Мечта из картонного значка

В машине Чонгук откинулся на спинку сиденья, уставившись в окно, где проносились серые стены домов южного района, усыпанные цветами балконы и торопливые фигуры прохожих — вся эта повседневная суета теперь казалась такой уязвимой, словно тонкое стекло, готовое треснуть под натиском Шрамыча. — Если он копался в квартире, — произнёс омега, и в его голосе ещё эхом отдавалась недавняя боль, но теперь она перерастала в твёрдую, звенящую решимость, — то он в курсе гораздо большего о нас, чем нам хотелось бы. Семьи, адреса, распорядок... это выглядит личным, Тэ. Он не просто ворует — он выслеживает, как хищник. Тэхён коротко кивнул, не отрываясь от дороги, но на секунду его рука слетела с руля и легла на колено Чонгука — тёплый, надёжный жест, полный той тихой поддержки, что не нуждалась в словах: — Тогда мы обгоним его на шаг, — отозвался он, перехватывая рацию Чонгука. — База, слушайте: проверьте все взломы, плюс возможные угрозы или стычки между жителями, драки в местных клубах — выуживайте всё, что всплывёт. Ищите связи с животными или метками "Ш". Рация зашипела в ответ, и раздался уверенный голос оператора: — Понял вас, запускаем поиск по всем каналам. Всё, что накопаем, ляжет на стол следователя Чона к вечеру. — Принято, — бросил Тэхён, протягивая рацию обратно омеге, но не успел он её передать, как вмешался Намджун по общей линии — его голос прорвался сквозь рёв мотора: — Лаборатория в курсе, тело щенка уже везут. Если седатив обычный, то Шрамыч просто закупается в аптеке, но для такого типа это чересчур банально, если экзотический — значит, варит сам в каких-то подпольных лабораториях, колдует над своей отравой. Чонгук взял рацию из рук Тэхёна, его пальцы на миг задержались на тёплой ладони альфы, черпая силу из этого простого касания, и кивнул, возвращаясь к планшету — экран мигал новыми метками на карте, где южный сектор Сеула превращался в паутину подозрительных точек. — Если он варит своё, — пробормотал омега, голос ровный, но с ноткой тревоги, — то у него есть укрытие неподалёку. Подвалы, заброшенные склады... давай отметим все аптеки и химические магазины в радиусе. Намджун-хён, вы слышите? Можем запросить ордера на проверки. Солнце уже палило в боковое стекло, отбрасывая блики на лицо Чонгука, подчёркивая лёгкие тени под глазами — следы весомой усталости. По общей волне раздался голос Намджуна, уверенный и собранный: — Слышу, Чонгук. Хосок уже звонит в прокуратуру — если лаборатория подтвердит экзотический состав, ордера полетят сегодня же. Юнги сканирует фургон по камерам; если повезёт, поймаем его маршрут. Держите связь, не расслабляйтесь. — Что ему неймётся с этими фургонами? — устало выдохнул Чонгук, убирая рацию. Тэхён прибавил газу, обходя пробку на перекрёстке, где водители такси сигналили в ответ на полицейский кортеж, — машина первой Намджуна мелькнула впереди, сворачивая к участку, а в салоне повисло напряжённое молчание, прерываемое только треском рации. Альфа бросил быстрый взгляд на Чонгука, его глаза смягчились на миг: — Ты в порядке, Зайка? Не дави на себя так. Омега улыбнулся уголком рта, накрывая руку Тэхёна своей, давая понять этим жестом, что всё впорядке. Участок маячил впереди — серое здание с мигающими огнями, где ждали отчёты, кофе и новые нити в паутине расследования; машины припарковались у входа, команда высыпала наружу, шаги эхом отдавались по асфальту, а солнце клонилось к полудню, обещая длинный день. Чонгук шагнул из машины первым, планшет под мышкой, и вдохнул свежий воздух — смесь выхлопов и уличной еды. *** Внутри участка воздух был пропитан привычным запахом кофе из автомата и свежей бумаги из принтеров — эта рутинная атмосфера резко оттеняла дневное напряжение. Намджун уже уверенно шагал к кабинету, раздавая чёткие указания: — Хосок, свяжись с лабораторией — пусть поторопятся с анализом. Юнги, загружай фото фургона на сервер и проверь базы по номеру. Чонгук, Тэхён — в конференц-зал, обновим доску. Команда быстро рассредоточилась: шаги по коридорам, звонки по телефонам, приглушённый гул голосов — механизм расследования заработал на полную мощь, а солнце за окнами сияло, будто дразня своим беззаботным светом. Чонгук вошёл в конференц-зал вслед за Тэхёном, планшет в руках мигнул свежими обновлениями — база выдала три подозрительных адреса: заброшенный склад на окраине, аптека с подозрительно частыми закупками химикатов и подвал в жилом комплексе, где жаловались на необычные запахи. Омега закрепил карту на доске, маркер в руке выводил яркие линии: — Вот здесь — радиус в два километра. Если седатив экзотический, как предполагает Намджун-хён, то производство где-то рядом. Давайте приоритизируем: патрули на аптеки, обыск на складе. Его голос звучал твёрдо, усталость отступила под влиянием адреналина, но Тэхён, стоявший поблизости, уловил лёгкую дрожь в пальцах. Альфа приблизился, незаметно сжав плечо Чонгука — тёплый, ободряющий жест, доступный взгляду только им двоим: — Хорошо мыслишь, Зайка, насчёт обыска ты прав, но было бы лучше, если бы мы поехали туда сами и проверили всё лично. — Да, я тоже об этом думал, но не нужны ли мы тут? Дверь распахнулась, влетел Хосок с кипой бумаг: — Прокуратура дала зелёный свет на ордера — лаборатория звонила, седатив не стандартный, с примесью синтетики. Шрамыч точно химичит сам! — Так и знал, блять, — зашипел от злости Тэхён. — Эта тварь мутит херню хуже наркотиков. Намджун кивнул, обновляя доску: — Значит, охота начинается. Разделимся, всё равно надо проверить всё, так что Чонгук и Тэхён — на склад, мы с остальными — аптеки. Если обнаружите что-то странное и решите действовать своевольно, получите тут — своевольничать нельзя, — сказал он, пригрозив пальцем, чтобы точно запомнили. — Намджун-хён, мы хотели бы поехать осмотреть подвал — всё же не зря люди жалуются, может, там есть зацепка, а на склад отправить группу с Юнги. Намджун на миг замер, его взгляд скользнул по карте, оценивая предложение — тени под глазами капитана выдавали, что он тоже не спал полночи. — Подвал... да, жалобы на запахи — это не просто мусор. Ладно, меняем план: Чонгук и Тэхён — на подвал, проверьте тщательно, но по протоколу. Юнги с Хосоком — на склад, возьмите подкрепление. Аптеки — моя смена с патрулём. И помните: никаких импровизаций, докладываете сразу. Он постучал пальцем по доске, фиксируя изменения, и повернулся к Хосоку: — Дублируй ордера на оба объекта — немедленно. Часы тикают. *** Машина Тэхёна рванула по улицам, обходя пробки. Жилой комплекс маячил в панораме, серые многоэтажки с балконами, где сновали жители, не ведая о тени расследования. Чонгук обновил карту на планшете: — Вход в подвал — с заднего двора, жалобы от пятого этажа. Запахи усиливались ночью. Тэхён припарковался у обочины, выключая двигатель: — Готов? Держись за мной. — Коп тут ты или я? — сказал Чонгук, закатив глаза. — Не спорь со мной хотя бы сейчас, — раздражённо сказал Тэхён. Чонгук же решил замолчать, видя, как альфа напряжён. Выйдя из машины, Чонгук поправил жилет с нашивками, и они направились к двери — ржавой, с облупившейся краской, где уже ждал местный охранник с ключами, нервно переминаясь. В подвале воздух ударил в нос: густой, химический, с примесью плесени и чего-то едкого, от чего Чонгук инстинктивно сморщился. Фонари выхватывали из тьмы паутину труб, ящики и подозрительные банки на полках — не просто хлам, а следы деятельности. — Смотри, — прошептал Тэхён, указывая на угол: там, за старыми коробками, виднелись провода и колбы, мигающие слабым светом. Омега замер, сердце заколотилось: — Это лаборатория... Шрамыч был здесь недавно. Рация ожила: — Чон, доклад! — но в этот миг раздался шорох из глубины, и тени шевельнулись. Тэхён поднял руку, сигнализируя тише, и они осторожно двинулись вперёд, обходя груды мусора — фонари скользнули по столу с мерцающими пробирками, где жидкости бурлили в слабом свечении, оставляя следы едкого дыма. Но дальше, в углу, за ржавой решёткой, что-то привлекло внимание: несколько импровизированных клеток из проволоки и досок, тускло освещённых. Чонгук замер в ужасе, когда луч упал на них — внутри лежали крошечные трупы: кролик с выцветшей шерстью, свернувшийся в комок, его глазки остекленели, а рядом — маленькие цыплята, не больше ладони, с перьями, слипшимися от какой-то вязкой субстанции, их тельца неподвижны, клювы слегка приоткрыты в последнем вздохе. Именно от этих трупов и шёл тот самый едкий запах — разлагающаяся плоть, пропитанная остатками седатива, витала в воздухе, усиливая тошноту и вызывая жжение в глазах. Чонгук почувствовал, как мир на миг сузился до этой картины — тошнота подкатила к горлу, острая и горькая, смешиваясь с химическим смрадом, от которого желудок сжался в узел. Сердце колотилось не от адреналина, а от ужаса, волной накрывающего разум: эти крошечные существа, невинные и беспомощные, стали жертвами экспериментов, как те омеги в отчётах, и это ударило не хило, вызывая страх — Шрамыч ломает жизни без жалости. Руки задрожали, пальцы вцепились в планшет, чтобы не выдать слабость, а в груди вспыхнула ярость, смешанная с отвращением: — Как... как он мог... эти бедные... — прошептал он, голос дрогнул, и слёзы защипали глаза, но он сглотнул, заставляя себя сосредоточиться, потому что отступать нельзя, не теперь, когда зацепка так близко. Тэхён, заметив, как Чонгук замер, бледнея и сжимая планшет так, что костяшки побелели, мгновенно отреагировал: он шагнул ближе, осторожно, но решительно, чтобы не спугнуть омегу в его уязвимом состоянии. — Зайка... эй, посмотри на меня, — тихо сказал он, голос низкий и тёплый, беря лицо Чонгука в свои ладони, притягивая к себе, а тот в свою очередь крепко обнял альфу, чтобы хоть немного забыть то, что увидел. Крепкое тело альфы стало барьером от ужаса подвала, феромоны Тэхёна окутали омегу, замедляя бешеный ритм сердца, возвращая дыхание в норму. — Ты очень сильный, Зайка, мы не дадим этому сломать нас — дыши со мной, — прошептал он, целуя лоб омеги со всей нежностью, чувствуя, как дрожь постепенно утихает под его прикосновением, в глазах альфы мелькнула боль за любимого. Затем взгляд Тэхёна упал на коробочку с крольчонком — крошечный комочек, напуганный и доверчивый, с глазками, такими же уязвимыми, как у Чонгука. — Смотри, Зайка, он как ты — маленький, но выживший, и мы его спасём — сказал мягко Тэхён. Чонгук сначала не понял, о чём говорил Тэхён, но после взгляд омеги скользнул чуть дальше, за клетки: он заметил маленькую картонную коробочку, приоткрытую в тени — внутри, свернувшись в пушистый комочек, сидел крошечный крольчонок, чёрно-белый, словно нарисованный углём, большие ушки, слегка подрагивающие от страха, и крошечные розовые лапки, прижатые к тельцу. Он был напуганным, но живым — глазки, огромные и блестящие, как чёрные бусинки, смотрели вверх доверчиво, без тени агрессии, и в этот миг Чонгук увидел в них отражение своих собственных: такие же большие, тёмные, полные уязвимости и мольбы, ни капли не отличающиеся кроличьими — это зеркало ударило сильнее, чем трупы, вызывая прилив нежности сквозь ужас, желание защитить, спасти хотя бы это крошечное чудо от тьмы. Не размыкая объятия, Тэхён свободной рукой аккуратно потянулся к коробке, пальцы в перчатке скользнули внутрь медленно, чтобы не напугать, подхватывая крольчонка на ладонь — тельце было тёплым, дрожащим, ушки прижались, но он не сопротивлялся, доверчиво устроившись в большой руке альфы. Тэхён поднёс его ближе, к лицу Чонгука, и осторожно передал омеге: — Возьми его, Чонгук, он твой — почувствуй, как он нуждается в тебе, как я в тебе. Мы не позволим этому монстру забрать ещё чью-то невинную жизнь. Крольчонок уютно свернулся в ладонях Чонгука, его глазки моргнули, и Тэхён улыбнулся, сжимая плечо крепче: — Видишь? Даже здесь есть надежда — ты его герой, Зайка. Чонгук обнимал маленький комочек с такой любовью и радостью на душе, что он живой, они смогли спасти хоть кого-то из этого кошмара. — Теперь докладываем и чистим это место. Рация затрещала, Чонгук с крольчонком в руках кивнул. Надо выходить отсюда...