Огонь

Шэнь Цзю смотрит на свечу. Крохотный огонек колеблется теплым светом на стенах. В полутьме вытягиваются тени. Еще немного — и они касаются его рук, оплетают ноги, затягиваются на шее. Он не может дышать. Выдохнет — потушит свечу, и тьма поглотит его с головой. Тьма давно поселилась внутри, даже раньше, чем Шэнь Цзю пустил ее по венам черной кровью, демонической ци. Но теперь ее совсем не выжать из грязного тела, не соскрести мыльным корнем с кожи. Она и после смерти, должно быть, не отпустит — он станет злобным духом, заблудшей душой, мучащей людей за все то, что случилось с ней. Шэнь Цзю наверняка умрет где-нибудь в гуще темной ци, погаснет, как эта глупая свечка. Не упокоится, не перейдет на следующий круг: не заслужил. И умрет явно молодым. Темные заклинатели по-другому не умирают, и никто их не хоронит. Шифу-то уж явно об этом не позаботится. Шэнь Цзю смотрит на свечу. Во рту солоно, в носу и глазах щиплет от дыма и пепла. Он снова и снова вонзает меч в Его глотку, грудь, лицо. Он весь в Его липкой крови; он плывет из комнаты в комнату, выкуривая змей из норок, потому что они должны быть убиты все и сразу, до основания, чтобы не возродились на том же месте и не укусили его во сне. Шэнь Цзю видит перед собой Ее глаза. В них пляшет огонь, плещется настоящий ужас, на щеках блестят оранжево-белым слезы. Она пятится назад, пока не упирается в стену. Держит против него тяжелый металлический подсвечник в виде дракона дрожащими руками. Она не сможет ударить. Он не сможет убить Ее. Шэнь Цзю смотрит на свечу. Демоническая иньская энергия в нем трепещет, тянется обволочь и потушить огонь. Он бьет себя по рукам, жмурится, впивается ногтями в ладони. Медленно выдыхает. Пламя колеблется на мгновение и возвращается на место, как всегда. Если бы только люди могли так же.