Сладость в радость

      Еще с начала старшей школы у нас завелась некоторая традиция.       Вводя вас в курс дела, мне стоит кое-что сказать. Так получилось, что я был рожден на 25 число октября, а через несколько дней всегда наступал Хэллоуин: он будто рождался после меня. Или я был его отцом, его началом, пустившим по Земле сущее зло! Смешно, да? О, Джисон всегда шутил на этот счет, считая меня — вот дурной подросток! — настоящим Дьяволом. Но для него я всегда мог стать тем, кем он захочет.              Так вот… У нас завелась некоторая традиция. Мы всегда праздновали мой день рождения на Хэллоуин. Удачно получалось, когда этот чудесный праздник, который мне, кстати, ужасно нравился, выпадал на пятницу или выходные. Если это была пятница, то в этот день мы и вовсе не учились: всегда можно было прогулять парочку укороченных уроков.       Никто даже и бровью не поведет, если узнает об этом прогуле! Только мы не прогуливали. Вы что! Как можно пропустить целый парад вампиров или оборотней в школьном коридоре? Совсем сдурели?              Самое важное я вам сказал, но забыл кое-что еще. Это не совсем, чтобы прямо уж-таки важное, но вам стоит знать, кто я такой, да? Или вам интересно это знать?       Хотя вы, поди, уже догадались. Обо мне знает вся школа, как о самом офигенном руководителе танцевального кружка. На самом деле они считают меня несносным, вредным и противным: напомню, под стать Дьяволу. Но я хорош, правда хорош. Просто не все достойны получить от меня похвалу и, что еще дороже, улыбку. Есть, конечно, один человек, который достоин всего этого, но…       Но я так и не представился. Меня зовут Ли Минхо. Мне 17 лет, у меня темные недлинные волосы и… Неважно особо, как я выгляжу. На самом деле, по секрету всему свету, мне все равно, как я выгляжу для вас. Но мне важно, как я выгляжу для него.              Кто же называет меня Дьяволом? Мой любимый Сонни. Или Джисон. Или Ханни. Кому как больше нравится! Но я стараюсь не допускать, чтобы его называл ласково кто-то еще, кроме, конечно же, меня.              Мы вместе с ним учимся в одном классе. Только вот он ужасно любит химию и все такие штучки. Ботаник мой любимый. А я… А мне больше нравится зависать в зале, заткнув уши наушниками. Меня нельзя назвать порядочным учеником, хоть я и успеваю учиться на круглые пятерки: все всегда диву даются, как это мне удается? Ломайте себе головы, мои хорошие. Я все равно не расскажу!              В нашей компании есть еще кое-кто. На самом деле мы дружим вчетвером, буквально парами. Почему я не сразу сказал, что в нашей «банде» нас четверо? Потому что Феликс появился совсем недавно, он в нашем городе всего второй месяц, а у него уже появился парень в виде стеснительного Хёнджина. Вот спросить бы тоже, как у него это получилось! Да он не расскажет.       У человека проблемы с корейским, а он уже везде и со всеми! Конечно… Такая ангельская мордашка, хоть и его темные волосы делают его совсем не ангелком. Ну, зато парень у него ангелок. Ангелок с этими пухлыми губами. Мне иногда кажется, что они занимают у Хёнджина добрую часть лица, но всегда молчу об этом, продолжая смотреть на них. Бедняжка всегда так стесняется этого, замечая мой взгляд. Думает, наверное, что я его мысленно обзываю из-за этих губ.       Ну и сдались мне его губы, а?              Вот и все, кажется.       Я не люблю вдаваться в подробности и кропотливо раскладывать все по полочкам, но хочу с превеликим удовольствием поделиться с вами своим празднованием моего дня рождения.              Мне не нравится, когда все лезут на меня уже начиная с 25 числа. Джисону, правда, можно, но и то только несколько минут, пока я не пойму, что устал от его этой назойливости.       Нет, не подумайте, Джисон — парень мечты. Тебе плохо — он рядом. Тебе что-то надо — он рядом. Он бежит за тобой по любому пуку, по любому ворчанию и недовольному взгляду.       Мой любимый ботаник.              Так что суббота 25 числа прошла однообразно: мать сделала мне небольшой тортик из пудинга, устроив скромный праздничный ужин для меня одного, а потом пообещала подарить мне кое-что другое.       Она подарит мне дом! Не в буквальном смысле. Она просто уедет по своим делам на дни Хэллоуина, оставив меня за хозяина.       Не сказал бы, что она никогда так раньше не делала. Она доверяла мне, ведь я не был подростком, у которого друзей целый вагон и маленькая тележка. И знала, что если я и решу сделать вечеринку у нас, то на нее придут только Джисон, Феликс и Хёнджин. Вот и весь список приглашенных.              А я что? А я что, прокаженный, чтобы отказываться? Конечно, я запланировал устроить со своими друзьями целую ночь фильмов ужасов! Мы уже не маленькие, чтобы бегать по чужим домам в нашем районе и выпрашивать конфеты, так что этот вариант из прочих в моей голове мне понравился больше всего.       Знаете, что мне нравилось еще? То, что вместе с этим я праздновал и день рождения. А значит, что я мог самостоятельно решать, как я хочу праздновать. Так что на мое приглашение никто мне никогда не мог сказать «нет». По двум причинам. Первая — потому что мне страшно отказывать, вдруг я кусаюсь, верно? А проверять никому не хотелось. А вторая — потому что… Что? Правильно. День рождения! Мой!              На том мы и сошлись.              В эту пятницу на уроки я просто не пошел: мать собиралась в свою запланированную поездку и попросила остаться меня дома, и без того зная, как мне не нравится ходить в сие учебное заведение. А я и не был против.              — Не забудь предупредить своих друзей, чтобы они были осторожны! Прошу, не разлейте ничего на ковер! И если будете пить, то… Прошу, смотри на этикетку, ладно? И ничего не употреблять! В моем доме точно!              Я не слушал ее. Она утруждалась, еще долго что-то причитая и пытаясь добиться от меня живой реакции, ведь я ей только угукал на каждое восклицание, а в голове был занят совсем другим: в нашей школе всегда проходила… Хм. Как бы это назвать. Вечеринка? Наверное, да. В честь Хэллоуина, конечно же. И каждый раз такая вечеринка была для меня той еще головной болью. Хотя, нет. Я так думал только раньше, потому что не менялся из года в год, прибывая на палубу школьного корабля «ужасов» в одном и том же: я просто не знал, как, оказывается, тяжело придумать себе новый наряд. Особенно за несколько часов до начала этой вечеринки. Стоило, наверное, раньше об этом позаботиться, да?       Но кто я такой, чтобы делать все так рано?              После школы ко мне пришел Джисон, принеся что-то тяжелое в рюкзаке.       Он был заметно выше меня, поэтому мне каждый раз приходилось вставать на носки его обуви, чтобы дотянуться до шеи руками и обхватить ее в объятии. Я поцеловал его вместо того, чтобы поздороваться, пока он закрывал за собой дверь.              — Привет, Минхо-щи, как ты?              — Стало лучше, раз ты пришел, — кивнул я и придвинулся к стене, смотря за тем, как он разувается и ставит на пол рюкзак.              В нем что-то загремело. Я сразу догадался: бутылки. Выгнул в любопытстве бровь.              — Откуда?              Кто ему устроил такой щедрый подгон? Я ведь понял, что это бутылки, что это алкоголь, что это все только для празднования.              — Сказал папе, что ты устраиваешь вечеринку.              Я улыбнулся. У Джисона были… Странные родители. Видимо, из-за этого он и был заучкой. По принуждению, скорее, чем по собственному желанию, но любопытства к знаниям у этого парня было не занимать.              — А как же твое здравомыслие? — я ловко передразнил слова его же родителей, помня, как они запрещали Хану меня, потому что, видите ли, мешаю моему бельчонку хорошо учиться и отвлекаю его от уроков!              Ну тогда я и правда его отвлекал, когда родители нас засекли. Я сосал ему под столом, пока он решал какую-то скучную задачку. Ну а что? Нельзя, что ли? Это мой парень. Хочу и сосу.              — От тебя меня никто не спасет, — он подыгрывает мне и улыбается, подходит ближе и ловит мои губы, целуя.              Я, дикий и необузданный до этого, сразу же оттаиваю в его руках, ластясь к нему. Но он заставил меня недовольно фыркнуть и заворчать себе что-то под нос, когда Хан дал понять, что поцелуй останется только поцелуем.              — Поставишь в холодильник? — предложил ему я.              — Мама уже уехала? — спросил он меня.              Да, иногда ему мысли в голову приходят с некоторым… Запозданием. Но в этом его прелесть.       Умиляясь этому, я тихо посмеялся.              — Да, уже как час. Ты вовремя.              — В чем ты планируешь прийти на школьный балл?              Балл. Фу. Какое отвратительное название. Вечеринка, Сонни! Ве-че-рин-ка. Я поморщился, демонстративно показал свое отношение к этому слову.              — В своем дьявольском виде?              По его улыбке я догадался, что Джисон пытался надо мной посмеяться, намекнув на мою гадковатую сущность.              — Предлагаешь мне никак не одеваться?              — Без одежды я тебя не пущу.              Ага! Попался! Я довольно усмехаюсь, смотря за тем, как Джисон заглядывает в наш с мамой холодильник и решает, как расположить бутылки.              — Так что ты надумал надеть?              Я только пожал плечами, давая знать, что я уже прилично устал от своего обыденного образа.              — А что если…              — Что?              Я тяжело вздохнул, а после наклонился и погладил подошедшего ко мне кота по голове.              — А что если ты будешь не тем, кем являешься?              — Если ты предложишь мне одеться феечкой, то я ударю тебя, — хмыкаю я серьезно.              — Нет! Я же не об этом совсем! — Джисон старается извиниться передо мной, повернувшись ко мне и растерянно показывая мне ладони в каком-то странном знаке «сдаюсь».              — Ну а что тогда?              Он испытывал мое терпение, но его предложение сейчас было бы моим единственным предложением на возможность что-то изменить. Тем более, мне было очень интересно, что он мог мне предложить.              — Может быть, станешь зайчиком?              — Зайчиком?              Я сначала не понял. Зайчиком — это как? Вставить себе пробку с заячьим хвостиком и надеть на голову ободок с ушками? Но не озвучил своего предположения, продолжая вопросительно пялиться на своего парня.              — Э-э… — Джисон растерянно промычал, тоже смотря на меня. — Ой, я знаю. Собирайся. У нас есть несколько часов. Я знаю, что нам нужно купить.              Я, конечно, состроил недовольное лицо, но в магазин все-таки пошел. Если уж мне ничего не понравится, то я снова надену на себя ободок с рогами, красные линзы и отправлюсь на вечеринку Дьяволом. В мой костюм Дьявола входило, конечно, не только то, что я перечислил, но все это затмила идея, которую придумал для меня Джисон. Точнее, сначала мне категорически не понравилось все это: розовая коротенькая юбчонка с белым приятным мехом внизу, из той же плотной ткани розовый топ, сделанный в стиль пиджака на паре пуговиц, поверх топа — белая и мягкая кофта, которая, конечно же, ровно прикрывала только топ, оставляя мою талию на общее обозрение, на замке и с капюшоном. Капюшоном с ушками, хочу отметить, совсем не заячьими.              — Это… Кролик?              — Ты настоящий крольчонок, Минхо-щи. Ты выглядишь в этом… Очень хорошо. Тебе не хватает еще чулков. И… Белой обуви. И сумочки!              Нашелся мне тут ценитель моды. Скорее, ценитель похабщины какой-то.       На самом деле, этот костюм меня никак не дискриминировал. Только если я наклонюсь, то… То мои ягодицы могли бы стать общим достоянием, а так все это только раскрывало мои достоинства, которые до этого мог видеть только один Хан. Видимо, он хотел поделиться со всеми вокруг этим?              — Хочешь, чтобы тебе все завидовали?              Он совсем не ожидал такого вопроса, удивленно посмотрев на меня. Джисон совсем не думал о том, что в таком виде меня будет видеть не только он. А мой вопрос дал ему это осознать.              — А… Э… Может быть, тогда не стоит?              А все, милый, поздно. Надо было думать раньше. Мне уже понравилось.              — Нет, мы покупаем.              Джисон тяжело и с досадой вздохнул, почесав затылок. Он знал, что со мной лучше не спорить, особенно в празднование моего дня рождения, поэтому только мог послушно согласиться и оплатить все, что мне подошло.              Отлично, костюм был готов.              Вечером того же дня мы снова встретились. Джисон зашел за мной, как полагается джентльмену.       Он, кажется, хотел напугать меня, когда я открывал дверь, но, когда Хан увидел меня, он явно напугался первым. Ну, не прям напугался: он был сбит с толку от увиденного. Еще бы. Не каждый день перед ним стоит практически полуголый омега, который еще с утра был не в настроении и ворчал на каждое его слово, а тут…              — Ты как розовое облачко, — отзывается Джисон, запинаясь языком пару раз об одно слово.              А когда его облизывание моего внешнего вида не могло никак закончиться, я прервал его своими словами:              — Значит ты зомби?              На Джисоне была какая-то подранная и, ко всему прочему, грязная белая рубашка с несуразными красными пятнами, как от крови, которые он явно поставил на бедняжку специально. Сверху — пыльный пиджак все той же не первой свежести, а в дополнение к этому виду — криво и нелепо завязанный красный галстук. Что ж… Это было не все. Джисон умудрился перевязать бинтами руки, также запачкав все это дело красными пятнами. И глаза! Он подкрасил глаза.       Я не дал ему ответить, перебив сразу же, как только он раскрыл рот:              — А глаза кто тебе красил?              Я не ревновал, просто усмехнулся, уже зная, что скажет Джисон.       Он колеблется несколько секунд, не успевая переключиться с одного на другое, а потом поднимает руки и, разыгрывая нападение зомби, толкает меня вовнутрь коридора и хрипит, подвывая.       Я засмеялся:              — О нет! Бедного кролика сейчас убьет кровожадный зомби!              На лице Джисона мелькнула улыбка, но он всеми силами старался держаться, раскачиваясь и подходя ко мне.              — А ты кроликов только убиваешь или еще… Там… Ешь? Жаришь, например?              Я специально заставлял его смущаться, а Хан чудесно на это поддавался, теперь не сдерживая улыбки.              — Прости, у меня хвостик маленький, не могу повилять, — добавляю шутку я, теперь улыбаясь тоже.              — Я кроликов краду и увожу на школьную вечеринку, — наконец-то отвечает мне мой зомби-парень. — Пошли, Феликс и Хёнджин уже ждут нас у твоего дома.              — А мы куда-то торопимся? — я оставил первую часть его слов без ответа, продолжая довольно улыбаться и сокращая между нами расстояние.              — Темнеет.              — А ты боишься?              — Боюсь, что у меня уведут из-под носа такую красоту, — фыркает он, кажется, уже начиная ревновать меня.              — Да ладно, кто кролику нужен, кроме его зомби, м?              Закончив легкий флирт, я прижался к его грудь своей и мягко чмокнул того в подбородок, а после — в губы, когда он наклонил ко мне голову.              — Большой и грозный зомби, — а теперь я смеялся над ним.              Хихикая, мы вышли на улицу, встретившись с друзьями.       Феликс громко загудел, увидев меня, а Хёнджин встал, как вкопанный, прекрасно помня все мои костюмы на Хэллоуин до этого. Бедняжка явно такого не ожидал: даже вытянулся, с опаской глянув на Феликса. Думаешь, что твой ангел воплоти будет заглядываться на кого-то другого? Да ладно, Хённи. Тебе не о чем переживать.              — Эй, не смотри на него так! Это мой парень!              Да уж, Сонни, тяжело тебе будет на вечеринке, когда каждый второй будет приставать ко мне со своими взглядами и лапать меня ими.       А Феликс только смеется на это проявление жадности, отрицательно качая головой.              — Просто имел ввиду, что это смело. Тебе идет.              Я кивнул головой, улыбнулся, чувствуя собственное великолепие: с одной стороны находился взволнованный Джисон, который со своей ревностью сейчас был похож на маленькую грозную собачонку, а с другой — восторженный взгляд Феликса. Но это был только взгляд, ведь Ли едва ли был готов променять своего омегу.              Теперь я мог разглядеть их костюмы. Итак, Феликс явно решил представить себя в виде темного мага: на нем были черные брюки, в тот же цвет пиджак с бордовой подкладкой, к которому были пришиты черные кружева, делающие его строгий вид более… Готичным? Я не смог подобрать более подходящего слова, но, глядя на него, я почему-то представлял, что из-за дома сейчас повернет дилижанс или экипаж с лошадьми, чтобы забрать нас и отвезти на школьный балл в честь кануна дня всех святых. На голове у Феликса была черная шляпа, которую он явно носил и в повседневной жизни, а сегодня она ловко подыгрывала ему в его темном образе.       Я провел взглядом вниз, заметив, как рука нашего с Джисоном приятеля в перчатке обнимала Хёнджина за талию, и стал разглядывать самую тихую часть нашей компании. Хёнджин был душкой: милым и нежным мальчиком. Ранимым, легким на подъем, творческим.              — Мы сегодня с тобой попали в зоопарк? — наверное, немного грубо пошутил я, разглядывая его костюм волка.              Феликс закатил глаза, тихо цыкнув и крепче обняв Хвана. Тот скривил свои пухлые губки и вздохнул.              — О, да ты вошел в образ! Волчики не разговаривают с кроликами, да?              — Ты просто опасный кролик, Минхо-щи, — хихикнул Джисон, а после обнял меня, будто невербально попросив перестать задираться и липнуть к Хёнджину.              Ну ладно-ладно, я перестану, чего ты?              — Нет, Сон, все хорошо… Просто я немного неуверенно себя чувствую, — Хёнджин показывает свой голосок, когда оттягивает край шорт на нем и проверяет, как там волчий хвост, который он прикрепил к поясу.              — Все в порядке, милый, — Феликс заставил его улыбнуться, когда наклонился и с любовью чмокнул в щеку.              Вот такой компанией мы и отправились в школу.       Стоит ли вам рассказывать все подробности того, как мы развлекались там? Хотя кое-что я хочу все-таки упомянуть.       Как и любой Хэллоуин, мы все здесь собрались совсем не за тем, чтобы получить приз лучшего образа или чего-то в том духе, хотя было неплохо получить и его, но… Мы вчетвером здесь оказались в поисках развлечений и, естественно, конфет. Куда же без них?       Да-да, я помню, что я говорил в самом начале. «Никаких конфет», мы же уже не дети. Однако за участие в конкурсах мы получали ни что иное, как эти сладости, упакованные в шуршащие и яркие фантики. И разве мы могли с этим что-то поделать? Если бы в школе за такое выдавали деньги, то мы вчетвером бы уже давным-давно разбогатели, даю вам зуб. Но на вечер пятницы мы были только конфетными магнатами.              Пропустив добрую часть концерта, который шел в конце всех развлечений нашего школьного вечера, мы шли домой. Точнее, я вытащил их всех оттуда только потому, что рассказал о звоне бутылок, какие нас ждали в моем холодильнике и явно скучали без нас. Впрочем, Джисон знал об этом и так, это ведь были его бутылки. А день рождения, напомню, мой!              — Но я никогда не пил, — ах, малыш Хённи — сама невинность.              У меня даже сердце защемило от приторности, хотя розовый наряд был именно на мне.              — Не переживай, мы будем рядом, — конечно, Феликс сразу же полез защищать своего сладкого малыша, потрепав его вьющиеся светлые волосы между этих волчьих ушек на незаметном и тонком ободке.              — А если мне не понравится?              Он просто интересовался, а я вел этих троих в сторону своего дома, не особо участвуя в этом разговоре. Надобности пока что не было.              — Попробуешь, Хённи. Не понравится, так не будешь пить.              — Как может не понравиться пиво? — вдруг встрял я, подумав, что мои предпочтения сейчас будут осуждать.              — Я больше предпочитаю крепкие напитки, — пожимает плечами Феликс.              А Джисон решил выпендриться:              — Вообще! А вы знали, что в пиве много растительных эстрогенов? Для Хёнджина и Минхо они не навредят, а вот большое количество для нас может иметь неблагоприятный эффект!              — От пары бутылок у тебя точно не наступит течка, — передразниваю я, а потом рассматриваю, какую удивленную мордашку корчит мой парень.              Пожалуй, все посмотрели тогда на Хана и довольно рассмеялись.              Мы были разными, до жути разными. Часто не понимали друг друга, может быть, даже ссорились и обижались, но именно эта разность в характерах, эта разница во внешности и манерах сближала, делая из нас части, входящие в схему целого механизма, который уже не мог функционировать без какой-то одной «детали».              Смеясь, мы зашли в дом.              — И что мы будем смотреть?              Феликс ведь не проводил с нами наш прошлый Хэллоуин, а потому ничего не знал. И да, хоть с Хёнджином мы дружили уже приличное долгое время, я и Ханни старались не звать его туда, где с большей вероятностью решили бы заняться сексом. И это было большое количество наших посиделок, которые из-за этого автоматически превращались в свидания.       А все почему? Был один… Инцидент. Неприятный, по всей видимости. Ну да, а кому будет приятно одиноко ждать в каком-то неизвестном кафе, расположенном в только Богу известном месте, двух друзей, прекрасно догадываясь, чем они занимаются в ближайшей туалетной кабинке?       С тех пор мы Хёнджина старались не звать туда, где заведомо было невозможно оторваться друг от друга. А зачастую делали по-другому: сначала ходили в такие места вдвоем, а уже потом проводили дружеские посиделки вместе с нашим нежным на чувства приятелем. И все были довольны!              — В прошлый Хэллоуин мы забрались в кинотеатр на просмотр фильма, который показывают у нас ежегодно, — Хёнджин улыбнулся, явно похваставшись своей феноменальной памятью.              — Я помню свой каждый день рождения, Хёнджин. И помню, какое там было вкусное тыквенное печенье. Но в этом году у нас будет все по-другому.              — Вместо фильма ужасов мы будем смотреть комедию? — с надеждой поинтересовался малыш-волчонок.              А я хитро улыбнулся, расширив глаза, будто что-то безумное прокралось в мою голову.       Хёнджин сморщился и сделал полушаг назад. Ага! Напугался!       Я довольно захихикал, а потом попросил всех сесть на диван.              Джисон помог мне принести алкоголь и раздать по бутылке каждому — для разогрева. Я нашел нужный диск, недолго поковырявшись в своих запасах. Что, я зря, что ли, записывал на него несколько фильмов подряд? Я не видел их уже сто лет, как мне казалось, а ребята, вроде бы, и вовсе не знали о них. Феликс точно не производил впечатление любителя ужастиков, а Хёнджин — подавно. Джисон в основном смотрел аниме, если не был со мной. Хотя со мной он тоже его смотрел, когда мы не смотрели триллеры и все такое страшное.       Завсегдатаем ужастиков здесь был только я. Этого не мог отрицать никто из здесь сидящих, а потому, пустив диск в плеер, я включил телевизор. Итак, фильм начинается!              Первую бутылку мы с Джисоном пропустили быстро. Во-первых, я испытывал жуткую жажду, во-вторых, чуть позже увлекся парочкой шоколадных конфет, а потому сразу после этого снова захотел пить. Хорошо, что Сонни принес больше четырех бутылок. Мой спаситель.       А он… А он просто пил? Я, честно говоря, не особо следил за ним, когда был занят просмотром фильма, закинув на его бедра свои ноги и с удобством устроившись в объятиях.       Но нельзя было не заметить, как эта первая бутылка расслабила. Причем не только меня и Сонни: он накрыл ладонью мое бедро, осторожно забираясь пальцами под задравшийся край юбки и поглаживая по гладкой коже. Феликс и Хёнджин тоже заметно повелись на алкоголь. Хёнджин расплылся на коленях своего парня, а вот Феликс поглядывал на нас с Джисоном, поглаживая своего сладкого малыша по животу.       Мы смотрели молча, лишь иногда обсуждая какие-то моменты и над чем-то смеясь, когда тема ненавязчиво переваливалась в другое русло.              Но все пошло наперекосяк, когда я решил завязать с алкоголем и взять леденец. А, если точнее, чупа-чупс. Я не придал этому никакого значения, но таким я был один. И меня ведь ничего не смущало! Пока я не почувствовал, как комнату начал забивать плотный аромат имбиря. Кто-то чай заварил, думаете? Нет. Просто я сложил ноги на свой ходячий имбирь и… Нахмурился, когда посмотрел на него.       Чего это он? Но поймал его взгляд совсем на ином: этот похотливый зомби разглядывал, как я толкаю сладость за щеку, как приоткрываю рот, поддавливая леденцом на язык и растягивая тянущуюся паутинку слюны за конфетой, как обхватываю ее губами, проводя ею по нижней и размазывая по ней влажный блеск. Ну, вы правы, последнее я провернул специально, чтобы кое-что проверить. В моей крови, как никак, тоже плескался алкоголь! Так что на этот изнеможденный похотью взгляд я повелся как никогда чудно.              — Смотришь?              Я улыбнулся, приподняв бровь.              — Вы чего там? — Феликс недовольно шикнул, усмехнувшись.              Но мы проигнорировали. Джисон, правда, попытался объясниться, но я его опередил и поцеловал в губы моего бельчонка, дав ему попробовать сладость со вкусом клубники на собственных губах. Ох. Как же стало душно от этого имбиря.              Мне вдруг стало так… Все равно на эти фильмы.       Я перешел в атаку, когда оседлал его бедра и сел на пах, сразу же почувствовав стояк. О да, детка. Схватил нежно ладони альфы и положил их на свои ягодицы. Ну же, давай. Чего ты стесняешься? Или кого?       Хан попытался повернуть голову в сторону друзей, покраснел, но застыл, снова смотря на меня: а я раскрыл рот, высунул язык, опустив на него конфету. Толкнул ее глубже, проводя леденцом по спинке, обхватил губами ножку чупа-чупса, втянул щеки и изобразил, как я сосу. Буквально. Сосу. Представь, Ханни, что было бы, будь на месте конфеты твой член?              — Эй! Мы все еще тут! — смеялся Феликс.              — Так присоединяйтесь, — это единственное, что тогда пришло мне на ум.              — Что? — Ли был ошеломлен моим предложением.              Но я не мог ему ответить, потому как, избавив себя от конфеты, снова увлекся губами бельчонка, пока он все-таки позволил себе забраться под мою юбку и безжалостно ее задрать, добравшись до моего белья. Дорвался, как говорится.              Джисон хватает меня за ягодицы, вопросительно мычит, когда ощущает под пальцами… Кружева? А ты думал, Ханни, что я не надену под такую чудесную юбку не менее шикарные трусики?              — На нас же смотрят, — бубнит едва слышно Джисон, когда решает взять перерыв на глоток воздуха.              — А что ты хочешь больше? Порадовать меня? Или заставить меня грустить? — я знал, какие условия ставить бельчонку, чтобы он больше не препирался.              — Тебя.              Многозначительный ответ, милый. Так и чего же ты ждешь?              — Хённи, — бурчит Феликс.              Я замечаю краем глаз, как Феликс осторожно забирается ладонью под его кофточку, наклоняется, прижимаясь губами к шее омеги. Хёнджин только тихонько скулит в ответ, с плывущей неуверенностью пялясь на нас. Но ведь благодаря алкоголю он сейчас просто не осознает в полной мере, хочет он всего этого или нет. А нежность со стороны Феликса брала его наповал, откидывая все сомнения.              — Но я… Никогда…              — Это твой первый раз? — Ли удивился еще сильнее, а после с большей страстью поцеловал шейку своего волчонка.              Хёнджин гугукнул, сомкнул ноги, вытянулся, осторожно откинув голову назад. Он был хрупок, невинен, но сейчас его невинность так… Сладко раскрывалась под действием алкоголя. Хван был будто маленькая розочка, что медленно распускалась в руках своего заботливого садовника.              — Я буду нежен, малыш.              — А тебе нежным быть необязательно, — прошипел я в губы Джисона, кусая его за нижнюю и наслаждаясь тем, как его руки гуляли по моему телу, хватая то тут, то там.              Толкнув его в грудь, я скинул с себя кроличью кофточку, оставаясь в топе и уже бестолковой на данный момент юбке. Оголил плечи, показывая, как мой стройный силуэт подсвечивается на фоне играющего экрана телевизора. Ну что, красиво, да?       Феликс тоже на это посмотрел и, кажется, воспринял этот мой жест как… Вызов?              Уж не знаю, что взбрело в его голову, но мы с Джисоном несколько секунд точно наблюдали за тем, как целующий в шею омегу Феликс задирает на нем бедную кофточку, уже заходя руками до его груди и мягко массируя покрасневшие соски. Вот что бы вы делали, Ликс, если бы не этот мой день рождения, а? Наверняка бы кусали локти, завидуя нам с Сонни.       Я ведь такой жадный, что Джисон порою не успевает за мной. Прямо как и сейчас, когда я торопливо сдираю с него футболку, судорожно покрывая его лицо небрежными, быстрыми поцелуями. Он пьян, как и я, а оттого еще более неуклюж и мил, что мне хочется его съесть… Всего. Полностью.       Прорычав в его губы, я отстранился, облизнул губы, тяжело дыша. Встал с его колен, разглядывая на лице бельчонка недоразумение. Куда это я? Действительно, куда, Сонни? Чтобы раздеться, чтобы спустить чертову юбку, чтобы снять топ и показать тебе, как чулки обтягивают мои бедра, как кружевные розовые трусики подчеркивают бледность моей кожи, как… У Джисона явно перехватывает дыхание: он тянется ко мне, трогает за бедро, обводя завороженно пальцем край чулка. А я только ухмыляюсь, смотря на это.              — Сиди спокойно, милый, — прошептал я, наклонился, опускаясь меж его ног на колени.              Хёнджин с Ликсом тоже не отставали.       Комната насытилась изобилием совершенно разных запахов: мы уже не понимали, от чего именно у нас круги перед глазами. От алкоголя или от друг друга.              Феликс избавляет Хёнджина от кофты и поворачивает его к себе, заставляя теперь скулить под собственными ласками. Он целует его шею, ласково ведя носом вниз по кивательной мышце, пока не проваливается в ямку между ключицами. Обхватывает губами тонкую кожу над ключицей, мягко и совершенно безболезненно сжимая ее зубами. Целует выше, доходя до плеча и пуская мурашки по телу омеги. Раскрывая молочный аромат шоколада, Феликс с жадностью сжимает в своих лапах его тонкую талию. Сейчас Хёнджин казался в его руках маленькой куколкой, хрупкой, нежной, требующей к себе очень обходительного внимания.              — Ликси… Ликси… — стонет он, мягко упираясь ладошками в грудь альфы и отстраняя его от себя.              Но не для того, чтобы отказать ему, а чтобы в ласке подобраться ближе, прижаться к его груди своей, чтобы прогнуться, прикоснуться к его губам и простонать в них. Ох… Кажется, Хённи даже не видит того, чего вытворяю я, когда оказываюсь на полу. Впрочем, ему это было и не нужно: его мир сузился только до них двоих.              — Что, малыш? — шепчет в ответ Феликс, целуя после ласково в губы.              Опускает руки, позволяя себе впервые прикоснуться к его пояснице, к его ягодицам, чтобы скользнуть пальцами под торчащий край шорт, дотянувшись до резинки белья и… Копчика. Там так жарко. Настолько, что у Феликса закипает котелок: он едва сдерживается, когда стискивает челюсти и тихо рычит.              — Мне так жарко… — у бедняжки Хённи заплетается язык, но что-то внутри него двигает им дальше.              И стоит только малышу опустить ручки, коснуться пальчиками ремня на брюках Феликса, стоит только попытаться вытянуть из шлевок ремень, как у его парня срывает башню: он помогает ему беспрекословно, сразу же избавляя себя от ремня, расстегивает брюки, приспуская их вместе с бельем и выпуская на волю уже горячий пульсирующий член.       «Ухты,» — легко читалось в глазах Хвана.       Округлив глазки, он боязливо касается, проводит по влажной и красной головке самыми кончиками пальцев. Одергивается, как от огня, пугаясь пульсации: член мечтает о его руках, реагируя на малейшее прикосновение к себе. Давай, Хённи. Потрогай еще. Потрогаешь?       Феликс не заставляет. Он расслабляет его, когда целует в ухо, когда мягко прикусывает мочку, оставляя незаметный засос позади. Прикрывает глаза и сдавленно стонет: о да, малыш снова его трогает, обхватывает пальчиками головку, оголяя ее от крайней плоти, гладит вокруг уретры, заставляя альфу мучительно зарычать. Ну же, малыш. Что ты там изучаешь?       Ли нетерпеливо толкается в его ладошку, видимо, начиная просить у Хёнджина что-то невероятное.              — И это… Влезет? В меня?              — Все влезет, — мычит в ответ Ли, только теперь начиная наступать.              Ну же, милый. Ты должен кое-что понять. Понять то, как он хочет тебя. Разве ты не хочешь того же? И чтобы это узнать, Феликс приподнимает омегу на руках, наспех срывая с него остатки одежду.              — Ликси… — скулит Хван.              Бедняжка явно знал, что испытывал и желал, но совсем не понимал, как этим всем управлять. Ему словно купили дорогую спортивную тачку: она красивая, невероятная, да. Но что с ней прикажете делать?              — Смотри, какой ты тут…              Забравшись к копчику, Ли погружает пальцы ниже, оказываясь во влажном рае. Там было так тепло, так…              — Блять…              Черт. Кажется, кто-то спустил.       Феликс просто не дождался, тяжело дыша и упираясь лбом в плечо омеги.       Но это ведь не повод заканчивать на этом, верно?              С первым оргазмом уже поспевал и Джисон, когда я, оказавшись перед ним на коленях, мягко накрыл его бедра ладонями. Перебирая под пальцами складки его джинс, с удовольствием сжимаю мягкую внутреннюю часть его бедер, а потом перебираюсь на пах, вышагивая пальчиками, словно ножками, по ширинке. Нахожу головку, сдавливаю пальцами, выдавливая из бельчонка недовольный стон. Что, пупсик? Хочется, да? Да колется? Ничего, сейчас перестанет колоться. Просто потерпи.       Не собираясь медлить, я привстаю, чтобы дотянуться до ремня и открыть себе полный доступ к любимому. А что? Осуждения?       Мне плевать. Я люблю его член, чтобы вы обо мне не подумали.       Охрененный тренер в школьном кружке еще и охрененно умеет сосать. Но последнее проверять удостоено только моему любимому Сонни.              Облизав широким мазком головку, я сразу же глотнул ее в рот, прикрыв глаза. Боже. Как же я люблю его вкус. И если бы после минета у меня не болели челюсти, я бы никогда от него не отлеплялся. Честно.       Отстранившись, я вдруг вспоминаю про леденец, который, оказывается, все еще держу в пальцах. Поднимаю взгляд, улавливая пьяный взор Джисона. Что, похотливый зомби? Что ты хочешь больше? Смотреть, как я сосу конфету, выкатив язык, или смотреть, как я сосу тебе? Я снова дал ему посмотреть на себя, пока я с жадностью облизывал леденец.              — Минхо-щи…              Ну что, Сонни? Все? Твое терпение кончилось? Так давай, возьми меня. Схвати за волосы и прижми мое лицо в свой пах, заставь тебе отсосать, задыхаясь от члена. А пока ты не дозрел до того, я буду баловаться.              Хитро улыбнувшись ему и обхватив пальцами его мясистый член, я прикоснулся к головке липкой конфетой, размазывая по ней свою вязкую сладкую слюну.              — Ну Минхо-щи…              Что, милый? Не нравится?       Джисон даже ерзает, пододвигаясь ко мне еще ближе. Выпрашиваешь, да?       Что ж, хорошо. Хочешь подсказку?              Конфету приходится отложить, чтобы показать Хану кое-что наглядно.       Взяв его ладонь, я опускаю ее себе на голову. Выгибаю бровь, надеясь на понимание. Ну? Догадался? Кажется, да: его пальцы сжимаются в моих волосах. Я улыбаюсь, чувствуя давление. Он тянет меня за волосы к себе, хоть и все равно бережет, боясь причинить мне боль. Притягивает к члену, заставляя меня прижаться к нему губами и провести ими по всей длине, заставляя ощутить под чувствительной кожей губ его венки, его температуру, а после — влагу выступившей капли прекума. Испытав жажду, я не устоял: раскрыл рот, обхватил головку губами, начиная ее посасывать. Я делал это медленно, но не потому, что мне было тяжело (спойлер: тяжело мне не было) или что-то еще, а оттого, что я растягивал удовольствие. Специально. Заставлял Джисона быть резким, грубым. Я хотел стать для него еще более желанным, чем есть сейчас.              И не зря. Результат не заставил меня долго ждать. Озверев, Джисон поддался ко мне бедрами, ударившись головкой о ребристое небо. Проскользив по слюне, надавил на мягкое кольцо горла, а после оказался глубже. Я даже не успел подавиться, с удовольствием опустился ниже и прижался губами к его лобку. Хан решил проблему быстро: удерживая меня за волосы, он сделал еще один толчок, зарычал, когда ощутил, как стенки моего горла глотают, пытаясь сжать его изнутри. Он кончил, когда струя спермы ударилась о пищевод, заставив меня испытать прилив тошноты. Пересилив себя, я еще раз опустился до упора, но сразу же отстранился, как только меня отпустили. Но не окончательно — я не собирался лишать себя милой картины подергивания его члена под разыгравшимся оргазмом.       Джисон заскулил, как только я обхватил чувствительную головку губами и втянул щеки, изобразив, словно его член — трубочка, по которой сейчас пойдет коктейль. Коктейль и правда пошел: мне на язык попала капля, которую я с удовольствием проглотил. И облизнулся.              Первый акт нашего представления подошел к концу, но вот перерыв я устраивать совсем не желал. И, пока в нашей крови все еще играл алкоголь, я перешел к следующему акту. Обошел ногу Джисона, давая ему богатый выбор: он мог оставаться нежиться в одиночестве, мог наблюдать дальше, какие ягодицы сейчас окажутся перед его глазами, а мог поучаствовать и завладеть мной окончательно. И пока он думал над этой тяжелой задачей, я ступил коленом на край дивана, оказавшись между Феликсом и своим парнем, но явно не для того, чтобы взбудоражить Феликса своей близостью. Но хоть я и был уверен, что тоже нравлюсь этому темному магу, я оказался здесь совсем не за этим.       Опираясь руками на спинку дивана, я выгнулся в пояснице, устроив для Ханни зрелище: мои ягодицы, подсвеченные приглушенным светом от телевизора, кружевные трусики и влажное пятно на них. Наклонился к Хёнджину, погладив того по щеке. Тот, кажется, испытывал себя довольно странно от происходящего. А Ли, идиот такой, пялился на меня, тоже оказываясь не в состоянии переключиться после первого оргазма.       Но я не дал остыть ни себе, ни этому милому волчонку, слабо ему улыбнулся, словно пообещал, что все будет в порядке, а после накрыл его губы своими. Сначала в осторожном поцелуе. На пробу. Мне было интересно, как на это отреагирует Хённи.       Я оказался удивлен, когда Хённи довольно звучно простонал мне в губы, буквально оглушив меня на несколько секунд. Я просто не был готов к такому повороту, поначалу подумав, что тот так встрепенулся от моего поцелуя, но лишь потом я понял иное: Феликс, проснувшись, мягко надавил на тесное колечко мышц и, массируя влажный вход, мягко провалился вовнутрь, вызвав у омеги такую яркую волну восторга. Точнее, бедняжка Хван даже не понял, с чего это вдруг он простонал. Было заметно, что он уже не думал над происходящим, оказываясь плывущим по течению, ведь несшие его воды были такими приятными.       Я поцеловал его более требовательно, когда понял, что Хёнджин вовсе не против, хотя большая его часть явно исследовала свои ощущения сзади. Ему это было в новинку: мы с Феликсом не торопили его постигать гранит этой науки.              — А меня?              Голос Джисона прозвучал недовольно. Он будто начал ревновать меня к омеге. Да ладно, малыш. Сейчас и тебя поцелую. Ты бы еще больше тормозил, ну серьезно! Так бы весь секс пропустил!              — И тебя, — промурчал я, когда отстранился с пухлых губ Хённи и приподнялся, повернув голову к своему парню, который уже тянулся ко мне.              Я дал ему почувствовать живительный привкус вишни в шоколаде на своих губах, а после позволил Хану оказать на меня давление, когда он обхватил ладонью мою щеку, потрогал пальцами хрящик уха ровно перед тем, как оказаться ими в волосах, чтобы подтолкнуть меня к себе за затылок. Я поддался, сдавленно простонал. Приоткрыл рот, пустив его язык к себе. И пока он по-хозяйски обходил свои владения, я снова ухватился за его член, мягко сжав за головку: мне до умопомрачения нравилось лапать его. И снова ради того, чтобы раздразнить еще пуще.              — А меня? — передразнил я его, при этом намекая совсем на иное, когда наши влажные от жарких поцелуев губы соприкасались друг с другом, а горячее дыхание нас двоих опаляло их.              Джисон знал, чего я хочу. Члена, конечно. Но сейчас я хотел немного другого. Все просто: я не собирался получать члена раньше Хёнджина. А малыш еще явно не был готов перейти к основному блюду.              — Со сладкого?              Джисон отстранился, ухмыляясь.       Да, со сладкого, милый.              Он шлепнул меня по ягодице, когда оказался сзади. Схватил пальцами за нее, оттянул в сторону, заставив лямку трусиков впиться между. Я прогнулся, словно кошечка, выглянув на Джисона из-за плеча. Разглядываешь? А ты еще оттяни, любимый. Там тебя ждет довольно занимательный вид.       Хан будто слышал, о чем я думал, а потому, схватив за белье, потянул его вниз. Правильно, мне оно сейчас больше не понадобится. Джисон опустился на колени, а спустя секунду я почувствовал его перехватывающий дыхание поцелуй прямо возле промежности. Меня пробрало мурашками: я поежился, теряя всякое терпение.              Хёнджин тоже застонал, видимо, быстро входя во вкус. Феликс отвлекал его поцелуями, не переставая исследовать своего омегу изнутри.       Но я не мог долго смотреть на них, отвлекаясь от того, что делал Джисон сзади. Поправка: я просто не мог соображать от того, что он делал. Кусая губу, я уткнулся щекой в диван, развел ноги пошире, заскулил, стоило горячему языку коснуться моей мошонки, а после повести им вверх, собирая влажные дорожки смазки. Джисон ловко провалился вовнутрь. Поцеловал. А я застонал, когда услышал, как он глотает.       И да, я знал, что он любит вишню. И всегда пользовался этим, но… Но разве можно любить вишню настолько сильно, чтобы сходить с ума? А я не ревновал его к этой вишне, только брал из этой вишневой страсти одни плюсы. Вот прямо как сейчас, когда он вновь толкнул в меня язык, пытаясь чуть ли не забраться в меня с головой.       Едва ли это сейчас довело бы меня до грани. Но Джисон знал, что делал, разогревая меня до состояния, когда мое тело начнет пылать, как во времена течки, когда я начну мечтать о нем, о проникновении, о грубости и быстром темпе, когда я начну умолять, превращаясь под ним в лужу. Хотя я уже начинал медленно превращаться в нее, покуда судорога заставляла меня потряхиваться от жуткого желания поскорее оказаться на члене. И куда я мог деться? Мог только скулить и смотреть затуманенным взглядом, как в бреду, на Феликса с Хёнджином.              — Это второй, Хённи, — пробормотал Ликс, мягко проталкивая в омегу обещанный второй палец.              Если бы Хёнджин испытывал боль, он бы наверняка не стонал так сладко, верно? Сейчас ему было совсем не до боли: растопленный под лаской, он только и мог, как вкушать плоды своего расслабленного тела. А после и вовсе подгонял альфу, насаживаясь на его пальцы, словно несколько часов назад и не был тем невинным мальчиком, который всегда держался в тени. В тихом омуте черти водятся, верно?       Я вот своих чертей не прятал, а Хёнджин-ни… Впрочем, кажется, меня это совсем не удивило. Как можно не влюбиться в секс? Так что оно и понятно, откуда столько желания бралось в малыше Хване.              — Хочу еще, — скулил он, тяжело и судорожно дыша в губы своего альфы.              Хёнджин прогибался, пытался привстать на коленках, когда хватался липкими от пота пальчиками за плечи Феликса, когда старался сползти с пальцев, чтобы снова испытать их внутри себя, с каждым разом насаживаясь более стремительно. Способный мальчик, особенно когда дело касалось секса.              — Ханни… — почти одновременно с Хёнджином заскулил и я.              Теперь мы оба хотели большего. Сведенные с ума, мы умирали от желания.              Переглянувшись, альфы встали. Я услышал это и почувствовал, когда меня обдало холодом от того, как Джисон отстранился от меня и поднялся на ноги. А вот Хёнджина ждала смена положения. Теперь он оказался стоять на коленях и лежать на спинке дивана рядом со мной. Ну привет, сосед. Как жизнь? Как погодка? Горячо, не правда ли?              Хван посмотрел на меня, тяжело дыша через рот, а потом бросил взгляд за свое плечо. Я тоже посмотрел туда, на этих двоих. Чего они там копаются? А эти двое пытались найти место, где правильнее надорвать упаковку презерватива. Я цыкнул, повилял ягодицами, подгоняя этих двоих. Ну? И какого было мое облегчение, когда я услышал характерное шуршание.       Замер, даже перестал дышать, ожидая, когда Джисон коснется моей ягодицы, чтобы придержать меня, пока целится. А после застонал, окатив комнату громким возгласом удовольствия, как только альфа вошел в меня с шлепком о ягодицы. Я даже поджался от этого, когда внутри меня все сжалось от ликования.              Феликс же действовал более аккуратно. Джисон остановился, смотря за тем, как под давлением члена Ли медленно расходится вход, как головка проваливается лишь на пару сантиметров, уже вызывая у Хёнджина море эмоций. Ликс отстраняется, тяжело вздохнув. Было видно: у него самого не хватает терпения. Но нельзя было сделать это слишком быстро. Едва ли он хотел, чтобы у его малыша этот первый раз граничил с неприятными воспоминаниями и ощущениями страха повторения.              — Ханни, — пробормотал я.              А Джисон явно ждал, когда у наших друзей все получится. Теперь это было уже не соревнование, кто лучше, кто быстрее и ярче. Мы стали квартетом.              — Сейчас, — подал мне голос Джисон, прося меня подождать.              Феликс предпринял еще одну попытку. Придерживая омегу за бедро, он вновь направляет себя в него. Хёнджин тихо мычит, испытывая, как медленно головка проскальзывает вовнутрь. Он сжимается, пульсируя. Больно? Что такое, Хённи?              — Горит, — бубнит он, снова промычав.              — Сейчас… Перестанет.              Ли гладил его по боку, по спине, успокаивая. А я не сказал бы, что Хёджин был напуган, он просто не понимал, почему так долго и почему… Ощущения другие. Ну конечно, волчонок. Это тебе не два пальца.              Феликс выждал несколько секунд и еще немного пододвинулся, оказавшись внутри головкой. Тяжело простонал. Как там жарко, да, Ликс?              — Смотри не кончи, — тихо злорадствовал Джисон, хихикая.              — Тц. Сам знаю, — фыркнул Феликс, запрокинув голову назад и начав выжидать, когда круги перед глазами от чуть не наступившего оргазма пройдут.              Эй, не подеритесь там, девочки. Подумав об этом, я улыбнулся, а спустя несколько секунд получил желаемое: Джисон толкнулся снова, оттянув себя от моих ягодиц и с глухим шлепком вжавшись в меня лобком. Кажется, с тем же справился и Феликс, когда наконец погрузился во всю длину своего члена.              Недовольно поерзав, я обозначил, что устал ждать, а потому принялся хозяйничать, насаживаясь самостоятельно. Джисон сжал пальцы на моей талии, тихо зарычав. Да, Ханни, я твой непослушный зайчонок.       Но он был не против того, что я делал: подхватил мои начинания, когда надавил ладонью на поясницу, заставив меня прогнуться до приятной боли в позвоночнике. А после попытался наказать за мою самодостаточность, грубо заехав в меня. Но мне было лишь бы хны: я только с удовольствием застонал, закатив глаза. Что, Сонни, забыл, как мне это нравится?              У Феликса стратегия была другой: он начал с нежности, наклонился, мягко целуя Хёнджина в плечи. Он покрывал его спину поцелуями, ласковыми, осторожными, словно извинялся перед ним за свою звериную натуру, за каждый свой толчок. Хотя за что там было извиняться, Ликс? Вот как Хван плавится под тобой, скуля в ответ каждому твоему осторожному толчку.       Хённи еще не приелся этот темп? Еще не засвербило?              А вот у меня чесалось. Ужасно сильно чесалось.       Я требовал к себе все внимание Джисона, в чем он мне и не отказывал, теперь ведя и себя, и меня к оргазму.              Мои прогнозы сбылись: ласковый подход наших друзей быстро сменился гонкой. Теперь мы оба гнали до финиша, только и успевая стонать в ответ друг другу, будто переговариваясь.       О, если бы в нашем доме жил кто-то еще… Или если у нас были бы соседи! Они бы подумали, что здесь происходит ни что иное, как убийство! А, узнав настоящую причину воплей, точно бы позавидовали.       Я завидовал сам себе, и Хёнджин (я готов был поспорить) — тоже.              Я больше не мог терпеть. У меня кружилась голова, а у моего соседа по диванным утехам дрожали ноги. Хёнджин не стерпел первым, запачкав собой подушку и всхлипнув от яркой бури ощущений внутри себя. За ним сразу же финишировал Феликс, вжавшись в своего омегу и скорчив довольное лицо.       Следующим закончил забег я, начав пульсировать на члене своего парня. А Джисон, сделав еще несколько сильных толчков, измученно зарычал, когда к нему наконец пришло облегчение.              Теперь в комнате стало душно, отвратительно жарко, а мы не могли пошевелиться, тяжело дыша после произошедшего.              — Нам нужно это повторить, — вдруг пробормотал Феликс, убирая с лица прилипшие волосы.              Интересно, что ему понравилось больше? То, как мы целовались с Хённи? То, как они с Джисоном разбирались с резинками? Или то, как моя сексуальная фантазия вдруг стала целой оргией?              Вы когда-нибудь проводили свой Хеллоуин с друзьями, желая убить всю ночь на просмотр страшных и захватывающих душу фильмов? Вот и я тоже. Только я не думал, что мы сами окажемся в центре куда более захватывающего действа.       Теперь, открывая упаковку от диска со своими фильмами, я думаю об этом вечере. А еще, непременно, думаю о том, что этот вечер нужно повторить.              Я, Ханни, наши друзья и фильмы, под которые, как оказалось, так славно трахаться.