hatred or attraction?

Джефри сорвал травинку и начал её бесцельно крутить в пальцах. Его взгляд блуждал по водной глади, цепляясь за отражение облаков. — Я... — он начал и тут же замолчал, сжав травинку так, что та пустила сок. — В палатке. Утром. Это... Он не мог подобрать слов. Как описать тот миг пробуждения, когда он обнаружил свою руку на груди Карага? Стыд? Да. Но было и что-то ещё — странное, тревожное чувство правильности. Караг не торопил его. Он просто ждал, наблюдая, как мускулы на лице Джефри напрягаются в немой борьбе. — Я не хотел, чтобы это... чтобы ты... — Джефри с силой выдохнул, отшвырнув разорванную травинку. — Чёрт. Всё идёт наперекосяк с твоего появления. — Я ничего не ломал, — мягко возразил Караг. Его голос был спокоен, как вода в роднике. — Я просто вернулся. А что из этого вышло... это уже не только моя заслуга. Джефри резко повернулся к нему, и в его глазах снова вспыхнули знакомые искры. —Ты хочешь сказать, что это я во всём виноват? Что я сам напридумывал? — Я хочу сказать, что чувства — сложная штука, — парировал Караг, не отводя взгляда. — И ненависть, и... что-то другое. Они могут существовать одновременно. Просто одна громче кричит. «Что-то другое». Эти слова повисли в воздухе между ними, тяжёлые и неоспоримые. Джефри сглотнул, чувствуя, как по его щекам разливается жар. Он хотел спорить, кричать, доказывать свою правоту. Но силы, казалось, покинули его. Всё, что он мог — это сидеть и чувствовать, как стены, которые он так тщательно выстраивал, рушатся под тяжестью одной-единственной правды. — Я не знаю, что с этим делать, — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучала не злость, а откровенная, детская растерянность. Караг наблюдал, как боец в Джефри отступает, оставляя на поверхности лишь уставшего, запутавшегося юношу. Он видел его сжатые кулаки, но теперь понимал — они сжаты не для удара. Они сжаты от бессилия. — Может, и не надо ничего «делать», — предложил Караг. Его собственный внутренний хищник, всегда настороже, сейчас затих, наблюдая. — Может, просто... дать этому быть. Посмотреть, что будет дальше. Джефри фыркнул, но это был уже не гневный, а скорее сломленный звук. —Легко тебе говорить. Ты всегда такой... чёртов спокойный. Как скала. — Это не всегда хорошо, — Караг позволил себе лёгкую, почти невидимую улыбку. — Иногда и скалам приходится меняться. Под напором воды, например. Он кивнул в сторону родника, который за века проточил в камне у своего подножия небольшую лунку. Джефри последовал за его взглядом. Он смотрел на воду, непрерывно, терпеливо точащую камень, и что-то внутри него сдалось. Окончательно и бесповоротно. Медленно поднялся, отряхивая штаны. Его движение было лишено привычной резкости. —Ладно. Пойдём обратно. — Он бросил последний взгляд на Карага. — И...тоже спасибо. За руку. Он не стал ждать ответа, повернувшись и направившись к тропе. Но на этот раз он не ускорил шаг, не пытался оторваться. Он просто шёл, и его спина больше не была стеной. Она была... просто спиной уставшего человека. А Караг сидел ещё несколько мгновений, глядя ему вслед и чувствуя, как в его собственной, всегда такой холодной и защищённой груди, что-то тает, уступая место чему-то новому, тёплому и пугающе хрупкому. Обратная дорога прошла в странном, но уже не столь напряженном молчании. Они шли рядом, не отставая и не опережая друг друга. Лес, который утром казался враждебным лабиринтом, теперь был просто лесом — с тропами, ручьями и птицами. Когда они вышли на опушку, лагерь предстал перед ними пустым и безмолвным. Палатки стояли нетронутыми, кострище было холодным. Они были первыми. Джефри остановился, окидывая взглядом знакомое место. Ожидание язвительных комментариев Зорки или любопытных взглядов других пар не оправдалось. Была лишь тишина и щебет птиц. «Хм,» — только и произнес он, опуская рюкзак на землю с глухим стуком. Усталость накрыла его волной, теперь, когда адреналин и нервное напряжение окончательно спали. Караг последовал его примеру, поставив свой аккуратно собранный рюкзак рядом. Он потянулся, чувствуя, как ноют мышцы, и мельком взглянул на повязку на руке — напоминание о том, что сегодняшний день был не совсем обычным. Они устроились на бревнах у холодного кострища. Джефри разломил плитку галет и молча протянул половину Карагу. Тот принял ее кивком. Они ели в тишине, но это молчание уже не было ни враждебным, ни тягостным. Оно было... уставшим. Общим. Солнце начинало клониться к вершинам деревьев, отбрасывая длинные тени. Джефри допил воду из своей фляги и посмотрел на палатку, затем на Карага. —Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Пойду, наверное, проверю растяжки. Мало ли. Это была отговорка, и они оба это знали. Ему просто нужно было пространство, чтобы переварить все, что произошло. Караг наблюдал, как он уходит к опушке леса, и понимал его как никогда. Он и сам чувствовал ту же потребность — остаться наедине со своими мыслями. Но впервые за эти недели мысль о том, что Джефри вернется, не вызывала в нем ни раздражения, ни желания защищаться. Было лишь тихое, странное ожидание. Они вернулись первыми. Победили? Просто выполнили задание. Но для них двоих эта маленькая победа на пустынном полигоне значила куда больше, чем любая другая. Они прошли свой маршрут. И не просто по лесу.