Инцидент

Тонкая полоска фонарного света проникает сквозь щель между шторами, выхватывая из бархатного полумрака кусочки картинки – изгиб спины, напряжённые пальцы, цепляющиеся за простыни, взъерошенные пряди тёмных волос. Кровать надсадно поскрипывает от каждого движения, матрас промялся под коленями Шиничиро. Вакаса глухо стонет, крепко впиваясь пальцами в худые бедра – на коже остаются белые следы-полумесяцы от ногтей. Толкается внутрь резко, мелкими толчками, догоняя собственный оргазм. Сгорбившись над подушкой, судорожно сжатой в руках, Шиничиро подмахивает бедрами – с обветренных губ слетают сиплые вздохи, оседая на коже теплом. Колени Шиничиро уже ноют – ох уж эта старость в двадцать семь – но от того, как охуенно двигается внутри Вакаса, менять ничего не хочется – только насаживаться на его член, задыхаясь раскаленным воздухом. Пара резких толчков – и Вакаса кончает, откинув голову. Вонзается внутрь до самого основания, заставив Шиничиро рухнуть грудью на постель и заскулить. Чувствуя, как он выплескивается в презерватив, Шиничиро дрожит. Длинные волосы скользят по спине – Вакаса склоняется ниже, вжимается лбом куда-то между лопаток, дышит хрипло. Член Шиничиро, все еще возбужденный, зажат между его телом и простынями. Кончить хочется пиздец, но он терпеливо ждет, пока Вакаса жмётся отрывистыми поцелуями к его спине. — Ща, ща… — выдыхает Вакаса глухо. Оставляет смазанный поцелуй под лопаткой, гладит Шиничиро по тёплому боку. Отстраняется, медленно вытаскивая член под тихое шипение Шиничиро – и замирает. — Бля… — тянет он глубокомысленно. — Че? — приподнявшись на руках, Шиничиро оглядывается через плечо, чтобы увидеть, как Вакаса, чертыхаясь под нос, стягивает с члена мокрые ошмётки презерватива. — Резинка порвалась, — вздыхает Вакаса с досадой. Кровать скрипит, когда он поднимается на ноги, чтобы выкинуть лоскутки презерватива в мусорку. — Бля, — повторяет Шиничиро, снова зарываясь лицом в подушку. Задница непроизвольно сжимается и по бедру течёт липкая струйка. Не смазка, как показалось сначала. Шуршит мусорный пакет, поскрипывает деревянный пол под лёгкими шагами Вакасы, а потом и кровать. — Говорил же, эти херовые, — фыркает Вакаса, снова устраиваясь позади. Шиничиро морщит нос, покачивает бедрами, когда Вакаса опускает на них ладони, легко поглаживая взмокшую кожу. — Зато они ребристые… — бормочет Шиничиро, прижимаясь щекой к подушке. Вспоминается, как ещё минуту назад эти самые рёбра прокатывались изнутри, заставляя его задыхаться от удовольствия. — Хуистые, — лающе посмеивается Вакаса, сжимая бёдра Шиничиро в ладонях. — Ну ладно, похер. Вымоем. — Опять живот будет болеть… — ворчит Шиничиро, но без настоящего раздражения. Вакаса не отвечает – вместо этого наклоняется и его губы прижимаются к ягодице. Пальцы скользят по бедру, подхватывают тонкую струйку спермы, втирают её в кожу. — Вымоем, — повторяет он, прикусывая тощую задницу. — Может, даже сейчас. Сбивчивый вздох срывается с губ Шиничиро, когда большой палец осторожно надавливает на сжатое колечко мышц. Растянутые мышцы впускают его свободно – Вакаса жмётся губами к тазовой косточке, лениво оттягивая ягодицу в сторону. Шиничиро шипит, вжимаясь грудью в постель и расставляет ноги шире. От глупого инцидента возбуждение и не думало исчезать. У них всегда всё как-то так и получалось – через жопу. В данном случае – более, чем буквально. Два пальца входят внутрь до самых костяшек, мягко надавливают на чувствительный комочек нервов. Вакаса легко цепляет зубами кожу на ягодице под тихое “Бля, Вака…” и спускается ниже, скользнув языком между ягодиц. — Мхх… Ч-чёрт… — Шиничиро всегда вот такой – шумный. Выдохнув сквозь нос, он зарывается лицом в подушку, закусив её зубами – им сегодня уже дважды стучали по батареям соседи, нахер надо, чтобы та чокнутая бабка с нижнего этажа снова заявилась под двери. Впрочем, уж о чем, а об этом думать совсем не хочется, когда Вакаса вжимается открытым ртом рядом с пальцами, слизывая собственную сперму. Его язык, тёплый и настойчивый, скользит по краю и ныряет внутрь, вылизывая изнутри. Глухой стон срывается с губ – Шиничиро дрожит, подаваясь бедрами назад. Похер на вредных бабок. Язык Вакасы ритмично толкается все глубже, вылизывая изнутри – и Шиничиро перестаёт думать вообще. Балдеет от мерных толчков языка, от того, как внутри двигаются пальцы, и стонет сипло, сам начиная насаживаться на чужое лицо. Бёдра дрожат, колени от каждого нового толчка языка разъезжаются в стороны все шире, и удерживать себя на месте удаётся с трудом. Переводя дыхание, Вакаса отстраняется и с шумом собирает слюну с припухшего сфинктера. Член Шиничиро течёт на постель – Вакаса тянется вперед, накрывая головку ладонью, прежде чем снова толкнуться языком внутрь. Пальцы безжалостно давят на простату, Шиничиро скулит всё громче, дрожит так, что кровать скрипит почти угрожающе. Несколько восхитительных толчков, большой палец, потеревший чувствительное место под головкой – и Шиничиро кончает, выгнувшись дугой. С губ срывается громкий стон, лишь наполовину съеденный подушкой, пальцы судорожно сжимают простыню. Стоит Вакасе отстраниться, и он блаженно обмякает, растекаясь по постели дохлой медузой. Тёплое тело Вакасы тут же прижимается к нему – он подныривает под руку, тычется лбом в грудь. Шиничиро, всё ещё дрожа, сбивчиво выдыхает в его макушку хриплое “Охуеть”. Пара минут уходит на то, чтобы отдышаться. Вакаса молча выводит кончиками пальцев узоры на руке Шиничиро, лениво раздумывая, как бы дотянуться до сигарет, не вставая. — Слушай… — как-то мечтательно произносит Шиничиро, разглядывая потолок. — А сколько их там ещё осталось? — А? — непонимающе поднимает голову Вакаса. — Ну, резинок. — уточняет Шиничиро. — В коробке. — Три минус один, — лениво отвечает Вакаса, снова укладывая встрепанную голову на подушку. — Сам посчитаешь или мелкому позвоним? У него-то по математике под сотку. Шиничиро слабо пинает его пяткой. — Ну, значит, ещё пару раз придётся меня чистить. — Угу. Или вытаскивать из тебя резинку у проктолога. Хрюкнув в двухцветную макушку, Шиничиро снова несильно пинается и ближе притягивает Вакасу к себе. — Странные у тебя кинки, Вака. Вакаса только дёргает плечом и всё же со вздохом отлепяется от Шиничиро, чтобы достать сигареты из кармана джинс, валяющихся где-то на полу. — Тебе нравится, — бормочет он, наклоняясь под тихий скрип кровати. — Мне нравится. Разглядывая потолок, Шиничиро философски думает, что даже если все идёт через жопу, с правильным человеком это даже к лучшему. И, может быть, надеется, что получится обойтись без визитов к врачу.