Если в чай добавить молоко

Перед Кэнди стоял мужчина с такими же бездонными синими глазами как у Энтони. И сейчас из этих глаз текли слёзы. Рональд Браун приехал в поместье Эндри, чтобы сообщить о смерти своего сына. Но сейчас, смотря на любимую девушку Энтони, мистер Браун не мог вымолвить ни слова.        — Мистер Браун, не молчите, — Кэнди изо всех сил сдерживала слёзы. — Скажите, что с Энтони? Ему лучше?       — Энтони больше нет, — еле слышно ответил Рональд. — Он умер сегодня утром.        — НЕТ!!! — крик Кэнди был слышен в каждом уголке Лейквудского особняка.        Когда девушка начала медленно оседать, мистер Браун успел подхватить её быстрее стоящих рядом Стира и Арчи. Рональд крепко прижал к себе плачущую Кэнди, и, гладя по голове, пытался хоть немного успокоить, хоть и понимал, что это невозможно.        — Не плачь, девочка, — уговаривал мистер Браун. — Энтони очень больно… от того, что так больно тебе! Ты просто должна оплакать его, а потом жить дальше… жить долго и счастливо! Я думаю, что он этого очень хочет, где бы не находился.        — Жить без Энтони? — Кэнди всхлипывала, вцепившись кулачками в пиджак мистера Брауна. — Но как?       Дверь гостиной распахнулась, и в помещение царственной походкой вошла мадам Элрой, пренебрежительной посмотрев на заплаканную девчушку, тётушка произнесла:       — Кэндис, когда ты уже уяснишь, что леди не пристало кричать и рыдать по любому пустяку?!       — Пустяку? — глаза девушки опасно сузились. — Если смерть Вашего внука для Вас пустяк, то я ни за что на свете не хочу становиться похожей на Вас леди!       — Алистир, Арчибальд, Рональд, о чём говорит эта несносная девчонка? — бледнея, спросила тётушка Элрой.        — Мадам Элрой, Энтони не смог оправиться от травмы, — мистер Браун вновь с силой прижал к себе начавшую трястись Кэнди.        — Что? Нет! Нет! Этого не может быть! Энтони, мой милый мальчик, — в уголках глаз старой тётушки блеснули слёзы, и она опустилась на кресло. — Нужно организовать похороны…       — Ничего не нужно, — отрицательно покачал головой Рональд. — Я уже обо всём договорился. Прощание состоится завтра, Энтони будет похоронен рядом со своей матерью. А послезавтра я ухожу на полгода в плавание, а вернусь уже домой в Шотландию.        На следующий день после траурных мероприятий Кэнди прощалась с отцом своего любимого мальчика, понимая, что вряд ли они смогут когда-нибудь встретиться.        — Мистер Браун, — Кэнди замолчала, подбирая слова, чтобы правильно выразить свою просьбу. — Мы с Энтони всегда говорили обо всём… Энтони рассказывал мне о вашем доме в Шотландии… Он говорил, что если вдруг ему придётся уехать, а я с ним поехать не смогу, то мы сможем писать друг другу письма. Так вот, можно я буду писать письма для Энтони и отправлять их в Шотландию? Я знаю, что он не сможет их прочитать. Но мне… но я…       — Кэнди, конечно, пиши, — вымученно улыбнулся мистер Браун. — Если тебе так будет легче, то пиши обязательно! Знаешь, в комнате Энтони в нашем поместье огромное окно, из которого видны горы. А перед этим окном стоит письменный стол, Энтони любил подолгу за ним сидеть, когда мы жили в поместье. Я буду класть все твои письма в ящик этого стола, не переживай, читать я их не буду. Это будет как почтовый ящик для Энтони.       — Спасибо Вам, мистер Браун, — улыбнулась Кэнди, смахивая слёзы.        — А ты гораздо симпатичнее, когда не плачешь, а улыбаешься, — сказал Рональд. — И Кэнди, если вдруг захочешь черкнуть и мне пару строчек, то я буду рад. До свидания, Кэнди! Будь счастлива!       Мистер Браун в последний раз кинул взгляд на заплаканную девушку, сел в машину, и попросил водителя проехать через розовые ворота.  {1}       «Здравствуй, Энтони! Это первое моё письмо тебе. Я должна сказать тебе, что я покинула дом семьи Эндри, и вернулась в дом Пони. Я привезла с собой «Прекрасную Кэнди» и посадила её так, чтобы ей было видно холм Пони, а с холма можно было бы увидеть розу, когда она станет большой.  Сегодня я возила детей на ферму к Тому. Том и его отец сказали, что очень тоскуют по тебе. Мы все очень тоскуем… Том позвал в гости Арчи и Стира, я даже и не представляла, что так по ним соскучилась. Когда Том стал показывать нам лошадь, которую он объездил, я, вдруг, увидела тебя, расплакалась и убежала. Я стала бояться лошадей! Представляешь? Я и «боюсь», но это правда. Я стояла на холме и плакала, когда ко мне подошёл мистер Альберт. Он отругал меня, сказал, что все хранят в своих сердцах боль. Мистер Альберт сказал, что каждый человек должен сам проложить себе дорогу в жизни, а ещё сказал, что мы с ним увидимся только тогда, когда я снова буду улыбаться.        Я вернулась на ферму, тогда Стир и Арчи рассказали, что уезжают в Англию, потому что без тебя и без меня в поместье ужасно пусто. Ребята тоже поняли, что не стоит цепляться за прошлое. Мы все будем стараться, обещаю!  До свидания, Энтони!»       Мистер Браун улыбнулся, читая письмо девушки, в которую посчастливилось влюбиться его сыну. А из пронзительных синих глаз скатилась горькая слеза.  {2}       «Привет, Энтони!       Я теперь живу в Лондоне. Дядюшка Уильям решил отправить меня учиться в колледж Святого Павла. Пока мы плыли на корабле, я спасала и лечила раненую чайку. А наш капитан, рискуя своей карьерой и пенсией, решил спасти судно, терпящее бедствие. Когда мы подплывали к Лондону, мне показалось, что на палубе стоишь ты, Энтони. Но я быстро поняла, что этот противный мальчишка не ты, я даже поругалась с ним немного. Потом Джордж сказал, тот, кого я увидела, сын мистера Грандчестера.        А ещё Джордж сказал, что в колледж нельзя привозить животных, поэтому Клина нужно отвезти в зоопарк, а Клин решил сбежать. Пока мы ловили моего енота в лесу, его чуть не подстрелил охотник, но Клин притворился мёртвым. Я сначала очень испугалась, а у Стира появилась идея, как пронести Клина с собой. Клин притворился воротником на моём пальто. И у нас всё почти получилось, если бы сестра Маргарет не схватила Клина за хвост, он такого конечно же не выдержал и убежал. В итоге я, не успев ещё освоиться в школе, получила сразу два нагоняя: за Клина и за то, что опоздала с приездом на три часа. А ещё я встретила здесь Элизу, которая очень громко всем рассказала, что я была прислугой, росла в доме Пони, а ещё, что я… что из-за меня… что то, что случилось с тобой, произошло из-за меня.        А потом Клин нашёл себе домик в дупле дерева, которое растёт на холме очень похожим на холм Пони. Я назвала это место «ненастоящий холм Пони». Побыв там, я поняла, что мне стало гораздо лучше.        Я очень скучаю по тебе, Энтони. Но я обещала, что устрою свою жизнь, и не буду хвастаться за прошлое. Я думаю, что ты бы обязательно уточнил про письма тебе. Но я отвечу, что письма — это не прошлое, для меня это общение с самым близким моим человеком.        P.S.        Я больше не плачу, ведь ты тогда сказал, что я гораздо симпатичнее, когда улыбаюсь!»       Мистер Браун дочитал письмо, и, покачав головой, сказал вслух:        — Я обязательно должен написать Кэнди, чтобы она ни в чём себя не винила. Я очень не хочу, чтобы эта девочка грустила.  И снова из синевы глаз потекли слёзы.  {Письмо мистера Брауна} «Здравствуй, Кэнди! Сегодня я вернулся из плавания, и нашёл в почтовом ящике твои письма для Энтони. Эти письма я положу в ящик письменного стола в комнате сына, как и обещал. Честно сказать, сначала я раздумывал над тем, стоит ли соглашаться на такое. Но потом понял, что для меня это так же необходимо, как и для тебя. Мне важно, что моего сына любят и помнят.  Кэнди, до меня дошли слухи о том, что наговорила тебе Элиза. Прошу тебя, Кэнди, не принимай слова Элизы близко к сердцу. Беда случилась с Энтони совершенно не по твоей вине. Даже будь рядом кто-то из взрослых, ничего бы не изменилось. Энтони никогда бы не позволил, чтобы ты чувствовала вину за то, что произошло. Он любил тебя…  С уважением, Рональд Браун!» {3}       «Здравствуй, Энтони!       Я столько всего хочу тебе рассказать. Колледж Святого Павла — это не так весело, как я себе представляла. Стир и Арчи называют наш колледж тюрьмой, и в чём-то они правы. Здесь бесконечный сборник «нельзя». Но меня это не огорчает, потому что здесь рядом мои друзья. К нам приехала учиться Анни Брайтон, раньше я никому не говорила, но мы с Анни вместе выросли в доме Пони, нас даже нашли в один день. Анни это скрывала по просьбе своей мамы, а теперь из-за Элизы всем стала известна эта тайна. Но зато теперь мы можем с Анни продолжать дружить, мне так этого не хватало. И у нас есть ещё одна подруга, её зовут Патриция, но мы зовём её Патти. Она очень скромная и милая девочка.        Я уже столько раз попадала в неприятности и получала за это выговоры, но мне часто помогает Терри. Он тоже мой друг. Это тот самый мальчик, про которого я писала в прошлом письме. Сначала мы не ладили, он вёл себя безобразно, высокомерно и заносчиво. Знаешь, как он меня прозвал? Тарзан с веснушками! Словно, постоянно хочет подразнить или уколоть! А потом я поняла, что Терри глубоко несчастен, поэтому он так себя ведёт. Он отгораживается ото всех. Знаешь, мама Терри Элеонора Бэйкер, но они скрывают это. Недавно я помогла Терри и его маме пообщаться, а после этого Терри помог мне. Мы гуляли по лесу, и добрели до лошади. Терри почти силой посадил меня в седло. Я плакала и просила, чтобы он остановил лошадь и спустил меня на землю. Но Терри сказал, что я должна отпустить свой страх, и отпустить тебя, сказал, что я должна хранить прошлое в памяти, но не цепляться за него, а твёрдо смотреть вперёд. Честно? Мне стало гораздо легче, и я больше не боюсь лошадей. Но тебе писать я не перестану, потому что ты — часть моей жизни. Где бы ты ни был, я уверена, что ты знаешь, о чём я тебе пишу. И я знаю, что ты смотришь на меня оттуда и улыбаешься!       P.S.       Недавно я получила письмо от твоего отца. Наверное мистеру Брауну написали Стир и Арчи, и рассказали о тех ужасных словах, что сказала мне Элиза. Я очень благодарна твоему отцу за его слова, они очень многое для меня значат!» {4}       «И снова здравствуй, Энтони!       Лето в Шотландии для меня завершилось неприятным эпизодом. После не очень удачных испытаний самолёта, который починил Стир, мы с Терри сидели на берегу озера. Мы болтали, было весело. Потом Терри предложил потанцевать, я согласилась. Когда мы танцевали, Терри сказал, что хочет, чтобы я запомнила Шотландию, а после этих слов взял и поцеловал меня! Я ужасно разозлилась и ударила его по лицу, сказала, что ненавижу его, но это неправд, потому что на самом деле Терри мне очень нравится. А ещё, когда Терри меня поцеловал, у меня в голове промелькнула мысль, а как бы я чувствовала себя, если бы меня поцеловал ты. Но этого я никогда не узнаю.        Но мои неприятности не закончились и после возвращения в школу. Козни Элизы привели к тому, что меня хотели исключить из школы. Эта несносная девчонка так всё подстроила, что нас с Терри застали вдвоём вечером на конюшне. И никто не стал слушать, что мы просто разговаривали, потому что Элиза и тут постаралась, сказав, что я постоянно бегала за Терри в Шотландии. В итоге, чтобы меня не исключили, школу покинул Террус.        И снова всё это случилось со мной осенью! В следующем месяце будет ровно три года с того момента, как ты ушёл… Знаешь, я приняла решение! Я уйду из школы, а ещё я написала письмо дядюшке Уильяму, поблагодарила за всё, попросила прощения, и написала, что не стану больше называться фамилией Эндри. Прав был мистер Альберт, каждый должен сам прокладывать свою жизненную дорогу. Вот и я тоже начну её прокладывать. Я уже написала письма директриссе, Стиру, Арчи, Анни и Патти, всем всё объяснила и попрощалась. Лично попрощаться не смогу, потому что обязательно расплачусь, а я помню, что ты этого не любишь. Да и мистер Альберт всегда говорит, что когда я плачу, у меня смываются веснушки.        Сегодня вечером я последний раз сбегу из колледжа, и отправлюсь домой, в Америку. Когда я доберусь, я обязательно напишу тебе, чтобы рассказать о своих приключениях, я почему-то совершенно не сомневаюсь, что поездка будет весёлой!»       — Упрямая девчонка, — улыбнулся мистер Браун, читая письмо. — С момента отправления этого письма прошло уже больше полугода. Кэнди никого не может оставить равнодушным! Даже я переживаю за неё, как за собственную дочь. Хотя, кто знает, если бы всё сложилось иначе, может она стала бы моей невесткой, считай, что дочерью.  И снова из синих глаз потекли слёзы безысходности.  {5}       «Привет, Энтони! Вот я и снова в Америке. Это было удивительное путешествие! По пути из Англии мне встретилось очень много замечательных людей, которые и помогли мне вернуться домой. Когда я вернулась в дом Пони, оказалось, что я всего на несколько минут разминулась с Терри. Он приезжал посмотреть на место, где я выросла. Я так хотела поговорить с ним, сказать, что он мне нравится, но я снова опоздала! Я всегда опаздываю! Тебе я не успела сказать о своих чувствах в глаза. И Терри тоже не успела. Но с Терри я смогу ещё когда-нибудь встретиться…       А ещё я теперь учусь в школе медсестёр Мэри Джейн. В первый же день моей практики в больнице больные подшутили надо мной, и всей палатой нагрели градусники. Я так испугалась, что побежала сразу к директрисе, сказала, что у всей палаты температура за 40. А когда Мэри Джейн пришла, все пациенты уже правильно измерили температуру. За это директриса прозвала меня Неумейкой. Но я очень стараюсь. Мне доверили пациента из особой палаты, его зовут мистер МакГрегор. Сначала он очень строго ко мне отнёсся, но потом, после того, как я тайно привела к нему в палату его любимую собаку, мистер МакГрегор переменил своё ко мне отношение, обещал взять меня на рыбалку. Но обещание сдержать не удалось, мистер МакГрегор умер. Я очень расстроилась, потому что он был моим первым пациентом. Мисс Мэри Джейн отправила меня в отпуск, сказав подумать о моей излишней чувствительности. По пути домой я решила навестить Мину, ту самую собаку мистера МакГрегора, и оказалось, что не зря. Мина не давала вынести вещи хозяина из дома, за это её чуть не подстрелили. Но Мина умница и успела спрятаться у того озера, куда ходил на рыбалку её хозяин. Я решила, что заберу Мину и отвезу в дом Пони. Когда мы шли мимо одного из участков, то за забором я увидела чудесный розовый сад. Но самым удивительным было то, что на самом видном месте цвела «Прекрасная Кэнди»! Оказалось, что мистер Уитман, бывший садовник Лэганов, теперь работает в Лондоне, и это он привёз твою розу в новый сад. Мистер Уитман сказал, что такая красота должна радовать людей.  Сейчас мы с Миной в доме Пони.        P.S.       А недавно я получила письмо от Стира, Арчи, Анни и Патти. Анни написала, что боится того, что должно случиться что-то плохое, многие сейчас говорят о войне, даже моя соседка из школы медсестёр. Стир и Арчи говорят, что это ерунда и никакой войны не будет. Я очень переживаю!»       — Милая Кэнди, — мистер Браун отложил письмо и улыбнулся. — Она совершенно не меняется, всегда и во всех ищет что-то хорошее. Как бы хотелось успокоить её, сказать, чтобы не волновалась, но это значило бы обмануть её! Синие глаза с беспокойством смотрели в окно, а их обладатель надеялся, что милой девочки, которая и так столько пережила, не коснутся наступающие беды.  {6}       «Здравствуйте, мистер Браун!       Я помню, что Вы в своём письме упомянули, что я могу написать что-то о себе. Я очень захотела рассказать Вам, что я теперь учусь на медсестру. Меня и ещё четверых девочек отправили отправили на учебную практику в Чикагскую больницу Святого Иоанна. Директриса школы медсестёр сказала нам, что мы должны обучиться на хирургических медсестёр, потому что они в скором времени могут понадобиться. Я очень переживаю за Вас, мистер Браун, ведь флот тоже вовлечён в военные действия. Если у Вас будет возможность, напишите мне хотя бы пару строк.  С уважением, Кэндис Уайт.        P.S.        Я посылаю Вам свою фотографию, нас снимали в больнице в наш первый рабочий день. Мне просто захотелось, чтобы Вы увидели, что Ваш сын дружил не с никчёмной девицей!»       — Никчёмная? Это самая замечательная девушка, которую я встретил за всю жизнь, не считая моей Розмари, — мистер Браун улыбнулся.  {7}       «Привет, Энтони!       Я очень давно не писала тебе. Я не забыла тебя! Просто времени катастрофически не хватает. Я получила диплом медсестры, но это событие было омрачено тем, что девочки, с которыми я учусь и работаю, услышали мой разговор с Арчи, Стиром, Анни  о том, что я до сих пор имею отношение к семье Эндри. Мне сказали, что медсестрой я стала ради собственного каприза, а не для того, чтобы спасать жизни. Вот как они могли такое подумать, после целого года совместной учёбы?!        А ещё Терри теперь играет в театре. В Чикаго был один единственный спектакль, и именно в день спектакля мне выпало первое ночное дежурство. Элиза приходила в больницу, и пыталась подкупить девочек, с которыми я работаю, чтобы никто не менялся со мной сменами на вечер спектакля. Но одна из девочек так разозлилась на Элизу с её высокомерием, что решила мне помочь, и отпустила меня, оставшись на дежурстве. Но в театре меня тоже ждали непреодолимые препятствия в лице тётушки Элрой и семейства Лэганов. Меня выгнали из семейной ложи Эндри, сказав, что я не имею никакого права находиться там вместе со всеми. Но я нашла выход из ситуации, всё-таки смогла посмотреть спектакль с балкона верхнего яруса. Терри был великолепен, я смотрела на него, и понимала, что давно и безвозвратно влюблена. После спектакля мы почти всю ночь искали друг друга по городу, а увиделись на вокзале, когда поезд уже начал движение в сторону Нью-Йорка.        А когда после всех этих приключений я вернулась в больницу, к нам доставили пациента, который спрыгнул с утреннего поезда и сильно пострадал, сказали, что это Терри. Мне даже сложно описать своё состояние, когда мне сказали, что Терри в операционной. Чуть позже выяснилось, что это совершенно не Терри, а его друг детства, который скрывался от полиции, и назвался именем Грандчестера.        А потом стали приходить ужасающие новости из Европы. Война! Это ужасно! Я писала твоему отцу, но не получила от него ответа, я ужасно волнуюсь. В Чикаго приехала директриса Мэри Джейн, сказала, что от школы медсестёр Мэри Джейн требуется один доброволец на место военной медсестры. Я слишком долго решалась, чтобы вызваться добровольцем, и в результате вызвалась моя соседка по комнате Флэнни Гамильтон. Чуть позже я пыталась уговорить Флэнни поехать вместо неё, потому что у неё тут остались родители и братья с сёстрами. Но Флэнни сказала, что о ней никто не будет переживать. Как такое возможно, Энтони? У меня нет родных, но я знаю, что если я уеду, то за меня будет переживать очень много людей. А у Флэнни есть семья, но по её совам, она никому не нужна.        Через несколько дней после отъезда Флэнни к нам в больницу привезли раненого мужчину. Все в больнице думали, что он шпион, потому что этот человек ехал в поезде, который взорвали, и в этом же поезде ехал шпион. Но пациентом оказался мой мистер Альберт. Его положили в какую-то кладовку, не в палату. А ещё мистер Альберт потерял память. Я решила, что просто обязана помочь своему старому другу, и стала с ним знакомиться заново. Когда мистер Альберт выздоровел физически, его выписали из больницы, и я с помощью Стира и Арчи сняла небольшую квартирку, чтобы и дальше ухаживать за Альбертом. Об этом как-то прознала Элиза, и рассказала главному врачу нашей больницы. Меня уволили за несоблюдение морали. Но о какой морали может идти речь, если я просто ухаживаю за больным человеком?! Да, я жила с мистером Альбертом в одной квартире, но в разных же комнатах! Потом я устроилась в свою же больницу уборщицей, а девочки заступились за меня, и меня снова приняли медсестрой.        А вчера Стир сказал, что собирается записаться в добровольцы и уехать в Европу, чтобы защищать всех нас.        Энтони, мне очень страшно! Я не хочу больше никого терять!» {8}       «Я просто больше не могу, Энтони! Я устала! Устала терять тех, кого люблю! Ты оставил меня больше пяти лет назад. Стир всё-таки ушёл добровольцем на фронт. Терри… Я сама отступилась от Терри, потому что Сюзанна без него не сможет. Я отдала своего любимого другой девушке, попросив, чтобы она сделала его счастливым. Когда-нибудь я напишу тебе обо всём, что случилось в Нью-Йорке, но не сейчас. А сейчас я сижу в какой-то странной клинике у постели мистера Альберта, потому что его сбила машина, когда он отправился за лекарствами для меня. Может мадам Элрой права, и я только лишь приношу несчастье окружающим меня людям? Я раздавлена. И я очень хочу к тебе…»       Бумага покоробилась от слёз, которые катились из глаз девушки. В тарзане с веснушками медленно тух задорный огонёк. Кэнди чувствовала, что если и мистер Альберт её покинет, то она просто сломается.