Фарфоровый мальчик

      Ella Fitzgerald "Angel eyes"

«Need I say that my love's misspent

Misspent with angel eyes tonight

So drink up all you people

Order anything you see

Have fun you happy people

The laughs and the jokes on me

Pardon me but I got to run.»

      На борту круизного лайнера, до самого укромного уголка его палубы, разливается классическая джазовая музыка. Нежный голос девушки, одетой в короткое, чуть выше ее белых колен, платье, очаровывал каждого гостя на этом судне. Джазистка очень гармонично смотрелась на маленькой сцене, где ее окружали музыканты. Ее короткие, вьющиеся белокурые волосы слегка блестели от направленного на нее света, а обилие бахромы и кисеи придавали ее платью легкость и игривость. Но как только энергичная музыка сменяется грустной и отчасти печальной песней, невольно проваливаешься в собственные мысли и начинаешь в этом копаться. Песня о нелегкой жизни цепляет не каждого слушателя. Многие отвлекаются на разговор с компаньоном, кто-то делает перерыв на игристую жидкость в их бокалах. И лишь исключительное количество зрителей застыло в ожидании следующего куплета. Молодой парень, одетый в деловой костюм молочного цвета, изюминкой которого являлся ярко-красный платок, аккуратно сложенный в кармане его пиджака, стоял неподвижно, держа своей тонкой рукой хрупкий бокал шампанского. Его лицо не выражало ничего, ему нечего было поведать, будто этой песней всё сказали за него. И лишь одна из его прядей золотых волос едва прикрывала слезу, которая, не спросив дозволения, тихо скатывалась по его щеке. – Дорогуша, вам нехорошо? — прервал душевные размышления один из сопровождавших. Некоторый японец, чуть выше среднего роста, всем своим видом пытался показать, насколько его беспокоит состояние подопечного. И как только душераздирающая композиция подошла к концу, парень в спешке убрал с щеки бесстыжую слезу и наконец уделил внимание этому не столь привлекательному для него человеку. — Не стоит так переживать, Танака-сама. Моя печаль — лишь знак восхищения исполнением той прекрасной джазистки, — парень приподнял бокал в сторону сцены, давая понять девушке, что ее пение было превосходным. —Тэхен, милый, — японец взял юношу за руку, слегка поглаживая её другой рукой, — я же уже не раз говорил, что ты можешь обращаться ко мне не по фамилии. Меньше чем через месяц мы станем законными супругами, так что хватит стесняться — обращайся ко мне по имени. — Его хватка усилилась. Тэ посмотрел на будущего мужа с опаской, однако руку не отдернул. Это было бы неуважительно. А устроить сцену — значит привлечь еще больше внимания. — Я вас услышал, Кендзи-сан. Постараюсь привыкнуть к этому как можно скорее, — в ответ он подарил ему теплую, хоть и с трудом данную, улыбку. Музыка вклинилась между будущими супругами. Японец отвлёкся на проходившего мимо русского коммерсанта, втянув его в какой-то спор. Тэхен же, воспользовавшись этой минутной передышкой, смог, наконец, позволить себе слегка выдохнуть, ощутив, как дрожь в коленях медленно отступает. Однако мерзостное чувство тошноты, горьким комом подступавшее к самому горлу, никуда не девалось. Видимо, полуторадневное путешествие по бескрайнему океану давало о себе знать. А может, корень этого дурнотворного состояния крылся вовсе не в качке, а в сжимавшем душу свинцовом предчувствии. К Тэхену подошёл Иззи — темнокожий мальчик лет пятнадцати, его слуга. Однако Тэхен никогда не называл его так и считал его другом, каких у него прежде не было. Мальчик появился в доме Кимов, когда Тэхену только исполнилось восемнадцать, а родители Иззи, также служившие семье, скончались. Юный Ким, обладавший добрым сердцем, настоял на том, чтобы мальчика оставили в доме, а не выгнали на улицу. С тех пор юный слуга был единственным, кому Тэхен мог доверять безраздельно. Оставалось переждать ещё одну ночь — и вот он ступит на твёрдую землю. Но на совершенно незнакомую. Круизный лайнер рассекал синие воды Тихого океана, направляясь к западному побережью Соединённых Штатов, прямиком в Сан-Франциско. Почему был выбран именно этот маршрут, Тэхену было неведомо. Он знал лишь, что это плавание — свадебный дар от его будущего мужа, японца Танако Кендзи, за которого его решили выдать родители. Выгодная партия — так ему говорили. Но для кого именно выгодная? Тэхен был одним из младших отпрысков династии Ким, не первым в очереди на наследие. Поэтому, чтобы обеспечить ему безбедное будущее и укрепить связи семьи, родители сочли за лучшее выдать его за преуспевающего иностранного коммерсанта. Желающих породниться с известным родом было немало, но господину Танако удалось снискать расположение семьи Ким. Оставался лишь один вопрос: что обо всём этом думал сам Тэхен? И глядя на его бледное, отрешённое лицо, ответ был очевиден — счастья в этом браке он для себя не чаял.       Морозное апрельское утро выжимало изо рта каждого, в ком текла хоть капля тёплой крови, белесую дымку. Лайнер, наконец, пришвартовался в порту, и его пассажиры смогли ступить на долгожданную твёрдую землю. Тэхена и его будущего супруга сопровождала целая свита прислуги и носильщиков, чьей работой было таскать их багаж и ублажать любую прихоть. Но помимо челяди, рядом топталось с десяток таких же прожжённых дельцов, что были преданы Кендзи душой и кошельком и делили его интересы. Свежий тихоокеанский воздух, резкий и солёный, пробирался под одеяния и заставлял иных ёжиться и вздрагивать. Элегантные шляпки дам и строгие котелки с хомбургами джентльменов так и норовили унестись ветром, сея хаос в изящных причёсках. Впрочем, рассвет, размазавший по небу гладкие розовые пастели, сулил, что день выдастся на удивление тёплым. Стоило отвлечься на мгновение — и вот уже одна из щегольских шляп молочного цвета, в тон костюму, оседлала тихоокеанский ветер и умчалась прочь от своего хозяина. Тэхену стало до зависти обидно. Шляпа — и та вольна выбирать свой путь. Оставалось лишь проводить её взглядом и мысленно пожелать счастливой дороги. Но всему приходит конец. Путь беглянки завершился в руках какого-то американца, чей взгляд Тэхен поймал куда быстрее, чем незнакомец — его головной убор. Даже джаз, что лился с палубы, казалось, затих в этот миг. Замер и ветер, который только что безжалостно трепал золотые пряди и леденил белоснежные щёки Тэхена, — всё внимание теперь принадлежало темноволосому джентльмену. — Кажись, эта мадемуазель сбежала именно от вас? — Мужчина протянул пойманный трофей, возвращая его владельцу. Тэхен всё ещё не мог оторвать взгляда от этого джентльмена, но машинально протянул руки, чтобы принять шляпу. — Благодарствую, сэр, — Тэхен слегка улыбнулся и кивнул, чувствуя, как жар разливается по щекам. —У вас руки холоднее, чем в кармахе у рыбы на льду, — с лёгкой усмешкой заметил незнакомец, поправляя свой хомбург. — Не простудитесь, берегите себя. Он отошёл так же бесшумно, как и появился, оставив после себя ощущение неразгаданной тайны и лёгкого беспокойства, смешанного с необъяснимым любопытством. А Тэхен так и остался смотреть. Он для себя понимал, что встретиться с этим мужчиной еще раз, ему вряд ли позволит судьба, ведь за него все уже решили.