Спрингвуд. Город порока

Первые две ночи дежурства оказались до тошноты скучными. Фредди просиживал штаны в охранной комнате, уставившись в мерцающие мониторы, на которых ничего не происходило. Тишина в школе ночью была иной — не мирной, а гнетущей, насыщенной шепотом воспоминаний о дневной суете. Он чувствовал себя хищником в пустом вольере. Джейсон Вурхиз был, как всегда, красноречив, как камень. Он стоял на своём посту у главного входа, неподвижный, его маска и тёмные глаза, казалось, были обращены вовнутрь, в его собственный, безмолвный кошмар. Фредди пару раз отправлял его обходить периметр — больше от скуки, чем от необходимости. Великан беззвучно удалялся, его тяжёлые шаги затихали в глубине коридоров, и через положенное время он так же беззвучно возвращался. Наступила третья ночь. И что-то пошло не так. Джейсон опоздал. Всего на десять минут, но для существа, чья жизнь была подчинена примитивному, почти механическому ритму, это было немыслимо. Когда он наконец появился в дверях охранной, Фредди заметил едва уловимые следы грязи на его рабочих ботинках. — Ну, куда это тебя занесло, Каспер? Решил прогуляться? — язвительно спросил Крюгер, не отрывая взгляда от монитора. Джейсон остановился. Неподвижность его была звенящей. Он медленно повернул голову в сторону Фредди. Из-под маски послышался хриплый, прерывистый звук, нечто среднее между выдохом и рычанием. Это было настолько близко к извинению, насколько вообще был способен Вурхиз. Фредди почувствовал лёгкий холодок под кожей. Это было не похоже на Джейсона. Опоздать? Испачкаться? Издать звук? Что-то было не так. — Ладно, ладно, — буркнул он, отводя взгляд. — Иди на своё место. И вытри ноги, а то тут не скотобойня. Джейсон молча удалился. Но теперь Фредди наблюдал за ним пристальнее. В его обычной, тяжёлой неподвижности появилось едва заметное напряжение. Вурхиз не просто стоял — он вслушивался. Его голова была чуть склонена, будто он улавливал звуки, недоступные обычному уху. Фредди снова отправил его на обход, на этот раз дав конкретное задание — проверить котельную и прилегающие подсобки. Сам же он остался в комнате, его пальцы нервно барабанили по столу. Его чутьё, обострённое годами охоты, подсказывало ему — в школе было что-то ещё. Или кто-то. Он переключил камеры, пытаясь поймать хоть намёк на движение в пустых коридорах. Ничего. Только пляшущие тени от уличных фонарей. Но это «ничего» было обманчивым. Оно было слишком плотным, слишком настороженным. «Крыса», — подумал он, вспоминал разговор с Чарли Хьюитом. Та самая, что режет аккуратно и бесшумно. Могла ли она пробраться сюда? Когда Джейсон вернулся, Фредди внимательно посмотрел на него. Никаких новых следов, никаких повреждений. Но в его молчании теперь читалось не пустота, а концентрация. Даже он, простой как молоток, почуял присутствие чего-то чужого в его лесу. Ночь тянулась мучительно медленно. Скука сменилась напряжённым ожиданием. Фредди Крюгер сидел в своей клетке из мониторов и бетонных стен, чувствуя, как где-то совсем рядом, в этих же стенах, движется другая тень. И он, ночной страж, должен был не просто охранять. Он должен был выследить. Утром, передавая смену дневному охраннику, Фредди был задумчив. Его план изменился. Охота на Изуку была личным удовольствием. Но охота на этого незваного гостя... это было вопросом выживания и защиты своей территории. И это обещало быть куда интереснее. *** Спустя несколько дней после той странной ночи с Вурхизом, Фредди снова почувствовал зудящую потребность действовать. Осторожность была важна, но бездействие грозило тем, что его внутреннее чудовище начнёт пожирать его самого. Он сменил тактику. Вместо одинокого аутсайдера, его новой целью стала та, чьё исчезновение, как он рассчитывал, спишут на побег из неблагополучной семьи. Её звали Эшли. Ученица четвертого класса. Худая, с острым, вечно недовольным лицом и цепким, ядовитым языком. Учителя её не любили, сверстники обходили стороной. Она была как разъярённая оса, постоянно ищущая, кого ужалить. Фредди видел, как она кричала на свою мать — уставшую, обвисшую женщину — прямо у школьного крыльца. Видел ненависть в её глазах, когда та забирала младших братьев и сестёр, словно забывая о старшей дочери. Идеальная жертва. Он выследил её, когда она одна шла через пустырь к своему дому — унылой, облупленной коробке на самой окраине. Он вышел из-за угла гаража, появившись перед ней внезапно, но на этот раз его лицо не выражало угрозы. Оно выражало нечто вроде понимающей усталости. — Эшли, — произнёс он, и его голос звучал не хрипло, а почти мягко. — Подожди минутку. Она остановилась, насторожившись, как дикий зверёк. —Что вам надо, мистер Крюгер? — Видел, как твоя мать с тобой разговаривает, — сказал он, качая головой с притворной грустью. — Непорядок. Со взрослыми так нельзя. Хочешь, я с ней поговорю? Как представитель школы. В её глазах вспыхнула искра интереса, смешанная со злобой. —Да хоть застрелите её! Ей всё равно! Только эти её сопливые сопляки... — она скривила губы в гримасе отвращения. — Значит, братья и сёстры достают? — Фредди сделал шаг ближе, сохраняя дружелюбную маску. — Сколько их там? — Трое. Две младших сестрёнки-плаксы и братик-сопун, — выпалила она, полная презрения. — Вечно орут, воняют, всё ломают. А я им ничего не должна! — Конечно, не должна, — согласился Фредди. Его разум уже работал, выстраивая картину: многодетная, бедная семья, запущенная старшая дочь-бунтарка. Исчезновение легко объяснить побегом. — Слушай, у меня в подсобке есть коробка со старыми журналами, комиксами. Школа списывала. Хочешь, забери? Выброшу же всё равно. Алчность и скука боролись в её глазах с остатками осторожности. —Где эта подсобка? —Прямо в школе. Я сейчас как раз туда. Пойдём, выберешь что хочешь, и свободна. Она пожала плечами с видом полного безразличия. —Пофиг. Давайте. Он повёл её тёмным боковым входом, тем же путём, что и Изуку. Дверь в котельную снова скрипнула, впуская их в его личное царство. Как только дверь захлопнулась, его маска исчезла. Он не стал сразу хвататься за лезвие. Он повернулся к ней, и его лицо было пустым, холодным. —Так... три младших. И родителям, я смотрю, на тебя плевать. Интересно... они хотя бы искать тебя будут? Или вздохнут с облегчением? Эшли замерла, наконец осознав опасность. Её дерзость сменилась животным страхом. —Что... что вы хотите? — Просто побеседовать, — его голос стал низким и шелестящим. — Ты же любишь поговорить? Пожаловаться? Так вот... жалуйся. Расскажи мне всё о своей дерьмовой жизни. О том, как тебя никто не любит. Как ты всех ненавидишь. Она попыталась вырваться, закричать, но он был быстр и силён. Он прижал её к холодной трубе, его лицо в сантиметрах от её. —Говори! И она, парализованная ужасом, начала лепетать. О вечных ссорах родителей, о вечно плачущих младенцах, о крошечной комнатке, которую она делила с сестрами, о том, как её новое платье отдали младшей, о том, как отец кричал, что она ошибка... Фредди слушал, и в его глазах горел странный, холодный огонь. Он пил её отчаяние, её ненависть. Это было даже слаще, чем физическая боль. — Никчёмная, — прошептал он, когда она замолчала, рыдая. — Совершенно никчёмная. Как и тот японец. Как и все вы. Он действовал быстро. Один точный, безжалостный удар. Не было ни злорадства, ни ярости. Только холодная, санитарная эффективность. Стоя над её бездыханным телом, он чувствовал лишь пустоту и лёгкое разочарование. Охота была удачной, но добыча оказалась слишком лёгкой, слишком жалкой. Её история была просто ещё одним грязным пятном на и без того грязном полотне Спрингвуда. Он уберёт и это пятно. Как убрал все остальные. Ведь он санитар этого города. И его работа никогда не кончится. Он вышел с мельницы, оставив за собой ещё одно решённое дело. Внутри была пустота, холодная и знакомая, которую не могло заполнить даже удовлетворение от хорошо выполненной работы. Тело Эшли присоединилось к другим его «секретам» в самых тёмных углах старого здания. Её исчезновение, он был уверен, вызовет куда меньше шума, чем пропажа Изуку. Неблагополучная семья, проблемный подросток — классика. Он направился в закусочную «Золотой блин», чтобы заглушить остаточное напряжение кружкой кофе. Город жил своей обычной жизнью. Машины проезжали, люди спешили по своим делам. Никто не подозревал, что по их улицам идёт тень, только что погасившая ещё одну маленькую, ядовитую жизнь. И тут его взгляд зацепился за новые листовки, наспех приклеенные к фонарному столбу. «ПРОПАЛИ БЕЗ ВЕСТИ». На этот раз — два молодых парня. Смуглые лица, тёмные волосы. Мексиканцы. Фредди нахмурился, изучая фотографии. Этих лиц он в городе не видел. Не местные. Гастарбайтеры? Сезонные рабочие? Их исчезновение прошло почти незаметно. Никакого ажиотажа, как с Изуку. Никаких обеспокоенных родителей на местном ТВ. Шериф Граймс, судя по всему, тоже не уделил этому много внимания. Чужие. Безродные. Те, кого не ищут. Но Крюгер заметил. Он заметил закономерность. Слишком много чужаков бесследно растворялось в дымке Спрингвуда в последнее время. Не его почерк. Его жертвы были... осмысленными. Он собирал тех, кто олицетворял для него всё, что он ненавидел. Эти же мексиканцы были просто мясом. Статистикой. «Крыса», — снова промелькнула мысль. Та самая, что крадёт туши на бойне у Хьюитов. Она не разборчива. Она просто... потребляет. Без разбора, без ненависти, без удовольствия. Как машина. Он толкнул дверь в закусочную. Воздух пах жареным беконом и кофе. За стойкой сидели свои, местные. Никто не говорил о пропавших мексиканцах. Их история не стоила и полоски в местной газете. Фредди сделал глоток горького кофе, глядя в окно. В городе орудовал кто-то ещё. Кто-то, чья охота была ещё безжалостнее и безличее, чем его собственная. И это его беспокоило. Не потому, что он испытывал сострадание к жертвам. А потому, что это нарушало его порядок. Его правила. Он закончил кофе и вышел на улицу. Охота продолжалась. Но теперь у него было две цели: находить своих жертв... и выследить того, кто посмел охотиться в его лесу без его разрешения. Он шёл по тротуару, всё ещё размышляя о безликих пропавших, когда впереди заметил трёх девушек, выходящих из кафе-мороженого. Его взгляд сразу же выхватил их. Лори Строуд. Он узнал её сразу. Тихая, темноволосая девочка с большими, немного грустными глазами. Та самая, чей брат в шесть лет взял кухонный нож и... исправил демографию своей семьи. История была настолько мрачной и знаковой, что её отголоски докатились даже до Спрингвуда. Фредди знал, что её удочерили, а её родная мать, не вынеся позора и горя, последовала примеру его собственной. Между ними была странная, незримая связь — оба дети самоубийц, отмеченные клеймом семейного безумия. Но его внимание привлекла не только она. Рядом с Лори были её подруги. Одна из них, высокая блондинка с беззаботной улыбкой и смехом, который звенел, как колокольчик, сразу же вызвал в нём знакомое, тёплое чувство презрения, смешанного с вожделением. Она была воплощением всего, что он ненавидел — беспечная, популярная, уверенная в своей неприкосновенности. Идеальная жертва. Сама Лори была симпатичной, но в ином ключе — хрупкая, с отстранённым, задумчивым взглядом. Он слышал, что она помешана на мистике, на оккультизме, на всём потустороннем. Над ней смеялись, считая странной. Но Фредди видел в этом не глупость, а инстинктивное понимание. Она, как и он, чувствовала, что мир не ограничивается тем, что можно потрогать. Она ощущала тени под поверхностью реальности. Возможно, даже чувствовала его. Девушки прошли мимо, не заметив его. Лори бросила короткий, тревожный взгляд через плечо, будто почувствовав тяжесть его внимания, но потом отвернулась, увлечённая болтовнёй подруги-блондинки. Фредди остановился, наблюдая, как они удаляются. В его сознании начал складываться новый, куда более изощрённый план. Лори Строуд была не просто очередной целью. Она была... особенным проектом. Из-за её истории, из-за её интересов. Сломать её было бы особенно сладко. Это было бы не просто убийство, а осквернение. Уничтожение последнего отпрыска семьи Майерсов. И её гибель наверняка вызовет интерес её знаменитого брата, Майкла, который, по слухам, снова сбежал из лечебницы «Смит-Гроув». Фредди представил, как две легенды ужаса Спрингвуда столкнутся из-за его действий. Мысль об этом наполняла его почти эстетическим удовольствием. А её подруга-блондинка... она была классическим десертом. Ярким, сладким и совершенно беззащитным. Он повернулся и пошёл в сторону мельницы, его шаги стали твёрже. Скука и раздражение рассеялись. Теперь у него был новый, многоуровневый замысел. Сначала он займётся блондинкой — чтобы потренироваться и послать Лори первый, безмолвный сигнал. А потом... потом настанет черёд самой мисс Строуд. Он зашёл в свою берлогу, и его взгляд упал на старую газетную вырезку о резне в Хэдонфилде. Он улыбнулся своей беззвучной, жуткой улыбкой. «Скоро, Лори, — прошептал он в темноте. — Скоро мы с тобой сыграем в одну очень старую игру. И твой братец будет приглашённым гостем».