Мечта из картонного значка

Рация затрещала ( хотелось выкинуть её нахрен) — голос Намджуна прорвался сквозь помехи, резкий и требовательный: — Тэхён, Чонгук, что там у вас? Докладывайте немедленно! Тэхён поднял рацию к губам, не отпуская взгляда с мерцающих пробирок в углу. — Нашли импровизированную лабораторию. И... клетки с животными. Большинство мертвы. Седатив самодельный, точно, но есть один живой — крольчонок. Забираем как возможное доказательство. На другом конце провода наступила короткая пауза, затем послышалось резкое выдыхание. — Черт. Хорошо. Документируйте всё, не трогайте ничего без спецов. Юнги с группой уже на складе, там чисто. Значит, это основное место. Я высылаю вам подкрепление и следственную бригаду. Ждите у входа. И... Чонгук, — голос капитана смягчился на полтона, — держись, понимаю, что ты видел ужасное. Чонгук кивнул, хотя его никто не видел. Он осторожно прижимал к груди маленький теплый комочек, который тихо дрожал. Крольчонок уткнулся носом в ткань его жилета, как будто ища защиты. — Понял, — тихо ответил омега в рацию. — Мы выходим. Тэхён сделал несколько снимков на телефон — общий план лаборатории, крупно пробирки и печать с подозрительным логотипом на одной из банок, клетки. Потом осторожно взял одну из колб с остатками мутной жидкости, запаковал в специальный контейнер из сумки. Действовал быстро, профессионально, но взгляд его то и дело возвращался к Чонгуку. Наблюдая за Тэхёном, Чонгук не мог не задаться вопросом: как тот в таком состоянии помнил все детали? Когда что положить, когда сфотографировать, какую улику взять... Сам Чонгук был в таком шоке от увиденного, что совершенно обо всём позабыл. — Пошли, Зайка. Воздух здесь ядовитый. Они выбрались из подвала на свежий воздух, и Чонгук сделал глубокий вдох, пытаясь вытеснить из легких запах смерти и химикатов. Солнце слепило глаза. Крольчонок в его руках, казалось, тоже ожил, чуть приподнял уши, осматриваясь. Машины с подкреплением подъехали через несколько минут. Следственная группа, облаченная в защитные костюмы, мигом скрылась в темном проеме двери подвала. Намджун вышел из одной из машин, его лицо было серьезным, но в глазах читалось облегчение, что его люди целы. — Отличная работа, — сказал он, подходя. Взгляд скользнул по крольчонку в руках Чонгука, и в углу рта капитана дрогнуло подобие улыбки. — Нашёл талисман? — Скорее... свидетеля, — ответил Чонгук, поглаживая мягкую шерстку между ушей. Крольчонок зажмурился от удовольствия. — Лаборатория подтвердила, что седатив — кустарного производства, очень сложный состав, — продолжил Намджун, обращаясь уже к обоим. — Он не покупает, он производит. Значит, где-то есть источник компонентов, возможно, связи с черным рынком реактивов. И это место... оно слишком "домашнее" для такого масштаба. Думаю, это только один из его цехов. — Он почуял, что мы близко, и бросил это место? — предположил Тэхён, снимая перчатки. — Возможно. Или просто переехал на новую, более безопасную точку после того, как начал охоту на омег. Эти животные... — Намджун кивнул в сторону подвала, — они были подопытными кроликами в прямом смысле. Тестировал на них дозы, прежде чем использовать на людях. Чонгук сжал губы, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он невольно прикрыл ладонью крошечное тельце у себя на груди, как бы оберегая его от жестоких слов. — Мы найдем его, хён, — тихо, но твердо сказал Тэхён. В его голосе звучала сталь. — Он совершил ошибку, оставив следы. И теперь у нас есть это. — Он показал на контейнер с образцом. — Да, — согласился Намджун. — А теперь вам двоим — в участок. Оформить все бумаги, отдать образцы и... своего нового друга отнести ветеринарам на осмотр. Он тоже часть дела теперь. После — отбой на несколько часов. Чонгук хотел было возразить, что он не устал, но Тэхён легонько ткнул его локтем. — Поняли, капитан, — буркнул альфа, беря Чонгука за локоть и направляя к их машине. По дороге в участок в машине царило тихое, уставшее молчание. Крольчонок, которого Чонгук устроил на пассажирском сиденье в сложенном жилете, наконец заснул, маленький бок равномерно поднимался и опускался. — Как назовешь его? — внезапно спросил Тэхён, не отрывая глаз от дороги. Чонгук посмотрел на спящий комочек. — Не знаю. Может быть... Надежда? Ханби? — Ханби... — Тэхён обдумал это. — ему правда подходит. *** В участке их встретила суматоха. Новости о найденной лаборатории уже разнеслись, и команда работала в усиленном режиме. Чонгук сдал образцы, составил подробный рапорт, стараясь быть максимально объективным, хотя воспоминания о стеклянных глазах мертвых цыплят то и дело вклинивались в сознание. Потом они отвели Ханби дежурному ветеринару — крошечного крольчонка завернули в мягкую ткань и унесли на осмотр. — Все будет хорошо, — шепнул Чонгук ему вслед, чувствуя нелепую грусть от разлуки. Тэхён положил руку ему на затылок, нежно потрепал волосы. — Пойдем. Тебе нужен сон. Они поехали домой в квартиру, маленькую, пахнущая кофе и его альфой — это было именно тем, что нужно сейчас Чонгуку. Как только дверь закрылась, остатки напряжения словно затрещали по швам. Чонгук прислонился к стене, закрыл глаза. — Тэ... — Я знаю, — Тэхён был уже рядом. Он обнял омегу, крепко, по-настоящему, позволяя тому спрятать лицо у себя в шее. — Ты молодец. Ты был невероятно сильным сегодня. — Я их видел... этих животных... и думал об омегах, которые пропали... — голос Чонгука прервался. — И мы спасем их. Мы уже на шаг ближе. И мы спасли Ханби. Ты спас его, — настаивал Тэхён, целуя его в висок, в щеку, в уголок губ. — Теперь позволь мне позаботиться о тебе. Он отвел Чонгука в душ, смыл с него запахи подвала, затем уложил в свою широкую кровать, накрыл одеялом и лег рядом, продолжая держать в объятиях. Тело Чонгука постепенно расслабилось, дыхание выровнялось, дрожь утихла под ладонями альфы, которые медленно водили по его спине. Перед тем как погрузиться в тяжелый, исцеляющий сон, Чонгук прошептал в темноту: — Завтра... мы вернемся за ним? За Ханби? Тэхён притянул его ближе, чувствуя, как последние остатки напряжения покидают гибкое тело омеги. — Первым делом, Зайка. Обещаю. И только после этих слов Чонгук провалился в сон. Утро встретило их не ласково. Еще до рассвета зазвонил телефон Тэхёна. Намджун, его голос в трубке звучал сжато, без предисловий: — Следственные нашли в подвале кое-что интересное, записи. Бумажные, не цифровые и следы ещё одного человека. Приезжайте. Сон как рукой сняло. Через полчаса они уже мчались по пустынным утренним улицам обратно к тому самому жилому комплексу. Но теперь здесь было полно людей: полицейские ленты, машины с мигалками, спецтехника. Намджун ждал их у входа, держа в руках пластиковый контейнер с аккуратно упакованными в файлы листами бумаги. — Он вел дневник, — капитан откашлялся, и в его глазах горел холодный, целеустремленный огон — Не про себя. Про них. Про омег. Даты, симптомы, реакции на разные дозы... и рисунки, схемы. Это не просто лаборатория это архив. Чонгук почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — И второй след? — спросил Тэхён, его голос был низким и опасным. — Волосы. Длинные. И след обуви другого размера... женской, — Намджун посмотрел прямо на Чонгука. — Похоже, у нашего Шрамыча есть сообщница. Или жертва, которая помогает под принуждением. Мысль о другой омеге, возможно, запуганной и запертой где-то, ударила Чонгука сильнее, чем всё увиденное ранее. Он стиснул зубы. — Значит, ищем двоих. — Да, — подтвердил Намджун. — И у нас теперь есть почерк. Буквальный. Спецы уже работают над анализом, а теперь — вам двоим в участок. Ветеринар уже прислал предварительное заключение по вашему крольчонку. Он чист, седатива в крови нет. Просто напуган и голоден. Облегчение, сладкое и всепоглощающее, разлилось по груди Чонгука. Он даже не заметил, как задержал дыхание. В участке ветеринар, усталая женщина средних лет, передала ему Ханби, теперь чистенького, напоенного и явно более бодрого. Крольчонок узнал его запах и сразу потянулся крошечным носиком к его рукам. — Он ваш, — просто сказала ветеринар, улыбнувшись. — По документам он проходит как изъятое и возвращенное владельцу животное. Капитан оформил. Чонгук прижал Ханби к груди, чувствуя, как тот доверчиво устраивается. Теперь у него была не только надежда, но и ответственность. И тихая ярость, которая кристаллизовалась в решимость. Тэхён наблюдал за этой сценой, прислонившись к косяку. В его взгляде читалась та же решимость, смешанная с безграничной нежностью к омеге, держащему в руках спасенное существо. — Что теперь, хён? — спросил Чонгук, поднимая на Тэхёна серьезный, взрослый взгляд. В нем не осталось и тени вчерашней дрожи. — Теперь мы берем его дневник и разбираем по буквам, — ответил Тэхён, подходя ближе. Он провел пальцем по щеке Чонгука, смахивая несуществующую соринку. — Мы найдем в нем закономерности, места, привычки и эту женщину. Мы найдем их обоих. А ты, — он ткнул пальцем в пушистый бок Ханби, — будешь нашим талисманом. Напоминанием, за что мы боремся. Чонгук кивнул. Он смотрел в окно, где над крышами Сеула поднималось новое утро — ясное, холодное, полное скрытых угроз. Длинный день только начинался. Но теперь они шли не вслепую. У них были улики и маленький черно-белый комочек, ради которого стоило быть сильным. — Тогда поехали, — сказал Чонгук, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала не усталость, а предвкушение охоты. — У нас есть работа. *** Работа закипела. Они с головой погрузились в расшифровку дневников Шрамыча. Это были не просто записи, а настоящий манифест больного ума — смесь научных терминов, философских сентенций о «чистоте» и «силе» и леденящих кровь подробностей о реакциях омег на различные химические коктейли. Чонгук чувствовал, как с каждой страницей его ненависть кристаллизуется в холодную, острую как бритва решимость, но конечно же неожиданный поворот пришел оттуда, откуда не ждали его совершенно. Пока они корпели (чуть ли не молились уже) над этими бумагами, в кабинет стремительно вошел Хосок. Его лицо было слишком серьезным для такого человека как он, хотя сейчас всем было не до веселья. — Ребята, вы не поверите. Мы подняли все камеры в районе того подвала за последний месяц. И нашли её. Ту самую женщину. Он запустил запись на большом экране. Камера у входа в соседний магазин показывала ночные кадры. Раз в несколько дней, всегда между двумя и тремя ночи, к подвалу подходила высокая, худая женщина в длинном плаще и с большой сумкой. Лица почти не было видно под капюшоном, но походка была странной — порывистой, нервной. — И вот что самое интересное, — Хосок переключил кадр. Теперь это была запись с другой камеры, сделанная днём, в людном месте. Та же женщина, но уже без плаща. И она помогала пожилой омеге донести тяжелые сумки до машины. Помогала… бережно, почти нежно. — Что за игра? — пробормотал Тэхён. — Мы проверили по базе, — продолжил Хосок. — Личность установили. Кан Си Мэй. Бета. Медсестра в городской клинике. В прошлом году была потерпевшей по делу о нападении. На неё напал неизвестный альфа, но ей удалось вырваться. Дело так и не раскрыли. Чонгук и Тэхён переглянулись. В голове складывались кусочки пазла. Жертва, которая стала сообщницей? Или жертва, которую шантажируют? Но не успели они разобраться с этими камерами как второй неожиданный поворот пришел из лаборатории, куда отправили образцы седатива и найденные записи о формулах. Позвонила заведующая, её голос дрожал от волнения. — Мы провели углубленный анализ. Состав… он не просто сложный. Он содержит редкий фермент, который синтезируется только в одном месте в Корее — в частной исследовательской лаборатории «Нексджил». Она занимается передовыми медицинскими разработками, в том числе для военных. Их оборот строго контролируется. — Шрамыч не просто варил зелье в подвале. У него был доступ к технологиям высочайшего уровня. Или… он работал на тех, у кого такой доступ был. Намджун, выслушав эту информацию, потемнел лицом. — «Нексджил». Это уже не уровень городского психопата. Это тянет на громкий скандал. Будьте предельно осторожны. Информацию никуда не утекает. Разбираемся тихо. Тишина, однако, длилась недолго. Вечером того же дня, когда Чонгук и Тэхён готовились уходить, чтобы наконец забрать Ханби домой (крольчонок временно оставался у ветеринара), Чонгуку на служебный телефон пришло анонимное сообщение. Без номера. Всего одна строка: «Он знает про кролика. И про вашу слабость». Ледяная волна страха накатила на Чонгука. Он показал сообщение Тэхёну тот стиснул зубы так, что напряглись скулы. — Это не предупреждение. Это угроза на тебя сука. Они немедленно поехали за Ханби. По дороге Тэхён связался с Намджуном, и тот распорядился выставить скрытую охрану у своей квартиры. Мир сузился до размеров безопасной комнаты и пушистого комочка, которого теперь надо было защищать любой ценой. Забрав Ханби, они вернулись в квартиру Тэхёна, которая теперь напоминала штаб. Чонгук сидел на полу, прислонившись к дивану, с крольчонком на коленях, и смотрел в одну точку. Страх за маленькое существо не давало спокойно дышать малыш ведь не виноват, он просто жертва обстоятельств. Такую тихую и смертоносную. — Он хочет вывести нас из игры, — тихо сказал Чонгук. — Испугать. Заставить ошибиться. — Он уже ошибся, — отозвался Тэхён, проверяя замок на двер — Он показал, что боится нас. И связал себя с «Нексджил». Мы нашли нить. Теперь нужно потянуть за нее. План созрел быстро. Если Шрамыч (или те, кто за ним стоит) следит за Чонгуком, значит, можно сделать контрход. Использовать его интерес как ловушку. Через доверенных лиц Намджун распустил «утечку»: мол, один из омег в деле, Чонгук, впал в панику после находки в подвале, взял больничный и находится под домашним наблюдением, а тем временем настоящий Чонгук, вместе с Тэхёном и небольшой, проверенной командой, готовился к рискованной операции. Они решили выйти на Кан Си Мэй. Не брать её штурмом, а попытаться выйти на контакт. Проследив её маршрут, они вычислили, что раз в неделю она посещает благотворительную столовую в бедном районе — то самое место, где её запечатлела камера. Возможно, там, в окружении тех, кому она помогает, она будет чувствовать себя в безопасности. Чонгук, переодетый в простую одежду, отправился туда один. Тэхён и другие прикрывали его, затаившись в машинах неподалеку. Сердце бешено колотилось, но он помнил о Ханби, спящем в переноске в безопасной квартире под охраной. Он должен был сделать это. Он увидел её, когда она раздавала еду. Её лицо было усталым, но на нем была мягкая, печальная улыбка, когда она разговаривала с пожилой женщиной. Чонгук подождал, пока очередь спадет, и подошел, взяв поднос. — Спасибо за ваш труд, — тихо сказал он. Она вздрогнула, подняла на него глаза. И в её глазах — в глазах беты — Чонгук увидел не страх, а мгновенную, животную панику. Она узнала его. Не как посетителя столовой. А как того, кто рылся в её кошмаре. — Уходите, — прошептала она, едва шевеля губами. — Пожалуйста, уходите. Он везде смотрит. — Кто? — так же тихо спросил Чонгук, делая вид, что поправляет еду на подносе. — Тот, кто заставляет вас носить ему сумки по ночам? Тот, из-за кого погибли животные? Слёзы выступили на её глазах. — Вы не понимаете. Он не один. И он… он не просто угрожает мне. У него есть то, что заставляет… — она замолчала, её взгляд метнулся к окну, за которым была обычная улица. Но для неё, видимо, каждый прохожий мог быть угрозой. — Мы можем защитить вас, — настаивал Чонгук. — Помогите нам остановить его. Она покачала головой, отчаянно, почти истерично. — Нельзя его остановить. Его хозяева… они выше закона. Они… они проводят эксперименты. А я… я должна, чтобы выжила моя сестра. Она омега. Она там, у них. Вот оно. Пружина, которая держала её в рабстве. Не просто страх за себя. Шантаж. Угроза близкому человеку. — Дайте мне что-нибудь, — умоляюще прошептал Чонгук. — Любую зацепку. Где они? Где держат вашу сестру? Она замерла, борясь сама с собой. Потом её рука дрожащими пальцами что-то нацарапала на краю бумажной салфетки и сунула ему в руку вместе с пластиковой ложкой. — Сожги это. Сразу. И… ищите склад в портовом районе. Под вывеской «Ханам Лоджистик». Там не только грузы. И она отвернулась, начиная мыть пустые кастрюли, её плечи тряслись от беззвучных рыданий. Чонгук ушёл, сжимая в потной ладони смятую салфетку. В машине, под прикрытием Тэхёна, они развернули её. Там был не адрес, а一串 цифр. Номер счета? Код? И название: «Ханам Лоджистик». Их взгляды встретились. Портовый район. Контролируемая лаборатория «Нексджил». Шантажируемая медсестра. И эксперименты над омегами, которые оказались частью чего-то большего, чем охота одного маньяка. Они вышли не на след Шрамыча. Они вышли на след целой организации. А их маленькая находка в подвале, их Ханби и их личная месть — стали лишь первым камушком, который вызвал лавину. Опасная, непредсказуемая лавина, в эпицентре которой они теперь оказались.