hatred or attraction?

Лу шла чуть впереди, ее шаги были легкими и почти бесшумными, выдавленными в мягкой хвойной подстилке. Караг следовал за ней, соблюдая дистанцию, чувствуя себя немного неловко. Тишина между ними была не напряженной, но зыбкой, как утренний туман над водой. «Спасибо, что согласился составить компанию, — наконец нарушила молчание Лу, обернувшись к нему с робкой улыбкой. — С Брэндоном... он замечательный, но с ним иногда чувствуешь себя букашкой, о которой вот-вот нечаянно ступят». Караг коротко кивнул, уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. «Я понимаю.Сложно быть легким и невесомым рядом с такой... незыблемой силой». «Да! Именно!» — ее глаза блеснули от радости, что ее поняли. — «А с тобой... я не знаю. Кажется, можно говорить, и тебя не придется пробивать стену непонимания». Они вышли к реке. Она была неширокой, но быстрой, с водой цвета холодного чая, которая с тихим рокотом огибала замшелые валуны. Солнечные лучи пробивались сквозь густой полог, рассыпаясь на поверхности тысячами золотых бликов. «Красиво», — тихо произнес Караг, и в его голосе впервые прозвучало неподдельное, неприкрытое чувство. Не вежливость, а настоящее признание. Лу села на большой плоский камень у воды, поджав под себя ноги. «Мне тут нравится.Чувствуешь себя... далеко от всех. В безопасности». Она помолчала, глядя на воду. «А тебе не страшно было? Возвращаться в наш мир, после стольких лет среди людей?» Караг прислонился к стволу сосны напротив. Вопрос был неожиданным и прямым. «Страшно,— честно признался он. — Не из-за опасностей. А из-за... чуждости. Я шесть лет притворялся. А здесь притворяться нельзя. Это и освобождает, и пугает одновременно». «Я понимаю, — прошептала Лу. — Иногда, на людях, я ловлю себя на мысли, что вот-вот брошусь бежать от громкого звука. А потом вспоминаю, что я в человеческом облике, и мне некуда бежать. Это ужасное чувство». Она посмотрела на него, и в ее глазах читалось глубокое сочувствие. «Должно быть, тебе было очень одиноко». Эти слова, сказанные так тихо и просто, тронули что-то глубоко внутри, какую-то старую, ноющую рану. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Да. Одиноко. Всегда. Они просидели так еще полчаса, изредка обмениваясь короткими фразами. Говорили о Лесе, о школе, о простых вещах. В обществе с Лу не нужно было постоянно быть настороже. Она не требовала ничего, кроме тихого присутствия. Когда они вернулись в лагерь, Караг чувствовал странное умиротворение. Одиночество все еще было с ним, но его острота на время притупилась. Он поблагодарил Лу кивком, на что она ответила ему теплой, лучистой улыбкой. И именно в этот момент его взгляд случайно встретился со взглядом Джефри. Тот стоял у их палатки, сжимая в руке какой-то трос, и его лицо было искажено таким чистым, немым бешенством, что Караг на мгновение опешил. Что он успел сделать не так? Он не знал, что эта мирная прогулка стала для Джефри последней каплей, переполнившей чашу его терпения. И что очень скоро эта ярость найдет свой выход.