hatred or attraction?

Тикаани и Джефри медленно шли к общежитию, их тени, вытянутые закатом, сливались воедино. Шесть лет дружбы, шесть лет бок о бок. Джефри, высокий, с уже проступающей в осанке силой альфа-волка, бросил камень под ноги. — Слышал, в наше крыло сегодня новеньких заселяют, — сказал он, и в его голосе сквозилa привычная уверенность, чуть разбавленная скукой. — Да, слышала об этой новости — улыбнулась Тикаани, заправляя прядь светлых волос за ухо. Ее спокойствие всегда была идеальным противовесом его вспыльчивости. Их шаги замерли у ворот. Возле входа, залитый последними лучами солнца, стоял кто-то. Незнакомец, а может, и нет. Спиной к ним, он смотрел на школу «Кристалл» Но Тикаани замерла. Плечи незнакомца, наклон головы... что-то щелкнуло в глубине памяти, что-то старое и теплое. Она сделала шаг вперед. — Караг? — ее голос прозвучал как выдох, полный неверия и надежды. Незнакомец обернулся. Золотисто-зелёные глаза, такие же пронзительные, как в детстве, теперь обрамленные взрослыми, резкими чертами лица, нашли ее. На его губах расцвела медленная, узнаваемая улыбка. — Привет, Тикки. Это детское прозвище, которое никто не осмеливался использовать все эти годы, повисло в воздухе заклинанием. Тикаани с легким, радостным вскриком бросилась к нему, и он, смеясь, поймал ее в объятия. Они кружились посреди аллеи, два силуэта на фоне пылающего неба, словно шестилетней разлуки и не было вовсе. Джефри стоял как вкопанный. Весь его мир, еще минуту назад такой устойчивый и понятный, вдруг сдвинулся с оси. Он видел, как светится лицо его лучшей подруги, как ее пальцы вцепились в ткань куртки этого... незнакомца. В груди у Джефри что-то упало и разбилось, а на его обломках тут же взошло черное, едкое пламя. Ревность? Нет, нечто более острое и дикое. Ненависть. Когда они наконец отпустили друг друга, запыхавшиеся и смеющиеся, Джефри подошел, заняв позицию чуть впереди Тикаани. Защищая. Обозначая территорию. — Ты, видимо, и есть один из наших новеньких, — произнес он, и его голос прозвучал низко и холодно, совсем не как у шестнадцатилетнего парня. Караг повернул к нему свой взгляд. Улыбка не сошла с его лица, но в глазах появилась острая, изучающая искорка. Он почувствовал вызов. Так пумы смотрят на чужаков в своем лесу. — Да. Караг. А ты — Джефри, верно? Тикки в письмах много о тебе рассказывала, — он протянул руку для рукопожатия. Жест был вежливым, но в его расслабленной позе, в легком наклоне головы читалась врожденная грация хищника. Джефри намеренно медлил, заставляя руку висеть в воздухе, прежде чем на секунду сжать ее в сильной, но безэмоциональной хватке. Кожа Карага была теплой. — Рад познакомиться, — солгал Джефри, глядя ему прямо в глаза. Внутри него завывал волк, чуя чужого, вторгшегося в стаю. Он ненавидел его спокойствие. Ненавидел эти зеленые глаза, которые смотрели на Тикаани с такой неприкрытой нежностью. Ненавидел само его существование, которое в один миг отодвинуло его, Джефри, на второй план. — Пойдем, я покажу тебе всё! — воскликнула Тикаани, снова беря Карага под руку. — Не могу поверить, что ты здесь! — Я тоже, — мягко ответил Караг, позволяя ей увлечь себя. Он бросил последний взгляд на Джефри через плечо. Взгляд был быстрым, как удар хвоста, и таким же красноречивым. Он все понял. Понял ненависть, молчаливый вызов, застывший в воздухе. И в ответ в его глазах вспыхнул не страх, не желание уступить, а нечто иное... холодный, почти голодный интерес. Джефри остался стоять один, сжимая кулаки. Где-то в глубине, под слоями ярости и отвращения, шевельнулось что-то тревожное и странное. Воспоминание о том, как его рука сжала ладонь Карага. О силе, скрытой в его хватке. О грации в его движениях. Это было отвратительно. Но забыть это он уже не мог. Война была объявлена. И Джефри был готов разорвать этого выскочку-пуму на куски. Пока что.