Хеллоуин в Земном Царстве.

Объятие растаяло, оставив после себя теплое, смущенное, но невероятно воодушевляющее чувство единства. Теперь, когда костюм Ниры был завершен, настала очередь девушек завершить свои образы. Кэсси отскочила к своему шкафу с ликующим возгласом. Через несколько минут Призрачная невеста Шао Кана предстала во всей своей жуткой красе. Она надела под бархатный плащ рваную белую тунику, испачканную искусственной кровью, а на лицо нанесла бледный грим, сделавший ее кожу мертвенно-белой. В довершение образа она вплела в волосы серебристые нити, словно паутину времени. Джеки подошла к своему преображению с инженерной точностью. Она активировала светодиоды, вживленные в комбинезон. Тусклое свечение pulse-эффект, имитирующий работу нестабильного ядра, залило ее фигуру зловещим синим сиянием. Искусственные «раны» на ткани засветились изнутри, обнажая пучки «проводов» и «мышц». Она завершила образ, проведя липким гелем по волосам, создав иллюзию машинного масла. Три девушки замерли, оглядывая друг друга. Они были воплощением трех разных видов ужаса: · Кэсси — театральный, почти готический ужас из старых легенд. · Джеки — холодный, технологичный кошмар будущего. · Нира — тихий, природный, первобытный ужас перед неукротимой стихией. «Ну что, — Кэсси оскалилась в своей самой жуткой улыбке, и это было одновременно и страшно, и смешно. — Готовы напугать этот скучный мир?» Джеки щелкнула выключателем на своем протезе, и светодиоды зажглись на полную мощность, отбрасывая на стены безумные тени. «Системы активированы. Цель — веселье». Нира не сказала ни слова. Она лишь медленно провела рукой по своей рубахе, и частички голографической пудры блеснули в свете, словно далекая молния на горизонте. Ее тихая улыбка была красноречивее любых слов. Они были готовы. Хэллоуин мог начинаться. Трио жутких подруг вышло из жилого отсека, их шаги эхом отдавались в металлических коридорах базы. Целью был тренировочный зал, где, по их сведениям, находились Куай Лян и Ханхо Хасаши. Первым, что они увидели, войдя в полумрак зала, был одинокий силуэт Скорпиона. Он стоял спиной к ним, неподвижный, как статуя. И тогда произошло нечто, от чего у девушек перехватило дыхание. Голова Ханзо вспыхнула ярким, неистовым пламенем. Череп, охваченный адским огнем, медленно повернулся к ним, и из глазниц на них уставилось пламя, полное древней ненависти. Это не было голограммой или гримом. Это был настоящий, обжигающий жар Преисподней. Испуг, который они испытывали до этого, был игрой. Этот же был леденящим душу и совершенно реальным. Джеки инстинктивно отшатнулась, ее светодиоды нервно вспыхнули. Кэсси вскрикнула и схватилась за руку Ниры. Даже Нира, чей костюм олицетворял бурю, замерла, ее глаза расширились от ужаса перед этим воплощенным проклятием. И тут же, словно из самой тени, позади них возник Куай Лян. Он двигался бесшумно, как и подобает Грандмастеру Лин Куэя. Ни слова не говоря, он резким, точным движением бросил в Ханцо небольшой ледяной шар. Шар разбился у его ног, и волна холода окутала пылающую фигуру. Пламя с шипением погасло, оставив лишь запах гари и дымок, поднимающийся к потолку. «Держи себя в руках, Хасаши, — спокойно произнес Куай Лян. — Ты пугаешь детей». Он повернулся к девушкам, и его строгое лицо внезапно смягчилось. Его взгляд скользнул по Кэсси и Джеки, а затем остановился на Нире. Он притворно вздрогнул, сделав вид, что испуган. «У-у-у, — с наигранной дрожью в голосе протянул он, подходя к ней. — Кто это к нам пришел? Дух самой бури?» Он нежно, почти по-отечески, потянулся и тронул ее растрепанные седые волосы, касаясь светящихся голографических бликов. «Очень... жутко». Он улыбнулся ей, и в его улыбке была неподдельная теплота. Этого было достаточно, чтобы снять леденящее напряжение. Кэсси, приходя в себя, выпрямилась и, стараясь вернуть себе браваду, выпалила заученную фразу, указывая на свой мешок со сладостями: «Сладость или гадость!» Джеки, все еще слегка взволнованная, кивнула, подкрепляя ультиматум. Слова «Сладость или гадость!» повисли в воздухе, всё ещё наполненном лёгким запахом гари. Куай Лян и Ханцо переглянулись. На мгновение в глазах Хасаши всё ещё тлели угольки былой ярости, но потом они погасли, сменившись на редкую, усталую ухмылку. Куай Лян ответил кивком, полным достоинства. «Полагаю, сегодня вы имеете право на дань,» — произнёс Грандмастер и жестом указал на небольшой стол в углу зала, где стояла скромная жестяная коробка. Он открыл её. Внутри лежали не покупные конфеты, а аккуратно разложенное домашнее печенье в форме снежинок и драконов, покрытое белой глазурью. Он протянул по печенью каждой из девушек. «От моей жены,» — пояснил он просто. — «Она настаивала.» Затем все взгляды перешли на Ханзо. Ниндзя-призрак секунду смотрел на них, его лицо было непроницаемой маской. Казалось, он вот-вот развернётся и уйдёт в тень. Но вместо этого он молча сунул руку за пояс и достал три тёмных, почти чёрных пряника, грубой ручной работы, по форме напоминавших скорпионов. Он протянул их девушкам. Пряники пахли мёдом и чем-то горьковатым, как полынь. «Старый рецепт,» — хрипло проговорил он, и это прозвучало и как объяснение, и как предупреждение. И, наконец, его взгляд упал на коробку, стоявшую рядом с оборудованием для силовых тренировций. Там лежали несколько упаковок макаронс — нежных, разноцветных, явно купленных в какой-то хорошей кондитерской, что выглядело абсолютно несовместимо с его мрачным образом. Он взял пачку и, не глядя, сунул её Джеки. «Берите,» — буркнул он, отводя взгляд, будто совершая нечто постыдное. Девушки, немного ошеломлённые таким «уловом», смотрели на свои трофеи: изящное печенье от Куай Ляна, мрачные пряники от Скорпиона и нежные макароны, источник которых оставался загадкой. Это было самое странное и самое подходящее сочетание сладостей, которое только можно было представить в их жутком хэллоуинском приключении. Девушки стояли в коридоре, разглядывая свою необычную добычу. Белоснежное печенье-снежинки, мрачные пряники-скорпионы и радужные макароны создавали сюрреалистичную картину. «Ну что, — сказала Кэсси, ломая печенье пополам, — куда дальше? К Лю Кангу? Или напугать Коталя?» Нира молча пробовала пряник Ханцо. Выражение её лица стало задумчивым — он был горьковатым, но с глубоким, сложным послевкусием. Она покачала головой, не предлагая конкретных идей. Именно тогда Джеки, до этого молча изучавшая карту базы на своём комлинке, подняла голову. В её глазах, подсвеченных холодным синим свечением кибер-костюма, вспыхнул огонёк дерзкого расчёта. «Все эти цели — слишком очевидны, — заявила она, её голос приобрёл металлический отзвук, как будто её вокодер настроили на «беспощадную стратегию». — Лю Канг слишком добр, чтобы отказать. Коталь слишком благороден, чтобы не дать сладостей. Нам нужен вызов. Нам нужен тот, кто скажет «нет». Тот, кого реально можно напугать». Она повернула экран, чтобы все видели. Курсор был установлен на одном, конкретном месте. «Идём к Шан Цунгу». В воздухе повисла гробовая тишина. Даже Кэсси на секунду онемела, переставая жевать. «К... колдуну? — наконец выдохнула Кэсси. — Джеки, он может наши души в печеньки превратить и сам же их съесть!» «В этом-то и весь интерес, — без тени улыбки парировала Джеки. — Это будет проверка наших костюмов, нашей решимости и нашего духа. Если мы сможем выстоять перед ним и выпросить сладости... то этот Хэллоуин мы выиграли. Окончательно и бесповоротно». Её уверенность была заразительной. Это был не просто розыгрыш. Это была миссия. Вызов, брошенный самому Владыке Запретного Царства. Нира медленно кивнула, её взгляд стал твёрдым. Идея была безумной, но в безумии этом была та самая «гадость», которую они искали. Кэсси, преодолев первоначальный шок, широко ухмыльнулась. «Когда ты это озвучила... это прозвучало эпически. Ладно. Идём пугать колдуна. Слабости или гадости, старина!» Предложение Джеки повисло в воздухе, словно ядовитый тух. Вместо воодушевления, на лице Ниры проступила настоящая, неигровая бледность. Её пальцы сжали край её костюма «Духа Бури» так, что костяшки побелели. «Нет, — выдохнула она, и её голос, обычно тихий, был полон неподдельного ужаса. — Только не к нему. Я... я не хочу.» Её реакция была настолько искренней и резкой, что боевой пыл Кэсси и Джеки мгновенно поутих. Они вспомнили, с кем имеют дело. Шан Цунг был не просто «страшным дядькой»; он был воплощением коварства, веками питавшимся душами. Для Ниры, чья натура была столь чистой и спокойной, сама мысль о приближении к нему в шуточной манере была кощунством. «Ладно, ладно, — поспешно сказала Кэсси, кладя руку ей на плечо. — Прости, мы занеслось. Это и правда была не лучшая идея.» Джеки, чья железная логика тут же пересмотрела план, кивнула. Её взгляд снова скользнул по карте. Нужна была цель достойная, но не самоубийственная. «Тогда идём к Коталь Кану, — предложила она, и в её голосе снова появились знакомые нотки стратега. — Император Внешнего Мира. Величественно, мощно... и, если верить слухам, у него слабость к земным десертам, особенно к шоколаду. Шанс получить что-то действительно эксклюзивное.» Предложение было встречено с облегчением. Нира медленно выдохнула, и краска постепенно вернулась на её щёки. Мысль о посещении могущественного, но благородного императора была куда более приемлемой. «Коталь Кан... да, — тихо согласилась она, пытаясь улыбнуться. — Это... звучит лучше.» «Отлично, — Кэсси снова зарядилась энтузиазмом. — Представляю, какой у него может быть костюм! Идём требовать дань у императора!» Их новый путь был определён. Оставив мрачные тени Запретного Царства позади, трио направилось в покои императора Внешнего Мира, в надежде на более традиционный, но от того не менее впечатляющий, хэллоуинский опыт.