Хеллоуин в Земном Царстве.

Дверь в подсобное помещение с шипением отъехала, впуская двух мощных фигур, каждая из которых несла по гигантской коробке. Джонни Кейдж сиял своей голливудской улыбкой, а Джакс невозмутимо держал свою ношу, словно это были перья. «Доставил самый лучший урожай для моих девочек!» — провозгласил Джонни, с грохотом ставя коробку на пол. Его взгляд скользнул по Кэсси, Джеки и... задержался на Нире. Брови актера поползли вверх от искреннего удивления. «Нира? Серьезно? Я думал, тебя когтем смерткача не заманишь на такие "глупости"». Нира лишь мягко улыбнулась в ответ, но ничего не сказала. Джеки, тем временем, уже открыла коробку и с видом настоящего мастера-оружейника разложила на столе целый арсенал инструментов: острые как бритва ножи для резки, специальные пилочки для тонкой работы, скребки для мякоти. Девочки с азартом принялись за дело. Вскоре к ним присоединились Соня, Джонни и Джакс, создав странную, но гармоничную картину: величайшие воины Земного Царства, с сосредоточенными лицами вырезающие рожицы в тыквах. Все, кроме Ниры. Она сидела перед своим идеально круглым оранжевым плодом, неподвижно, как статуя. Её пальцы лежали на гладкой кожуре, а взгляд был устремлен внутрь себя, будто она искала вдохновение в глубинах своей памяти Лин Куэя. Джеки, закончив вырезать на своей тыкве сложный узор в виде символа Кибер-Лиги, заметила её бездействие. «Эй,всё в порядке? Почему не начинаешь?» Нира вздрогнула и подняла на неё свои ясные голубые глаза. «Я...не знаю, как начать, — призналась она тихо. — Я никогда не... не создавала лиц. Ни настоящих, ни... тыквенных.» Кассандра, чья тыква уже обзавелась злобным оскалом, услышала это. Она отложила нож, порылась в ящике и протянула Нире толстый чёрный маркер. «Не усложняй.Вот. Сначала нарисуй. Просто набросай то, что придет в голову. Злое, глупое, смешное... неважно. А потом, — Кэсси взяла нож и сделала несколько точных движений в воздухе, — просто вырежешь то, что нарисовала. Это как работа с мишенью. Сначала прицеливаешься, потом стреляешь.» Нира медленно взяла маркер. Она несколько секунд смотрела на чистую, оранжевую поверхность, словно холст. Затем, сделав глубокий вдох, она прикоснулась кончиком маркера к тыкве и начала рисовать. Линии были сначала неуверенными, но потом стали более четкими и решительными. Она не создавала банальную рожицу. Она рисовала что-то свое, сокровенное, рождающееся из тишины её сердца и, возможно, из образов, которые она видела в голографических записях. Первый шаг в искусстве хэллоуинского ужаса был сделан. Комната наполнилась запахом свежей тыквенной мякоти и сосредоточенным молчанием, прерываемым лишь скребущими и режущими звуками. Одна за другой тыквы обретали личности. У Джонни получилась ухмыляющаяся рожа с прищуром, напоминающая его собственный вызывающий взгляд. Джакс вырезал нечто мощное и брутальное, с квадратной челюстью. Соня создала строгий, почти воинственный узор. Кэсси и Джеки соревновались в сложности – у одной был оскал с множеством зубов, у другой – геометрический паттерн, похожий на схему процессора. И вот, все закончили. Взороственно упали на Ниру. Она сидела, отложив маркер и нож. Перед ней стояла ее тыква. Это было не обычное лицо. Не злое, не смешное и не глупое. Это была абстрактная маска, напоминающая одновременно и застывшую молнию, и стилизованные контуры горного хребта. Углы были чуть кривоваты, линии не всегда идеально ровные, но в этой ручной работе была своя, странная гармония и холодная красота. Она не светилась глупой ухмылкой, а словно хранила безмолвную, древнюю тайну. Это была тыква Лин Куэя. Наступила короткая пауза. «Вау,» — первым нарушил молчание Джонни, почесывая подбородок. — «Мрачновато... но с изюминкой. Как из какого-нибудь элитного театра абсурда. Мне нравится!» Джакс хмыкнул, кивнув своей большой головой. «Солидарен. Выглядит крепко. Надежно.» «Это... совсем не страшно,» — заметила Кэсси, склонив голову набок. «Но в этом и есть ее жуть,» — парировала Джеки, внимательно изучая работу Ниры. — «Она не пытается напугать. Она просто... есть. И от этого становится не по себе. Как от тишины в заброшенном храме.» Соня, стоявшая чуть поодаль, смотрела на тыкву, а потом на Ниру. В ее глазах мелькнуло нечто, похожее на понимание. «Первый блин комом, говорили. А здесь – первый блин... уникален. Хорошая работа, солдат.» Нира слушала их отзывы, и на ее обычно невозмутимом лице появилось редкое выражение – легкая неуверенность, смешанная с затаенной гордостью. Она не создала шедевр хэллоуинского ремесла, но она создала нечто свое. И в этом жесте – взять маркер и нож, и перенести на оранжевую кожуру частичку своего внутреннего мира – был ее личный, маленький подвиг в эту странную предпраздничную ночь. Она тихо улыбнулась, глядя на свою кривоватую, но единственную в своем роде тыкву. С тыквами было покончено. Настал черед главного – костюмов. Комната погрузилась в новый виток хаотичного творчества. Джонни с Джаксом удалились, чтобы не мешать «дамскому обществу», а Соня, ограничившись общим руководством, наблюдала за процессом, изредка внося деловые предложения. Кэсси уже вовсю экспериментировала с куском темно-синего бархата, пытаясь создать нечто среднее между плащом и робами призрачной невесты. Джеки, вооружившись паяльником и светодиодами, превращала старый чёрный комбинезон в костюм кибер-зомби, искусно вживляя в ткань светящиеся «провода» и «раны». И снова Нира стояла в стороне. Но на этот раз её поза была иной – не растерянной, а сосредоточенной. Она молча наблюдала, как ловкие пальцы Джеки управляются с техникой, как Кэсси драпирует ткань, создавая иллюзию движения. В её глазах, обычно таких ясных, клубились тени сомнений и образов. Она перебирала в памяти всё, что видела в интернете: вампиры, оборотни, призраки... Но чужие страхи не находили отклика в её душе. Костюм должен быть не просто маскировкой. Он должен что-то говорить. А что могла сказать тихая девушка из Лин Куэя, чьё сердце, вопреки всему, тянулось к грозам и молниям? Она подошла к груде тканей – чёрных, серых, багровых – и провела рукой по поверхности, изучая текстуру. Её взгляд упал на длинный отрезок ткани цвета грозового неба – тёмно-серого, с едва уловимыми серебристыми прожилками. Идея пришла не внезапно, а проступила из глубин, как проступает изображение на проявленной фотоплёнке. Она не будет монстром из сказок. Она будет тем, что пугало её самой в детстве, до того как она научилась этому подчиняться. Тем, что до сих пор заставляло её сердце биться чаще при звуке грома. Она взяла ткань. Её движения, прежде неуверенные, теперь обрели старую, знакомую точность – точность воина, знающего, как обращаться с оружием. Но теперь её оружием были игла, нить и её собственная память. Она не знала, получится ли у неё. Но она знала, кем хочет быть в эту ночь. И впервые за весь вечер её лицо озарилось не робкой улыбкой, а спокойной, уверенной решимостью. Она начала творить свой собственный ужас. Комната постепенно затихла. Кэсси, облачившись в рваный бархат и с побледневшим гримом, с гордостью демонстрировала свой костюм «Призрачной невесты Шао Кана». Джеки, в своем светящемся комбинезоне с искусственными разрывами, походила на оживший кошмар из глубин Кибер-Лиги. Даже Соня, сохраняя деловой вид, накинула на плечи плащ с инверсионными шевронами, напоминавший о её ранних операциях. И только одна фигура оставалась неподвижной в углу. Нира сидела на ящике с снаряжением, опустив голову. Перед ней на полу лежал тот самый отрез ткани цвета грозового неба, измятый и бесформенный. Рядом валялись нитки, иголка и несколько неудачных попыток сшить хоть что-то отдалённо напоминающее костюм. Её плечи были безвольно опущены, а взгляд устремлён в пол. Тихая грусть, почти стыд, исходила от неё волнами. Она, воин Лин Куэя, могла разобрать и собрать любое оружие с завязанными глазами, но оказалась бессильна перед иголкой и тканью. Шаги, тяжёлые и уверенные, приблизились к ней. Огромная тень упала на пол перед ней. Нира подняла глаза и увидела Джакса. Его массивная фигура блокировала свет, но выражение его лица было не осуждающим, а спокойным и понимающим. Он молча опустился на корточки перед ней, его бионические руки, способные дробить камни, легли на колени с неожиданной мягкостью. «Не вышло?» — его голос был низким и глухим, без намёка на насмешку. Нира молча покачала головой, не в силах выдержать его взгляд. Джакс кивнул, его взгляд скользнул по смятой ткани, а затем вернулся к ней. «Со мной Джеки в её первый Хэллоуин тоже пришлось повозиться. Она хотела быть роботом. Как я.» Он тихо хмыкнул при воспоминании. «В итоге мы обклеили её картоном из-под пайков и покрасили серебрянкой. Она была похожа на ходячий холодильник, но была счастлива.» Он помолчал, давая словам проникнуть вглубь. «Суть не в костюме, девочка. А в том, что ты с ним делаешь. И с кем.» Он указал своим большим металлическим пальцем на её грудь. «Ты уже знаешь, кем хочешь быть. Осталось найти... как это показать. Не тканью, так... действием.» Его слова висели в воздухе, тяжёлые и тёплые, как его рука, когда он вдруг поднялся. «Подумай. У тебя всё получится.» И он отошёл, оставив её наедине с её мыслями и смятой тканью. Но грусть в её глазах понемногу начала отступать, уступая место задумчивости. Может быть, он был прав? Может быть, костюм — это не только то, что на тебе надето? Кэсси, заметив ушедшего Джакса и всё ещё грустную Ниру, подошла к ней, звонко шурша своим бархатным плащом. «Ну что, никаких идей?» — спросила она, опускаясь рядом на корточки. Нира снова покачала головой, сжимая в руках бесформенный комок ткани. «Я не знаю, как это сделать... Ничего не получается.» «Так зачем мучиться?» — Кэсси махнула рукой, словно отгоняя глупую проблему. — «Мы сделаем тебе что-нибудь простое и классное! Главное — идея, а не сложные выкройки. Идём!» Она потянула Ниру за руку, и та, уже не сопротивляясь, позволила увести себя в свою комнату. Джеки, заинтересовавшись, последовала за ними. Комната Кэсси была странным гибридом казармы и гримёрки: на стене висели кастеты рядом с плакатами старых боевиков, а на полке пылилась премия «Оскар» её отца, которую она использовала как пресс-папье. «Так, — Кэсси распахнула дверцу шкафа, откуда на них обрушился ворох самой разной одежды. — Скажи, что ты хочешь изображать. Не думай о том, как это сшить. Просто... кем ты хочешь быть?» Нира задумалась, её взгляд снова стал сосредоточенным. Она обвела комнату взглядом, ища подсказку. Её глаза остановились на плакате, где её отец, Джонни Кейдж, в кульминационной сцене одного из своих фильмов, застыл в эффектной позе, окружённый разрядами энергии. «Я... — она начала медленно, подбирая слова. — Я хочу быть... духом бури. Тишиной перед громом. Тенью, в которой рождается молния.» Джеки, прислонившаяся к дверному косяку, усмехнулась. «Звучит как описание Рейдена после трёх кружек эля. Но круто.» «Дух бури... Отлично!» — Кэсси с азартом начала рыться в груде одежды. — «Значит, нам нужен намёк, а не буквальность. Вот!» Она вытащила длинную просторную рубашку из тёмно-серой, почти чёрной ткани с едва заметным серебристым отливом. «Основа. Она будет развеваться, как тень.» Потом она нашла широкий пояс с металлической пряжкой. «Чтобы обозначить форму. И...» — её взгляд упал на столик, где лежали её тренировочные принадлежности. Среди них была коробка с голографической пудрой — мелкими блёстками, которые светились в ультрафиолете. Кэсси схватила её. «А это — твоя молния.» Она показала на рубашку. «Мы нанесём эту пудру полосами, как бы изнутри, чтобы она только угадывалась при обычном свете, но светилась в темноте! И растрепаем тебе волосы, сделаем их дикими.» Нира смотрела на эти простые предметы, и в её глазах загорелся огонёк. Это было не сложное шитьё, а создание образа. Символов. И это... это она могла понять. «Да, — тихо сказала она, и в её голосе впервые прозвучала уверенность. — Я хочу попробовать.» Комната Кэсси на несколько минут превратилась в салон алхимика и стилиста. Джеки, с её инженерной точностью, занялась пудрой. Она нанесла на темную ткань рубахи причудливые, зигзагообразные узоры, которые при обычном свете выглядели лишь как влажные пятна, но обещали вспыхнуть в темноте. Кэсси, в свою очередь, работала над самой Нирой. Она распустила ее седые волосы, сделав их нарочито небрежными, ветреными, и легкими движениями нанесла на ее лицо темные тени, чтобы подчеркнуть глубину глаз. Когда они закончили, Нира подошла к зеркалу. Отражение смотрело на нее чужими, но удивительно правильными глазами. Простая серая рубаха, перехваченная широким поясом, обрела таинственный объем. В полумраке комнаты пудра едва угадывалась, создавая иллюзию, что под тканью пульсирует скрытая энергия. Растрепанные волосы и затемненные глаза завершали образ. Это не был «костюм» в прямом смысле. Это было воплощение ее замысла — тихой, но неумолимой силы природы, тени, несущей в себе грозу. «Ну?» — с замиранием сердца спросила Кэсси. Нира медленно повернула голову, и в зеркале ее отражение сделало то же самое. На ее губах играла легкая, почти невидимая улыбка. «Это... я, — прошептала она. — Но... другая. Та, кем я могла бы быть». «Ты — Дух Бури, — с удовлетворением в голосе констатировала Джеки, оглядывая свою работу. — И поверь, в темноте, с этими светящимися молниями... будешь выглядеть эффектнее любого монстра с плаката». Они вышли из комнаты, чтобы показать результат остальным. Джонни, увидев Ниру, присвистнул — не вызывающе, а с одобрением артиста. «Вот это подход! Минимализм и атмосфера. Браво!» Даже Соня оценивающе кивнула. «Эффектно и не сковывает движений. Практично». Нира стояла, слегка смущенная, но больше не грустная. Она поймала свое отражение в темном стекле монитора и снова улыбнулась. Ей не пришлось ничего шить. Они помогли ей стать не кем-то другим, а усиленной, сконцентрированной версией самой себя. И в этом был свой, особый ужас — и своя, особенная красота. Теперь она была готова встретить Хэллоуин. Слова застряли у Ниры в горле. Они были не нужны. Всё, что она чувствовала — эту теплую, сбивающую с толку волну признательности, облегчения и внезапной, оглушительной радости, — можно было выразить только одним способом. Она сделала шаг вперёд и, прежде чем Кэсси и Джеки успели что-то понять, обняла их обеих разом. Обняла крепко, по-воински, но в этом объятии не было силы — лишь глубокая, беззвучная благодарность. Она прижалась щекой к плечу Кэсси, чувствуя под кожей тонкую кость, а её рука сжимала мощную, стальную руку Джеки. На секунду воцарилась тишина, застигнутые врасплох. Но она длилась лишь мгновение. Затем Кэсси, хихикая, обвила её руками в ответ, её призрачный плащ окутал их троих. «Да ладно тебе,— прошептала она, и в её голосе слышалась улыбка. — Пустяки». Джеки, обычно сдержанная, ответила на объятие с той же мерной, надёжной силой. Её металлическая рука мягко легла на спину Ниры, беззвучно говоря: «Я здесь. Мы — команда». Это длилось недолго — несколько сердечных ударов, — но за этот миг в комнате не было ни генерала Блейд, ни голливудской принцессы, ни кибер-солдата, ни тихой убийцы из Лин Куэя. Были просто три девушки, нашедшие неожиданное утешение и понимание в преддверии ночи, которая должна была быть наполнена притворными ужасами, пока настоящий мир ждал за стенами их базы. Нира первая отстранилась, её глаза блестели в полумраке. Она не сказала «спасибо». В этом не было нужды. Всё уже было сказано.