just a supercut of us

Когда Джисон просыпается, уже полдень, одеяло давно сбилось к изножью их с Хёнджином кровати, а его пижамные штаны липнут к телу от пота. Даже из их спальни Джисон слышит ровное предсмертное дребезжание оконного кондиционера в соседней комнате. На улице тихая пятница начала августа, летний зной нещадно раскаляет центральный Лондон, небо голубое и безоблачное. Пятница также знаменует собой четвёртый день подряд рекордно высокой температуры, и Джисон уже слишком хорошо знаком с ощущением пота, приклеивающего волосы ко лбу и затылку. В любой другой день Джисон давно бы встал и отправился в благословлённо кондиционированные офисы Отдела магических проишествий и катастроф, где работает последние несколько недель. Сегодня же его ждёт (сомнительная) награда — возможность поспать так долго, что простыни начинают прилипать к коже. С кряхтением Джисон слегка наклоняется, чтобы увидеть часы на прикроватной тумбочке. 11:31. Это даёт ему ровно двадцать девять минут, чтобы собрать вещи, принять душ и спустить свою дорожную сумку по шатким ступеням жилого комплекса к приезду Чанбина и Феликса. В свойственной Феликсу Ли спонтанности, старейший друг Джисона умудряется убедить всех, кто был готов слушать, присоединиться к нему и Чанбину в уикенд-поездке на один из лучших пляжей в пределах досягаемости машины. Поездка занимает почти четыре часа, что по меркам волшебников невероятно долго, но обещание кондиционированного отеля и тёплого песка каким-то образом убеждает всех. Ну, а ещё настойчивые доводы Феликса, ребята, мы обязаны попробовать это по-магловски хотя бы раз, ну же, не говорите мне, что вы никогда не хотели отправиться в автопутешествие? В детстве Джисон достаточно наездился, поэтому ему в целом всё равно — трансгрессия, каминная сеть, машина, любая опция подходит. Кроме того, организация каминного перемещения до незнакомого отеля — или, упаси бог, попытка трансгрессии — настолько раздражает, что Джисон не против лишних часов, проведённых в машине. Ещё это откладывает проблему с кондиционером до следующего понедельника, чему Джисон тоже не против. Дверь спальни начинает отворяться со скрипом. Миг спустя внутрь заглядывает хмурый Хёнджин. Он открывает рот, собираясь что-то сказать, но закрывает его, как только встречается взглядом с Джисоном. Естественно он уже полностью одет, а кончики его светлых волос всё ещё чуть влажные. — Знаю, я встаю, — мямлит Джисон вместо приветствия. — Дай мне минутку. Хёнджин поворачивает голову так быстро, что Джисон едва успевает заметить закатывание глаз. — Хорошо. Кстати, завтрак готов. Я сделал панкейки. Джисон зевает. — Думаешь, сможешь упаковать их с собой? Хёнджин приподнимает бровь. — Уже. Твою сумку тоже собрал. Я бы хотел выехать когда-нибудь в этом столетии. Джисон посылает своему парню взгляд, которым надеется показать благодарность. — Я говорил, что люблю тебя? Потому что люблю. Ты самый лучший. — Да-да, — губы Хёнджина изящно изгибаются, пока он закрывает дверь за собой. — Я тоже тебя люблю. В конце концов они выбираются из квартиры. Они опаздывают всего на пять минут, чем Джисон откровенно горд. Через дорогу их уже ждёт припаркованный нежно-голубой Jeep Grand Cherokee Чанбина. Судя по всему, план состоит в том, чтобы забирать всех по очереди: Чанбин и Феликс выезжают со своего жилья в центре, по пути подхватывают Джисона и Хёнджина из их квартиры (фраза, которая до сих пор кажется Джисону нереальной), а потом подбирают Чана и Минхо с какой-то автобусной остановки на окраине Лондона, прежде чем направиться к побережью. Чан и Минхо, как хёны, забронировали средний ряд, а Феликс, будучи парнем Чанбина, конечно же, сел рядом с водителем, что оставляет Джисону и Хёнджину задние места. Всё было бы нормально, если бы не самый жаркий день года, и если бы задние сиденья не ощущались сауной. Но могло быть и хуже, пытается напомнить себе Джисон. Они могли бы ехать без кондиционера. Он мог бы прямо сейчас быть на работе, пробуя различные заклинания Трансфигурации, чтобы исправить безумные магические происшествия, в которые вляпывается британское волшебное население. Могло быть хуже. С тяжёлым вздохом Джисон устраивается на заднем сиденье. — Эй, Ликс, — окликает Джисон. — Не мог бы ты прибавить кондиционер? Прошёл уже час или два с начала поездки, и Чан с Минхо давно заняли свои заветные места в среднем ряду. Сам Джисон то засыпает, то просыпается, обмениваясь снеками с Хёнджином, когда бодрствует. — Что? — спустя мгновение отзывается Феликс. По идее, он должен был быть диджеем. Однако он так увлёкся рассказом Чанбина, что музыка давно смолкла. — Кондиционер, — громче повторяет Чан с сиденья перед Джисоном. Тот немного удивляется, слыша его голос; большую часть поездки Чан и Минхо сидели с закрытыми глазами, прислонившись к окнам. Джисон был уверен, что они спят. По крайней мере Чан звучит так, будто только что проснулся. Феликс морщится. — Ой, извините. Секунду, — он начинает крутить регуляторы. — На какую температуру? Хёнджин бормочет на ухо Джисону: — Надо было ехать с Сынмином и Чонином. Ощущение дыхания Хёнджина у самой мочки уха вызывает мурашки по спине. Наклонившись ближе, Джисон шепчет: — Считаешь, они разрешат поехать с ними на обратном пути? Джисон скорее чувствует, чем видит улыбку Хёнджин, когда тот, откидываясь на спинку кресла, отвечает: — О, они разрешат, — своим обычным голосом он добавляет: — И вообще, ты видел машину Чонина? Одна из выданных Министерством. Новейшая. Его отец еле разрешил ему сесть за руль. Видимо, она должна быть очень- — Было бы неплохо, если бы вы не затягивали, — перебивает Минхо невероятно скучающим тоном. Джисон поднимает голову и лицезреет, что все пялятся на них. Минхо, окончательно проснувшись после дремоты, развернулся на своём месте и смотрит на них безо всякого восторга. Остальные выглядят в разной степени развеселёнными. — Что? — безучастно спрашивает Джисон. Чанбин ухмыляется. — Температура, Сон. Лицо Джисона тут же заливается румянцем. — Э-э-э, сделайте чуть пониже. Минхо шумно вздыхает, откидывая голову назад к окну. — Вам, ребята, лучше не вести себя так все выходные, — предупреждает он. — Иначе у нас возникнут проблемы. — Никто не заставлял тебя ехать, хён, — забавленно отвечает Хёнджин. — Не нравится — твои проблемы. Повисает тишина. В такие моменты Джисон вспоминает, что Хёнджин и Минхо, каким-то образом, теперь друзья. Он так и не узнал всей истории, но с появления Минхо утром стало понятно, что Хёнджин уже совершенно невосприимчив к характерному для Минхо едкому обаянию. Лично Джисон подозревает, что это как-то связано с речью про коня на доске, которую Хёнджин изрёк ещё на шестом курсе. Тогда Хёнджин объяснял это так: он дружит с Минхо, потому что устал от роли пешки, которой все помыкают на условной социальной шахматной доске. И хотя Джисон надеется, что сейчас их дружба завязана на чём-то большем, он вынужден признать, что не удивится, если это всё ещё является частью причины. Сам он вряд ли когда-нибудь сможет полностью освоиться с парнем, который избивал Хёнджина в переулке семь лет назад, но он также понимает, что, вероятно, не имеет полной картины происходящего. — Эй, если ты планируешь жаловаться, я просто запихну тебя в багажник машины Чонина на обратном пути, — непринуждённо сообщает Чан. Бейсболка надвинута ему на лицо, но не так уж трудно представить, каким может быть его выражение. Если Чан и хорош в чём-то, так это звучать — и выглядеть — так, будто он говорит всерьёз. Минхо презренно смотрит на него, но взгляд не горит злостью. — Как будто ты осмелишься. Чан даже не шевелится. — Проверь. — Вот и проверю, — огрызается Минхо. В его голосе появляется странная интонация, которую Джисон не может точно определить. Прежде чем Минхо отворачивается к окну, Джисон замечает его розовеющие щёки. Рядом с ним Хёнджин ёрзает на сиденье, и их колени ненадолго соприкасаются, что это можно считать случайностью. Когда Джисон поворачивает к нему голову, его бойфренд выгибает бровь, словно спрашивая, Что с ними такое? Джисон пожимает плечами. Он понимает, что Хёнджин имеет в виду: после стольких лет, в течение которых Минхо и Чан грызлись, как кошка с собакой, видеть их новую, более спокойную версию, сформировавшуюся, пока все остальные заканчивали школу, по меньшей мере... странно. В последний раз, когда Джисон наблюдал их разговор, они всё ещё варились в привычном котле взаимной ненависти. Но, судя по выражению лица Минхо, теперь это уже не так. (Разумеется, у Джисона есть свои догадки, но Чан так скрытен насчёт истинной природы своих отношений с Минхо, что понять что-либо невозможно.) — Итак… — голос Чанбина разрезает тишину. Его взгляд скользит к Минхо в зеркале заднего вида, и он медленно продолжает: — Не хочу показаться излишне прямолинейным, но напомните-ка, почему вы теперь друзья? Потому что мне кажется, я что-то упустил. Вдруг Чан снимает бейсболку с лица. — Кто, я и Минхо? Впереди автострада застряла в пробке, и Чанбин лишь на миг отводит взгляд от дороги, пожимая плечами. — Что ж, тоже вариант, но я про Минхо и Хёнджина. Реакция в машине молниеносная; Чанбин будто бросил в салон динамит и поджёг фитиль. Хёнджин, всю дорогу слушающий музыку в проводных наушниках (подарок от Джисона на выпускной пару недель назад), вытаскивает их из ушей с показной небрежностью, в которую Джисон ни на секунду не верит. Минхо же выпрямляется, отлипая от окна. В конце концов Минхо напряжённо произносит: — С чего бы? Потому что вы шесть лет подряд были уверены, что я бил его? Или есть ещё какая-то дурацкая причина меня ненавидеть, о которой я пока не в курсе? Повисает долгая, долгая тишина. Джисон не может поверить своим ушам — воспоминание о том, как он нашёл Хёнджина избитым в переулке за фермерским рынком, надолго осталось с ним. — Но ты же бил его, — настаивает он, пытаясь сдержать пыл в голосе. — Я видел это своими глазами. Он мимолётно косится на Хёнджина, но его парень просто уставился на затылок Минхо с нечитаемым выражением лица. Минхо выглядит почти измученно, и только поэтому Джисон хоть немного верит ему, когда тот говорит: — В своё оправдание скажу, что я ни разу к нему не прикоснулся. Но я каждый день с тех пор сожалею о своей роли в том событии. Джисон собирается возразить, но, возвращаясь мыслями к тому дню, понимает, что на самом деле не помнит, чтобы Минхо касался Хёнджина. Это делали его друзья — та группа мальчиков, которые набрасывались на Хёнджина всякий раз, стоило Минхо дать команду. Минхо просто стоял и наблюдал. По какой-то причине для Джисона это звучит ещё хуже, но он не находит в себе смелости произнести это вслух. Вместо этого он грубо спрашивает: — Тогда зачем ты это сделал? — Не знаю, — Минхо отводит взгляд к окну. — Родители попросили, а мне было двенадцать, и я был чёртовым трусом. Не то чтобы у меня был выбор. Джисону трудно осознать концепцию двух взрослых людей, которые целенаправленно и добровольно просят своего ребёнка избить другого ребёнка просто за то, что тот немного отличается от них, но и сам он не чистокровный. Феликс, например, не кажется особо изумлённым новостью; уголки его рта перекашиваются, словно он не может подобрать аргументы. Однако, до того как Джисон успевает вмешаться, Хёнджин плавно говорит: — Я ценю вашу заботу, ребята. Но искупить вину ему нужно лишь передо мной, и он уже это сделал. Этого должно быть достаточно. Джисон сразу улавливает, что Хёнджин использует голос вейлы, тот, что применяется к незнакомцам. Текучий и холодный, он скользит по позвоночнику Джисона, как волна, и тот невольно кивает. Он бросает Хёнджину короткий взгляд и удивляется, видя, что тот потрясённо пялится прямо на него. — Чёрт, прости, — быстро шепчет Хёнджин Джисону в ухо. — Я не специально- — Ладно, допустим, — неспешно перебивает его Чанбин, явно не веря своему согласию. — Но это не объясняет синяки в школе. Джисон постоянно нам о них рассказывал. Джисон смутно вспоминает второй или третий курс, когда Хёнджин опоздал на урок Зельеварения, будучи настолько избитым, что не мог даже нормально перемешать ингридиенты. Тогда он обвинил Минхо, но, если честно, Хёнджин так и не подтвердил и не опроверг это. Теперь, когда влияние голоса вейлы ослабевает, Джисону кажется странным то, что именно Чанбин ведёт допрос, ведь ему, вроде бы, было совершенно наплевать на то, что происходило с Хёнджином все семь лет. Впрочем, ответ находится за секунду: напротив него Феликс до побелевших костяшек сжимает подлокотники пассажирского сиденья. Хаффлпаффец до мозга костей, думает Джисон. Если кому и требовались объяснения от Минхо, так это Феликсу, который был слишком далёк от Хёнджина, чтобы безоговорочно доверять его суждениям, но достаточно заботлив, чтобы волноваться. — Это были старшие мальчики, — неохотно отвечает Хёнджин, чтобы остальные в машине слышали. — В основном Сехун и Тэён. Ну и ещё пара. На этот раз его речь осторожная и отрывистая, словно он намеренно удерживает себя от использования того голоса. Чанбин недоверчиво спрашивает: — Так значит, Минхо-хён никогда тебя не бил? Хёнджин качает головой. — Мы бы сейчас не дружили, если бы это было так. Снова воцаряется тишина. — Хм, — в итоге выдаёт Чанбин. — Но это всё равно не объясняет, почему вы теперь друзья. Хёнджин вновь открывает рот, но Минхо опережает его. — Как оказалось, для чистокровного эшелона факультета Слизерин быть геем чуть хуже, чем быть вейлой, — сухо сообщает он, отворачиваясь к окну. — По крайней мере, для тех парней. Вскоре мы оказались по одну сторону баррикад. Почему-то Джисон поражён откровенностью Минхо, но именно выражение его лица наконец-то убеждает Джисона. Тот выглядит странно смущённо, будто не хотел говорить это вслух. Это так сильно напоминает выражение Хёнджина, когда он признался, что не делал каминг-аут во время зимних каникул, что Джисону становится немного не по себе. Он старается отмахнуться от этого чувства — ему совсем не нравится думать, что Минхо и Хёнджин чем-то похожи — но даже он вынужден признать, что логика верна. Враг моего врага — мой друг, и всё такое. Хёнджин говорил ему подобное миллион раз. — Хм, — чуть более заинтересованно повторяет Чанбин. — Серьёзно? Потому что я был уверен, что вы оба не совершали каминг-аут, пока Хёнджин не станцевал с Джисоном на Святочном балу. Как вы вообще узнали друг о друге? Джисон не смотрит на него, но Минхо звучит раздражённо, отвечая: — Я не спал с Хёнджином, если ты на это намекаешь. Джисон мгновенно приходит в себя. Он уже подаётся вперёд, как рука Хёнджина ложится ему на бедро. В его голосе улавливается предупреждение, несмотря на внешнюю дружелюбность: — Эй, давайте не будем начинать беспочвенные слухи о моей личной жизни, окей? — Притормози, — обороняется Чанбин. — Я ни на что не намекал. Мне просто было любопытно. — Тогда я разрушу интригу, — Хёнджин откидывается на спинку кресла. — Всем надоело слушать, как я отшиваю каждую девушку, с которой меня пытались свести, поэтому они начали пускать свои слухи. А Минхо было проще вычислить, учитывая все его беспорядочные связи. — О, пошёл нахуй, — беззлобно фыркает Минхо. Хёнджин пожимает плечами. — Это правда. — Да, я удивлён, что вы об этом не слышали, — добавляет Чан, снова натягивая кепку на лицо. — Новости о том, что Минхо спит с какими-то случайными парнями из Рейвенкло, гуляли среди старшекурсников за пару месяцев до моего выпуска. Видимо, закончив разговор, Минхо пинает Чана в бедро носком ботинка и, закатывая глаза, говорит: — Эй, ты можешь перестать вертеть своей кепкой? Ты выглядишь далеко не так круто, как тебе кажется. Чан ненадолго поворачивает кепку набок так, что она закрывает только рот, прежде чем натянуть её обратно. Джисон, разумеется, не видел, как шевелился его рот, но Чан явно что-то шептал, потому что Минхо показывает ему средний палец, а на его щеках проступает румянец. Скрестив руки на груди, Минхо ворчит: — Уймись. Ты просто завидуешь, что это был не ты. Чан, как и ожидалось, не отвечает, лишь показывая ему средний палец в защитной манере. — Что ж, — усмехается Феликс. — Полагаю, мы должны проигнорировать это, да? — Да, — бормочет Чан из-под своей кепки. Хёнджин фыркает. Заметив любопытный взгляд Джисона он произносит одними губами, Расскажу потом. Уж постарайся, так же беззвучно отвечает Джисон. Он устраивается поудобнее на сиденье так, что их бёдра соприкасаются, и кладёт голову на плечо Хёнджина, пока кондиционер тихо шуршит в вентиляционных отверстиях, охлаждая шею. Под щекой кожа Хёнджина липкая, но это вызывает куда меньше отвращения, чем должно бы. Это напоминает ему поп-песни про лето, парней, задние сиденья и желания, и от одной этой мысли по телу пробегают мурашки. — Какое там размещение в отеле? — невзначай спрашивает Джисон, понизив голос. Хёнджин издаёт смешок и так же приглушённо шепчет: — Ты не читал имейл? Двуспальная кровать и номер только для нас. Как дома. Как дома. В груди тут же разливается тепло. — А, — отвечает Джисон. — Просто интересно. На пляже они занимают свои привычные позиции: Феликс и Джисон разлеглись на шезлонгах, почти обжигающе горячих после долгого пребывания под солнцем и от тепла их собственных тел. Сынмин сидит в своём шезлонге на небольшом, но приличном расстоянии, уткнувшись носом в книгу. Рядом с ним Минхо растянулся на полотенце, якобы отдыхая, но из-за огромных тёмных солнцезащитных очков непонятно, спит он или нет. К тому же он единственный полностью одетый — все остальные, включая Сынмина, давно сняли рубашки из-за изнуряющей августовской жары, а вот рубашка Минхо упрямо остаётся на месте. Честно говоря, Джисону даже любопытно, не скрывает ли он какую-нибудь секретную татуировку, но желания спросить не хватает. Остальные из вышеупомянутых безрубашечных — Чан, Чанбин, Чонин и Хёнджин — ещё в самом начале разделились на две команды и с тех пор только и делают, что перекидываются мячом. Джисон не думает, что когда-либо видел Хёнджина в пляжной одежде, но он и не жалуется — чёткие линии его груди выставлены напоказ, а синие плавки сидят низко на бёдрах. Феликс, похоже, того же мнения, потому что он давно забросил свой модный журнал и теперь следит за игрой. Он, по крайней мере, время от времени подбадривает Чана или Чанбина. Джисон же просто доволен наблюдением. — Чувствую себя извращенцем, — наконец признаётся Джисон, всё ещё глядя на игру. Феликс косится на него. — Почему? Хёнджин твой парень, а не какой-то случайный тип. Джисон пожимает плечами, немного смущённый. — Всё равно. Странно пялиться на него, когда он не знает. Кажется, у него и правда не было возможности рассматривать Хёнджина вот так; в конце концов, все остальные разы, когда он видел своего парня полураздетым, происходили в спальне, где они, очевидно, смотрели друг на друга. Но здесь, на пляже, Хёнджин, воплощение соревновательного духа, слишком поглощён игрой, чтобы заметить взгляд Джисона. Феликс улыбается краешком губ. — Мне не понять. Лично я отлично провожу время. — Иу, — нейтрально комментирует Сынмин, не отрываясь от книги. Это впервые за весь день, когда он обращается к ним напрямую. Если честно, Джисон удивлён, что тот вообще слушал. Он на достаточной скорости перелистывал страницы, что до этого момента Джисон был практически уверен: тот не притворяется, что читает. Невозмутимо ухмыляясь, Феликс произносит: — Ой, да ладно. Ты просто бесишься, что твоя девушка не здесь и не играет с ними. — Девушка? — любопытно переспрашивает Джисон, наклоняясь вперёд. — Кто? Наконец Сынмин поднимает взгляд и смотрит на него с неприкрытым скепсисом поверх солнцезащитных очков. — А тебе же так хочется узнать. — Суджин, — доверительно сообщает Феликс Джисону, даже не удостоив Сынмина взглядом. — Она из Рейвенкло. Только что выпустилась. Чанбин говорит, что она очень классная. Сынмин фыркает. — Так и есть. Хотя ты-то и не догадываешься. Феликс бросает на него насмешливый взгляд, но ничего не отвечает, и после этого все погружаются в комфортную тишину. Вскоре Джисон откидывается в шезлонге и закрывает глаза, почти вялый от палящего солнца. Здесь, в окружении лишь песка и воды, всё остальное кажется таким далёким. Это заставляет его вспомнить ту поездку на пляж, которую он совершил с Феликсом и Чанбином всего пару лет назад, ещё до шестого курса — тогда Джисон только пытался понять, что это за странное чувство в груди, возникающее всякий раз, когда он смотрит на Хёнджина. — Джисон! — зовёт Хёнджин, вырывая его из задумчивости. — Иди сюда! Хёнджин стоит у края импровизированной площадки, размеченной парнями на песке, прижимая большой мяч к боку под мускулистой рукой. Колени у него в песке, и живот припорошен им же. Джисон моргает. — Что? — откликается он после паузы. — Зачем? — Просто доверься мне! — громко отвечает Хёнджин, и уголки его губ трогает лёгкая улыбка. Он передаёт мяч ухмыляющемуся Чану за спиной, а Чанбин демонстративно отворачивается. Единственный, кто не выглядит откровенно развеселённым — Чонин, но он одаривает Джисона оценивающим взглядом, от которого Джисон нервничает больше, чем от всех остальных разом. Джисон колеблется. Покосившись на Феликса, он тихо интересуется: — Мне кажется, или он что-то замышляет? Феликс ухмыляется. — О, определённо. Вздохнув, Джисон поднимается с шезлонга. — Ага, я так и думал, — обращаясь к Хёнджину, он кричит: — Секунду! Пробежаться до Хёнджина — дело пары мгновений, но к тому моменту Джисон уже полон опасений. За это время Хёнджин встал поустойчивее, словно собирается поймать или схватить что-то подозрительно человеческих размеров. Глаза Хёнджина искрятся. — Скажи, ты боишься воды? — Нет? — настороженно отвечает Джисон. Тотчас же Хёнджин хватает его за талию, быстро обвивая руки вокруг боков, что Джисон не успевает среагировать. — Отлично, — шепчет он у самого уха Джисона. — Тогда заранее извиняюсь. Через несколько судорожных мгновений Джисона бесцеремонно сбрасывают в волны. Вода достаточно холодная, чтобы он рефлекторно ахнул, ударившись о поверхность. Вынырнув, он чувствует, как мокрые пряди волос лезут в глаза, и ему приходится откинуть их рукой, чтобы суметь взглянуть Хёнджину в лицо. Джисон сердито смотрит на него, но даже он понимает, что в этом взгляде нет настоящего пыла. Он скорее притворно злится. — Это ещё зачем было? — Чан взял меня на слабо, — просто говорит Хёнджин. — Я решил, что ты не будешь против. В его глазах появляется знакомая игривая искра, от которой у Джисона в животе разливается что-то тёплое. Настоящий Хёнджин. Джисон так и не находит слов, поэтому просто плескает в него водой. Хёнджин стряхивает мокрые волосы с лица, а затем, блеснув глазами, протягивает: — Оу, ну всё. Ты сам напросился. Позже, когда солнце исчезает за горизонтом, а дневной зной сменяется прохладой, подходящей для лёгкой куртки, они все возвращаются в отель ужинать. В субботу или воскресенье вечером, когда они будут менее измотаны дневными развлечениями, они, вероятно, попробуют выбраться в один из туристических ресторанчиков в городе, но сегодня Джисон и его друзья единогласно решают ограничиться рум-сервисом. Джисон, например, выжат до предела той особой усталостью, которая бывает только после целого дня дурачества на жаре, и мысль о том, чтобы ужинать под тяжёлым отельным одеялом, слишком заманчива, чтобы от неё отказываться. Он и Хёнджин моются по очереди, а потом усаживаются на кровать, пока Хёнджин звонит на ресепшен, чтобы заказать ужин. Хёнджин, недавно вышедший из душа, всё ещё с прилипшими к затылку светлыми волосами, а тонкие струйки воды пропитывают воротник его рубашки. Он даже не потрудился застегнуть эту тёмно-зелёную рубашку, закатанную до локтей, и ткань свободно ложится на обнажённый живот, отбрасывая странные тени в неравномерном флуоресцентном свете. Джисон всё больше привыкает видеть его таким, полуодетым, Хёнджина в его наименее приглядном виде — следствие всего двух месяцев совместной жизни. У них уже выработались свои собственные привычки, которые кажутся такими же естественными, как дыхание: кто первым принимает душ (Джисон, потому что он быстрее), кто чаще готовит ужин (Хёнджин, потому что у него это получается чуть лучше и он не так сильно ненавидит это дело) и кто чаще убирается (определённо Хёнджин — Джисон был прав, называя его спартанцем прошлым летом). В большинстве дней Джисон чувствует, что живёт в сбывшейся мечте. Конечно, осенью станет сложнее, когда начнутся их работы и Хёнджин будет почти каждый день ездить на юг, на тренировочные поля «Паддлмир Юнайтед». Сам факт того, что Хёнджин в итоге решил принять их предложение, кажется концом тяжёлой борьбы, но, разумеется, всегда есть о чём беспокоиться дальше: как команда отнесётся к игре с вейлой; захочет ли спонсор команды извлечь из этого выгоду, когда узнает; каково будет Хёнджину оказаться так далеко от Джисона после стольких лет жизни в пятнадцати минутах ходьбы друг от друга. Но Джисон старается не зацикливаться на всём этом. Сейчас, впервые за долгое время, он просто живёт сегодняшним днём. После того как Хёнджин заказывает еду, на его телефон поступает звонок. Джисон быстро узнаёт рингтон. — Сегодня ведь пятница, семь вечера, — говорит Джисон в ответ на озадаченный взгляд Хёнджина. — Ты не отменил созвон? — А, точно, и правда, — произносит Хёнджин, благодарно глядя на него. — Нет, я забыл его перенести. — Просто скажи родителям, что ты на этой неделе занят, — предлагает Джисон, устраиваясь поудобнее на необычно плоских подушках. Минут через двадцать ему станет невыносимо жарко, но пока, под горой одеял, ему неожиданно уютно. — Ничего страшного, — пожимает плечами Хёнджин. — Мы всё равно сейчас ничего не делаем. Джисон не собирается спорить с этим. Он ни в коем случае не недолюбливает родителей Хёнджина, и если сам Хёнджин не переживает, как может выглядеть то, что они сидят в одной постели, то и он не станет возражать. — Тогда хотя бы застегни рубашку, — Джисон кивает на живот Хёнджина. — Не хочу, чтобы твоя мать подумала, будто мы занимались сексом до звонка или что-то в этом роде. Хёнджин фыркает. — Клянусь, ни в какой вселенной ей такое не придёт в голову. Но рубашку он всё же аккуратно застёгивает. К тому моменту, как он заканчивает, гудки обрываются, и ему приходится перезванивать маме, пока соединение окончательно не пропало. — Ох, Джисон, какой приятный сюрприз, — с улыбкой говорит мать Хёнджина, как только звонок проходит. Как обычно, это видеосвязь, и Джисон сразу же видит задний двор дома родителей Хёнджина, тропинка едва различима сквозь просветы между деревьями на границе участка. Родители Хёнджина сидят на веранде, наклонившись вперёд на цветастых металлических стульях. Джисон не совсем понимает, на чём у них держится телефон, но предполагает, что это какой-то уличный столик. — Привет, мам, — здоровается Хёнджин, слегка махая рукой. — Пап. — Здравствуйте, мистер и миссис Хван, — добавляет Джисон. Они с Хёнджином сидят плечом к плечу, настолько близко, что если бы Джисон попытался помахать левой рукой в камеру, движение выглядело бы странно и неловко. Кажется, они никогда раньше не сидели так близко во время видеозвонков Хёнджина, но если его родители и заметили перемену, по их лицам этого не видно. Миссис Хван оценивающе смотрит на них. — И где же вы на этот раз? Я уверена, что это не твоя спальня. Это комната Джисона? Наша спальня, мысленно поправляет Джисон, но вслух ничего не говорит. Родители Хёнджина ещё не приезжали к ним в квартиру, поэтому они не знают, что их сын и его так называемый «сожитель» делят одну кровать. Насколько Джисон понимает, у них сложилось впечатление, что спальня, которую они видели на видеозвонках, принадлежит исключительно Хёнджину (хотя почему кто-то решил бы, что Хёнджин по собственной воле повесит на стену вымпел Гриффиндора — загадка). По лицу Хёнджина мелькает трудночитаемая эмоция, которую Джисон не успевает распознать. К его достоинству, он совершенно нейтрально отвечает: — Вообще-то мы сейчас не в городе. То, что вы видите — это номер в отеле. Невозможно не заметить, как аккуратно Хёнджин обходит подразумеваемый матерью вопрос, не подтверждая и не отрицая напрямую, что они делят спальню. — Номер в отеле? — переспрашивает мистер Хван. Он, похоже, явно что-то уловил — его брови слегка сводятся. — Вы в одном номере? Хёнджин кивает. — Ага. — Тогда проведите нам тур, — тепло просит миссис Хван. — Мы так давно никуда не ездили, что я уже почти забыла, каково это. И вот тут Джисон наконец замечает, как тщательно выстроенная, непринуждённая маска Хёнджина начинает трескаться — Хёнджин бросает на него короткий, непроницаемый взгляд. — Хан, не желаешь оказать честь? Джисон сразу узнаёт это безмолвное спаси меня. Натянуто улыбаясь, он берёт телефон. — Конечно. Секундочку. Эти одеяла какие-то тяжёлые. Как только он выбирается из-под одеял, он нажимает на экран, переворачивая камеру. — Тут немного, — признаётся Джисон, обходя кровать. — Эм, вон там дверь, наши вещи здесь — ой, извините, не обращайте внимания на беспорядок, это моя вина. Очевидно. Эм, ещё у нас есть неплохой стул на патио, но поскольку он один, Хёнджин, конечно же, его оккупировал. Родители Хёнджина смеются. — Скучаешь по учебникам, сын? — отец Хёнджина ухмыляется. — Видимо, это как тот стул у нас дома. Ты, наверное, тысячу часов провёл на нём за домашними заданиями, пока учился в школе. Хёнджин закатывает глаза, но улыбается, отвечая: — Ага-ага, ни разу за всю жизнь. — На самом деле он там спал, — с нескрываемым весельем сообщает Джисон родителям Хван. — Кажется, это я на него влияю. Впрочем, для тура тут больше нечего показывать. Ну, вообще, вон там у нас стол, — продолжает Джисон. Он переводит камеру с дальней стены, а потом, не подумав, на Хёнджина, сидящего у изголовья кровати, подтянув колени к груди. — И, собственно, всё. Вот опять Хёнджин. Хёнджин жестом просит передать ему телефон, и Джисон возвращается под одеяла. Тело Хёнджина рядом напряжено, как струна. На этот раз он оставляет между ними небольшое расстояние, чтобы их плечи не соприкасались. На мгновение повисает непонятная тишина. По ту сторону экрана мистер и миссис Хван переглядываются и это заметно лишь потому, что они явно пытаются вести себя скрытно. На заднем плане Джисон слышит громкий и назойливый крик птицы с тропы — наверняка ворона. — Что ж, выходные пока проходят хорошо? — наконец произносит миссис Хван. — Наверное, приятно выбраться куда-нибудь. Город иногда утомляет. Мистер Хван снова косится на жену, в этот раз почти укоризненно, и очень неловко добавляет: — Кстати, мальчики, имейте в виду, что вы можете рассказать нам что угодно. Ну, если вдруг есть что-то, чем вы хотели бы поделиться. Джисон не решается посмотреть на Хёнджина, но ощущает, как тот слегка шевелится рядом. Спустя мгновение Хёнджин хрипло и неровно выдавливает: — Мам, пап… — он шумно втягивает воздух. — Мы с Джисоном встречаемся. Миссис Хван улыбается. — О, мы знаем. В тот же миг Джисон невольно выдыхает. Наконец он осмеливается взглянуть на Хёнджина. Тот выглядит так, словно его отпустили дрейфовать в открытом море, а глаза полны сложных эмоций. Он кажется уязвимым. Джисону безумно хочется обнять его, но пока звонок не окончен, он ограничивается тем, что крепко сжимает руку Хёнджина. Буквально сразу же пальцы Хёнджина расслабляются. — Вы знаете? — с запозданием бормочет Хёнджин. Он дышит учащённо, будто только что бежал. Джисон уверен, что ни один из них не представлял такую реакцию, особенно учитывая сколько страха Хёнджин испытывал перед этим разговором. Даже для Джисона это похоже на прыжок со скалы вслепую, который оказывается приземлением в бассейн с шариками. Он не представляет, что сейчас чувствует Хёнджин. Тем временем миссис Хван пожимает плечами. В её глазах пляшут искорки, когда она отвечает: — Ну, начнём с того, что у тебя на стене висит вымпел Гриффиндора. Джисон не выдерживает и смеётся. — Я же говорил, — он слегка толкает Хёнджина локтем. — Очевиднейшая улика. — Эй, может, я просто очень поддерживаю своих друзей, — защищается Хёнджин, но его глаза тоже искрятся. — Вы об этом не подумали? Мистер Хван приподнимает бровь. — Напомни-ка, какие у тебя есть друзья из Гриффиндора, кроме Джисона? Джисон уже собирается шепнуть Чан на ухо Хёнджину, как мистер Хван указывает на них с хитрой ухмылкой. — И без помощи бойфренда! Если сам не можешь вспомнить, значит они не в счёт. Хёнджин закатывает глаза, но улыбается шире, чем за очень, очень долгое время. — Ладно, пап. Джисону интересно, ощущает ли Хёнджин тот же яркий, тёплый огонёк в груди, это странное чувство внезапного понимания. И без помощи бойфренда, сказал он. Да, у них всё будет хорошо. Позже, после того как они досыта поели и переоделись в ночную одежду (на Джисоне — пижамные штаны и ничего больше, на Хёнджине — футболка и шорты), они лежат в постели, переплетённые друг с другом и единственный свет, исходящий от уличных фонарей, пробивается сквозь щели в плотных шторах. Хёнджин рядом давно спит, дыша медленно и ровно, едва различимо на фоне низкого гула центрального кондиционера, дребезжащего в трубах отеля. На прикроватной тумбочке телефон Джисона вибрирует один раз, потом второй. Бегло просматривая уведомления, Джисон замечает сообщение от Чана, отправленное несколькими секундами ранее: ну что, думаю, пришло время рассказать тебе про Минхо, да? Джисон расплывается в ухмылке. Они дали это обещание прошлым летом, ещё тогда, когда Джисон не был в силах осмыслить идею того, что Хёнджин может испытывать к нему чувства. Он быстро печатает: выкладывай всё! а я расскажу про нас с Хёнджином Ответ от Чана приходит почти мгновенно: уж постарайся Джисон мычит себе под нос. С чего бы начать?