Чужой мир.

Холодный свет от маленького настольного ночника еле-еле освещал помещение, холодный дождь зо окном моросит, капли разбиваются об бутылочно-зеленые, юные листья, создавая необычную для кубического мира симфонию. Они лежат вместе. Как бы того не хотелось, но пришлось. - Роменский... - мямлит младший. В его комнате проводили жертвоприношение, потому там нельзя находиться. - .. А?.. Давид, сонно отозвавшись, повернулся на Никиту. Берг буквально вжимался в мягкую игрушку. Ну как маленький, ей-богу. - ты же помнишь, какой завтра день? - помню. Завтра важный день, даже слишком. Они редко когда шествуют по другим измерениям, но опять же, как бы того не хотелось, придётся. Это плюсом опасно - шанс умереть гораздо выше, чем в обычном мире с мистикой. Свои законы и правила делают условие выжить сложнее в разы. - и лучше бы не помнил, верно? - именно... - Давид зевает. Хватает пары секунд чтобы провалиться в глубокий сон. Берг же лежал. Долго лежал. В голове крутилось несколько фраз, точная картина непрорисовывается. За такими раздумьями его убаюкал дождь за окном. Сон был неспокоен. Видно, кто то будет утром очень уж недоволен. Утро подкралось внезапно. Ощущение было что только моргнул, и вот, уже солнечные лучи слепят глаза. Давида рядом не было. Может, оно и к лучшему. С кухни запах тербкого кофе и горьких сигарет. Никита уже привык к своей чувствительности к запахам. Тянется, неохотно встал, будто его принудили, однако в некотором роде оно так и есть. - ну, как спалось? - не то холодным, не то сонным тоном вопросил Роменский, не отрываясь от сигареты. - паршиво, -Голос Берга звучал злым. - Как будто меня танком переехали - не завидую,- Сухо, будто бесчувственно бросил кареглазый и наконец-то потушил сигарету об пепельницу. На душе будто кошки скребут, только не понятно от чего. Берг собрал сумку. Вода, камера, бинт, пластыри, перекись и зелёнка. Еду найдут потом. На улице на удивление тепло - под ногами шуршит еще зеленая трава. Пахнет чем то свежим. - аж дышится легче... - тебе бы дышалось легче если бы курить бросил. - с лёгкой насмешкой отрезал Берг. Давид лишь обиженно фыркнул и двинулся за товарищем. - ты и сам не лучше. - а что не так по твоему? - алкоголь. - я бросил еще полтора года назад, замолкни, душнила... Младший фыркнул, и стремительно отправился в противоположную сторону от Давида, мол догоняй, сонная птаха. - стой, придурок, грохнешься! Он догоняет, и хватает гетерохрома за руку. Тот будто бы утягивая Давида за собой стоял на одной ноге, а другая нога находилась прямо над разломом. Со страху Берг взвизгнул, в порыве момента уже замахнулся на старшего, но остановил его истошный вопль с глубины разлома. - ... Ты тоже это слышал? -переспросил Берг и даже приспустил маску с носа. Лицо Давида оставалось неприступным, серьёзным, но в кофейно-карих глазах читалось любопытство. Старший кивнув, медленно подходит к краю. На самом дне разлома все светилось и сияло сине-фиолетовым. Красивое, но жуткое зрелище. Кажется, портал. И из него на Роменского пялятся сотни лиц, и все с жуткой гримасой. Взгляд задержался на одном из них. Давида отдернули. - Совсем головой ударился?! На них нельзя долго смотреть! Призрак цокнул языком и махнул рукой. Когда повернулся обратно, то портала уже не было. - эм... А где...? - ты серьёзно думал, что оно здесь задержится? По канону существа, также как и самого измерения, от точки выхода не может появиться портал так близко и так быстро. - то есть, ты хочешь сказать, что я... - да, я хочу сказать что это обоюдные галлюцинации, пошли давай. Было холодно. Тайга встретила их не самым радушным приёмом. Падали ветки, каркали вороны, а на лес опустился туман. В дали что то сверкало, Никита велел другу ждать его, а сам поплелся к источнику света. Давид потер замерзшие пальцы, сзади слышится треск, как будто что то маленькое взрфывется, вроде тех "чесночков", и как будто ломают хвост. Роменский оборачивается, резко и быстро, но лучше бы он того не делал. Ему ровно в левый глаз прилетает стрела, очки разбиты, а с глаза хлещет кровь. От шока не вымолвить ни слова, есть только надежды, что после этого он останется в живых. Берг же, не подозревая даже, что что-то случилось, Осматривает белый-белый сгусток энергии. Красиво, ничего не скажешь, главное чтобы оно не представляло никакой опасности, иначе... Не важно. Шатен совсем растерялся, что и делать, как с этим быть, понятия не имеет. Знакомые шаги и звонкий голос были как солнце средь серого неба - Никита, у нас большие проблемы...! - в каком смысле? Голос приближается, Роменского хватают за плечо и разворачивают. Младший ужаснулся. Он немедля укладывает на землю, ибо по другому крови он потеряет больше. Из сумки достал самые базовые средства обработки. Берг замазал йодом, вокруг обмотал бинтом и завязал на затылке. Стрелу достать он так и не решился, все же, не хотелось травмировать парня еще сильнее. В глуби леса гораздо страшнее чем казалось, однако постоянно кажется что кто то наблюдает за ними. Вроде бы, нету и полудня, но вокруг не так светло как хотелось бы. Вокруг густой туман, солнечный свет еле-еле просачивается, но рядом с одним совсем черным деревом что то светится. Наверняка, оно заражено, ибо деревья такими быть не должны. От него исходит черный дым, землю будто облили грязными чернилами, а запах стоит не самый приятный, как бы химический, с примесью гнили. - ... Оно? - задаётся вопрос гетерохрому. - Вроде. Похоже оно, сейчас и проверим... Велев старшему стоять на месте, Никита подходит ближе, вступая в вязкуб черную жидкость. Из под ноги начинает выползать живность вроде личинок а на кроссовок залезают маленькие паучки. Полублондин в страхе отпрыгивает, а живность исчезает. Видимо, существовать оно может только на этой поверхности. Холодные руки Давида держали Берга бережно, будто бы были опорой. - ты чего? - Не важно. Это оно. После этих слов оба приступили к ритуалу. - Кровь...? Вроде. Ей надо начертить два круга и линию между ними. Подходит и животная... - Могу предложить свою. - Будто стебясь комментирует Роменский, а тем самым напоминает как Никита его назвал... - так, псина, не лезь. Травмат у тебя при себе ? - ты знаешь, что я его не достаю из сумки. - прекрасно. Подстркли ворона какого, думаю подойдёт... Давид молча достает огнестел из сумки, прицеливается, и стеряет на поражение надоедливому ворону ровно в грудь.