Touch me

Сегодня в Сонном измерении тихо. Подозрительно тихо, учитывая, что в нём находится и Джон. Лололошка в этом точно уверен — его отсутствие отдалось бы нейтральной волной где-то внутри Искры. А орган на зов отзывался тепло и мягко, резонируя и указывая мнимое направление. Джон засел у себя и, признаться, довольно надолго, учитывая его необъятную страсть срываться и пропадать без объяснений. Что ж... пока он в порыве какой-то идеи, лучше не отвлекать — Ло это усвоил. Как и несколько других правил. Лололошка это запомнил как необходимость. И он прекрасно знал любовь Джона к познанию правды через выведения собеседника из себя. Люди — и не только — склонны рассказывать важное импульсивно, в порыве сильных эмоций, когда мозг запоздало принимает решения; когда нет времени размеренно ответить. Но Невер сегодня не ворчит, Марк спокойно куёт, а Альфред говорит, что давно не слышал Джона даже краем уха. Это всё образовалось в тонкую иглу, которая легко, но крайне навязчиво уколола Лололошку тревогой аккурат где-то под рёбрами. Ло остановился у дерева на центральном острове, глядя на другой, где возвышались напыщенные, почти готические хоромы. Знакомого силуэта не было видно в крошечных окнах, но Лололошка был уверен — он точно там. Шагая по мостику, Ло старался высмотреть хоть что-то в окошках, но это ничего не дало. Воздух там будто замер. — Джон?.. — негромко окликнул он, заходя в здание. Тишина. Ни голоса, ни шагов, ни чего-либо ещё, что выдавало бы жильца. Это совсем на него не похоже, оттого странно и тревожно. В голове даже проскользнула мысль о том, что Джон впал в спячку — Лололошка даже улыбнулся своей шуточке, но как же он оказался прав. В каждой шутке есть доля шутки, да? Лололошка приоткрыл дверь спальни, что больше походила на приличную келью, и замер в щели дверного проёма. Во всей комнате безумный, дотошный порядок, помимо постели. Простынь безобразно смята, одним краешком вовсе задралась над матрасом; подушки хаотично разбросаны, а в середине этой крупицы хаоса, одеяло, вперемешку с оранжевым покрывалом, очерчивало фигуру. С одной стороны, отнюдь не со стороны подушек, проглядывался вихрь каштановых волос. Лололошка какое-то время изумлённо разглядывал эту композицию, не в силах придумать реакцию на это. — Джон? — с лёгкой потерянностью в голосе, позвал Ло. Он решил всё же пройти в комнату, тихо закрывая за спиной дверь. Фигура под одеялом вяло пошевелилась, но явно нехотя. Будто Джон надеялся, что притвориться мёртвым — достаточно, чтобы Лололошка отстал. — Убирайся, — резко, приглушённо пробурчал он из-под одеяла. — Всё в порядке?.. — не унимался Ло. Он прекрасно знал, что риторические вопросы это больше стезя Джона. Ло присел на край кровати, чувствуя, как под ним прогибается матрас. — Знаешь, как-то удивительно тихо… — поделился Лололошка. — Обычно, все уже поражены твоей наглостью, а ты… Одеяло резко дёрнулось вниз, открыв хмурое и крайне недовольное лицо Харриса. Но это не всё: в этом взгляде было что-то ещё, чего Лололошка пока не смог для себя определить. — Я пытаюсь сосредоточиться на стабилизации собственного ОМП, а ты входишь сюда, как слон в посудную лавку, нарушая всю мою концентрацию! — почти злобно затараторил он. — Или твой примитивный мозг не в состоянии постичь концепцию «не мешать»? Грубость Джона должна была оттолкнуть, болезненно уколоть, но Ло увидел в этом нечто иное: тень беспомощности. О-ох, если это так, то Джон, в силу упрямства, не признается просто так и с первых слов. В его глазах залегла тень чего-то неизведанного. — Нет, не в состоянии, — спокойно, почти ласково, ответил Лололошка, качнув головой. — Поэтому я нуждаюсь в разъяснениях. — Твоё присутствие здесь, — продолжил Джон с прежней накипью желчи, — бессмысленно и разрушительно. Я просил играть тебя в сиделку? Что-то я такого не припоминаю. Уходи. Харрис демонстративно отвернулся, показывая, что он больше не хочет разговаривать, и снова укрылся с головой. — Ты никогда ни о чём не просишь, — парировал Лололошка. — Но это не отменяет того, что с тобой явно что-то не так. Скажи… у тебя какие-то проблемы с Искрой? Вопрос стал острым ребром поперёк горла. Из-под одеяла послышался глухой, изрядно уставший вздох. — Уходи, Ло. Это не твоё дело и напомню: ты мешаешь мне сконцентрироваться. Однако чем больше Джон упирался, чем грубее пытался оттолкнуть, тем сильнее становилась решимость внутри Лололошки. Он не мог позволить себе не узнать, что происходит с ОМП. Они прибыли сюда, в Архей, чтобы полностью изучить историю и природу органа. И если с ней — с Искрой — что-то случилось, то это крайне важно. И если эта проблема коснулась Джона, то может достичь и кого угодно. Ло хотел знать всё. — Джон… — Нет. У Ло почти заканчивалось терпение от этого тупого упорства. — Пожалуйста, — давяще начал Ло, глядя второму в затылок. — Если с тобой и твоей Искрой что-то не так, то это касается и меня. Джон обернулся, вновь открыв лицо. На него прилипла маска, выражающая крайнюю зависть и обиду: — Поверь, твою Искру это не коснётся. Лололошку это больно укололо. Он не виноват в том, что так вышло и он прекрасно понимает, что Джон больше озабочен собой, не пытаясь его пристыдить. И Ло не хотелось оставлять его со своей проблемой наедине. — Значит, я могу тебе помочь. Лицо Джона сделалось теперь более вызывающим, будто двойник утверждал нечто невозможное. Мол, давай, попробуй. Лололошка выдохнул, его плечи опустились: — Если ты мне всё расскажешь, то мы вместе что-нибудь придумаем и попробуем. Это всяко лучше, чем… ничего. — Ты думаешь, что ты можешь решить любую проблему? — с горькой издёвкой спросил Джон. — Я думаю, что ты не умеешь слушать. Харрис обессиленно вздохнул, отворачивая голову. Ло почти слышал, как задумчиво прокручиваются чужие шестерёнки, подбирая нужные слова. — Проблема с резонансом Искры, — тихо сказал Джон в густой тишине, но внезапно тон несдержанно повысился: — Эта паразитка решила оправдать своё звание! — Подробнее. Лололошка сам удивился своей напористости, но отступать от этого не стал. К тому же, его действительно обеспокоили эти слова. Он встретился взглядом с ним, и в глазах Джона мелькнуло какое-то… сомнение? — ...Слияние не проходит бесследно, — удивительно ровно начал объяснять Джон. — И, между прочим, ни один контакт с тобой не проходит бесследно. — Что ты имеешь ввиду? — А то, Лололошка, — Харрис взглянул на него, — что моя Искра привыкла к твоему резонансу и больше не может без него. Она потеряла самостоятельную стабильность. Я уже сотню раз пожалел о Слиянии и о том, что мы сюда вообще пришли. — Может, это из-за нестабильной среды этого мира? — тут же предположил Лололошка. — А может, дело всё-таки в тебе? — с оттенком укора спросил Джон, почти перебивая. Он явно устал от своих мыслей и не может думать рационально. — Это… — начал он жестикулировать руками, — как химическая зависимость. Побочный эффект от твоего вечного соседства! Харрис всплеснул руками напоследок, а затем они безвольно рухнули на постель, символизируя бессилие от вывода. Повисло молчание. — Это излечимо, — задумчиво ответил Лололошка, как будто сказал это больше для себя. Как очевидная мысль вслух. — Если взять за то, что это зависимость, то есть два пути. Первый — максимально избегать ломки. Мы можем сливаться. Или слиться навсегда. Если мы будем единым целым, то у нас будет один резонанс. Он произнёс это так простодушно, что Джон резко на него обернулся, будто ослышался. — Ты действительно не понимаешь? — спросил он, поднимаясь на локте. — Это не решение, Лололошка. Я хочу свою Искру себе, а не сделать из нас… из меня какого-то симбиотического паразита. Рано или поздно наши пути разойдутся или мы должны будем разделиться, или… да ещё куча вещей может произойти! Факт в том, что настанет время и нам придётся разлучиться, а я не смогу без резонанса твоей Искры. Что тогда, Лололошка? В его словах была горькая правота. Да, план неудачный, Ло согласен. — Получается, ты хочешь просто отстрадать? — понизив тон, спросил он. — Мучиться в одиночестве, отвергать меня, чтобы… что? Подготовиться к нашему расставанию? Так? Да, тоже не выход, оба это понимали. Джон, смотря в лицо двойнику, вдруг с любопытством сощурился: — Постой… А ты? У тебя такого нет? Лололошка на мгновение замер, словно проверяя внутренние ощущения, а затем мягко качнул головой. — Нет. Во всяком случае, не так сильно. Джон понял. Искра Лололошки — крайне сильный, почти неисчерпаемый источник. Ей нравится тепло, но она не умрёт без него. А Искра Джона сейчас больше похожа на птенца с переломанными крыльями. От этого осознания стало физически плохо и он улёгся обратно на постель. Он не хотел быть таким. Зависимым. — Может, это вопрос наполненности энергии? — начал думать Ло. — Что если… — Скинт? — перебил Харрис. — Я уже пробовал. Бесполезно. — Послушай. Давай попробуем вместе? — предложил он. — Я могу помочь стабилизировать направленную энергию. — Я не нуждаюсь в твоём посредничестве для подпитки. — А я не нуждаюсь в твоём занудстве, — хмыкнул Лололошка, поднимаясь с постели. — Идём к Скинту. Прямо сейчас. Джон понимал, что любой довод и отказ будут разбиваться о высокую и широкую стену крайнего упорства. Только лишь для того, чтобы усмирить чужой пыл, Харрис согласился. И вот они у Скинта. У крупного, жёлтого кристалла, что излучал нежное, убаюкивающее тепло. Едва уловимый звон был приятным фоном. Они оба сидели у Скинта. Ло наблюдал за тем, как его двойник, закрыв глаза, концентрируется на поглощении энергии. И оно получалось — полупрозрачные магические нити тянутся к нему в ту точку, где расположена Искра, но… Нити энергий были слишком рассеянны, будто отторгались. Будто Искре чего-то не хватало. Лололошка осторожно подсел ближе, протягивая к Джону руку, ровно к точке между лёгкими. Он не касался. Харрис с упрёком взглянул на него, но ничего не сказал. Тогда Ло перенаправил энергию через себя. Это сработало. Тягучий импульс врезался в тело напротив чистой энергией. Приятное сияние мягко ложилось на близлежащие поверхности и грело кожу. Лололошка же испытывал нечто иное — он внезапно ощутил контроль. Он понял, что может направлять поток. Сделать его более мягким и льющимся, как шёлк, а мог отправить молниеносным, мощным импульсом. Проверять не стал. Это знание было сродни рефлексу. Лололошка должен был стать катализатором в этой ситуации, но им оказался кристалл Скинта. Сплошное скопление энергии, которое не перенаправилось, а исходило от самого Лололошки. Кристалл лишь помогал его энергии глубже и полнее проникать в Джона, но не более. И оба это почувствовали. Но Харрис не мог ничего сказать — на него накатила волна искусственного блаженства.

…

Воздух густой и тяжёлый от всего невысказанного. Лололошка понимает свою ошибку, но пока ему больше нечего предложить. А Джон беспокойно ходил взад-вперёд по комнате. Эйфория от подпитки утихла, но желание резонанса никуда не делось. Он не хотел сливаться по одной причине: несмотря на все разговоры о расставании, Джон боялся застрять в общем теле навсегда. Он хочет быть собой и чувствовать свободу, а не быть… вот таким. Голову посещают самые разные, бредовые мысли. И одна хуже другой. Харрис остановился над своим рабочим столом. Абсолютная чистота и порядок. Взгляд устремился правее. — Ло. — М? — Я хочу, чтобы ты коснулся моей Искры. Напрямую. Джон почувствовал на своей спине взгляд. — Я… не могу просунуть руку в твоё тело, — ответил Лололошка, будто объяснял это пятилетнему ребёнку. — Можешь. С этими словами Джон развернулся, опираясь теперь поясницей о стол. В руках он держал кинжал в ножнах. Ло смотрел на оружие, потом на двойника. Потом снова. На его лице застыло ужасающее непонимание. — …Что? — неверяще и почти истерично сорвалось с губ Лололошки. — Ты всё слышал, — настаивал Джон. — Нет, — упирался он. — Нет. Я не буду этого делать! — Я думал, что ты у нас альтруист, помогающий всем, кто просит и не. — Джон, ты себя слышишь вообще? Я хочу помогать, а не вредить. Я не буду тебя резать, — хлёстко произнёс Лололошка. — Это безумие. — Я хочу, чтобы ты это сделал, — твёрдо, спокойно и неумолимо произнёс Джон. И это вполне осознанно — это далеко не импульсивное желание, а понятое действие. — Я не могу просить об этом кого-то другого даже не в разнице резонансов. Я тебе доверяю, Ло. Тебе бы стоило ценить это. — Мне льстит, конечно, — почти истерично ответил он. — Но… это всё равно какое-то… — Ло не находил слов, только ярко жестикулировал. — Ты можешь не выдержать такой боли. Джон пожал плечами: — Боль — это лишь сигнал нервной системы. Его можно игнорировать. Он ответил голосом учёного, но изрядно уставшего, чей тон оказался неузнаваемым. И в этом не было безумия. Харрис протянул ему кинжал стороной рукоятки. Ло потянул, обнажая клинок. Длинное и тонкое лезвие с вырезом в сердцевине для облегчения конструкции. Однако сама рукоять была увесистой. Лололошка чувствовал вес металла, которым нужно рассечь человеческую плоть. — Я не понимаю… — тихо отозвался Ло, подняв взгляд на Джона снова. В его тоне зазвучала растерянность. — Почему именно так? — Потому что всего остального недостаточно, — отозвался он, подходя запредельно ближе. Харрис схватил напарника за запястье, прижимая лезвие к своему телу сквозь одежду. — Мне нужно, чтобы ты физически был внутри. Чтобы связь стала физической, а не оставалась на уровне ощущений. Я хочу знать, что ты прикасаешься ко мне. По-настоящему. Ты понял? Лололошка слабо кивнул. Нет, он всё ещё не понимал этого. Однако он непроизвольно сжал пальцы крепче. — Джон… Я — не ты, — тихо, будто боясь нарушить тишину, сказал Ло. — Я не знаю, как правильно. Я могу ошибиться. Харрис отпустил его запястье, отшагнул назад, изучающе оглядывая напарника. — Я расскажу. Он повёл плечами, освобождая себя от халата. Теперь он висел на спинке стула. Меньше, чем через минуту, там же теперь покоилась и рубашка. Джон оказался на постели, упираясь спиной в изголовье. Лололошка всё ещё сидел на краю, поодаль, неверяще сжимая клинок в руках, поэтому его пришлось позвать жестом к себе поближе. Когда это произошло, Джон очертил указательными пальцами: — Искра находится здесь, — начал он с очевидного, указывая в точку между лёгкими. Он опустил руки ниже груди. — Тебе нужно сделать разрез здесь, поперёк, — одним пальцем Харрис провёл невидимую линию. — Чуть ниже, чем находятся рёбра. Но не стоит давить: у тебя руки сильные, а лезвие очень острое. Лололошка кивнул на это. Он слушал инструкцию внимательно, запоминая. И как бы сильно он ни хотел этого делать, ему придётся. Ло освободил себя от верхней одежды, словно стараясь уравнять, сделать их обоих одинаково уязвимыми. — Проникаешь рукой в полость, — объяснял Джон дальше. — Продвигаешься медленно, плавно, не дёргаясь. Я думаю, что найти Искру тебе не составит труда. Ло представил себе это. Ему придётся запустить руку внутрь человека. Осторожно и медленно, касаясь органов. Это больше, чем странно и жутко. Но не мерзко — Ло видел вещи похуже. Однако на его плечи водружена огромная ответственность. Ему ничего не оставалось, как присесть ближе, поднести лезвие к коже… — Стой, — внезапно прервал его Джон. Ло на мгновение обрадовался, что ему не придётся этого делать. — Покажи ногти. Лололошка отложил клинок на постель, протягивая напарнику руки для осмотра. — Иди вымой руки по локоть, — сказал Джон. — Я совсем забыл, кому доверяю такое дело. — И кому же? — поинтересовался Ло, оглядывая свои руки. Что удивительно, но ни грязи под ногтями, ни следов сажи на коже не было. — Тому, кто вечно копается в грядках и лазит по самым мерзким уголкам Вселенной. Иди мой руки. Джон остался в комнате один. Он позволил себе почувствовать мнимую дрожь по телу от всего того, что сейчас произошло. От того, что он смог сказать своё желание, объяснить… И от того, что Лололошка согласился на эту авантюру. Это самое странное. Его почти не пришлось уговаривать. Однако выяснять, задумывался ли Ло когда-то об этом, не будет. Дело даже не в этике или смущении — Джона больше волнует сам факт, а не его причина. По крайней мере, только здесь. Главное — согласие, а вот что побудило Лололошку на это… Нет, Джон не хочет думать об этом и не хочет знать ответ. Лололошка вернулся, показал руки и, получив одобрение, он немного стушевался. Это даже забавно — в его действиях всё ещё есть тень сомнения, которые он старательно пытается скрыть. Лололошка навис над телом напарника. Он не смотрел в глаза. Его взгляд устремлён только в чужой живот. Он видел эту нетронутую шрамами кожу. Чистую. Идеальную. Неужели Джон действительно хочет её испортить? Что ж, ответ очевиден. Лололошка, свободной от кинжала ладонью, провёл по животу. Вот дуги рёбер. Нужно опуститься чуть ниже. — Здесь? — уточнил он, проводя пальцем незримую линию. — Да. Лололошка кивнул, скорее самому себе, и поднёс кончик лезвия к чужой коже. Он заметил, как мышцы напряглись, но тут же это растаяло — Джон силился унять волнение. Разрез медленный, но ровный и удивительно аккуратный. Черта окрапилась красным. Несколько капель стекало по бокам. Джон лишь на мгновение перестал дышать, словно он таким образом принимал неизбежную боль. Ло отложил клинок в сторону. — Загляни в рану, — сказал Джон. — Ты разрезал кожу и мышцы, верно? Лололошка склонился и раздвинул края раны пальцами: — Да. — Хорошо… — он откинул голову назад. — Проникай рукой под мышечный слой. Это был последний шанс, где можно было отступить, но доверие Джона — именно то, что заставило Ло упустить возможность отказаться от авантюры. Это сильнее страха. Лололошка трепетно коснулся непосредственно плоти между краями раны. Это уже горячо и влажно, а каково там, внутри? Это оказалось лучше, чем Лололошка себе представлял. Он проник несколькими фалангами, чувствуя, как напряглось тело. Непроизвольно. Именно эта реакция на вторжение вызвала в Ло странные, но приятные мурашки. И его пальцы уверенно, но осторожно двинулись дальше, чтобы изучить незнакомый ландшафт, чувствуя скользкую плоскость мышц. Ло судорожно закрыл глаза, отдаваясь своим ощущениям. Каждое движение руки отзывалось микросокращением мышц — они непроизвольно напрягались, пытаясь предупредить вторжение; однако туго замирали в одном положении, когда Ло останавливался. Его ладонь полностью погрузилась в Джона через разрез. Мир сузился до темноты и тактильных открытий. Его пальцы накрыли сердце. Его ритм явно превышал норму. Оно колотилось, словно птица в клетке и Ло осознал, что ему нравится это. Нравится заставлять его сердце заходиться в диком ритме, перекачивая кровь, таким ужасным способом. Внутри обжигающе горячо. Потом Лололошка неосознанно сосредоточился на вынужденно-ровном дыхании. С двух сторон от ладони вздымались и опадали лёгкие. Джон старался контролировать дыхание и, признаться, это — единственное, что ему сейчас подвластно. Ло чувствовал, как его лёгкие скользят по своей плевральной области, наполняясь воздухом и освобождаясь от него. И каждый вдох сопровождался лёгким смещением органов вокруг. — Не останавливайся, — тихо, на грани слышимого, произнёс Джон. Ло почувствовал его голос не только ушами. Он ощутил, как гортань над его пальцами содрогнулась, мягко вибрируя. И эта просьба Джона… Он не мог противиться. Не сейчас. И несмотря на то, что всё тело Джона протестовало, Ло не мог прекратить — ему нравится, что его рука растворяется в температуре тела под ним, как пальцы туго продвигаются дальше, натыкаясь на сплетения органов. Нравилось понимать, что сбитый ритм во всём теле Джона — его рук дело. Руки, точнее. — Глубже, — на выдохе произнёс Джон, чувствуя движение внутри себя. Ло медленно, с ужасающей бережностью, продвигался пальцами дальше. Коже горячо до одурения, но чужая Искра отзывается иначе — её резонанс отдавался электрическим током. Ох, да. Он чувствует чужой ОМП совсем близко, горячо и интимно. Не эхо через плоть — прямой контакт, без фильтров и помех. До ушей долетел тихий, сдержанный стон, полный катарсиса. Это осознание, что его наконец-то — наконец-то — коснулись по-настоящему. Лололошка не мог вдохнуть. Его рука, погружённая в тело Харриса, вздрагивала от этого контакта. Искра горячо, почти раскалённо — не обжигающе — вибрировала от прямого касания. Ло боялся. Но он сделал это. Его рука стала частью этой извращённой системы. Он чувствовал чужой, внутренний ритм — и пути назад уже нет. Это прекраснее Слияния. Это огромная ответственность. Обладание. Одержимость. И Лололошка отдался ощущениям в полной темноте под закрытыми веками. Он погружён в сокровенный акт познания. Пульсация, стук, дыхание, вибрация. И Ло понимал, что… что-то не так. Дыхание. Оно сбилось, стало частым и прерывистым. Он должен был проверить. Заставить себя открыть глаза оказалось сложным испытанием, но и с этим он справился. Ло пришлось оторваться ото всех ощущений и вернуться в тускло освещённую комнату. А увиденное раскрыло всю картину в полной мере. Джон, обычно собранный и острый, выглядел иначе. Чересчур иначе, слишком необычно. Его щёки раскраснелись; румяные пятна рассеялись по бледной коже. Дыхание было не просто частым и прерывистым — оно было сдавленным, с лёгким стоном на выдохе. Расширенные зрачки, застывшие в странном трепете, выглядели бездонными колодцами. Влажные губы опалялись собственным горячим дыханием, а пальцы судорожно впивались в постель. И… Ох. Не нужно быть экспертом, чтобы понять, что произошло. Физиологический отклик был также мощен, как и прозрение. Осознание и ужас нахлынули на Лололошку. Он не знал, как правильно среагировать на это. Остановиться? Вытащить руку? Нет. Нет. Но и продолжать находиться в таком положении — принять новый, пугающе-соблазнительный контекст. Ло не мог смотреть в его глаза, поэтому опустил голову, глядя теперь на кровоточащий разрез и собственную руку, исчезающую там. Лололошке стало стыдно и жутко, но он не отстранился. Его тело парализовало искренним изумлением. — Ты..? — недоумевающе выдохнул Ло. Раздался тихий, сдавленный смешок. Дыхание всё ещё было прерывистым, но в голосе всё равно прозвучала знакомая, язвительная нотка: — Я сказал, что хочу этого касания… Но кто же мог знать, что Искра тоже может быть эрогенной зоной? Он произнёс это с видом учёного, что сделал блестящее, ошеломляющее открытие. Так, будто это проверка теории. И ради такого можно было бы использовать и своё собственное тело. Прежде чем Лололошка сообразил ответ, Джон взял руками его за лицо, поднимая голову. Он физически принудил установить зрительный контакт. — Смотри, — прошептал Харрис, мигом растеряв всю наигранную небрежность. — Смотри, что ты со мной делаешь. Ло не мог отвести взгляд. Он был шокирован, до жути смущён и самую малость напуган. И сквозь этот поток эмоций, пробивалась властная нить удовлетворения. Она пронизывала разум, заставляя остро осознать свои чувства. Воздух вокруг был наполнен густым запахом крови и чего-то электрического, исходящего от Искры. Ло чувствовал от своей нечто совершенно иное. Подобного ранее не было. — Тебе… действительно это так нравится? — выдохнул, наконец, Лололошка. Слегка неуверенно, будто он боялся услышать ответ. Усмешка, тронувшая губы Джона, была самая искренняя и в то же время самая развратная из всех, что Ло когда-либо видел. Ещё и под этим взглядом. — Что же… Похоже, мой организм выдал безоговорочно положительный отзыв на твоё вторжение, — на несколько секунд Джон закрыл глаза, отдаваясь ощущениям сполна, но затем снова впился в Ло взглядом: — Неожиданный побочный эффект, да? Этот тон… Ох, научная обёртка, да, как Джон и любит. Внезапно Лололошка ощутил, что прежние эмоции резко схлынули. Теперь в нём взыграло нечто новое — любопытство, вперемешку с тёмным, ответным возбуждением, что начало разливаться по телу, заставляя кровь приливать к лицу. Невозможно не испытывать такое, когда Джон, вечно язвительный и закрытый, внезапно так затрепетал и раскрылся. Поэтому Лололошка, отбросив прежнюю робость, медленно пошевелил пальцами внутри, скорее для того, чтобы увидеть и ощутить чужую реакцию. Он не отводил взгляда от Джона. Не мог. Влажные губы размыкались в беззвучном стоне, по коже шеи пробегает судорога. В Джоне не осталось никакой насмешки. Его руки соскользнули с лица Ло, смещаясь на плечи. Хватка крепкая, обещающая оставить синяки на голой коже. Он не сопротивлялся — приглашал. Движения пальцев стали куда более уверенными. Стимулируя. Лололошка чувствовал эту сияющую, вибрирующую, резонирующую. Яркую, требующую прикосновения, интенсивную. Искра почти сливалась с биением сердца и прерывистым дыханием. Ло экспериментировал и мигом учился, находя нужные точки касания. Это выбивало из Джона остатки контроля. Да и из Лололошки тоже. Он до жути смущён. Щёки пылали огнём, по спине бежали мурашки, а пальцы на плечах сжимались только сильнее. И, чёрт, собственное тело отвечало таким же недвусмысленным возбуждением. Тугим и натянутым. Ло наблюдал за чужой, извращённой эйфорией. Которую сам вызывал и сам же чувствовал. Это не было чем-то тёплым и светлым, о чём можно было бы мечтать. И даже так, пусть оно обоюдно разрушительное, это внезапно стало таким желанным, что ничего другого Лололошка не хотел ощущать. Не хотел иной связи ни с кем больше. Никогда. Окровавленные пальцы скользили внутри. Ло невольно склонился чуть ближе, лишь потому что чувствует слабость в собственном теле. — Джон… — сдавленно произнёс Ло. — Это какая-то… цепная реакция. Он не знал, как точно описать всё то, что чувствует. Это томительное тепло внизу живота, дрожь в коленях — ощущал впервые. Он, чёрт возьми, был возбуждён и осознание этого было таким же шокирующим, как и всё происходящее. В Джоне, несмотря на всё своё блаженство, сбитое дыхание и пелену наслаждения, затеплился знакомый, острый огонёк. Его руки вновь оказались на лице Лололошки, приковывая его взгляд к себе. — А ты… уже понял, от чего конкретно? — горячо выдохнул он. — От того, что трогаешь чужую Искру? Мою? От собственной власти?.. Или… потому что я так распростёрт перед тобой?.. — Харрис замолчал, но его губы тронула тень хитрой усмешки: — Может, ты представляешь, что твою Искру тоже кто-то вот так… трогает? Я? Ему, блять, хотелось врезать по лицу Джона прямо сейчас. Эти резкие, откровенные вопросы остались без ответа. Ло, правда, пытался подобрать тот ответ, что будет ближе к нему, но разум метался среди такого обилия выбора. Всё и сразу. От самого касания? Весь этот акт — мрачное, интимное и сакральное деяние. Да. От Джона? Его вид в такой момент не мог оставить Ло равнодушным. Да. Власть? Ох, боже, да. И сама мысль о том, чтобы кто-то коснулся его Искры также, вызывала любопытство. Да. Возбуждение Лололошки, в целом, питалось от множества факторов: от запаха крови, от ощущения электричества в горячем воздухе, хлюпающими звуками влажной плоти, сорванным чужим дыханием, податливой разгорячённостью внутренностей, обнимающие его запястье и осознанием, что он, Лололошка, способен на такое. Джон же с непреодолимым интересом наблюдал. Изучал смущённое, покрасневшее лицо напротив, его вздрагивающие губы и блеск в глазах. — Неужели… — начал говорить Джон, прерывая на полный наслаждения выдох, — ты не хочешь себе помочь? — его голос довольно быстро вернулся к язвительным нотам. — Или… ты хочешь, чтобы я помог? Вопрос прозвучал чудовищно-непристойно. Мозг Лололошки услужливо нарисовал эту картину: его правая рука, окровавленная и всё ещё в Джоне, продолжает стимулировать его Искру, а левая… левая скользит вниз по собственному голому торсу, забираясь под ткани одежды. Одно ощущение подпитывало бы другое, образуя замкнутый круг самоудовлетворения и власти. Противоречиво. И это было так отвратительно и порочно, но в то же время так желанно, что у Ло перехватило дыхание. Как он вообще может думать об этом? Джон, ожидающе ответа, но явно исчерпавший терпение, наклонил Лололошку ближе к себе, шепча в самые губы: — Ну?.. Я же жду. А Ло просто не находил слов. По спине пробежались мурашки, а грудь сдавливал стыд. Он хотел бы сказать «да», но поддаваться этому порыву — всё равно что отдавать Джону победу. — Нет, — всё же выдохнул Ло. — Не сейчас. Это же… твой эксперимент. И прежде чем Харрис успел что-либо сказать, Лололошка вернулся к прежнему делу. Он начал более интенсивно стимулировать чужую Искру. Уверенно. Ло упорно игнорировал своё жгучее, неудовлетворённое желание. Пришлось отсечь весь скопившийся стыд, смущение и даже… зародившуюся страсть? Иначе это точно не назвать. Единственное, чем была занята голова — заставить Джона забыть все свои хитроумные, психологические игры. Заставить его потерять всякий контроль. Он снова впился в плечи Лололошки пальцами — крепко, больно, почти отчаянно. А Ло ловил каждый выдох, каждое микродвижение, каждый короткий, суматошный взгляд. И сначала Джон, признаться, пытался бороться со своей реакции, но вскоре это стало совсем бесполезно. — Ло… — поражённо слетело с его уст. С мольбой. Лололошка продолжил методично стимулировать Искру пальцами. Влажно. Горячо. Невыносимо. Харрис вздрогнул, протяжно застонав, знаменуя конец. Он откинул голову назад, взмокшими волосами на подушку; только кадык слегка вздрагивал. Его сердце дико колотилось, лёгкие судорожно глотали воздух, а Искра облилась почти незаметной электрической вибрацией, постепенно утихая. Лололошка не убрал руку сразу — ему до одури нравилось ощущать это всё. В наступившей хрупкой тишине, нарушаемой только прерывистым дыханием обоих, Ло, почти с хирургической точностью, извлёк свою руку. Невозможно горячая кровь закапала на чужую кожу, постель. Разрез на чужом животе выглядел как осквернение и благодать. Лололошка всё ещё чувствует своё возбуждение и это почти мучительно. Однако в отказе от собственного удовлетворения, он почувствовал власть, в которой мимолётный оргазм показался бы жалкой подачкой. Джон ещё некоторое время лежал абсолютно обессиленный. Дыхание постепенно выровнялась, взгляд стал более собранным, а кровь на чужой руке уже успела остыть. Он заставил себе приподняться на локте, игнорируя боль разреза и ужасающую физическую пустоту, будто рука Ло — естественный орган, который насильно изъяли. — Теперь… — зазвучал голос Джона, с привычным вызовом. — Твоя очередь. Лололошка уже не был тем юношей, что дрожал с кинжалом в руке. Он, на удивление, был до жути спокоен. Они встретились взглядами. — В другой раз, — произнёс Ло. Обещание. На будущее. Тогда, когда этого захочет Ло. А Джон, поражённый и раздражённый, откинулся на подушки обратно, провожая Лололошку взглядом.