Часть 2. Легенда
Легенда о пяти перстах великой матери, Сотворение миров.
Текст запрещен на землях Мирендалья, Светочем единого Эл’Элнара Иллюминархом Амеланом Теомаром.
Давным-давно, когда не было ни звёзд, ни земли,
Когда не пели птицы и не плакали дети,
Мир был тишиной. Без дыхания. Без формы.
И в той великой тишине появилась Она.
Дану — Первая. Не рождённая и не созданная.
Она просто была.
Она шла по пустоте, что звалась Ноктэрнум,
босыми ногами.
И не было смысла в том путешествии.
В печали смотрела она в окружающее ничто,
Тогда к ней явились две Силы.
Не имеющие ни плоти, ни формы
Одна — тёплая, согревающая, полная сияния.
Другая — прохладная, глубокий, как забвение.
Первая сила была Светом,
Узрел свет печаль в сердце прекрасной Дану,
И молвил он:
«Ты — Дану, вижу чисты твои помыслы.
Одарю тебя Пламенем Начала.
Стань источником, стань Замыслом.
Пусть из твоих ладоней вырастут воды,
Пусть из дыхания родится лес,
Пусть живое узнает своё имя.
Я — Свет, и в левую руку я вложу тебе дар «Созидания».
И Дану приняла дар — и её сердце забилось в предвкушении.
И с тем биением впервые задрожала ткань мироздания.
Но вторая сила молчала дольше.
А когда заговорила — её голос был мягок, но холоден:
«Ты — Дану, и ты уже держишь Пламя.
Ты — не только Зов.
Ты — Эхо.
То, что рождено — должно завершиться.
Не всё, что ты создашь, будет чистым.
Не всё, что ты оживишь, пожелает жить.
Я — не враг. Я — конец, покой, возвращение.
Я дарую тебе правую руку — чтобы ты могла разрушить то, чему пришло время.
Остановить, что обратилась в боль.
Я — Тьма. Я дарую тебе «Завершение».
И Дану не отвернулась.
Она взяла и этот дар — и вторая рука её наполнилась тьмой,
Так мир был соткан.
Из левой руки её родился солнечный свет, реки начали свое течение, жизнь взяла начало.
Из правой — ночь, тишина, смерть, забвение.
Так Дану стала богиней цикла, Матерью,
чьё левое крыло давало жизнь, а правое — отпускало.
И всё было в равновесии.
День сменял ночь, жизнь обнимала смерть.
Когда обе её руки были полны силы —
Дану не возгордилась.
Она не стала царствовать.
Она склонилась над бесплотной тканью мира
И выдохнула первую искру, и разделила на пять,
как перстов на ее руке
Так появились пять богов — не равных Ей, но исполненных части её воли, чаяний и надежд
Каждый отражал грань одного из её Даров.
Карондас-
Бог огня и кузнечного дела, поселился он в глубинах гор,
Где языки пламени несли не разрушение, а творение.
Стал он покровителем ремесленников, тех что подобно богине Создают что-то своими руками.
Был он первым, кто научил молот подчиняться руке.
И создала его левая рука богини
Эйриль — прекрасная,
В ее власти были нити жизни всего живого.
Она принимала души,
Закончившие свой путь по землям Эйру,
Переправляла их через — Реку забвения Морн.
Прекрасным лицом своим, Унимая их страх,
Ибо смерть не зло.
Она даровала покой мёртвым. И сны живым.
Творением правой руки стала она.
Лирталос-
Стал покровитель охотников зверолюдов и войнов,
Тот, кто даровал инстинкт и научил охоте.
Его зов до сих пор жив В сердце каждого хищника,
В рёве зверолюда перед битвой.
Он — первородная сила,
Танцующая между жизнью и смертью.
И не смотря на всю суровость
Светом был создан он.
Миралкея-
Хранительница тайн,
Что принесла магию. Она научила возлюбленных созданий Дану, чувствовать биение силы мироздания,
И использовать ее во благо своего народа.
Из силы Тьмы родилась та, что несла мудрость
Маалґар— пожиратель звёзд.
Последний.
Был он рожден из Света, Чистым и ясным.
Но однажды он коснулся её правой руки — той,
в которой жила Тьма,
И Тьма пришлась ему по вкусу.
Вообразил он, Что теперь подобен матери своей.
И сотворить решил свой мир.
Поднялся он в ночное небо Эйру, И поглотил свет звёзд
Оставив после себя Лишь бескрайнюю пустошь.
Он не был изгнан, Он сам ушёл в великое ничто.
И Сказано было…
«Пятеро были даны миру —
Не для господства, а для равновесия»
Но не пришло равновесие и мир В земли Эйру.
Возлюбленные создания Дану,
Не смогли жить в ладу меж собой,
И пять перстов ее Не смогли остановить кровопролития.
Эльфы, люди, зверолюды, дварфы
делили меж собой Эйру,
уничтожая и круша творения рук ее.
Надорвалось сердце матери, от великой боли,
Закрыла она лицо ладонями,
И отвернулась от созданий своих.
Покинула Дану земли Эйру,
Чтоб никогда больше не вернуться.
И когда Дану отвернулась от мира,
Небо задрожало.Ткань,
Которую она сплела с такой нежностью,
Осталась без руки, что её держала.
И тогда небо разверзлось.
Из него, как из рассечённой вены,
Хлынуло то, что не было ни тенью,
Ни пламенем —
Орды демонов, созданных в темноте.
Они были детищами Маалґара —
Того, кто вкусил Тьму,
Кто пожелал быть равным Дану.
Он вознамерился создать свой собственный мир —
Величественный, свободный от боли,
Сильный и сияющий так ярко,
Как звёзды, что он поглотил.
Но гордыня не знает предела,
А замысел — цены.
Маалґар не справился.
Его создания были не прекрасны —
Они были злобны.
Голодны до плоти, до силы…
Они не знали благодарности,
Не знали любви.
Они жаждали пожирать и разрушать.
Увидев, что сотворил,
Маалґар захотел
Уничтожить своё творение.
Но было поздно.
Они восстали против него,
Растерзали его чёрное тело
И поглотили его душу.
Маалґар был пожран своими детьми.
И то, что было богом.
Растворилось в ненависти
И тогда, когда пламя демонов
Коснулось берегов Эйру,
Впервые за всю историю
Эльфы, люди, зверолюды и дварфы
Отложили мечи,
Омоченные в крови друг друга.
Потому что никто
Не мог выжить в одиночку.
И восстали армии,
Стали ряды плечом к плечу,
А песни войны звучали на всех языках.
…И тогда Миракля,
Хранительница Тайн и магии,
Богиня справедливости
Впервые за века склонилась к смертным.
Она увидела, как народы,
Прежде враждовавшие,
Забыли старые счёты
И подняли мечи не ради власти —
А ради жизни.
И она решила помочь.
Она выделила избранных,
Из каждого народа.
Она не измеряла сердца числом побед,
Не награждала по крови или титулу.
Она искала в смертных то,
Что даже они сами не замечают:
Струну, на которой звучит,
Согласие с миром,
Готовность охранить,
Даже ценою собственной жизни.
И лишь немногим
Она даровала способность
Чувствовать силу мироздания,
Ткань, из которой сплетается магия.
Но и этого оказалось недостаточно.
Слишком много демонов
Блуждало по землям Эйру.
Потому Миралкея
Обратила взгляд глубже —
В самые корни душ.
И среди разных народов нашла пятерых,
Пятерых, кому она вложила в сердце зерно иного пламени.
Пятерых, кто стал драконами.
Не метафорой.
Не символом.
Истинной плотью и огнём:
Один — от дварфов,
С телом из меди и камня,
Что повелевал стихией земли
Один — от эльфов,
Рожденный из песни и стали,
Ветер был в его власти
Один — от зверолюдов,
С рёвом стаи и пламенным сердцем,
сердцем что подчинило себе огонь
Один — от людей,
Что нес в груди справедливость.
Клинком что бьёт без промаха,
В его руках, стала молния.
Один — от ведьм,
Что даже в самые тяжёлые времена,
оставались чистыми
Как родниковая вода.
Она и стала его оружием.
С их появлением — мир вздохнул.
Демоны были обращены в пепел.
Некоторые бежали, другие прятались,
А самые коварные
Скрылись в трещинах реальности,
Ожидая нового шанса.
Переведено в Эл’Тиалоре, по древним манускриптам,
Хранителем королевской библиотеки, эльфом Фаэрон Ни’Таласом.
Я читала лежа на постели, поставив подсвечник на табурет у изголовья. Вдруг огонь свечи дрогнул, словно от постороннего дыхания, и я рефлекторно отпустила свиток, он свернулся, скрывая свое содержимое. Тревога оказалась ложной, но от испуга сердце ушло в пятки. Этот свиток попал ко мне случайно. Сегодня мы с девочками играли в прятки. И желая найти укрытие, я нашла неприметную дверцу. Она была заперта, и было видно, что ее давно не открывали. Замок проржавел, поэтому приложив немного сил, я ее открыла. Внутри было темно и пахло пылью, лишь слабый луч солнца из крошечного окошка под потолком, словно воришка пробрался сюда. Когда мои глаза более менее привыкли, я разглядела что скрывала эта неприметная дверца. Везде, в варварском беспорядке, валялись свитки. Мне стало любопытно и я взяла один, спрятала его в полах юбки, чтобы прочесть позже, что сейчас и сделала. О чем в принципе не жалею, но теперь страх щекотал затылок. Странно, что их не сожгли, или кто-то спрятал нарочно? В любом случае очень странное место для них. Дело в том что, двадцать пять лет назад, на престол Мирендаля взошел молодой император, Он правил несколько лет в гармонии, а потом случилось нечто. В империю пришла засуха, а за ней ее брат, голод, на стада что паслись на просторах людской империи, напал мор. Скот валился с ног, а с лесов ушла дичь, и даже грибы и ягоды найти в огромном лесу стало большой удачей. Императору Эдгару III, дали прозвище «Лев Заката», все потому, что правление его пришлось на тяжкие времена, которые называли закатом империи людей. Он был молод, и не знал чем помочь своему народу. Никто не мог сказать причину напастей. Даже жрица Миралкеи — Савриса, не могла дать ответ, она лишь видела что гармония нарушена, но исправить этого не могла, требовалось божественное вмешательство, но богов уже тысячи лет не встречали на землях Эйру. Когда то давно, они лично, ходили среди смертных, но после ухода Дану, они стали появляться все реже, пока вовсе не исчезли. Последней была Миралкея, говорят, ее видели всего двести лет назад, но с тех пор и о ней больше никто ничего не слышал. Интересно, встречала ли до сих пор, прекрасная Эйлин, тех, кто окончил свой путь… По-прежнему ли она переправляет души через реку забвения Морн … Некому поведать, никто не вернулся… И вот, когда народ и Император были в отчаянии, пришёл старец, что назвал себя Светочем единого божества Эл’Элнара Иллюминархом Амеланом Теомаром и подарил веру. Он обещал, что его повелитель вернёт покой на земли Мирендаля. Император, возможно из -за юного возраста, либо желая сбежать от ответственности за свой народ, внял его словам, и принял за чистую монету. Спустя некоторое время в Империи людей воцарилось единое божество. Солнцеликий Эл’Элнар. Любые упоминания о старых богах стали вне закона. Все свитки и манускрипты, где упоминалось хоть что то, о них, предали огню. Эти свитки запрещены указом императора, и Иллюминархом, я даже представить боюсь, что будет если его найдут у меня. Может кто-то хотел сохранить знания, но не успел. Хотя это явно была копия, что писалась уже при пришествии единого бога. Я свернула свиток потуже, нужно куда-то спрятать… Но убранство нашей комнаты было настолько скромным, что надёжного места не нашлось. — Завтра верну его на место, и больше ничего оттуда брать не буду. Не стоило вообще ничего брать с этой комнаты! — мысленно ругала себя я. — Вечно лезу туда, куда меня не просят! Я потушила свечу, легла в постель. Час был уже поздний, но сон все никак не шёл. В голову пришла совсем дикая мысль, сходить туда сейчас. До утра я бы могла успеть прочесть что-то еще из запретных свитков… Но, риск слишком большой, я не смогу оправдать свои ночные прогулки по храму, мало ли кто то, что то подумает — по спине побежали мурашки… Мы жили в сиротском доме при храме единого бога. Раньше этот храм принадлежал богине Миралкее, что была богиней справедливости, знаний и тайн, а главное магии. Здесь последняя жрица, в зале поклонения, у ног статуи прекрасной богини, возносила свои молитвы. Теперь же этот храм принадлежал единому богу. Статую богини раскрошили в пыль, и теперь везде висели штандарты Эл’Элнара. Савриса — бежала. Она была одной из тех, кто обладал ядром в груди, что пропускало потоки силы и позволяло творить магию. Одаренных в нашем мире было не так уж много, Миралкея не награждает своим даром каждого. Никто не знает, как она делает свой выбор. Просто однажды рождается ребёнок, растет обычным, как все, пока в какой-то момент сила не просыпается в нем. А с приходом Иллюминарха и его бога, маги были объявлены вне закона. Он назвал их ведьмаками и ведьмами, хотя это было не так. Ведьмы не обладали ядром магии, Мералкея не награждала их. Их магия совсем другой природы, что передается от матери к дочери, и никак иначе. Поэтому изгнанные маги не имели никакого отношения к ведьмам, но тем не менее именно их, объявили виновниками в несчастьях обрушившихся на Мирендаль. Кто мог, бежал, как и жрица Миралкеи, остальные приняли смерть от рук обезумевших фанатиков. А когда засуха не ушла, и мор продолжился, Амелан сказал — что это действие их проклятий, только вознося молитвы Эл’Элнару, и выкорчевав ведьмовской род под корень, мы очистим царство людей от скверны. Он считает что магия — оскорбление Света. Её использование извращает божественный замысел, нарушает естественный порядок вещей и открывает врата тьме, что пожирает Мирендаль. Была на это даже заповедь в кодексе чистоты Солнцеликого: «Не возжелаешь власти вне света. Не коснёшься Слова, что не было дано. Ибо сила без воли Эл’Эннара — скверна, и владеющий ею — проклят. Иллюминарх созвал Орден Инфаллии — Инквизицию Света, которую возглавили огненные Архонты. Их миссией был поиск тех, кто продолжал возносить молитвы великой Дану и ее пяти перстам. А так же скрытых магов, тех чье магическое ядро еще не пробудилось. Новорожденные, в которых замечены «признаки одарённости» (необычные глаза, неестественные явления рядом, все, что было странным) — немедленно умерщвлялись. Жестоко, но земное око Эл’Эннара, любил повторять: «Маг не человек, но вместилище мрака, одетое в плоть. Он может говорить, плакать, молить, но это — голос тени, что хочет жить среди нас». Подозреваемых взрослых арестовывают, подвергают допросам под очищающим светом. Те, кто раскается «в содеянном», сжигаются публично. А те, кто отрицает вину, погибают от мучительных пыток. Например, у одного мужика сдохла корова, и он припомнил, что на медне, соседка не так глянула на нее, и как-то излишне завистливо похвалила его молоко, а то потом скисло. Так этот добропорядочный сосед, тут же поспешает в святую инквизицию, так мол и так, «подозреваю в ведьмовстве соседушку». Женщину арестовывают, пытками заставляют сознаться в связи со скверной, а там уже и добропорядочные граждане вспоминают, что мол видели как-то что на метле она в полночь с трубы вылетала. Сплошная черная крамола! Можно сказать, что с первого момента как пришел и пожаловался сосед, судьба женщины была предрешена. К травницам и повитухам — относятся более снисходительно. Их только клеймят печатью Эл’Элнара: Огненный круг, рассечённый мечем. Это знак очищения. Уничтожили бы и их, но кто-то ведь должен лечить… Я не стала рисковать. Спрятала свиток между спинкой кровати и стеной, подождёт до утра. Еще немного покрутившись, я все же уснула.
