кто мы, чёрт возьми

Зандворт, Нидерланды

Ландо видит Оскара наверху, и… Он был так быстр. У него были все шансы. Сука. Больше всего на свете он любит быть на подиуме вместе с Оскаром. Стоять плечом к плечу, держать руку на его талии, прижимать ближе, махать фанатам, чувствовать победоносный запах шампанского. Запах гари преследует Ландо весь оставшийся день. Ландо агрессивно стягивал форму, дверь раздевалки была открыта. Он слышал многое: кто-то продолжал говорить о рабочем, инженеры пытались разобраться в причине возгорания его двигателя; кто-то обсуждал количество очков, как командных, так и личных; кто-то обеспокоено шептался о самочувствии Ландо, о том, что нужно, чтобы кто-то с ним поговорил; кто-то уже начал искать Зака. В общем, Макларен гудел, всё было как всегда, а Ландо так нуждался в тишине, в том, чтобы хоть на минуту были только тишина, Ландо и его горе. — Ландо, — раздается за спиной обеспокоенный голос Зака. Ландо любит его, честно. Он частенько не понимает, что, блять, его команда делает, но Зака он действительно любит. Вот только сейчас он бы отгородился даже от собственной семьи, ему действительно нужно побыть одному. — Не сейчас, Зак, — Ландо заканчивает с экипировкой и со спущенным верхом костюма выходит из раздевалки в сторону моторхоумов. И на входе встречает Оскара. Ландо не готов видеть даже его, особенно его. И, к сожалению для себя, не по той же причине, что и остальных. Если Оскар сейчас останется рядом, Ландо не выдержит и расклеится. — Ландо? — а голос у него, как на зло, нежный и встревоженный. Конечно, конечно, он волновался. Оскар только что взял подиум, но вместо того, чтобы радоваться, он пришел сюда переживать за Ландо. Как будто он каждый день занимает первые места. В каком-то смысле так оно и было. И одна часть Ландо ужасно рада тому, что прямо сейчас Оскар выбрал поддержать его, а не радоваться победе; а другая оскорблена тем, что кто-то действительно думает, что Ландо нужна какая-то там поддержка. А проблема в том, что да — нужна. Но Ландо не хочет, чтобы буквально все это понимали. Он может справиться с возгоревшимся двигателем и DNF. Он хочет, чтобы все так думали. Он, черт подери, профессионал, за кого они его держат? — Поздравляю, Оскар, — Ландо роняет руку на плечо Пиастри, быстро огибая его и выходя на улицу. *** Оскар стоял с протянутой к Ландо, которого тут уже и не было, рукой ещё секунд тридцать, пялясь в пространство перед собой. — Просто дай ему время, — говорит Зак, уходя. Дать время? Он знает Ландо. Сейчас Ландо, может, и хочет побыть один, но уже через минуту он будет искать чьего-то присутствия рядом. Ландо ненавидит оставаться один надолго. Но Ландо гордый, он продолжит уверять всех в том, что они ему не нужны, даже если в тайне хочет, чтобы его заобнимали до смерти. Оскар думал, что ему Ландо может доверить эту небольшую слабость. Они ведь друзья. Друзья ведь? Да, они никогда не говорили об этом прямо, скорее всегда в шутку опровергали: «Нет, мы не друзья. Мы соперники». Но всегда в шутку. Да? Даже если они не говорили об этом, они вели себя как друзья. Они всегда рядом друг с другом, они смеются с одних и тех же шуток, они постоянно касаются друг друга, будь то объятия или похлопывания по спине или плечу. Они переписываются каждый день и обмениваются мемами. Ландо знает о семье Оскара, Оскар о — семье Ландо. Или он один принимал всё это за дружбу?

«Напиши, если понадобится поговорить».

Но ни час, ни два спустя Ландо не пишет. Он лишь ставит реакцию «большой палец вверх» на это сообщение спустя, черт знает сколько времени, Оскар замечает это уже на утро. *** Они не говорят об этом. В следующий раз, когда они встречаются, Ландо снова всем привычный Ландо. И, судя по настроению в команде, всех, кажется, это устраивает. Но не Оскара. Потому что плохое настроение Ландо для него не пустой звук — они должны поговорить о том, что случилось не только с технической точки зрения, но и с моральной. Они должны как-то удостоверится в том, что с Ландо всё в порядке, должны заверить его, что сделают всё, чтобы это больше не повторилось. А они просто… «Ну что, Монца?» Как будто это уже не важно. Проехали. И Оскар бесится с этого. Ещё больше бесится с того, что Ландо подыгрывает им. Он тоже ничего об этом не говорит. Оскар уверен, что это плохая идея. Он знает Ландо. Чувства и эмоции — это самая сильная и одновременно слабая его сторона. Если он начнет копить обиду на команду, а не проговаривать её, то когда-нибудь он взорвется, и плохо будет всем. И вот вам еще одна причина для злости Оскара — он не понимает, неужели он один всё это осознает, он ведь тут всего третий год, а они с Ландо семь лет — и неужели они настолько плохо его знают, чтобы допустить это. Оскар действительно надеется, что с Ландо поговорили, и что Ландо был в настроении, чтобы говорить откровенно, что все высказалась и были услышаны, что однажды это всё просто не станет одни из пунктов для разрыва контракта. Оскар позволяет себе надеяться на это, пусть ему и верится очень с трудом. В добавок ко всему этому, Ландо также ведет себя как-то странно с Оскаром. Он как будто…сам не свой? Смеется в два раза тише. Улыбается и не на половину также ярко, как прежде. Обнимает не во всю силу. Уходит, когда разговор закончен, вместо того чтобы подойти и начать шептаться с Оскаром, как какие-то школьницы-сплетницы. Это странно. *** Оскар никогда не придавал значения расстояниям. Уж тем более, когда стал гонщиком Формулы-1, когда стал брать подиумы, поулы и лучшие круги. Ведь зачем бояться расстояний, если их всегда можно преодолеть. Вот только расстояние от старта до финиша и рядом не стояло с этой чертовой пропастью, образовавшейся между ним и Ландо за эту неделю подготовки к Монце. И дело не в том, что Ландо стал намеренно избегать каких-либо контактов с ним. А в том, что Оскар стал самым обычным человеком для него. Ландо не общается с ним как-то не так, он общается с ним так же, как и со всеми остальными людьми. Будто Оскар не кто-то особенный, а самый обычный. Чертов Ландо Норрис. Чертовы объятия Ландо Норриса. Чертова улыбка. Взгляд. Смех. Всё это было у Оскара все эти два с половиной года. Когда он пришел — этого было слишком много. Но Оскар быстро научился. Научился не вздрагивать, когда рука Ландо падала на его плечи; не шарахаться от тычков в бок; не пытаться отодвинуться, когда их плечи или колени соприкасались; не каменеть, когда Ландо обнимал его. Более того — свыкнувшись и привыкнув, а также узнав Ландо ближе, начав дорожить им как другом, он сам начал искать его прикосновений, начал сам его обнимать, гладить и поддерживающе трепать за плечо. Оскар по-настоящему стал нуждаться в этом, в Ландо. Касания стали способом общения для них. И Оскар привык к этому: будучи совершенно не тактильным человеком, он прекрасно жил с тем, что касался Ландо при каждом разговоре или просто стоянии рядом. Он привык держать Ландо в поле зрения, и даже не задумываться, чтобы, когда он проходит рядом, положить руку на его плечо. Ведь Ландо делал тоже самое. И до этого момента он даже не понимал, как быстро привык к этому привилегированному вниманию со стороны Ландо, воспринимая его как должное. Оскар даже никогда не обдумывал это, оно было чем-то обычным, чем-то, что не требовалось обговаривать. Так в какой, мать его, момент Ландо решил, что Оскар больше недостоин этого? Почему он забрал это у него? Забрал себя и свое внимание. Оскар ненавидел это. И, конечно, единственный человек, которого он мог в этом винить, — это Ландо. Ну и немного он сам. А может, и не немного. Он не знает. Оскар просто не понимал, где накосячил. И от этого вопросов было только больше: что он сделал, что заставило Ландо отвернуться; как сильно он его обидел; что ему нужно сделать, чтобы вернуть расположение Ландо, вернуть не последнее свое место в его жизни. А не последнее ли? Думая об этом, Оскар опять упирается в то, что не знает, а было ли к него вообще какое-то место. Что вообще значило всё, что между ними было. Может, он сам всё это придумал, а со стороны Ландо это было лишь вежливостью или заботой о новичке? Может он и о своих интересах заботился, о команде, ведь удачная интеграция новичка в команду — это победа для всех, в том числе и для самого Норриса. Ландо просто хороший командный игрок? Боже, Оскар ничего не знает. *** Бесконечные мысли о том, что могло послужить причиной отдаленности Ландо, всё-таки привели Оскара к, по его мнению, логичным причинам. Он перебрал всё. Даже «а вдруг он каким-то образом узнал о моих чувствах». Оскар потратил несколько дней, думая лишь о том, что стало причиной изменения поведения Ландо. В какой-то момент он даже отчаялся: может, он просто сошел с ума, и не было у него никогда особо отношения Ландо, что он себе это всё просто придумал, ведь никто из команды ничего не сказал и не заметил, все вели себя как раньше. И однажды ночью идея, до глупого простая, как можно было раньше не понять, пришла в его голову и изменила всё. Оскар понял, что Ландо просто наконец-то увидел в нем соперника. Что мы видим, оглядываясь назад? Полгода отменных результатов, они с Ландо шли нога в ногу, их разделяло очков тридцать. Плюс-минус. Нет, не подумайте, Оскар не только что понял, что, вау, он действительно соревнуется за титул и его победа вполне реальна. Нет. Оскар всё это понимал еще в начале сезона. Просто. Он как-то пропустил из виду то, что Ландо никогда не разделял гонку и личное. И Оскар был действительно глуп, забыв об этом. Это была непозволительная ошибка для парня, который называл себя фанатом с восьмилетним стажем.