Спрингвуд. Город порока

Душное помещение было наполнено табачным дымом и запахом дешёвого пива. Завтра — первая ночная смена, а значит, сегодня последний относительно свободный вечер. Фредди сидел в углу, за столиком, медленно потягивая виски. В баре было немного посетителей, в основном свои, местные, чьи жизни так же были испещрены шрамами, как и его собственные. Дверь со скрипом открылась, и в бар вошёл коренастый мужчина в засаленной ковбойской шляпе и рабочей куртке. Увидев Фредди, он не стал морщиться или отворачиваться, а наоборот, кивнул и направился к его столику. — Крюгер. Слышал, на повышение перевели? Ночной дозор, — голос Чарли Хьюита был хриплым, как скрип ржавой пилы. Фредди усмехнулся беззвучно, жестом приглашая сесть. —Не повышение, Хьюит. Просто очередная идиотская прихоть начальства. — Знакомо, — Чарли плюхнулся на стул, заказав себе и Фредди по кружке пива. — У нас на бойне тоже начальство долбо... кхм, не от мира сего. Хьюиты. Семья, жившая на отшибе, рядом со старой скотобойней. Их тоже в городе недолюбливали, побаивались, обходили их владения стороной. Слишком уж они были грубы, закрыты и пахли смертью и свежим мясом. Но между ними и Фредди существовало негласное перемирие, даже подобие уважения. Они были из одного теста — отверженные, те, кого общество записало в «уроды». И они платили ему той же монетой. — Как Томас? — спросил Крюгер, вспоминая младшего брата Чарли. Парень был на пять сантиметров ниже Джейсона Вурхиза, но сложен был так, будто его вырубили из гранита. Тихий, как могила, и так же жестокий в работе. — Да ничего, — отхлебнул Чарли пиво. — На бойне управляется. Только вот... — он понизил голос, — в последнее время и у нас на окраине неспокойно. Пропадают туши. И не шакалы... Кто-то режет аккуратно, вынимает лучшие куски. Чистая работа. Будто хирург. Фредди насторожился. Чужая тень добралась и до владений Хьюитов. —Тоже заметил, что в городе кто-то охотится, — тихо сказал он. — Не наш почерк. Чарли мрачно кивнул. —Наш почерк... он простой. Как топор. А это... это что-то другое. Будто крыса завелась. Маленькая, юркая, но с острыми зубками. Они помолчали, каждый погружённый в свои мысли. Двое изгоев, чувствующих присутствие третьего, неизвестного, который нарушил их мрачный, но привычный порядок вещей. — Ладно, — Чарли допил пиво и встал. — Удачи тебе в ночную смену, Крюгер. Гляди в оба. Если эта крыса попадётся тебе на пути... дай ей по зубам и от нас. — Не сомневайся, — Фредди поднял свою кружку в подобии тоста. Он смотрел, как Чарли уходит, и впервые за вечер почувствовал не просто раздражение, а холодную решимость. Кто-то посягнул на его территорию. Кто-то вёл свою игру в его городе. И теперь, с новой должностью ночного сторожа, у него был законный предлог быть там, где темно. Быть там, где охотится эта «крыса». Он допил виски и вышел из бара. Ночь встретила его пронизывающим ветром. Завтра начиналась охота. И на этот раз его добычей будет не просто «шумный молодняк». Его добычей будет призрак, оставляющий после себя идеально разделанные туши и аккуратные, безмолвные трупы. *** Эрик сидел на кухне, доедая третью тарелку «Чикен Нагетс». По телевизору шло какое-то дурацкое шоу, но он его не смотрел. Его внимание было приковано к часам. Мамы до сих пор не было. Опять. Он давно всё понял. Слишком много ночных «смен» в стрип-клубе. Слишком много подозрительных телефонных звонков, которые она принимала шёпотом из другой комнаты. Слишком много «друзей», которые подвозили её домой на дорогих машинах, от которых пахло дорогими сигарами и чем-то ещё, что Эрик смутно ассоциировал с похотью и грехом. Он не был дураком. Он знал, что «Тётя Ля-ля» — это не просто стриптизёрша. Она была шлюхой. Грязной, продажной шлюхой, которая развлекала каких-то усатых мужиков, пока он сидел дома один. Гнев подкатывал к его горлу комком, горячим и кислым. Он с силой швырнул вилку в раковину. «Почему она? Почему она не может быть нормальной, как мама Кайла? Или как тётя Шелли?» Он ненавидел её за это. Ненавидел всем своим существом. Но эта ненависть была странной, двойственной. Потому что именно её «работа» оплачивала эти самые «Нагетс», новый игровой монитор и все те мелкие радости, без которых его жизнь была бы невыносимой. Она была его унижением и его кормилицей одновременно. Конечно, внешне он ничего не показывал. Напротив, он использовал это. Когда ему нужно было манипулировать ею, он мог надеть маску обиженного малыша, чья мамочка его не любит. А когда она пыталась установить правила, он мог холодно бросить ей в лицо: «А сколько ты вчера заработала на шесте, мамочка? Хватит ли на новую приставку?» Ключ повернулся в замке. Дверь открылась, и на пороге появилась Ля-ля Картман. Она выглядела уставшей. Её макияж был слегка размазан, а от одежды пахло сигаретным дымом и дешёвым парфюмом. — Эрики, мой хороший, ты ещё не спишь? — её голос был хриплым. — Где ты была? — спросил он ледяным тоном, не глядя на неё. — На работе, солнышко! У нас был корпоратив... — она начала заученное оправдание. — Не ври мне! — рявкнул он, наконец поворачиваясь к ней. Его лицо было искажено злобой. — Ты была с очередным мудаком! Я всё знаю! Ты воняешь им! Ля-ля замерла, и на её лице мелькнули боль и стыд. Но за долгие годы она научилась защищаться. —Эрик, не говори так с матерью! Я делаю всё для тебя! Всё ради тебя! — Ради меня? — он фальшиво рассмеялся. — Ради меня ты раздвигаешь ноги перед какими-то ублюдками? Спасибо, мамочка, большое спасибо! Мне так приятно! Он встал и, оттолкнув стул, пошёл к своей комнате. —Эрик, подожди! —Отстань! — он захлопнул дверь перед самым её носом. Он рухнул на кровать, сжимая кулаки. Весь его гнев, всё унижение, которое он копил годами, искало выход. Он ненавидел мать. Ненавидел этот город. Ненавидел всех — Кайла, Стэна, этого пропавшего японца, который отвлёк на себя всё внимание. Лёжа в темноте, он дал себе слово. Однажды он станет богатым и могущественным. Настолько могущественным, что ему больше не понадобится грязная мама-шлюха. И тогда он заставит весь этот дерьмовый город, включая Фредди Крюгера и всех остальных уродов, ползать перед ним на коленях. А пока... пока ему нужно было пережить эту ночь. И, возможно, завтра снова шантажировать мать новой игрой. Ведь она же всё для него делала, не так ли? *** После ухода друзей в доме Стэна осталась непривычно спокойная атмосфера. Рэнди и Шэрон Марш пили чай на кухне, их разговор был негромким, но напряжённым. — Я тебе говорю, Шэрон, этот город сходит с ума, — Рэнди жестикулировал, чуть не опрокинув чашку. — Пропадают люди! Молодой парень! А что, если следующий будет кто-то из наших детей? Может, нам подумать о переезде? — Рэнди, не драматизируй, — вздохнула Шэрон, но в её глазах читалась тревога. — Полиция делает всё возможное. Рик Граймс — хороший шериф. — Граймс! Да этот тип выглядит так, будто он сам только что вышел из зомби-апокалипсиса! Я не уверен, что он подходит для... В гостиную вошла Шелли, старшая сестра Стэна, с учебником по биологии в руках. В этом году она заканчивала школу и была поглощена подготовкой к поступлению в колледж, что делало её чуть менее невыносимой, чем обычно. — Опять про того пропавшего парня? — она бросила учебник на диван. — Весь город только об этом и говорит. Ужас, конечно. Но некоторые из нас пытаются думать о будущем. Стэн, сидевший в кресле и бесцельно листавший каналы, фыркнул: —Да, будущее. Пока какой-то маньяк не решил, что твои внутренности — это твоё будущее. Обычно такая ремарка вызвала бы у Шелли саркастический ответ или угрозу. Но сейчас она лишь покачала головой. —Просто будь осторожен, ладно, дэбил? Не шляйся один по ночам. И скажи своему толстому другу Картману, чтобы тоже был поаккуратнее. Он как раз выглядит как лёгкая добыча. Стэн с удивлением посмотрел на сестру. Это было почти... заботливо. С тех пор как Шелли всерьёз занялась учёбой, их вечные склоки поутихли. Она всё ещё могла назвать его идиотом, но теперь в этом было меньше злобы и больше... усталого снисхождения старшей сестры, которая уже почти выпорхнула из этого гнезда и смотрела на его обитателей слегка со стороны. — Да, конечно, — пробормотал Стэн. — Самый осторожный парень в Южном Парке. Прямо как Джеймс Бонд. В этот момент раздался звонок в дверь. Это был Кайл, который вернулся, забыв у Стэна свой ноутбук. — Извините, что побеспокоил, миссис Марш, мистер Марш, — вежливо кивнул он, заходя в гостиную. Его взгляд встретился со взглядом Стэна, и они без слов поняли друг друга. Напряжение, витавшее в городе, теперь просочилось и в их дома, в разговоры их родителей. Шелли, увидев Кайла, вдруг спросила: —А этот японец... он с вами учился? Он был нормальным? — Нормальным? — Кайл пожал плечами, забирая ноутбук. — Тихий. Ни с кем не общался. Кроме нас. И то... — он посмотрел на Стэна. — И то Картман его сразу доставать начал, — мрачно закончил Стэн. Рэнди Марш тяжело вздохнул, глядя на мальчиков. —Парни, я серьёзно. Вы оба... будьте умнее, ладно? Если что-то покажется подозрительным — хоть кричите. Лучше перебдеть. Кайл и Стэн переглянулись. Слышать такие слова от обычно беспечного Рэнди было тревожнее, чем любые новости по телевизору. Даже Шелли нахмурилась, понимая, что ситуация выходит за рамки обычных городских страшилок. Когда Кайл ушёл, а Шелли поднялась к себе, Стэн остался один в гостиной. Он смотрел в тёмное окно, за которым прятался ночной Спрингвуд. Он думал об Изуку, о бешеной собаке Куджо, о взгляде Фредди Крюгера. И впервые ему по-настоящему захотелось, чтобы его скучный, глупый город вернулся к своей обычной, предсказуемой глупости. Потому что альтернатива была слишком страшной.