Счастливый конец

– Здравствуйте. Усаживайтесь, Иннокентий Ипполитович. –Здравствуйте… Инженер устроился в кресле перед камерой. Прямо за ней, находилась его доктор, женщина в очках и белом халате. Она, уже готовая записывать информацию, держала в левой руке планшет, а в правой ручку. Кеша ещё немного поерзал в кожаном сидении. Из форточки несло мерзлым, снежным духом. Холодно. – Как Вы себя чувствуете сегодня? – Нууу, хорошо, дааа. Спасибо. Аааэээ, ну у вас тут прох..зябко немного… – Мне закрыть форточку? – Да, пожалуйста. Доктор неторопливо встала, и закрыла окошко. В помещении остался свежий, январский воздух. Уже больше не дуло. – Что-то ещё хотели бы добавить? – Я? Ааа, ну… – Инженер грустно потупил глаза. А точно ли ему было хорошо здесь? Он ведь вдали от дома, и он совсем ничего не слышал от своих знакомых. Писем нету, а знать как обстоят без него дела хочется. Как там НИИ? Как же поживает неповоротливый Лешка? А как Зинка? А…Особа?.. – Скучаю я… – наконец молвил ученый. – Я хочу домой. Я хочу к Особе… – Иннокентий, а как выглядит ваша особа? – С интересом спросила доктор. – Какие у неё черты лица? Ну например, глаза? – Глаза… – Инженер впал в ступор. – Кари…нет. Голубые…голубозеленые…А, нет, черн…Эээх…А может у неё…Ну, нет глаз вообще? – Так есть или нету? – Я забыл… – А сама эта ваша Особа вообще есть? Или ее нету? – Она…Её… – В глазах вдруг защипало. В горло снизу резко пополз комок. Неужели все то время он ни за кем не ухаживал? А кому он писал письма? С кем ужинал, кого провожал на вокзале? Кольцо…Неужели он купил его пустоте? Неужели, это не была та самая Особа из лагеря? Нет, этого не может быть! – А где и кем работает ваша Особа? – Моя Особа работает далеко!..И…И вообще это не ваше дело где она работает, да! – Вдруг резко возмутился Инженер. – А точнее…Она, эээ, не работает. Её… В глазах Кеши снова помутнело. Мужчина опустил голову, закрыл глаза рукой. Доктору стало жалко пациента. Она, прекратив запись, встала и положила ему руку на плечо. – Иннокентий. Вы большой молодец. В Вашем лечении виден прогресс, никто ещё так быстро из наших пациентов не шел на поправку. – Но я…Почему я не, не, не говорил с ней вообще?…Как это так вышло, что она ну…Ну нету Особы?… – Такое бывает, видимо у Вас сильная детская травма, одиночество. Вы способный, умный человек, Иннокентий Ипполитович, но с небольшим отклонением. Это пройдет, мы вылечим Вас. В Вашем случае, лечение будет проходить быстро. Знаете, бывают пациенты с куда более серьезными случаями. Благо Вы вовремя оказались у нас. У Вас очень хорошие знакомые, раз обратили внимание на болезнь. – Я…Не могу её забыть. Но и вспомнить тоже не могу. Мне так…Ну грустно мне…Кого-же я любил?… Инженер вновь опустил голову, и всхлипнул. Казалось, что он сейчас заплачет (а может он уже плакал). Кеше было так ужасно осознавать, что его единственной любимой никогда не существовало. Что истинной радости и счастья в его жизни не было, а если и было, то очень мало. Доктор вновь жалостливо наклонилась перед пациентом. – Мне если честно, очень Вас жаль…Но Вы сможете жить дальше. Я в этом уверена. А пока, думаю стоит окончить беседу. Идите в палату, отдохните. Кеша послушно встал. Он снял очки, протер лицо платком, и вышел из кабинета. Снаружи его ожидал длинный, темный коридор.