышал крики сына в коридоре. У Артёма участились кошмары — наверное, переживал из-за отсутствия матери, которая, по легенде, поехала на важную операцию в другую страну. — Ко мне опять кто-то приходил! Страшный! — снова плакал мальчик. — Страшный? — измождённый Изумруд обиженно ухватился за сердце. Виктор сжимая за спиной нож, которым успел лишь дразняще провести по ладони, не смог вымоловить ни слова. Он лишь кивнул, и незаметно убрал острый предмет обратно в выдвижной ящик. — Чай травяной будешь? — наконец-то спросил он. Артём кивнул, вытирая лицо и сел за стол, покосившись на откинутый в другой угол кухни деревянный стул. — Что вы творите? — вдруг прохрипел Герасим. Изумруд не обратил внимание, он рассматривал пустоту и тяжело дышал, будто пробежал марафон. — Хватит мучать ребёнка! — прикрикнул демон. — Слышишь? — А? — ангел округлил глаза. — Что значит «хватит»? — Дай сыну поспать спокойно. Неужели нет другого способа? — мужчина говорил уже не так уверенно. — Герасим. — Изумруд невесело улыбнулся. — Это война. Все методы хороши, и я их использую! Демон лишь прикрыл лицо рукой, перестав спорить, но ангел ещё злился на глупый вопрос. Знал бы напарник, как он измучался, носясь в сон Артёма и обратно. Томислав перевёлся в их округ, чтобы быть готовым в любой момент разбудить подопечного, как только Изумруд вернётся на небо. А когда у старика закончились силы лично пугать подопечного, колокол перешёл в пользование парню. Сколько раз они им воспользовались? Иногда без причины — подопечный просто засыпал, а ангел уже бил тревогу, не различая сонную и губительную тьму. Иногда они менялись, когда уставший мог хотя бы шевелить крыльями, пост занимал второй. *** — Я больше не могу! — взвыл парень, вывалившись из врат на облачную площадь. — Я тоже. — прохрипел Томислав, и демонстративно прозвенел в колокол. Ничего не случилось, даже звука не раздалось. Цитрин поглядывала то на одного, то на второго — после смерти Ксюши ей оставалось лишь интересоваться, как поживают Виктор и Артём. — Может прозвенеть сильнее? — с тревого спросила она. Но Томислав протянул ей колокольчик со скрипучим «Помоги». Девочка взяла его двумя руками и бросала шокированный взгляд то на старика, то на парня. — Что вы... — вздрогнула она. — Я не могу пугать ребёнка... Я же... — Цитрин. — всхлипнул Изумруд, не в силах подняться. — Прошу... Что угодно. Девочка поджала губы, но тут же разомкнула: — Хорошо, я скоро. Она зазвонила в колокол и изчезла. Мальчик сидел в песочнице детского сада, старательно лепил куличики. — Эм... Артём. — позвала Цитрин и ребёнок удивлённо уставился на неё. — Тебе нужно проснуться. — Ты бездомная. — констактировал он, указав лопаткой на её разорванное платье. Ангел сглотнула и увела взгляд, не желая смотреть на свой предсмертный образ: — Ну... Да. Но сейчас тебе нужно... — Я построю тебе дом. — Артём принялся за работу. — Давай потом. — предложила Цитрин, залезая в песочницу. — Тебе нужно проснуться. Но мальчик не слышал, лишь бормотал, что у него шатается зуб и зубная фея за ним придёт. «Ему нужно было услышать что-то важнее, чем просто «проснись»», — догадалась ангел. — Папа. — М? — Артём наконец-то поднял голову. — Твой папа хочет, чтобы ты его обнял. Ему грустно. — Папе? — забеспокоился он, выронив лопатку. — Да. Обними его скорее. — улыбнулась девочка и вылезла из песочницы. Она резко обернулась и выставив руки крикнула «Бу»! Артём вздрогнул и открыл глаза. Он не помнил, что ему снилось, но точно знал, кого нужно найти. В комнате папы не оказалось, в ванной тоже. Мальчик спустился на первый этаж и зашёл на кухню. — Пааап, я хочу тебя обнять. — протянул он, щурясь от света. Виктор оттолкнул нож на другой край стола и попытался спрятать порезанную ладонь, но сын уже увидел. — Ооой! Т-ты поранился! — он подбежал и ухватил отца за руку. — Пластырь! Пластырь надо! Он сжал папины пальцы и расплакался, представляя, как ему больно. — Всё в порядке. — прошептал Виктор, пытаясь освободить руку. — Иди спать. — Ааай, тебе же бооольно! — заливался ребёнок. — Просто царапина. — заверил мужчина и потрепал его волосы. — Наклею пластырь и всё пройдёт. Артём недоверчиво нахмурился. — Правда. — пробормотал папа. — Иди спать. Зачем встал? — Я захотел тебя обнять. — шмыгнул мальчик и крепко стиснул ногу отца. Тот погладил его по голове. Ничего не было в сердце: ни радости, ни грусти, ни даже удивления. Тягучая пустота заставляла уставать от малейших эмоций. И он хотел окунуться в эту пустоту. Оставить всё, даже сына, которого когда-то любил... «Когда-то? Н-нет, я его люблю.» «Он же мой сын, я ему нужен. Я не могу его оставить.» «Надо что-то делать.» «Но это бесполезно. Меня не вытащить.» «Я устал.» Хранители молча переглянулись. Григорий с тяжелым вздохом прикрыл лицо рукой. — Может... Попробовать этих мозгоправов? Вдруг правда поможет. — Ты видил цены?! — возмутился Изумруд. — Выкачка денег из чужого горя! — Тогда... Поищем по дешевле? Ангел задумался, потерев плечо. Переложить подопечного на какого-то человека с тетрадкой и ручкой? Парень не мог быть таким безрассудным. Сейчас нельзя было расслабляться. Он попробовал взлететь, но крылья не слушались. Изумруд был готов привлечь весь Рай, чтобы спасти подопечного от самого себя — на то он и ангел хранитель. Но он понимал, что долго не продержится. — Томислав с такими нагрузками через пару лет уйдет в Мир Иной. — слабо улыбнулся парень. — Ты прав. Нужно выбираться. Хвататься за любую соломинку, но аккуратно, не барахтаясь. Иначе покажется, что уже вылез, а травинка оборвётся.